Текст книги "Орудие богов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/orudie-bogov-216124.jpg)
Автор книги: Талбот Мэнди
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 2
Бряцанье легких звонких шпор,
Блеск сабли залихватский,
Разлет бровей и смелый взор,
Непринужденный разговор
И четкий шаг солдатский.
Капризов женских суета,
Ломать и строить право.
Но подлинная жизнь крута,
Пора оплачивать счета,
Забыть свои забавы!
Амбиции всего важней,
Сраженье предлагают.
Непостояннее теней
Грез наркотических бледней,
Но крылья помогают.
Лазурный взгляд смеется: он
Не соблюдает правил,
Находит, что закон смешон,
Ведь умному есть свой закон,
Он старый дуракам оставил!
«Дружба есть дружба, а уважение есть уважение, но мне платят за то, что я выполняю свой долг!»
Мужчина задержался в воротах, чтобы осмотреть щетку над копытами лошади. Странная гостья Тесс, казалось, не спешила, но движения ее стали быстрыми, точно у вязальной спицы. Она достала авторучку и совсем уж неожиданный предмет – индийскую банкноту в тысячу рупий, новенькую, хрустящую и чистую. Подписи Тесс не разглядела, ручка вернулась во внутренний карман, а свернутая вчетверо бумажка скрылась в удлиненной ладони, прежде чем Том Трайп, позванивая шпорами, появился на дорожке.
– Доброе утро, мэм. Не хочу вас затруднять, у меня неприятность, и я позволил себе вольность. Моя лошадь поранила ногу – ничего серьезного, но я подрядил двух ваших грумов поработать при помощи губки и воды. Через двадцать минут все будет в порядке, и я отправлюсь восвояси – работа ждет.
Он остановился спиной к солнцу, держа руки на бедрах, глядя на Тесс снизу – пятидесятилетний мужчина, солдат иного поколения, в белой военной форме, напоминающий сержант-майора времен Мятежа. Усы у него были выкрашены в темно-коричневый цвет по моде викторианских военных, из той же эпохи были громадные медные шпоры, позвякивающие на черных сапогах. С солдатской четкостью отдавая салют, прежде чем снять шлем, он даже не взглянул на раджпутни.
– Как я много раз говорил, мэм, это единственный дом в мире, где Том Трайп может присесть рядом с принцами и эмиссарами.
– Вы завтракали?
Он ответил скорбной гримасой.
– Как всегда, Том?
– Как всегда, мэм. Шерсть собаки, которая меня укусила, составила весь мой завтрак.
– Полагаю, если я не накормлю вас сейчас, позже вы получите два завтрака?
Он кивнул:
– Должен бы. Один завтрак сейчас привел бы меня в норму, а тогда бы я поел в полдень.
Тесс предложила ему плетеный стул и поманила Чаму:
– Бренди с содовой сагибу.
– Благодарю вас, мэм.
– Где ваш пес, Том?
– Надеюсь, мэм, он ведет себя хорошо там, на солнышке у ворот.
– Кликните его – ему дадут кость на веранде. Я хочу, чтобы он чувствовал себя таким же другом дома, как вы.
Том пронзительно свистнул, и создание цвета золы, частично голландец, а частично раджпут, выскочило на дорожку, точно призрак, которым выстрелили из рогатки, не издавая ни звука. У нижней ступеньки пес остановился и вопросительно посмотрел в лицо хозяину.
– Можешь подняться.
Это был громадный зверь, покрытый шрамами, с крупными челюстями; очевидно, он сознавал свою нескладность. На верхней ступеньке пес остановился.
– Покажи, как ты умеешь себя вести.
Пес подошел к Тесс, принюхался к ней, один раз махнул жестким хвостом и отступил на другой конец веранды. Том Трайп налил себе побольше бренди и чуть-чуть содовой.
– Принеси ему большую кость, – приказала Тесс дворецкому.
– Нет кости, – отвечал тот.
– Кость от вчерашней бараньей ноги!
– Она для сегодняшнего супа.
– Принеси ее!
Чаму стоял между Трайпом и раджпутни, спиной к последней, и никто не заметил руку, которая опустила что-то в складку его пояса. Он вышел, ворча, а собака зарычала.
Гостья продолжала молчать, но не сделала ни одного движения, чтобы уйти. Знакомство было необычным, но таково было первое правило этого дома: здесь все ранги встречались как равные, как бы эти люди ни относились друг к другу. Том Трайп вытер усы, а Тесс все думала, как бы представить гостей друг другу, не выдавая пола своей посетительницы и того, что она и сама не знает ее имени. Тут вернулся Чаму с костью и бросил ее с безопасного расстояния. Собака только презрительно фыркнула.
– Разве он ее не возьмет? – удивилась Тесс.
– Только не от черного! Принеси кость сюда, ты!
Зверь с ворчанием бросил взгляд на дворецкого, что заставило того покрыться потом от страха, поднял кость и по знаку хозяина положил ее перед Тесс.
– Покажи, как ты умеешь себя вести!
Пес снова ровно один раз шевельнул хвостом.
– А теперь дайте ему кость, мэм.
Тесс дотронулась до кости ногой, и пес отнес добычу в сторону.
– Почему вы не зовете его по имени, Том?
– Так не годится, мэм. Когда я зову: «Сюда, эй ты!» – или свищу, он слушается. Но если я окликну его по имени: «Троттере!» – он знает, что может поступать по-своему. Собака – точно солдат, мэм, должна научиться вскакивать, услышав команду, и не пытаться думать самостоятельно.
– Кстати, об именах, – вспомнила Тесс, – я бы хотела представить вам новое лицо, Том, но, боюсь…
– Можете называть меня Ганга Сингх, – произнес невозмутимый голос с насмешкой, и Том Трайп вздрогнул, повернулся на стуле и впервые посмотрел в лицо третьему члену компании.
– Ух ты! Черт меня подери! Пропади моя выпивка и мой обед, это же принцесса!
Он вскочил и отдал салют, обнажив почерневшие от табака зубы в почти отеческой улыбке.
– Значит, принцесса Ясмини сегодня Ганга Сингх, да? А перед вами Том Трайп, который скакал вверх по холму и вниз в долину до того, что его лошадь охромела, а белая рубашка вся промокла от пота…а принцесса покуривает себе сигарету…
– В очень хорошей компании!
– В хорошей, да, но не без дурных мыслей, готов поклясться! Ах, шалунья, шалунья! – Он погрозил ей пальцем. – В один прекрасный день вашу милость поймают, и где тогда окажется Том Трайп? Я ведь должен, знаете ли, держаться за свое место! Дружба есть дружба, а уважение – уважение, но мне платят за то, что я выполняю свой долг! Вот перед вами я, муштрующий войска магараджи, ожидающий пенсии за хорошую службу, и у меня есть приказ взять вас под стражу, мисс, и прекратить ваше хождение туда-сюда без разрешения его высочества. И вот вы, которая удрала от стражи! Кто-то донес его высочеству, и хотел бы я знать, что случится, если я вас не найду!
– А вы меня не можете найти, Том Трайп! Я сегодня не Ясмини, а Ганга Сингх!
– Ну-ну, ваша милость, так не пойдет! Я поклялся магарадже на Библии, что позавчера оставил вас в Речном дворце, где вас надежно охраняет стража. А стражники дрожат за свою шкуру, и они клянутся Кришной, что вас там вовсе не было! Как же вы удрали от стражи, мисс?
– Перелезла через стену.
– Мне следовало припомнить, что вы лазите, как кошка! В следующий раз я выставлю двойную стражу на стену, они упадут на землю, если уснут. Но ведь там нет лодок, я проверял, а за мостом следят. Как же вы перебрались через реку?
– Переплыла.
– Ночью?
Голубые глаза улыбнулись.
– Ваша милость, вы не должны так поступать. Ведь в реке крокодилы, аллигаторы – или как вы их там зовете? – маггеры. Они смыкают челюсти на вашей ноге и тащат вас вниз. Чем вы симпатичнее и красивее, тем больше им понравитесь! Кроме того, вы не должны плавать – ведь это так вульгарно!
Он пытался выглядеть воплощением оскорбленной скромности, а смех над ним звучал, точно золотой колокольчик.
Тесс невероятно наслаждалась этим спектаклем.
– Можете считать мой дом святилищем, Том. По ту сторону стены приказы есть приказы. А внутри я настаиваю на свободе и равенстве всех моих гостей.
Принцесса Ясмини хлопнула по своему сапогу кнутом и расхохоталась:
– Так-то, Том Трайп! И что вы теперь будете делать?
– Буду вынужден прибегнуть к насилию, мисс! Каким же образом вы входите к себе во дворец незамеченной и снова выходите – и ни одна душа не знает?
– «Войди в мою сеть и будь пойман», – сказал охотник, но леопард остался на свободе. «Научи меня находить твои следы!» – сказал охотник, но леопард ответил: «Научись сам!»
– Колокола ада!
Том Трайп почесал голову и вытер пот с воротника. Принцесса уставилась вдаль, не склонная принимать солдата всерьез. Тесс, удивленная тем, что интересного обнаружила ее гостья на горизонте, посмотрела в ту же сторону и различила контуры фигуры третьего бродяги на той самой высокой скале, откуда, по ее признанию, Ясмини наблюдала за ней на рассвете.
– Угодно вашей светлости поехать со мной домой? – спросил Том Трайп.
– Нет.
– Почему же?
– Потому что приближается эмиссар, а дорога только одна, он меня увидит и станет задавать вопросы. Он настолько глуп, что меня не узнает, а вы так глупы, что не умеете лгать, а эта мемсагиб так боится ада, что я должна остаться и…
– Я перестала верить в ад с десяти лет, – перебила ее Тесс.
– Надеюсь, в глазах Бога вы правы, мэм, – благочестиво вставил Том Трайп, и обе женщины расхохотались.
– Тогда я буду вам доверять, и мы всегда поймем друг друга, – решила Ясмини. – Но почему вы решили, что ада нет?
– Боюсь, я время от времени совершаю грехи.
– Но потом вам стыдно? Почему? Ложь бывает необходима, раз люди такие дураки!!!
Вмешался Том Трайп, обтирая внутреннюю сторону воротника большим носовым платком:
– Откуда вам известно, ваша милость, что едет эмиссар? Вам лучше не встречаться. Мне и так придется отвечать на множество вопросов. Вам лучше спрятаться. Он же вас наизнанку вывернет!
– Спешки нет, – успокоила его Ясмини, – еще минут пять он не появится, и, в любом случае, он слишком большой дурак. Он ведет свою лошадь вверх по холму.
Тесс тоже заметила, как нищий на скале снял свой дырявый тюрбан, а затем лениво скрылся из виду.
Система сигналов была довольно проста. Весь участвующий в заговорах Восток прост, если у вас довольно простоты, чтобы это понять.
– Ваша лошадь видна с дороги? – спросила Ясмини.
– Нет, мисс. Грумы возятся с ней в задней части двора.
– Тогда попросите разрешения мемсагиб пройти через дом и выйдите с черного хода.
Тесс, которую происходящее развлекало все больше, кивнула в знак разрешения и хлопнула в ладоши, призывая Чаму проводить гостя.
– А как же вы, ваша милость? – Том Трайп в явном смущении поскреб в затылке.
– Вы меня не видели. Вы видели мужчину по имени Ганга Сингх.
– Это прекрасно, мисс, но Чаму-то вас хорошо знает. Он доведет все до ушей магараджи.
– Предоставьте это мне.
– Вы не можете ему доверять, мисс!
– Я останусь здесь, если мемсагиб позволит.
Тесс опять кивнула:
– Эмиссар будет сидеть со мной на веранде. А вас Чаму проводит в зал.
(Блейны не пытались изменить то название, к которому привыкли на родине. Кто угодно в Сиалпуре мог иметь гостиную, но люди, приходящие в этот дом сидели в зале.)
– Возможно ли, чтобы бурра-сагиб счел мою лошадь вашей? – спросила Ясмини, и снова Тесс с улыбкой кивнула.
Ясмини и Том Трайп проследовали в дом за Чаму как раз в тот момент, когда морда лошади эмиссара показалась у столба ворот. Оказавшись за занавеской, отделяющей одну комнату от другой, Том Трайп остановился, чтобы сделать последнюю попытку убедить свою спутницу:
– Ну, мисс! Ваша милость, пожалуйста!
Но она не пожелала тратить на него терпение:
– Живо! Велите вашей собаке охранять двери!
Том Трайп щелкнул пальцами и сделал движение правой рукой. Пес устроился посреди коридора, загораживая дверь в кухню. Чаму, до сих пор состоявший из льстивых улыбок, внезапно понял, что ему отрезан путь к отступлению. Но он скорее выступил бы против Тома Трайпа, чем против этой собаки.
Ясмини напустилась на него на его языке, чтобы Тесс не поняла, услышав ее через открытое окно:
– Кухонный мужик! Тебе бы только посуду бить. Разносчик грязи! У тебя есть сын?
– Истинное благословление неба. Один сын, почти мужчина – утешение старости моей!
– Бадмеш[4]4
Вор и негодяй.
[Закрыть]!..
– Нет, небеснорожденная, он честный!
– А кто занял деньги у ростовщика Макхума Дасса и дал лживые обещания?
– Но деньги были нужны заплатить долг.
– Он проиграл – и солгал!
– Нет, клянусь, небеснорожденная, он обещал, что вернет Макхуму Дассу эту сумму с процентами! А иначе Макхум Дасс не одолжил бы денег!
– И теперь Макхум Дасс угрожает тюрьмой?
– Это так, небеснорожденная. Стыда у ростовщика нет, совести нет.
– А потому ты, собака, решил предать сагиба, соль которого ешь, – с твоими лживыми улыбками и льстивыми словами! – украл у меня деньги! Чтобы заплатить долг твоего сына, рожденного в хлеву!
– Я, небеснорожденная? Я у тебя украл? Да пусть меня побьют!
– Тебя и так побьют. Что еще хуже – и тебя, и твоего сына! Поищите у него в кушаке, Том Трайп! Я видела, куда он спрятал деньги!
В пояс дворецкого сунулись пальцы, привычные к обыскам. Не прошло и полминуты, как Том Трайп предъявил банкноту в тысячу рупий. Поверил он в кражу или нет, но план разгадал и рассмеялся.
– На оборотной стороне стоит мое имя? – спросила Ясмини.
Том Трайп предъявил подпись, и влажное лицо Чаму сделалось серым, как зола.
– А на веранде сидит эмиссар сагиб! – Ясмини уставилась на Чаму сердитым голубым глазами. – Ради репутации англичан он покажет слугам, которые воруют у гостей иностранцев, что так не поступают!
– Что же мне делать? – заплакал Чаму. – Что делать?
– В тюрьме, – с расстановкой произнесла Ясмини, – ты не сможешь шпионить за мной и докладывать, о чем я говорю!
– Небеснорожденная, я нем! Возьми деньги назад, и я онемею навсегда, никогда не услышу и не увижу ни тебя, ни этого сагиба!
Но не так легко было заставить Ясмини отказаться от ее намерения.
– Возьмите у него отпечатки пальцев, Том Трайп, и пусть он напишет свое имя!
Дрожащего Чаму отвели в комнату, где на столе стояла чернильница, и пристально следили, как он оставляет отпечаток своего большого пальца и ставит подпись. Затем Ясмини произнесла:
– Возьми эти деньги и заплати долг своего сына. И пусть Макхум Дасс даст расписку, чтобы не вздумал потребовать долг вторично!
Чаму, лишившийся дара речи от облегчения, сомнения и негодования, спрятал банкноту в кушаке и попытался выразить благодарность.
– Убирайся!
Том Трайп сделал знак Троттерсу, пес подошел и улегся, явно раздосадованный, а Чаму отступил назад, прижав руки ко лбу и непрерывно кланяясь.
– А теперь, ваша милость?
– Возьмите этого всеядного зверя и возвращайтесь во дворец!
– Ваша милость, это может стоить мне жизни!
– Скажите магарадже, что побеседовали с неким Ганга Сингхом, который сообщил, что принцесса находится в доме у эмиссара!
– Но это неправда!
– А пусть-ка эмиссар сагиб это отрицает! Идите!
– Но, мисс…
– Делайте, как вам приказано, Том Трайп! Когда я стану магарани Сиалпура, вы будете получать двойное жалованье, и вам дадут десяток лошадей, танцовщиц и титул багабура, и вы будете иметь столько бренди, сколько сможете выпить. Сипаи у нас будут носить современную форму, и вы будете их муштровать, пока они не свалятся замертво. Обещаю вам. Идите!
Кивком головы выразив свою беспомощность перед капризами женщины, Том Трайп вышел черным ходом, сопровождаемый на почтительном расстоянии своим «всеядным зверем».
Тогда принцесса направилась через зал к покрытому подушками подоконнику окна, за которым эмиссар сидел наедине с миссис Блейн, пытаясь дергать за те потайные нити, на существование которых нет ни намека в Синих Книгах, публикующих сведения обо всех лицах, имеющих отношение к правительственным кругам.
Глава 3
Клобук и четки утешают,
И колокольный звон
Нам обещает день грядущий,
Который будет праздник сущий,
Нам предопределен.
Какой восторг есть в царском праве
Пожертвовать на храм!
И, отдана по доброй воле,
В деньгах, в делах ли наша доля
Сулит спасенье нам.
Священники стремятся к власти,
Хотя в речах скромны,
Но с жертвами своими вместе
И лицемерием, и лестью
Они заражены.
Пускай проповедям внимают
И верят в правду их,
Но с яблоками где тележка,
Которая несет насмешку
Над сонмом слов таких?
Куда же истины девались,
И кто виновен в том,
Что выскочка любой, играя
И планы церкви презирая,
Морочит всех кругом?
«Всегда оставляйте за женщиной последнее слово, но убедитесь, что остался вопрос, на который вы не дали ответа».
Он был идеальным эмиссаром. Так утверждала местная газета, когда он появился здесь впервые. Правда, позже там же его называли «невыносимо медлительным» и «апостолом абсолютизма». Но, поскольку это произошло после того, как он перестал подписываться на это издание, можно считать последние слова таким же преувеличением, как и первоначальная неумеренная похвала.
Он не впервые посещал дом Блейнов, хотя почему-то Дика Блейна он ни разу не застал. Будучи холостяком, он не имел таких домашних забот, которые привязывали бы его к семье в часы, когда заканчивается утренняя работа в конторах, а будучи немногим старше сорока и имея отличное физическое здоровье, он обладал поразительной способностью работать быстро и за час до завтрака заканчивал труды, предназначенные на весь день. Это было одной из причин, почему его отправили в Сиалпур – люди более высокого ранга, получающие пособие, полагающееся после определенного количества лет службы, не любят, чтобы их торопили.
Он был красивым мужчиной – некоторые даже считали его слишком красивым. Его профиль напоминал изображение Марка Антония на медальоне. Сэр Роланд Сэмсон отнюдь не был разочарованным человеком.
Проходя по дорожке сада Блейнов, многие посетители оказывались в неприятном положении: у них появлялось ощущение, что за ними наблюдают сверху, с веранды, и требовалось минут десять, чтобы прийти в себя, окунувшись в тепло западного гостеприимства. Но Сэмсон давно усвоил, что его внешность располагает к нему. Если на него смотрели, то отношение наблюдателя складывалось в пользу Сэмсона, и он чувствовал, как истинный джентльмен, что зрителям такое зрелище не вредно.
– Совсем одни? – спросил он, чувствуя, что миссис Блейн не испытывает удовольствия при виде его и придвигая стул поближе к ней. – Муж в холмах, как обычно? В следующий раз надо мне выбраться в воскресенье, чтобы застать его.
Тесс улыбнулась. Она привыкла к этой реплике. Он всегда так говорил, но не являлся в воскресенье.
– Вчера вечером у меня были гости, и мы все согласились, что вы с вашим мужем ценное приобретение для Сиалпура. В вас столько свежести – совсем не то, к чему мы здесь привыкли.
– Мы тоже наслаждаемся новизной – хотя у Дика не так много времени для наслаждений…
– Полагаю, у него большой опыт работы в шахтах?
– О, он знает свое дело и трудится усердно. Если золото есть, он его найдет, – сказала Тесс.
– Вы мне не говорили, каким образом он выбрал Сиалпур в качестве перспективной земли?
Тесс моментально уловила отклонение от темы. Первое, что сделал ее муж после прибытия сюда – подробное заявление обо всех обстоятельствах своего приезда в местной правительственной конторе. Однако она ведь не ее муж. В повторении вреда нет.
– Секретарь магараджи написал письмо в разведывательное управление в Штатах, с просьбой порекомендовать им кого-нибудь, кто сумеет исследовать старые разработки в этих холмах. Среди прочих назвали имя моего мужа, он начал с ним переписку. Наконец, так как мы в то время освободились, мы приехали сюда, и магараджа назвал условия, которые нам подошли. Вот и все.
– Боюсь, что не все, – Сэмсон засмеялся. – Следовало бы заключить контракт с британскими властями. Я не говорю, что соглашение с Гангадхарой ничего не стоит, но…
– О, он должен платить понедельно вперед, чтобы покрыть расходы.
– Умно. А если вы найдете золото?
– Мы получим долю в процентах.
Тесс знала, что каждое ее слово эмиссар сейчас же может проверить в своем офисе. И она держалась несколько настороже, как и он.
– Боюсь, что тут возникнут сложности, – продолжал он с деланной дружеской откровенностью. – Может быть, мне лучше увидеться с вашим мужем.
– Если хотите – разумеется. Но мы с ним говорим на одном языке. Все, что вы скажете мне, дойдет до него, переданное слово в слово.
– Тогда мне лучше быть поосторожнее! – улыбнулся Сэмсон. – Умные жены не всегда все говорят своим мужьям.
– У меня нет секретов от мужа.
– Это необычно! – улыбнулся он. – Можно сказать – устарело! Но вы, американцы, с вашей репутацией быть оригинальными, иной раз ведете себя старомодно, да?
– Что вы хотите, чтобы я сказала мужу? – обрезала его Тесс.
– Не знаю, понимает ли он, какие сложные здесь условия. Например, оговаривается ли в контракте, где должно быть найдено золото?
– На территории магараджи.
– В любом месте в этих границах?
– Так я понимаю.
– Качество золота упомянуто?
– А сколько здесь его видов?
Сэмсон выиграл секунд тридцать, прикуривая сигарету, и решил переменить свою позицию.
– Я ничего не понимаю в геологии. Но известно ли вашему мужу о так называемых «островках»? В границы владений магараджи входят куски британской территории, непосредственно управляемые нами; и есть в сфере влияния британцев «островки» туземной территории, управляемые чиновниками магараджи.
– Нечто вроде наших индейских резерваций?
– Не совсем, но аналогия годится. Если ваш муж найдет золото любого сорта на любом из «островков» на территории магараджи, его контракт с магараджей не будет действителен.
– Границы «островков» обозначены точно?
– Не очень. Они, разумеется, зафиксированы. На одном из них расположен старый форт, там есть гарнизон из горсточки британцев – постоянный источник сердечной боли для Гангадхары. С крыши его дворца видна верхушка флагштока. А на нашей стороне стоит славный Малый дворец, и около половины квадратной мили вокруг него принадлежит местному штату. Ваш муж, разумеется, может там копать. Но неизвестно, окупится ли это.
Тесс постаралась не показать, что поняла, как у нее что-то выведывают.
– Вы хотите сказать – там, вниз по реке, могут быть золотые россыпи? – спросила она.
– Ну-ну, миссис Блейн! – Он рассмеялся. – Вы, американцы, не такие уж простаки, какими хотите выглядеть! Вы действительно ожидаете, что мы посчитаем, будто цель вашего мужа – вовсе не в том, чтобы отыскать сиалпурскую сокровищницу?
– Никогда о ней не слыхала.
– Полагаю, он вам не сказал.
– Поспорим, если хотите, – ответила она, – ставлю наш контракт против вашего места здесь, что мне известна малейшая подробность его условий с Гангадхарой!
– Ну-ну, разумеется, я вам верю, миссис Блейн! Нас не подслушивают?
Помня, что принцесса Ясмини прячется где-то в доме, но не подозревая о таланте этой женщины собирать факты, Тесс поднялась, чтобы заглянуть в окно зала. Ей была видна вся комната, кроме отдаленного края подоконника. Кошка, например, могла приткнуться там между подушками и остаться незамеченной.
– Слуг там нет, – Тесс снова села и кивнула в сторону садовника. – Вот ближайший из тех, кто мог бы подслушивать.
– В Сиалпуре было восемнадцать раджей, все они наследовали власть напрямую, от отца к сыну, – начал Сэмсон, выставив на обозрение ногу в сапоге из буйволовой кожи, закинув ее на другую ногу и глядя на собеседницу, сужая зрачки для конфиденциальности. – Первый из них начал накапливать сокровища, каждый следующий раджа что-то к ним добавлял. Тайной каждый из них делился только со своим сыном и наследником. У последнего мужчины, Бубру Сингха, не оказалось сына. Тайна умерла вместе с ним.
– Как же кто-то узнал, что такая тайна существует? – удивилась Тесс.
– Все это знают! Повышались налоги, министры должны были передавать чеканное золото правящему радже.
– И, я полагаю, отворачивались, когда раджа его прятал, – сказала Тесс.
Сэмсон скорчил гримасу, как будто принимал горькое лекарство.
– В этом государстве есть множество способов избавляться от тех, кто слишком много знает.
Яд, змеи, самоубийства, тюремное заключение по сфабрикованным обвинениям и болезни в тюрьме, несчастные случаи. Не стоит знать слишком много.
– Значит, нас подозревают в том, что мы охотимся за сокровищами? Идея в этом?
– Вовсе нет, раз вы это отрицаете. Я вам верю безоговорочно. Но надеюсь, что ваш муж на них не наткнется.
– Почему?
– Или, если так случится, он найдет способ сначала известить меня.
– Будет ли это честно?
Он задумался. Сэмсон гордился тем, что не ограничивал себя одним планом, как иные, но мог держать в голове две-три возможности и использовал ту, которая подходила больше всего.
– Учитывая, что мы совершенно одни и вы исключительная женщина, я посвящу вас в дипломатическую тайну, миссис Блейн. Только вы не должны о ней никому говорить. Теперешний магараджа, Гангадхара, слишком много тратит. Он бы глаз отдал, чтобы захватить эту сокровищницу. А если бы она ему досталась, нам понадобилась бы целая армия, чтобы подавить его амбиции. Мы совершили ошибку, когда умер Бубру Сингх; осталось два его племянника с примерно одинаковыми правами, и мы сделали неверный выбор – в пользу прирожденного интригана. Теперь слишком поздно его смещать – если не случится поймать его на месте преступления.
– Каким образом? С сокровищницей?
– Нет, нет. За совершением чего-то незаконного. Но вы уловили суть. Если сокровищница будет найдена, как может случиться, зарытой где-то на нашей стороне реки, наша задача окажется довольно простой. Будьте уверены, этим фондом распорядятся должным образом. Но если Гангадхара найдет ее в холмах и промолчит, что он, безусловно, и сделает, он сможет материально поддержать любой мятеж в Индии, а это чрезвычайно серьезно.
– А кто другой – которого не выбрали британцы? – спросила Тесс.
– Весьма достойный человек по имени Ютирупа. Когда нужно было выбрать, его сочли слишком юным; но он понимал достаточно, чтобы перебраться туда, где магараджа не может до него дотянуться. У них, знаете ли, есть пословица: «Ненавидят, точно кузена». Родство у них отдаленное, но они терпеть не могут друг друга.
– Так что, вам больше хотелось бы, чтобы сокровищницу не выкопали?
– Не совсем так. Магараджа изо всех сил старается изобразить свое к этому пренебрежение. Могу обещать десять процентов клада тому, кто доставит нам верную информацию о его местонахождении, прежде чем магараджа им завладеет.
– Я скажу об этом своему мужу.
– Скажите.
– Разумеется, будучи в некотором смысле компаньоном Гангадхары, он мог бы…
– Разрешите мне вас предостеречь. Мы – наше правительство – не признаем права вывезти эту сокровищницу из страны кем бы то ни было.
Десять процентов – максимум, и только в том случае, если нам вовремя сообщат точные сведения.
– Разве не соблюдается пункт пятый закона о найденных ценностях?
– В некоторых случаях – да. Но не тогда, когда властям известно о существовании клада огромной ценности.
– Значит, если его найдет магараджа, вы все у него отберете?
– Нет. Мы окажем на него давление, чтобы этот фонд расходовался должным образом, если мы о нем узнаем, но ведь он нам не скажет.
– Тогда как вы узнаете, что он уже нашел клад?
– Так ведь многие его личные счета не оплачены, а политические буревестники еще не направляют его путь. Он связан по рукам и ногам и не может открыто гоняться за кладом. Любой неосмотрительно выбранный советчик может выдать нам его находку.
– Как, должно быть, ужасно быть магараджей! – Вырвалось у Тесс после минутного молчания.
– Иногда ужасно быть и эмиссаром, миссис Блейн.
– Была бы я Гангадхарой, уж я бы разыскала эти денежки – или лопнула бы! А уж когда бы я их нашла…
– Вы основали бы приют для сирот?
– Я бы устроила вам, британцам, столько хлопот, что вы бы с радостью надолго оставили нас в покое!
Сэмсон добродушно захохотал и подергал кончики усов.
– Разрази меня гром, вы удивительная женщина! Значит, вы целиком сочувствуете Гангадхаре?
– Вовсе нет. Я считаю его преступником. Он покупает женщин, мучает животных на арене и содержит девушек, которых называют танцовщицами. Я видела его глаза по утрам и подозреваю его во всех пороках. Он вызывает презрение. Но я на его месте отыскала бы эти денежки и добилась бы, чтобы вам, англичанам, жарко стало!
– В вас есть ирландская кровь, миссис Блейн?
– Да нет же. Я янки из Коннектикута. А мой муж с Запада. Не нужно быть ирландкой, чтобы иметь собственные мысли, правда?
Сэмсон не знал, принимать ли ее всерьез, но понял, что его надежды на флирт с ней обратились в ничто. Он, разумеется, задумывал для начала легкий флирт, всегда надо начинать легко, если хочешь вывести человека из игры. Тем не менее, он привык разбираться в сложных ситуациях и предпочел пока отступить. Всегда оставляйте за женщиной последнее слово, но убедитесь, что остался вопрос, на который вы не дали ответа.
– У вас красивый сад.
Минуту-другую они беседовали о цветах, в которых он понимал немногим более, чем ничего; затем о музыке, в которой он чуть-чуть разбирался.
– У вас как следует оформлена аренда на дом? – спросил он затем.
– Думаю, да. А что?
– Мне говорили, что тут кое-что под вопросом. Кто-то затевает судебный процесс против вашего хозяина насчет его прав на владение какой-то частью земли.
– Ну и что? Если та сторона выиграет – тогда нас могут выставить?
– Не знаю. Зависит от влиятельности вашего хозяина.
– Но мы подписали соглашение. Разумеется, пока мы выплачиваем аренду…
– Я не в курсе. Что ж, если возникнут сложности, – обращайтесь ко мне.
– Но кто же затевает этот процесс?
– Не знаю ни его имени, ни подробностей. Надеюсь, вы выкрутитесь. Конечно, помогу, как сумею. Ну, передайте мое почтение вашему мужу. До свидания, миссис Блейн.
Его излюбленная теория заключалась в том, что мало кто обращает внимание на то, что происходит у него за спиной. Он эту теорию вовсе не проповедовал, ибо проповедь есть лишь способ проговориться, если собеседник тебя слушает, а если не слушает, получается напрасная трата времени.
Но он не забывал, что у людей, находящихся у человека за спиной, есть глаза. И он, соблюдая большое достоинство, ступил на дорожку сада, предоставив миссис Блейн сказать все то, чего может ожидать мужчина.
Тереза улыбнулась ему вслед, раздумывая, какое впечатление произвела она сама, но достаточно времени на раздумья у нее не оказалось. Ее внезапно схватили из окна, потащили назад и обняли.
– Вы изумительны! – промурлыкала ей в самое ухо Ясмини, целуя ее. – Определенно, вы одна из фей, посланных жить среди людей! Теперь этот надутый Сэмсон сагиб помчится в город, в суд и в другие места и начнет расспросы о хозяине вашего дома. Но Том Трайп уже сообщил, что я в доме этого надутого чиновника и Гангадхара пошлет туда людей с расспросами, и им придется долго ждать, пока эмиссар наконец приедет и начнет отрицать, что я там была. Посланный вернется к магарадже, а тот не поверит ни одному его слову. А когда он узнает, что я вернулась в собственный дворец, Гангадхара опять попытается меня отравить. Подойдите же ближе и дайте мне…
– Дитя! – протестовала Тесс. – Вы сознаете, что одеты как красивый молодой мужчина и целуете меня из окна на виду у всего Сиалпура! И как вы думаете, что от моей репутации останется через час?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?