Текст книги "Жених поневоле"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhenih-ponevole-9329.jpg)
Автор книги: Сьюзен Джонсон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Как только он коснулся столь интересной для нее темы, Алиса тут же забыла про свои сомнения и с видимым удовольствием потянулась за протянутыми книгами.
– Меня зовут Алиса, – сообщила она, не поднимая глаз. Каталоги она взяла с благоговением, как величайшую драгоценность, после чего уселась на траву в некотором отдалении от князя.
Николай старался не делать резких движений, поскольку Алиса напоминала ему трепетную лань, которую так легко вспугнуть. Вскоре, однако, ее природная живость взяла верх, и она, не сдерживая восторга, принялась рассматривать литографии. Ники, с удовольствием за ней наблюдая, позволил себе высказать несколько замечаний о художниках, рассказывал, как та или иная картина выглядит в натуральную величину, упомянул о своих встречах с Крамским, Репиным, Шишкиным и Саврасовым. Алиса слушала его с неподдельным интересом, глаза ее сияли, щеки раскраснелись. Узнав, что Ники знаком с ее кумирами, она засыпала его вопросами и не замечала, когда он придвигался к ней поближе, чтобы указать ей на какую-нибудь деталь литографии. Во всяком случае, она не напрягалась, не пыталась отодвинуться, и это еще больше вдохновляло Николая.
Время в разговорах об искусстве пролетело незаметно. Она была воодушевлена, оживлена, разговорчива, он, отвечая на тысячи ее вопросов, держался безукоризненно вежливо и даже сдержанно. Правда, время от времени Ники касался Алисиной руки, указывая на что-то особенно интересное, или же легко дотрагивался до ее локтя, переворачивая страницу. Но все эти тщательно спланированные движения проделывались с абсолютно невинным видом. Казалось, это происходит совершенно случайно, поскольку всякий раз маневр бывал предпринят с осторожностью. Не подозревая ничего дурного, Алиса тем не менее живо реагировала на его прикосновения – краснела, опускала глаза. Николаю было приятно видеть, что его присутствие ее волнует; он понимал, что в ее поведении нет кокетства, что она действительно существо добродетельное и невинное, однако добродетель ее уязвима. Ведь если на нее так действует едва заметное касание пальцами, то можно только предвкушать, как ответит она на его умелые и настойчивые ласки!
Между тем Алиса была потрясена шквалом нахлынувших на нее чувств. Большую часть ночи она промаялась без сна и все-таки не смогла не прийти на свидание с князем, хотя и пыталась себя удержать. Обуревавшие ее эмоции были для нее новы и удивительны, теплая волна, пробегавшая по телу, пугающе приятна. Она говорила себе, что так нельзя, нужно немедленно уйти, пока не поздно. Но уйти она не могла…
Решение принял Николай, поняв, что ему следует откланяться. Нет смысла предпринимать, вполне возможно, безуспешные попытки соблазнить еще не решившуюся женщину – озадаченную, колеблющуюся, но все еще не решившуюся. Собрав волю в кулак, Ники сказал, что Алисе, по-видимому, пора домой, поскольку после захода солнца стало прохладно.
– О да, конечно! – Алиса вскочила, хватаясь за возможность закончить это свидание, от которого ее била дрожь и колотилось сердце и которое она, сама себя за это коря, никак не хотела прерывать. – Вы очень внимательны. Огромное вам спасибо за то, что показали мне каталоги. Уже много лет я ни с кем не беседовала с таким интересом, – сказала она и улыбнулась.
Николай, стоявший совсем рядом с ней, был сражен искренностью и теплом ее улыбки.
– Я бы осмелился предложить вам, Алиса… – сказал он, тщательно подбирая слова, поскольку отлично понимал, что желания лишь начинают в ней просыпаться, а страх перед возможными опасностями еще слишком велик. – Если бы вы завтра днем тоже пришли сюда на прогулку, я бы велел одному из слуг принести пейзаж Шишкина сюда, раз уж вы не хотите заглянуть ко мне на чай.
Алиса колебалась лишь мгновение. Она страстно желала посмотреть картину, а еще больше ей хотелось увидеться еще раз с князем Кузановым. То, что Николай упомянул о слуге, дало Алисе повод счесть эту встречу вполне пристойной и забыть об опасениях.
– С огромной радостью! До завтра.
Помахав ему на прощанье рукой, Алиса быстро пошла через рощу к дому. «Слава богу, что муж уехал по делам в Хельсинки», – с облегчением думала она. Обычно он пристально следил за тем, чем занимается жена, а когда уезжал, приказывал своему сыну от первого брака присматривать за мачехой. К счастью, пасынок Алисы был не так бдителен, как ревнивый господин Форсеус, так что она была в пределах своего поместья относительно свободна. Оно было обширным, и Вольдемар Форсеус считал, что самое драгоценное из принадлежащих ему сокровищ надежно скрыто от посторонних глаз.
Следующее утро оказалось сырым и пасмурным. Алиса, к своему удивлению, очень расстроилась, когда горничная раздвинула шторы и она увидела серое, затянутое тучами небо. Ей страшно хотелось вновь встретиться с князем Кузановым, а в такую погоду прогулка могла не состояться. Большую часть утра она просидела у окна, читала вслух дочке и старалась не думать о том, какое волнение вызывал в ней этот человек.
Проснувшись, Николай тоже взглянул в окно и среагировал бурно.
– Черт подери! – взревел он.
Пожалуй, совращать даму в дождь довольно хлопотно, даже если она и придет, несмотря на погоду. А ведь это, по условиям пари, третий, заключительный день!
«Ну почему мне так хочется заняться любовью с этой госпожой Форсеус?» – думал Ники. Совсем недавно он сетовал на то, что женщины ему приелись. И дело не в деньгах, на которые он поспорил, ему было, в общем-то, все равно, выиграет он эти пятьдесят тысяч или проиграет. Проигрывал Ники с не меньшим достоинством, нежели выигрывал. К этой женщине он испытывал странную и удивительную тягу, мало похожую на обычное вожделение. Алиса была добродетельна, и в том, чтобы соблазнить столь нравственную особу, было нечто притягательное. Это его и возбуждало.
В полдень наконец засияло солнце. Ники позвал Юкко, камердинера, и велел ему приготовить картину. Он заказал также на кухне корзину с закусками, которую двое слуг понесли на место свидания.
Юкко, которого Ники знал с детства, был не только слугой, но и другом, причем лучшим, нежели девять из десяти его приятелей. Ники обычно добродушно переносил все его шуточки, и сегодняшний день не стал исключением.
– Да не волнуйся ты, Юкко. Я буду осторожен, ты только делай все, что я скажу. После того как госпожа Форсеус рассмотрит картину, я тебе дам знак, ты возьмешь картину и уйдешь, оставив нас вдвоем. Юри вчера, седлая мне лошадь, сказал, что старик-купец отправился в Хельсинки и вернется не раньше, чем через две недели. Он это знает точно: его сестра служит у Форсеусов горничной. Так что разгневанного мужа опасаться не приходится, – сказал Ники с усмешкой.
– В таком случае мне не надо будет стоять на страже и охранять вас от нежданных гостей, – улыбаясь во весь рот, заметил Юкко.
– Нет, на сей раз в этом не будет никакой необходимости. Когда я дам знак, отправляйся домой и можешь побаловать себя бутылочкой моего нового коньяка. Попросишь Алексея, чтобы принес. Он знает, где это.
Николай снова намеренно пришел раньше. После того как Юкко установил картину у одной из берез, они оба в ожидании госпожи Форсеус улеглись на траву.
Она вскоре появилась, запыхавшаяся, потому что, боясь опоздать, последнюю часть дороги бежала. Кателина в тот день раскапризничалась, никак не хотела засыпать, и Алиса не могла уйти, не успокоив дочку. Кроме того, она все пыталась саму себя отговорить встречаться с Николаем, но, как всегда, безуспешно.
Присутствие Юкко успокоило Алису, и они втроем долго любовались пейзажем березовой рощи, почти такой же, как и та, которая их окружала. Шишкин мастерски передал настроение раннего утра, деревья на холсте стояли, как живые, картина была поистине замечательной. Алиса бурно восторгалась, Ники с ней соглашался, а Юкко, бросив взгляд на пейзаж, тут же от него отвернулся и стал рассматривать ту, которая была истинным предметом данной встречи.
Выждав положенное время, Юкко встал и, забрав картину, удалился, а Николай с решительностью настоящего боевого офицера перешел к действиям по заранее намеченному плану. Очаровательно улыбнувшись, он сказал:
– Позвольте мне предложить вам то, что мой шеф-повар счел подходящим для завтрака на траве, – и приподнял крышку корзины.
Любая женщина, увидев ее содержимое, неминуемо пришла бы в восторг. Ники расстелил белоснежную скатерть, и пока он расставлял хрусталь, серебро и фарфор, Алиса любовалась яствами – холодной курицей, фаршированной трюфелями, маринованными артишоками, спаржей, копченой лососиной и икрой, паштетом в форме розочек, свежей, присыпанной сахаром клубникой и золотистым печеньем, уложенным в серебряную плетеную корзиночку. Потом он налил в бокалы шампанское, один из них он протянул Алисе и сказал весело:
– Может быть, первый тост мы выпьем за здоровье государя-императора? Это его любимое шампанское – «Вдова Клико».
Алиса, глядя на него широко распахнутыми глазами, только кивнула.
– Здоровье государя! – провозгласил Николай и осушил свой бокал.
– Здоровье государя, – повторила Алиса, смущенно улыбаясь, и пригубила шампанское.
Пикник получился удачным. Ники был в ударе и смог без труда очаровать Алису, напомнив ей о той роскошной и беззаботной жизни, которой она лишилась шесть лет назад. Они беззаботно болтали, смеялись каким-то пустякам; Ники говорил без умолку, приводя ее в восторг и почти гипнотизируя, Алиса слушала, отвечала, забыв про то, что встреча эта – на грани благопристойности. Шесть лет она провела пленницей старого и злобного мужа, и теперь ей казалось, что к ней возвращается та радость жизни, на которую она более не смела надеяться. Забыв про осторожность, Алиса наслаждалась обществом Николая, ловила его ласковые взгляды, упивалась комплиментами, которыми он ее одаривал. Он стал для нее средоточием того счастливого и беззаботного мира, к которому она уже не принадлежала.
Это бездумное веселье прекратилось в одно мгновение. Внезапно возникла непонятно-тревожная пауза. Николай, сидевший совсем рядом с Алисой, поймал ее испуганный взгляд и своего не отвел.
– Нет-нет! – прошептала она взволнованно и попыталась встать.
Не обращая внимания на ее слова, Николай обнял ее за плечи и притянул к себе. Он знал, что она либо замрет в его объятиях, либо ответит на них. Алиса ахнула и отклонилась назад. Дыхание у нее было неровным, он чувствовал, как она дрожит. Когда Николай нежно поцеловал ее в губы, она обвила руками его шею и осторожно погладила по волосам, трепеща при этом, как испуганная лань.
В следующую секунду Алиса вспомнила, что так себя вести не подобает, и попыталась высвободиться.
– Пустите меня! Пустите, прошу вас… – взмолилась она, пытаясь его оттолкнуть, но желания, проснувшиеся в ней, сделали ее слабой и безвольной, и побороть их она не могла.
– Нет, – глухо ответил Николай, осыпая ее поцелуями.
Он поднял Алису на руки, не обращая внимания на ее робкие возражения, отнес под сень берез, уложил на траву и начал раздевать, непрерывно бормоча какие-то нежные слова, успокаивая ласками, пока она наконец не закрыла глаза и не затихла.
Умело разобравшись с крючками, пуговицами, шнурками, Ники спустил платье с плеч Алисы, развязал бретельки нижней рубашки и прижался губами к шее, наслаждаясь ароматом ее кожи. Запах женщины всегда возбуждал его, ему кружила голову эта пряная свежесть. Он уже почти обезумел от желания, но сдерживал себя, потому что чувствовал, как она дрожит от его прикосновений. Освободив ее от бесчисленных рубашек, подвязок, шелковых чулок, он стянул с ее восхитительных бедер кружевные панталоны и отбросил их в сторону. Она лежала перед ним во всей ослепительной красоте своей наготы, пунцовая от смущения и волнения.
Николай наклонился и нежно поцеловал ее, заставив чуть приоткрыть губы. Потом он снова стал ласкать ее, легко скользя пальцами по бедрам, пока не добрался наконец до самого укромного местечка. Пальцы его были сноровисты и проворны, и скоро она уже извивалась и трепетала от наслаждения. Кожа у нее была шелковистая, мягкая, теплая. Наконец Алиса, глубоко вздохнув, открыла глаза. Поняв, что сопротивляться она не собирается, Николай поцеловал ее более требовательно, и она ответила на его поцелуй со всем пылом страсти, поддавшись его настойчивому языку.
Услышав тихий вздох, означавший полную капитуляцию, Николай довольно улыбнулся. Быстро разоблачившись, он лег с ней рядом, заключив ее в свои объятия. От прикосновения его обнаженного тела Алиса задрожала. Руки ее скользнули к его плечам, сомкнулись на спине, словно она не хотела уже никогда не выпускать его из своих объятий.
Нежные ласки, игра его быстрых пальцев, долгие поцелуи, трогательные слова, которые он шептал, – все это сыграло свою роль. Ники осторожно раздвинул ей ноги, лег сверху и мгновенно погрузился в сладостную плоть. Алиса тихонько вскрикнула. Войдя в нее, он на мгновение изумился: лоно Алисы было напряженным, как у девственницы, хотя он чувствовал, что она возбуждена до предела. Ники подумал, что, пожалуй, впредь придется удлинять прелюдию к любовным играм. Но неужели все эти сплетни и грубоватые шуточки правда? Неужто ее муж и в самом деле настолько стар, что она уже забыла, что такое любовь мужчины?..
– Прости, – шепнул Ники ей на ухо. – Тебе не больно?
Веки Алисы трепетали, губы были полуоткрыты.
– Нет, – пробормотала она и, прижавшись к нему еще теснее, обвила ногами его бедра.
Николай начал нарочито медленно, осторожно, а она извивалась под ним, судорожно впиваясь пальцами в его плечи. Он умело сдерживал страсть, наслаждался неторопливо, со вкусом, умышленно возбуждая Алису все больше и больше, заставляя желать его все сильнее, вынуждая отвечать на его ласки каждой клеточкой тела. Он не торопился, намеренно оттягивая апогей, и медлительность его была упоительно-мучительна для обоих.
Алиса позабыла и о стыде, и о страхе, отдавшись порыву страсти, так мастерски спровоцированному Ники. Ей казалось, что ее тело пробудилось от глубокого сна. Прерывисто дыша, она все шире раздвигала бедра, чтобы он мог проникнуть в нее еще глубже.
Николай прислушивался к восклицаниям, срывавшимся с ее полуоткрытых уст, и понимал, что она явно впервые испытывает подобное наслаждение, впервые отдается кому-то с таким пылом. Это приятно волновало его.
– Ну, радость моя, давай, давай со мной вместе, – бормотал он ласково, едва касаясь губами ее шеи, и его нежные словечки возбуждали ее еще больше.
Ники еще в ранней юности понял, что нашептанные на ушко признания и всякие страстные глупости могут возбудить женщину гораздо сильнее, чем четверть часа бурных ласк. Щеки Алисы пылали, грудь бурно вздымалась.
– За мной, мой ангел! – нежно шептал он.
Николай был уже на гребне страсти, на той грани, за которой наступает высшее наслаждение и освобождение. Он прижимал Алису к себе все крепче, дыхание его стало быстрым и неровным, его шепот ласкал ей ухо, мужской запах щекотал ноздри. Ему уже не терпелось кончить, словно он не имел женщины много месяцев, словно не было никакой Тани.
А в Алисе бушевала пробудившаяся чувственность. Она отдалась упоению любви полностью, без остатка – с безумным пылом отвечала на поцелуи Ники, жадно прижималась губами к его губам, судорожно ласкала его тело, сливалась с ним в экстазе этого танца любви. Она отдала ему себя целиком, распахнула свое тело, дабы он мог упиться им, стонала от избытка так долго сдерживаемых страстей и, когда он привел ее в экстаз, доселе ей неведомый, издала тихий крик восторга, и он излил свое семя в ее жаркое лоно.
В этот чудесный миг Алиса знала, что именно этого и желала с того момента, когда увидела его впервые, когда прочла в его золотистых глазах недвусмысленный призыв. Она с трудом приподняла отяжелевшие веки, распахнула свои фиалковые глаза и взглянула на него, а Николай, глядя на ее прекрасное раскрасневшееся лицо, понял вдруг, как человек может мучиться ревностью. Этот сонный и в то же время жадный, требовательный взгляд, припухшие полуоткрытые губы, румянец на щеках, довольная блуждающая улыбка – у нее был вид женщины, полностью удовлетворенной и все еще помнящей подаренные ей ласки. Стоило ему представить кого-то другого, любующегося этим чудным зрелищем, – и в сердце его змеей вскидывалась ревность. Николай твердо решил, что теперь не отпустит ее от себя никуда. Он обучит эту женщину всем тонкостям любовных игр, пробудит ее чувственность, он сделает ее своей! Эта красота должна принадлежать только ему…
А Алиса смотрела на него и не могла наглядеться. Ей приходилось видеть похоть в глазах мужчин, она помнила, какими безумными, горящими диким огнем бывали глаза ее мужа, когда он срывал с нее одежду или бил ее, видела она и скрытое желание в глазах незнакомцев. Но сейчас золотистые глаза Ники светились не только чувственным желанием, в них были восторг и нежность. Для Алисы, которую раньше лишь использовал ее похотливый и развратный муж, взгляд Николая, исполненный страстной нежности, был как тепло костра в холодную, промозглую ночь.
Ники легонько поцеловал ее в губы.
– Спасибо тебе, любовь моя, – прошептал он и, отодвинувшись, лег с ней рядом. – Ты довольна?
Алиса улыбнулась туманной и счастливой улыбкой, а потом с детской непосредственностью кивнула и подставила ему губы для поцелуя.
Увидев эту улыбку, он снова исполнился гордостью и, наклонившись, поцеловал ее.
– О, моя нимфа! Из нас с тобой получится чудесная пара, Алиса. – В ней было все, о чем только может мечтать мужчина. Встав на колени, Николай любовался лежащей женщиной, и вид этого прекрасного тела снова возбудил его. – Взгляни на меня, Алиса, – тихо произнес он.
Она осторожно подняла на него глаза, и во взгляде ее читалось не только смущение, но и желание. Однако на его возбужденную плоть она не смотрела.
– Взгляни на меня, – настаивал Ники, но она не слушалась.
Он выждал несколько мгновений и наконец рассмеялся.
– Ну, посмотри, что ты со мной делаешь!
Алиса залилась краской стыда, по-прежнему отводя глаза.
– Алиса, драгоценная моя, сделай так, как я прошу.
Вся дрожа, она нехотя повиновалась – ее взгляд остановился наконец на его члене.
– Потрогай меня, Алиса, – тихо проговорил Ники, притягивая к себе ее сопротивляющуюся руку. – Я покажу тебе, как мне нравится, когда ты меня трогаешь.
Сжав ее руку в своей, он показал ей, как ласкать его, а свободной рукой поглаживал ее теплую грудь, нежно теребил пальцами соски, пока они не стали твердыми от возбуждения, ласково касался бедер, пока не убедился, что ее лоно вновь готово принять его. Алиса задышала неровно, задрожала от поднимавшегося в ней желания.
Он отпустил ее руку и прошептал:
– Ты снова хочешь меня?
Она взглянула на него и молча кивнула.
– Скажи это!
Алиса открыла было рот, но тут же закрыла его снова, и глаза, трепеща от стыда, тоже закрыла.
– Ну хорошо, в следующий раз, – шепнул он, улыбнувшись, и снова приник к ней.
Николай вошел в нее так глубоко, как только возможно; движения его были сильны и размеренны, он сдерживал себя, потому что хотел, чтобы Алиса на этот раз насытила так внезапно проснувшиеся в ней желания первой. Он снова смотрел, как расцветают пунцовыми розами ее щеки, читал в ее горящих глазах рассказ о том, что она испытывает. Вскоре она опять взлетела на гребень волны наслаждения, и он поспешил за ней, почувствовав, что ее желания удовлетворены.
3
НЕПРОШЕНЫЕ ЗРИТЕЛИ
Успокоившись, они еще долго лежали, не размыкая объятий друг друга. Им казалось, что они в раю, вдвоем, наедине, и вдруг тишину прорезал чей-то насмешливый голос:
– Похоже, Ники, пари ты все-таки выиграл. Это мне наука. Не стоило сомневаться в твоем мастерстве. Должен признаться, я тебе даже завидую.
Выругавшись, Николай перевернулся на спину и увидел в двух шагах нагло ухмылявшегося Ильина. Рядом с ним, пожирая глазами роскошное тело Алисы, стоял Чернов, который ему по-свойски подмигнул.
Алиса после бури ласк лежала с закрытыми глазами, и Николай поспешно прикрыл ее своей рубахой. Он видел, как она медленно приходит в себя, возвращается из блаженного состояния, оказавшегося для нее невиданным чудом. Наконец Алиса открыла глаза, но явно еще не до конца осознала, где она и что с ней.
– Сволочи! – рявкнул на своих приятелей Николай.
– Ники, милый, не груби. Должны же мы были убедиться, что ты действительно выиграл это пари, – усмехнувшись, возразил Чернов.
– Как вы смели подглядывать?! – Николай был вне себя от ярости.
Алиса изумленно огляделась и наконец все поняла.
– О боже! – испуганно воскликнула она, придя в ужас от того, что лежит обнаженная перед двумя незнакомцами.
– Если вы через две секунды отсюда не уберетесь, я убью вас обоих! – прорычал Николай.
Отлично помня о том, что Ники слов на ветер не бросает, оба офицера развернулись и удалились. Однако Чернов ухитрился, обернувшись, послать Алисе на прощанье воздушный поцелуй.
– Да кому в голову могло прийти, что Ники так взбесится из-за нашей вполне невинной шалости? – искренне удивлялся он по дороге. – На моей памяти наш друг всегда относился к женщинам как забаве.
– Одно могу сказать: когда Ники в таком убийственном настроении, я предпочитаю убраться поскорее, не выясняя, почему и отчего, – отвечал Ильин с той сдержанной осторожностью, которая много раз служила ему добрую службу.
Оба они поспешили вернуться в поместье, дабы удовлетворить желания, которые пробудил в них вид обнаженной Алисы.
Когда шаги приятелей стихли, Николай обернулся к пребывавшей в полнейшем ужасе даме.
– Алиса, ради бога, прости моим друзьям их глупую шутку, – сказал он умоляюще.
Взглянув ей в лицо, Николай увидел, как по ее щеке покатилась слеза. «Черт бы подрал этих негодяев! – в сердцах подумал он. – Вот уж повезло так повезло!..»
С самого начала его мучили сомнения и подозрения, что он поступает недостойно, но он старался об этом не думать. Ники всегда жил так, как ему заблагорассудится, плевал на правила, забывал о доводах рассудка, не заботился о последствиях. Сейчас же его мучила совесть, он понимал, что причинил Алисе боль, унизил ее. Он чувствовал вину, и это ощущение было для него непривычно.
Кроме того, Николай не на шутку рассердился на приятелей. Будь он честен с самим собой, он бы понял, почему их так озадачила его ярость. Долгие годы они забавлялись с женщинами вместе. Откуда было Ильину с Черновым знать, что это совсем иной случай и делиться с ними своей забавой Ники вовсе не намерен?
– Прости меня, – произнес он вслух и пододвинулся к ней поближе.
Однако Алиса отпрянула от него; рука его повисла в воздухе.
– Прошу вас, уйдите, – прошептала она.
– Алиса, позволь, я объясню… – начал было Николай, пораженный тоской, которую увидел в ее глазах.
– Прошу вас, – повторила она едва слышно. – Идите, вы получили то, что хотели. – Она задрожала всем телом и воскликнула еще раз: – Уйдите!
– Как вам будет угодно, – Николай быстро оделся, извинившись, когда ему пришлось взять рубашку, прикрывавшую ее наготу. – Примите мои глубочайшие извинения, мадам, – сказал он ледяным голосом и поклонился.
Алиса смотрела невидящим взглядом куда-то мимо него. Он торопливо удалился, и в душе его боролись ярость и раздражение.
Для Алисы словно внезапно наступила ночь посреди ясного дня. Она рыдала без удержу, прижимая к себе свою рубашку, и тело ее содрогалось от стонов. Она стыдилась даже не того, что какие-то мужчины увидели ее без одежды, это бы она пережила. Ей было стыдно, что она так возжелала этого чужого, практически незнакомого человека, что добровольно отдалась ему. Ведь он ее ни к чему не принуждал, это был ее собственный выбор… Алиса плакала оттого, что сдалась, что оказалась безвольной. Она всегда считала себя достаточно твердой и решительной, и это помогало ей шесть лет выносить ненавистного супруга, которого она презирала. У нее хватало хладнокровия терпеливо планировать побег от него, и вдруг… Она унизила себя, испытав необъяснимое влечение к человеку, известному своей дурной репутацией и фривольным обращением с женщинами. А он наверняка счел ее всего лишь очередным своим развлечением!
После смерти родителей жизнь Алисы складывалась несчастливо. За несколько дней она лишилась всего, что любила, что было ей дорого. Родители ее умерли от инфлюэнцы в один день – лихорадка, заключившая их в свои смертельные объятия, так их и не выпустила. Ее очаровательная, жизнерадостная матушка и ученый, сдержанный отец впали в забытье, от которого уж не очнулись… Сколько раз потом Алиса жалела о том, что не умерла вместе с ними! Однако ее молодой и здоровый организм сумел побороть болезнь.
Вскорости – пожалуй, даже слишком быстро – последовало предложение руки и сердца от старого господина Форсеуса. Он сообщил, что говорил об этом с ее батюшкой и тот его всячески поддержал. Это казалось невероятным, но было, по-видимому, правдой, поскольку Форсеус дал Алисе прочесть весьма любезное письмо ее отца. Правда, о женитьбе там напрямую не упоминалось, но отец писал, что готов удовлетворить просьбу Форсеуса. Алиса решила, что он просто не успел поговорить с ней.
Впрочем, у нее все равно не было другого выхода. Оставшись без средств к существованию, она могла рассчитывать только на то, что ее возьмет в жены какой-нибудь состоятельный человек… Если бы через год не появилась Кателина, которую она обожала, у нее не было бы ни сил, ни желания продолжать подобное существование. Дочка была ее единственным утешением, смыслом всей жизни. Алиса давно уже перестала надеяться на радость и удовольствия для себя и жила только ради дочери. И вот единственный раз она забыла про голос разума, совершила отчаянную попытку урвать хоть немного счастья и оказалась так унижена!
Алиса снова заплакала – о своем разбитом сердце, о попранной гордости. Она плакала о всех несчастьях, всех горестях, которые выпадали ей на долю за эти годы, и уже не сдерживала рыданий. Наконец, выплакав все слезы, она велела себе собраться с духом и действовать. «Я выдержу весь этот ужас, – сказала она себе. – Кателина со мной, и, даст бог, скоро мы покинем Форсеуса и заживем своей жизнью». Алиса знала, что не совсем одинока. Арни, старый слуга отца, Мария, которая была еще ее собственной нянькой, и Ракель, няня Кателины, были ей преданны и всегда готовы ей помочь.
Алиса наскоро ополоснула лицо в реке, оделась, постаравшись, чтобы все выглядело как всегда, и, придав лицу выражение полнейшего спокойствия, отправилась домой.
Николай частично утолил свой гнев, в буквальном смысле вытолкав взашей Ильина с Черновым, осыпав их при этом всеми возможными проклятьями. Кузена Алексея он в выражениях куда более вежливых уговорил отправиться в Петербург и обещал к нему через несколько дней присоединиться. Цыганок тоже быстренько выпроводили, запихнув в одну карету, и они всю дорогу до Петербурга пересчитывали полученные от князя деньги.
Ники немедленно заперся с двумя бутылками коньяка в музыкальном салоне, и его гнев к концу второй бутылки перешел в меланхолическую задумчивость. Он заставлял музыкантов непрерывно играть тоскливые и тягучие финские песни, знакомые ему с детства. Цыганские предки матери Ники лет сто с лишним назад поселились к северу от Ладожского озера. Некий дворянин даровал им надел земли и добыл разрешение на жительство в благодарность за спасение жизни его единственного сына – мальчик едва не попал под копыта понесшей лошади. А строительство «Ле репоз» на северо-востоке от Виипури начал еще дед Ники с отцовской стороны, и это поместье стало любимым в семействе Кузановых. Там Ники провел все свое детство и северные традиции успел не только узнать, но и полюбить.
Он вполголоса подпевал почти всем песням и несколько раз просил музыкантов сыграть грустную мелодию, которую любил больше всего, – «Каллиоле Кукулалле». В этой песне говорилось о юноше, который привел свою возлюбленную в одиноко стоящую в лесу хижину, и они остались жить там вдали от людей. Слушая песню, Ники все глубже погружался в свои мрачные раздумья. Мысли об Алисе, воспоминания о ней никак его не покидали. То, что произошло между ними, было даже для него чем-то особенным, хотя он вкусил в своей жизни немало удовольствий. Она была красавицей, настоящей красавицей, причем такой невинной, открытой, безыскусной… Нет, ему было необходимо увидеть ее снова!
В час ночи в голову порядком захмелевшего Ники пришла потрясающая идея. Он махнул рукой музыкантам, гоня их прочь, и отправил посыльного с запиской в «Ле репоз» к отцовскому садовнику. Несказанно довольный своей изобретательностью, он заснул тяжелым пьяным сном, не забыв, однако, строго-настрого наказать, чтобы его разбудили, когда посыльный вернется.
В пятидесяти верстах, в залитой солнцем столовой «Ле репоз», главного имения князя Михаила Петровича Кузанова, являвшего собой образцовое хозяйство со ста семьюдесятью двумя тысячами десятин земли, родители Ники сидели вдвоем за ранним завтраком.
– Что это Ники замышляет? – задумчиво произнесла его матушка. Она была миниатюрной брюнеткой, все еще стройной и изящной, несмотря на свои пятьдесят лет.
– И ты еще спрашиваешь? – сухо заметил его отец. – Если Ники требует десять дюжин орхидей и двадцать корзин клубники из нашей оранжереи, я могу предположить лишь, что наш милый мальчик повстречался с дамой, которая в восторге от орхидей и обожает клубнику. Давай хотя бы надеяться, что эта внезапная страсть к клубнике – не свидетельство того, что очередная любовница Ники беременна. Кажется, в Петербурге и его окрестностях уже достаточно его незаконных отпрысков.
– Дорогой, не будь к Ники так суров, – мягко укорила его княгиня. – Он всех их вполне обеспечивает, и неужели мне стоит напоминать тебе о том, что ты в юности позволял себе эскапады и похуже, пока мне не удалось наконец приучить тебя к тихим семейным радостям. Все это – камни в твой огород, милый мой Миша, сам знаешь, что Кузановы всегда предавались пороку, – добавила она и нежно улыбнулась.
Ники в глазах обожавшей его матери был всегда прав. Она прекрасно знала, как он необуздан и беспутен, но любовь ее была нетребовательна. Княгиня всегда старалась применить все свое влияние, чтобы примирить отца и сына, когда их темпераменты схлестывались.
– Насчет того, кто кого приучал, это еще неизвестно. Так же, как и то, откуда его необузданность. Но я, как и полагается истинному джентльмену, не буду с тобой спорить, – ответил старый князь Кузанов, улыбаясь жене.
Тридцать четыре года прожили они вместе, а она по-прежнему была для него несравненной и единственной. Он все еще видел в ней ту шестнадцатилетнюю цыганку, чей дикий темперамент его покорил. Темперамент этот за долгие годы княгиня научилась сдерживать, и это ей весьма пригодилось. Особенно если учесть, что изредка дела требовали от князя Кузанова оставить уединение привычного и удобного «Ле репоз» и отправиться в Петербург, где чета Кузановых вращалась в кругах самых высоких и изысканных.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?