Текст книги "Там за зелёными холмами аборигенов странный вид. Приключенческая повесть и рассказы"

Глава 5. Жизнь в Вамене

Вамена раскинулась в долине Балием, меж зелёных холмов и каменистых речек.

Памятник аборигенам

Условно она напоминает прямоугольник, по углам которого при въезде в городок установлены статуи папуасов на высоких вышках, имитирующих смотровые площадки. У их подножий, как правило, размещаются крестьянские рынки. В скверах те же статуи напоминают о месте вашего пребывания.

По улицам городка неспешно передвигаются велорикши. Это основной транспорт в Вамене, на нём перевозится всё или почти всё – везут продукты, закупленные на рынках, товары для дома и строительства, мебель, да и сами папуасы с удовольствием им пользуются.

Мотоциклы в городе так же имеются и лихо проносятся мимо. Автомобилей совсем мало, но существуют маршрутные микроавтобусы, которые отвезут вас до близлежащих деревень.

Рынок многое может рассказать о своём городе, даже, если хотите, о своей стране. Именно рынки всегда интересны к посещению. Здесь можно встретить персонажей, которых на улице просто не увидеть.

Рынок отражает быт и пристрастия жителей данных мест. Овощи, фрукты, сувениры везде свои и даже их выкладка всегда разная. Вот и в папуасской Вамене дани, яли и лани имеют свои рынки с четырёх углов городка на главных перекрёстках четырёх дорог.

В окрестностях Вамены наряду с фруктами выращивают всевозможные овощи, перец, фасоль. Один из фруктов мне полюбился, называется он змеиным. Это народное название фрукт получил за свою кожуру точь-в-точь похожую на шкуру змеи. Если откусить его поперёк, то в срезе обозначается рисунок, похожий на мордочку милого зверька. Довольно забавный фрукт, к тому же ещё вкусный, да и к транспортировке пригоден.

Торгуют на рынках прямо с земли, хотя везде имеются добротные прилавки. Сами продавцы сидят здесь же на полу. Женщины не уступают мужчинам во вредных привычках – они много курят и яростно жуют бетель.

С покупками

Это стимулирующее средство красного цвета традиционно применимо во многих странах Азии и является растительной смесью листьев и семян. Для папуасов, видимо, бетель является отдушиной, ведь на острове не продают даже слабоалкогольные напитки. Папуасы не имеют иммунитета к алкоголю и очень быстро превращаются в алкоголиков.

Именно на рынках встречается великое множество интересных личностей. Тут достаточно папуасов в традиционных котеках покупающих товары для дома, строительные доски, продающих поросят. Ходила я по этим рынкам одна, порой даже забывала делать снимки, с интересом наблюдая разные ситуации.

Казалось как-то зазорно и неуместно ходить совсем голым среди одетых людей, но папуасы, судя по всему, подобного дискомфорта не чувствовали – ни те, которые были нагие, и не те, которые были одеты. Они как будто бы не замечали разницы между собой. Ведь в город на рынок едут, надо одеться, а у себя в деревне всё равно все разденутся. Не зря тут травяные юбки кучками продают! Значит, в ходу они и женщины в них нуждаются.

Популярные среди женщин вязаные сумки-сетки напоминали небольшой невод и это отдельная тема. Выплетены такие авоськи из разноцветных нитей и предназначены только для женщин. Надеваются сетки ручкой на голову, а сама авоська забрасывается за спину. Если ноша в сетке тяжела, то под ручку подкладывается свёрнутая ткань. В этой сетке много чего можно перенести, ведь растягивается она до неопределённых размеров. Носят в ней даже животных – маленьких поросят, кроликов, щенят. При этом животные в сетке обязательно что-то жуют.

Супруги

Ну, а если сетка-невод пуста, то её всё равно носят, никогда не снимая. Потому что в холод ею замотаться можно, или же присесть на неё у окраины дороги, а то и пот с лица утереть, работая в поле. В общем, очень нужная вещь и кажется порой, что эта сетка просто намертво приклеена к женскому лбу. Что бы ни делала женщина – сетка всегда при ней.

С питанием в городе Вамена очень однообразно, на изыски кулинарии можно не надеяться, но с голоду мы не умерли. Всегда можно перекусить рисом с зажаренной и засушенной до неузнаваемости курицей. Она вполне съедобна, если ещё её полить соусом, потом запить водой и заесть фруктами. Кстати, о воде. Здесь в папуасской столице она в два раза дороже, нежели в Сентани (Джаяпуре), поэтому пассажиры, летевшие с нами, тащили полные рюкзаки с бутылями питьевой воды на продажу. И ведь на посадке в самолёт ту воду никто не отбирал! Мы об этом знали, но везти её за собой не стали, а покупали ту, что народ в рюкзаках привёз.

Глава 6. Деревня деревней

Встреча с нашим проводником Хериманом оказалась довольно плодотворной. Вечером в отель он приехал вовремя, привёз с собой карты долины Балием с означенными маршрутами, брошюры для нас. Договорились на завтра пройтись по деревням папуасов племени Дани. Хериман оказался скромным и стеснительным человеком, объяснял очень доступно и ненавязчиво, чем вызывал к себе простую человеческую симпатию.

Рынок в Вамене

Мы с подругой предусмотрительно с вечера купили в дорогу воду, печенье, сладости. Утром в девять часов выехали. По дороге наменяли мелких денег для аборигенов, ведь ни один папуас не позволит уйти из деревни, не заплатив за визит. Если только вступить с ними в рукопашный бой! Деньги папуасы любят.

По пути заехали на рынок, где всё пестрело от ярких одежд. Тут и куры кудахтали в сетках, и свиньи визжали до одури, кстати, гордость и достояние папуасов. Количеством свиней оценивают все крупные покупки, благосостояние семьи, достаток рода-племени.

Горы капусты были свалены на землю, морковь связана красивыми чистыми ярко-оранжевыми пучками, сухие листья табака, смотанные плотными рулонами, нарезались разными порциями по просьбе покупателя. Неизвестные медицинские травы раскладывались кучками. Что-то похожее на куски пемзы высилось горкой, но на ощупь было лёгким и пружинистым – оказалась папуасская панацея от всех болезней. Разрушенный людьми термитник был порезан на куски и вывезен на рынок.

Народ, несмотря на свою доверчивость и незлобный характер, при виде фотокамер отворачивался. Женщины закрывались сетками, на которых же и сидели. Многие мужчины в венках имели грозный вид и вызывали у нас безудержный смех.

Нет, мы не сумасшедшие, просто странная особенность тамошних мужчин иметь под носом, извините, мокрость, никак не клеилась с их воинственностью. Интересно ещё и то, что этот недочёт во внешности никто как будто бы не замечал. Эти мужчины серьёзно разговаривали с такими же личностями, при этом иногда облизываясь. Ну, а мы что? Мы просто давились со смеху! Такого недостатка у женщин мы не наблюдали.

Несколько обнажённых стариков деловито ходили меж рядов, лишь только один грустно стоял с котомкой на плече. Жалкий такой и совсем худой. Протянула ему мелкую купюру, сразу заулыбался, плечи расправил и отдался моей фотокамере. Судя по одежде, было понятно, что он из племени яли.

Первой посещённой нами деревней стала Кулуру, расположенная за 30 километров от Вамены. При подъезде к ней установлен полицейский кордон. Тут были проштампованы наши разрешения, как и полагается по правилам. Ближе к деревне раскинулись несколько озерков с ярко-розовыми нимфеями. Пейзажи ласкали взор сочными красками на фоне синих гор, туманно растекаясь по ущельям.

Множество папуасских племён и деревень находятся в зелёной долине меж гор. Народ сохраняет свои обычаи, пока ещё и мы можем быть тому свидетелями. Но сколько племён проживает в непролазных джунглях, не знают даже сами жители долины Балием.

Прямо на центральной аллее, ведущей в деревню, нас перехватили сами же жители и ну давай позировать! Женщины в травяных юбках встречали рукопожатием, а мужчины и дети в украшениях с любопытством рассматривали нас.

Встреча

Что ни фото, то руку за деньгами тянут. Ну мы сгоряча чуть было здесь же всё и не отдали. Хериман нас в чувство привёл, а тут уже сувениры несут специально для нас. Как-то незаметно у меня на шее оказался амулет с «зубом динозавра», точнее со свиным клыком, в придачу к той длинной тыковке, что за спиной висит на верёвочке. Поняв, что белые обладают покупательской способностью, женщины обступили нас со всех сторон, тыквы разных форм в руки суют, амулеты на шею вешают. Ну просто не отбиться!

До деревни всё-таки дошли, а там площадка плиткой вымощена. На ней деревенские жители собрались, все нас ждут. Атака с их стороны была мощной, даже не сразу заметила стоящий поблизости мотоцикл. Хитрецы! Не всё так сумрачно, оказывается на мотоциклах разъезжают! Толстая свинья бродила у самого входа в деревню, но попасть на общинную территорию не могла. Всё входы в деревни сделаны в заборе в виде лаза под аркой и двумя ступенями для подъёма. В самих деревнях чисто выметено. Уж за порядком следят! Деревни у папуасов дани небольшие. 30—50 человек проживают в одном поселении.

Приветствие

Пока я деревню рассматривала, появился среди нас колоритный папуас с перьями в курчавых волосах, в венке, в скромных бусах и в красивой котеке. Сразу за своё фото доллар запросил, а мы решили только поздороваться, потом посмотрим.

Папуас расстроился и в сторонке встал, тут другой подскочил и ну давай нам «впаривать» мумию своего вождя трёхсотлетней давности за кругленькую сумму.

– Да ты что, папуас? У меня этих вождей в засушенном виде пруд пруди! И все за эту сумму. А ты мне одного предлагаешь, да и то, даже не потрогать, а только посмотреть!

Ну вот, ещё одного папуаса расстроила. Ну как ему объяснить, что жуткий страх меня одолевает перед мумиями? У нас другая культура и кладбища наши за городом, и селиться мы рядом с ними не желаем. Не то, что у них в каждой деревне могилы посередь двора! Дети на них играют, старики пристраиваются прикорнуть, а можно и какую-никакую одежонку на могильных плитах просушить. И предки их за это не карают, и не думает народ об отрицательной энергетике, и не боится загробной жизни. Так-то вот!

Глава 7. И, взявшись за руку, пойдут тот первый век и двадцать первый

В деревне, прямо на заборе из кольев, висели сувениры на продажу. Видимо, витрина никогда не убирается, так как мы приехали внезапно и о своём визите не сообщали. Папуасский спектакль не заказывали, а потому незачем было предупреждать их о нашем приезде. Что такое «папуасский спектакль»? Это представление в течение часа, где показаны сцены традиционных военных действий между племенами. Искусственно созданная ситуация меня не интересовала. Всё как-то натуральная жизнь больше привлекает.

Витрина сувениров

Мы крутили головой по сторонам и рассматривали окружение, а в это время женщины тащили нас к витрине, пытаясь продать всё имеющееся там добро.

Один жалкий старик в общипанном венке скромно стоял в сторонке и умоляюще смотрел в глаза. Длинные бусы на нём из речных ракушек и клыкастый амулет был повешен на руку. $30 просил! Но отдал за десять.

И вот я, увешанная кабаньими клыками, стою на территории папуасской общины. По одну сторону от меня длинный барак крытый травой. Это жилище женщин и детей, которые живут все вместе. На противоположной стороне мужские домики похожие между собой. Тут проживают мужчины отдельно друг от друга. Если муж и жена хотят встретиться, то муж ведёт свою женщину из женского дома к себе, но всякий раз она возвращается в женский барак. Таковы незыблемые правила аборигенов на протяжении многих тысячелетий. Они так живут.

Мы проникли в женский дом и были удивлены тем, что спят женщины на совершенно голой земле, слегка припорошенной травой. А что? В лесу трава закончилась? Что за спартанские условия? Нет, мы всё равно не поймём, как может быть достаточным плетёной сетки на полу, и она же вместо одеяла? Ещё имеются травяные юбки, или же шорты, дары цивилизации, но до пояса женщины обнажены.

В бараке не было признаков тёплой одежды, не говоря уже об элементарно простой циновке. А как же мужчины? Только котека? Вот откуда берутся сопливые, извините, папуасы! Вечный насморк мучает тамошних мужчин. А лечиться что толку? Всё равно холодная земля под боком и стук зубов в мелкой дрожи.

Встреча в деревне

Оказавшись во дворе, заметили, что народу поприбавилось. Дети появились, а Хериман пояснил, что они вернулись из школы. Значит, дети учатся, только не все. Те, кому неудобно было в городской одежде, сразу избавились от неё. Фотосессия продолжалась, две пожилых женщины совали в наш объектив измученные работой руки с обрубленными пальцами.

Это последствия жуткого папуасского обряда – обрубать по одной фаланге пальцев за каждого умершего близкого родственника. Столь жестокую епитимью запретили около пятидесяти лет назад пришедшие сюда миссионеры. Имеется даже наказание со стороны правительства за членовредительство, то есть за рубку своих пальцев.

Исходя из этого, можно приблизительно определить возраст женщины, ведь папуасы не знают своего возраста. Мужчины подобной экзекуцию на своих руках не проходят. Но в племени лани этот обычай у мужчин присутствует.

***

Фотосессия закончилась раздачей денег. Лес рук тянулся ко мне, тут уже все были готовы фотографироваться хоть за наш рубль, чувствуя, что интерес к ним мы удовлетворили. Узкой тропинкой пошли в следующую деревню, и в какой-то момент кто-то осторожно сзади взял меня за руку. Обернулась, конечно, а это тот самый папуас в перьях, которого я изначально обидела, не дав доллар за его фото.

Он улыбался некрасивым лицом и качал головой из стороны в сторону. Наверное, разрешение спрашивал на мою руку. Разрешение дала. В конце концов это не разрешение на моё сердце! Так мы и шли. Папуас, которого звали Август, бережно вёл меня по узкой тропе, ступая своими босыми ногами по колючей обочине. При этом мою руку нёс в своей руке, слегка выставив вперёд, как будто бы Мазурку собрался танцевать. Был на удивление галантен, на неудобной тропе вперёд забегал, руку подавал, через реку перенести пытался, не далась.

Сколько ему лет он не знает. Был женат, жена умерла. Дочка-подросток проживает в общине его жены неподалёку, а он совершенно одиноко проживает в своей общине среди своих родственников. Дочку навещает по выходным после того, как сходит в церковь. Вот и сегодня пойдёт. Переодеваться ему ни к чему, прямо так в перьях и котеке папуасы ходят в свою маленькую, побелённую церковь с нарисованным крестом на фасаде. Церковь отдалённо стоит у дороги, чтобы со всех общин верующие шли и чтобы всем было удобно.

Прогулка

А пока извилистой тропой мы поднимались в гору. Я и Август за разговорами, если можно так назвать мои жесты вперемежку с английским, испанским, да ещё каким-то, и постоянное папуасское кивание головой, слегка поодстали.

Вот тут он меня удивил окончательно! Мой попутчик попытался меня обнять! А я думала, они этого делать не умеют! Тут я его и бросила, быстренько догнав Херимана с Любой, да с увязавшимся за ней мальчишкой из деревни.

Посмеялись над ситуацией, а Август не сдавался, снова и снова пытаясь восстановить свои права на мою руку. И я сдалась, отдав ему свою правую длань до конца дня. Так мы и вошли в следующую деревню, перебравшись через окультуренный лаз среди острых кольев.

В деревне было немноголюдно, старики да дети были дома. Все работоспособные члены общины трудятся днём на поле. Папуасы дани живут родами и занимают значительную часть долины Балием. Одна деревня – один род, одна община. Каждый род имеет свои участки земли, на которых выращивает овощи, фасоль, кукурузу. Склоны гор сложны в обработке, приходится раскатывать камни, выкапывая их из грунта, чтобы освободить площадь под огороды. Но, даже несмотря на те небольшие клочки земли, рынки Вамены изобилуют овощами, выращенными на этих склонах.

За общим столом

Пока основное население деревни трудилось на благо общины, мы устроили небольшую пирушку под крытым навесом, специально сооружённым на случай совместного отдыха мужчин и женщин, или же для схода общины по решению насущных проблем. Разложив свои сладости на общем столе, пригласили всех детей и стариков, оставшихся в поселении. Было приятно и прохладно под травяной крышей, она прекрасно защищала от дневной жары. Папуасы кушали аккуратно, не выхватывая сладости друг у друга, как думала я. Даже брать еду стеснялись, пришлось всем раздавать отдельно. Дети без разрешения взрослых ничего не трогали, а взрослые деликатно относились друг к другу, не забирая последнее со стола. Чувствовалось родство и уважительное отношение между ними.

После обеда последовали развлечения в виде примерки моей шляпы,

Примерка

просмотра сделанных нами фотографий, при этом Август, узнавая соплеменников, от восторга щёлкал себя пальцами по зубам. К тому же он устроил нам сольный концерт, играя на уникальном музыкальном инструменте, изготовленном из тонкой и гибкой древесины, на котором, прижав к губам, издавал звуки похожие на звуки струнного инструмента. Его поза восседания на скамье как-то слегка напоминала «позу лотоса», а колышущиеся перья в волосах придавали колорит необычному концерту.

***

Наш Хериман приветствовал всех пожилых людей личными тёплыми объятиями и говорил с папуасами только на их наречии. При расставании он снова всех обнимал, напевая с бабушками даже народные мотивы. Выглядело всё это довольно трогательно.

Маленькие, казавшиеся беспомощными, папуасы, в объятиях светлокожего индонезийца-мусульманина просто таяли от удовольствия. Но, как мы заметили впоследствии, мусульмане Вамены довольно дружны с папуасами и это радовало.

Покидали деревню снова в сопровождении Августа, который изъявил желание нести мой рюкзак по «козьей тропе», круто извивающейся по горным склонам. А я от избытка эмоций стихотворение придумала и ему прочла. Думаю, он понял, а если нет, то всё равно понравилось. Радостью светились его маленькие глазки и улыбка не сходила с лица.

Игра на сопелке

Огороды папуасов аккуратно разбиты на участки и отгорожены выложенными белыми камешками. Их рисунок похож на загадочный кружевной орнамент. Каждый такой участок занимает одна определённая овощная культура. Старательно обработанная земля приносит неплохие урожаи, к тому же у каждой общины имеется своё подсобное хозяйство из десятка, а то и больше, свиней. Содержат их в загонах на почтительном расстоянии от деревни, поэтому воздух в селениях свеж и чист, а свиньям бояться нечего, ведь на острове хищных животных нет.

По дороге нам встречались полураздетые бабушки-папуаски с сетчатыми мешками за спиной, Хериман всех обнимал и давал немного денег. Как-то совестно мне стало, что я своему верному папуасу не дала доллар за фото. Поскребла по сусекам и отдала Августу мелочью два доллара или три, достала «из закромов» булочку с помадкой и уступила её папуасу, но самым радостным для него оказалось обладание обычным зеркальцем из моей сумочки. Он смеялся, как ребёнок, рассматривая собственное отражение. Бесконечно щёлкал себя по зубам, выказывая своё восхищение, удовлетворённо и благодарно мотал головой. Громко щёлкал пальцами, при этом огромный ноготь на его мизинце навязчиво мелькал у меня перед глазами.

Фото на память

Каждый папуас имеет такой ноготь. В быту вещь необходимая. Что-либо закрутить, отжать, разрезать, почесать, да мало ли что? Ведь ноготь крепкий и острый. Да и не только папуасам принадлежит такой ноготь, мусульмане острова успешно пользуются этим «инструментом» при ремонте велосипедов и мотоциклов, ловко закручивая им болты.

Мы останавливались, чтобы слушать горы, бегущую вниз речушку, задрав головы, наслаждались чудными склонами. Оттуда, сверху, нам кричали, приветствуя, доносилась мелодичная песня с гор. На удивление у папуасов очень красивые напевы. Мы любовались долиной Балием, так уютно расположившейся у подножия зелёных холмов.

Возвращались обратно к вечеру. Август ещё питал надежду попасть сегодня в церковь и шёл вместе с нами до самой дороги, где была оставлена машина. Его папуасское восклицание

– Вах-вах-вах-вах! – выражало крайнюю степень благодарности.

Да и мы были очень благодарны всем участникам сегодняшнего дня. От церемониального спектакля с поеданием свиньи отказались. Спектакль, он и в Папуасии спектакль. Куда интереснее жизнь, как она есть. Ещё несколько дней нам предстояло пробыть в Вамене. Попали мы и на свадьбу и на поминки. Всё было по-настоящему, но об этом позже.

Глава 8. Лицом не вышли – душой красивы!

Побывав с проводником в деревнях дани, мне как-то не терпелось исследовать окрестности Вамены самостоятельно. Следующим днём мы вышли на улицы городка, чтобы один на один встретиться с его жителями.

Первым условием, которое выдвинула сама себе – спрашивать у папуасов разрешение на съёмку, и это оказалось очень правильным решением. Как ни странно, но папуасам это льстило. Своё любопытство, которое оказалось сильнее страха, полностью удовлетворила, нещадно расстреливая из объектива аборигенов острова Новая Гвинея.

Папуасский стиль

Сразу даже и не поверила, что кто-то окликнул меня по имени, но увидев Херимана, машущего нам руками, несказанно обрадовалась. По каким-то стечениям обстоятельств мы с попутчицей оказались у его дома, куда он нас и пригласил. Да, наверное, и не мудрено, ведь городок Вамена – совсем ничего, поэтому пройти мимо нашего проводника мы не могли. Хериман тоже был рад встрече и подарил нам сувенирные открытки, а его семья с большим удовольствием фотографировалась рядом с нами.

Папуасская чета, помогавшая тут по дому, тоже не осталась в стороне. Женщина внушительных размеров, не свойственных папуасам, работала в небольшой лавке Херимана, а её супруг с красным пером казуара на лбу, присматривал за территорией. Но самым важным моментом стала информация нашего проводника о достопримечательностях окрестностей Вамены. Великими их не назовёшь, но они могли быть интересными, и мы пошли, предварительно простившись и рассыпавшись благодарностями.

В какой-то момент Люба утратила интерес к папуасскому быту и решила вернуться в отель. Я её отлично понимала. Ведь такое огромное количество информации за вчерашние сутки просто подавляло, хотелось покоя и отдыха. Да и мне хотелось, но я пошла одна, понимая, что, если не пойду, то завтра об этом пожалею, а по истечении срока пребывания у папуасов, пожалею об этом ещё больше.

Лицом не вышли

***

Путь мой лежал к реке, через которую был переброшен подвесной мост. По ходу надо было спрашивать «Джембатан гантунг Синаква», как учил Хериман. Подобные мосты аборигены традиционно сооружают через бурные реки и глубокие ущелья. Ближайший к городку мост находился за четыре километра. Петляя по почти безлюдным улочкам и переулкам, нежданно вышла к месту проведения аукциона. Тот аукцион был не совсем аукцион. Действо носило религиозный характер. Его участниками являлись индонезийцы-буддисты, которые сидели в пластмассовых креслах под огромным синим тентом. Папуасы как-то жалко стояли вокруг, переминаясь с ноги на ногу.

В центре на столах одноразовая посуда высилась горками, тазики с едой стояли, предназначенной для её поглощения по завершении всех торгов. Меня пригласили присесть. Надо было разобраться в ситуации и я присела, вызвав оживление в рядах и неподдельный интерес. Двое молодых людей, держа в руках свиные головы, выкрикивали цены и, найдя покупателя, бросали их в большие пакеты. Рядом со мной устроилась молодая девушка, заговорив по-английски. Она и рассказала, что завтра состоится большой праздник с приготовлением благотворительных обедов, а головы свиные выкупают небедные индонезийцы для завтрашнего общего стола.

Да и сегодняшний праздник был немаленьким. Как только закончились свиные головы, народ сразу выстроился в очередь к столу с тарелками, меня тоже настойчиво приглашали откушать, но я вежливо отказалась, пообещав прийти завтра. Пройдя метров сто, оглянулась. Папуасы, держа в руках тарелки, уплетали буддийский рис, и как-то спокойно стало на душе. Сегодня домой они вернутся сытенькими, да и завтра, значит, тоже.

В думах о жизни

Обойдя все закоулки, внезапно вышла на большой перекрёсток со статуей папуасу, высоко возвышавшейся над народом со своим нехитрым рынком у её подножия.

Обратиться было не к кому. Покрутив головой, заприметила «буржуйскую» личность, сидящую за столом среди бумаг. Стол зиждился на бетонном постаменте, а его хозяин невозмутимо жевал красную жвачку, перекладывая бумажные листы.

Увидев меня у стола, директор рынка, коим оказался, приветливо заулыбался, показывая красные зубы и привычно сплёвывая красную слюну. Неожиданным моментом стало то, что он прекрасно меня понял и замечательно разъяснил, как добраться до нужного мне моста.

Взглядом окинула базар – всё те же плетёные сетки на женских спинах, сигаретный дым столбом, казуаровые венки на головах у мужчин, сомнительные личности гангстерского вида тусуются между собой – всё, как и положено базару в Вамене. Колышущиеся котеки престарелых дани, тщательно выбиравших доски для своих нужд, временами попадали на глаза. Кучами была свалена капуста, репа, лопушистая трава копнами. Рынки ни чем не отличаются друг от друга, но их обитатели довольно интересны.

Традиционное жильё

Народ в Вамене почти не улыбался, исключением стал Август из деревни Кулуру, ему было свойственно даже веселиться, но папуасская неулыбчивость совсем не означает их злобный нрав. Душевная простота глубоко сокрыта от нас.

Мне оставалось только поблагодарить директора рынка за активное участие в диалоге со мной, и я пошла своей дорогой.

За окраиной Вамены начались деревни. Низкие дома, крытые сеном-соломой, имели обширные и чистые дворы, устланные травой в мелкий цветочек.

Там же могильные плиты близких родственников с выбитыми на камне крестами вместе со своим прямым назначением – незабвенностью – представляли площадки для просушки разбросанного на них белья. Все деревенские ограды из частокола папуасы выкладывают дёрном с проросшими на нём колючими растениями. Такая у них защита огородов! Навстречу мне везли на тележках щебень. Было ясно, что река совсем рядом. Вдоль песчаной тропы возвышались кучи битого камня, он был повсюду, а когда вышла на берег, то за дроблёным камнем даже реку не увидела. Яркими пятнами на берегу сохло стираное бельё, мужчины, сидя на щебне, монотонно долбили каменные глыбы.

Река оказалась бурной и порожистой, а вода просто ледяной, но дети, как и везде, с визгом прыгали в холодную воду. Женщины стирали бельё, а заодно мылись сами. Высокие лиственницы по высокому берегу источали еловый аромат. Папуасы дани нагишом расхаживали и здесь. Я шла вдоль берега, стараясь всё приметить и запомнить. Таким необычным всё мне казалось!

На войну или на охоту

Висячий мост был закреплён на тросах. Полусгнившие доски местами провалились. Попробовала на него взойти, но он раскачивался, как качели. Того и смотри в прореху угодишь! Надобности перейти на другой берег не было, и я уселась у воды, наблюдать за теми, кто ежедневно ходит через мост и имеет к этому сноровку.

Кто-то перебегал его быстро, ловко наступая широкими босыми ступнями на цельные доски, а кто-то осторожно, держась за трос обеими руками. Река под мостом неистовствовала и угрожающе шумела. Вброд её не перейти, как и не переплыть на лодке. Мост полностью оправдывал своё предназначение, к тому же оказался очень востребованным среди населения. Вернулась обратно уже знакомой тропой, минуя кварталы индонезийцев с добротными домами, даже красивыми зданиями. Навстречу шли папуасы с луками и стрелами, или же без оных. Может на войну собрались, а может, чтобы меня напугать!

Но мне уже многое было понятно в их порядках и посягательств на мою жизнь не ждала.