Текст книги "Рябиновая осень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ryabinovaya-osen-295705.jpg)
Автор книги: Тамара Сальникова
Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Связь
Чудо волшебное, радость великая —
Если узнала, уже не забудется.
Ты – многогранная, ты – многоликая,
Мир для тебя по оси своей крутится.
Столько дано тебе – счастье несметное!
Счастье ранимое, будешь беречь его.
Стало значительным всё незаметное,
Ты стала частью всего бесконечного.
Чудо волшебное, ты теперь новая,
Космос огромный тебе открывается.
Ты – всемогущая! А бестолковое
Нынче тобой позади оставляется.
Ты благодарна вселенной отчаянно,
Держишь в руках своих самое-самое!..
Ты теперь сердцем, душою припаяна…
Ты стала мамою!
Мария Вдовина
Отпусти
Отпусти меня, слышишь, милый,
Отпусти меня, птицу, летать.
Сколько раз я тебе говорила,
Что нельзя меня в клетку сажать.
Говорила ж тебе, не надо
Обрезать мне мои крыла,
Я не буду тебе наградой,
Ею я никогда не была.
В клетке петь не смогу всё равно я,
Мне для песни нужны небеса,
Мне полёты нужны для покоя,
Мне озёра нужны и леса.
Отпусти меня в небо, милый,
И не плачь о судьбе моей;
Что б покорность моя ни сулила,
Я свободу люблю сильней.
Мария Вдовина
Она однажды станет сильной…
Она однажды станет сильной…
Когда её покинешь ты…
Проснётся стервою двужильной,
Исполнит все свои мечты.
Забудет слезы и обиды
И перестанет горевать,
Начнёт смеяться не для виду
И согревать с другим кровать…
Она изменится снаружи,
Но больше всё-таки внутри,
Ты станешь ей уже не нужен.
Но будешь ли готовым ты?
Ведь больше не встречать рассветы,
Её в объятьях не сжимать,
Не слать ей эсэмэски: «Где ты?»,
Закрыв глаза, не целовать…
И не встречать её с работы,
Не пить с ней красное вино,
Не проявлять уже заботу,
И пледом не укрыть её…
Подумай! Разбивать посуд
Намного проще, чем собрать…
Быть может, проявляя мудрость,
Просить прощенья и прощать?…
Начать…
Тоня Иванова
Тихо тает грусть под мраком ночи…
Тихо тает грусть под мраком ночи,
Мы с тобой поссорились вчера…
Ты на мне сорвался… Между прочим,
Я всех слов твоих не поняла…
Просто сердце в камень обратилось,
Боль глухую скрыв в тиши ночной…
Счастье в тёмной дымке растворилось…
За большой завесой золотой…
Слёзы полились дождём незваным,
Я держать их больше не могла,
И потоком сильным, неустанным
Душу мне очистило от зла…
А спустя две ночи после ссоры
Ты ко мне с фиалками пришёл…
Вместо слов и глупых разговоров
Ты во мне объятия нашёл…
Я подолгу злиться не умею,
Как и ты – прощения просить…
Но растить мы будем и лелеять
Наш цветок с названием «любить»…
Тоня Иванова
Блаженство шёпота, звучащее в ночи…
Блаженство шёпота, звучащее в ночи,
Пьянящая мелодия, мерцание свечи…
Пропитан воздух запахом духов,
И сердце бьётся пульсом у висков…
Вкус поцелуя, как любовный яд,
Уже отравлен им манящий взгляд…
Соблазна всплеск и трепета полёт
Волна желаний за собой влечёт…
В плену у нежности и сладких мук
Скользящие движенья губ и рук…
Мурашками усыпан бархат кожи,
И мысли пролетающие: Боже…
Тела в дыханье страсти сплетены
И пылким жаром разлились внутри…
Блаженство душ на краешке миров,
И шёпот чувств с названием «любовь»!..
Надежда Оболенская (Надиша Уфа)
Ничто не вечно под луной…
Ничто не вечно под луной.
Пройдут года, уйдёт тревога.
И всё, что связано со мной,
Забудется по воле Бога.
Ничто не вечно в свете звёзд.
Сойдут на нет твои страданья.
Полночный час, влюблённых мост,
Осенних листьев увядание.
Не станет вечным чудный жар,
Что в сердце раз всего бывает.
Исчезнет страсть, умрёт пожар.
И лишь тоска тебя съедает.
Но ты не думай, даже грусть
Не вечной будет под луною.
Я не вернусь к тебе; и пусть
Забудем мы о нас с тобою.
Алексей Боровиков
Мне кажется, что я тебя люблю…
Мне кажется, что я тебя люблю.
Я вижу, как канатные качели
Внезапно превращаются в петлю.
Вращаясь на кошмарной карусели,
Проносятся фрагменты детских грёз,
Которые безжалостно разбиты.
В бурлящий океан кровавых слёз
Стремительно летят метеориты.
Утратившая истину душа
Закована в каком-то странном теле.
И жизнь не составляет ни гроша.
Я знаю, что тебя на самом деле
Не трогают превратности земли.
Расплавятся и горести, и свечи.
А ветер, раздающийся вдали,
Задует лихорадящие сечи.
Наш голос покоряется тиши
Пока ещё в замедленном режиме.
Две родственно-печальные души
Останутся беспомощно чужими.
Останутся одной из многих мук,
Причиной, порождающей морозы.
Надежда высыпается из рук,
Подобно лепесткам увядшей розы.
Но знай, одна из горестных причин,
Что мы с тобой являемся гостями
На празднике обманчивых личин.
Над миром, преисполненным страстями
Восходит беспристрастная луна,
Сияя из-за тучи в виде лимба.
Священная любовь искажена
И свергнута с великого Олимпа.
Юлия Родионова (Джулия Роуз)
Коротаем вечер, крадётся ночь…
Коротаем вечер, крадётся ночь,
затихают птицы.
Мы родили дочь, и ещё раз дочь —
был резон жениться.
Может сядем, глянем, на чём весна
собирала кассы?
Слишком много стало искусства на
единицу массы.
Если хочешь, будем горланить рок
до утра, как было?
Или ляжем раньше, в надежде впрок
заготовить силы.
Мы могли бы биться тугой волной
одного экстаза;
Мы могли бы слушать концерт ночной,
плыть по звукам джаза…
По смартфонам! Гонит немой приказ,
застывает тело.
Небосвод темнеет, ему до нас
никакого дела.
Елизавета Клейн
И так бывает…
День устал
Подрастающий день на лужайке пустующей в зелени
Позабытую кем-то игрушку нашёл и играется
(Непригодный автобус – ресурсы исчерпаны временем,
Но весьма интересный – испачканный силой и храбростью).
Замирание в окнах, а раньше виднелось движение.
Выползает трава, где бежали речушки швов сварочных.
Пересушенный глянец – потрескался лоск со свечением.
Разыгрались осколки лучами с разбитыми фарами.
С головой уплывает в абстракцию старая ржавчина,
Со своих зарисовок сложила картину кустарности.
Иллюстрации рушат останки разбитые, сжатые.
А над ними бессильная бабочка дышит усталостью.
Долетела взглянуть на того, кто прожил её вечности,
Кто увидел, узнал, повстречал, умирал здесь отчаянно.
«У меня возрождения циклов всегда бесконечность есть» —
День подумал, зевая. Накрыл те тела бездыханные.
Наталия Новгородська
Стрела откровения
Разлито на порции то, что в меня затекало, копилось,
Всё то, что подвергла фильтрации, сушке, повторным
Смешениям с пошлостью разума. Скрыта зеркальность под пылью
Из странностей, в текстах сверкает притворность.
Готова делиться трудами. Всем: «Здравствуйте! Я проведу Вас
В безумство.» Но фразы не стали терпеть, дожидаться
Пока их озвучат, и сами пошли огибать равнодушность
Людей, декораций, поверив, что те должны ждать их.
Они выходили из телодвижений, из сдержанных жестов
Руки, что свободна от свёртков замятых тетрадок;
Гремели, стучали: по стенам, в дверные полотна из жести,
Но звуки ушли в их прозрачность, абстрактность.
Тогда крупы слов захотели сбежать изо рта, разгуляться.
Часть билась о воздух, но кто-то с припадками, в стаю
Сбивался, метался, желая весь вплавиться в разные взгляды.
Вокруг то кружилось, то падало, а я
Стояла на публике голая, в свете, себя ненавидя,
Прикрытая феями, ёжиком, мёртвой медузой.
Заметят такое лишь те, в ком застряли слова, не навылет
Прошли (их края завязала на узел).
Наталия Новгородська
Фантазия. Читая письма А. П. Чехова…
Тихий город у синего моря,
Рядом степи с духмяной травой.
Как люблю твои, Родина, зори!
Уезжая, тоскую душой…
И куда бы ни шёл и ни ехал,
Все дороги ведут в Таганрог.
И дела все как будто не к спеху,
В дом родной лишь ступлю на порог.
Мне акации нашей аллеи
Шепчут песни прошедших времён.
И мечтаю вернуться скорее
В дом, где детством бывал обделён.
Я мечтаю прижаться к ладоням
Милой мамы и, так же, – отца.
Вспоминая о детстве, с поклоном
Целовал бы я их без конца.
Саша Пасса
Шутиха
1.
Говорят же: ровню ищи, не сочти за бред;
Ошибёшься с подругой – нахлебаешься, милый, лиха.
Как же случилось, что воин, мудрец, аскет
Замуж взял за себя чокнутую шутиху?
А пошли птенцы – как с концами свести концы,
Как творить ежечасную битву Духа?
У неё всё песенки, пляски, прорехи да бубенцы.
Отвернёшься к стене – обнимет и поцелует хотя бы в ухо.
Обовьёт, дурная: ни целомудренной красоты,
Ни влекущего обещания рая того земного,
Всё бы травы ей жечь, хохотать и взрывать мосты,
Всякий день изменяя масть, ох, опять, неужели снова.
Говорят же: ровню ищи, не сочти за труд;
Как с такою женой продвигаться к предвечным высям?
Ты же не дурень и не презренный шут,
Ты от иллюзий стремишься быть независим.
Сколько за эту жизнь она тебе написала писем?
2.
Скоморошья шкура моя пестра,
А под нею – волшебного жар костра.
Обними, отогрейся, и всё пройдёт,
Засыпай, мой суженый, до утра.
А под пёстрой шкурою зимний лёд,
Приложи, где больно, и боль замрёт.
Амулет безумно прекрасных лет —
костяная змея, гибкий мой хребет.
А под пёстрой шкурой – стальной скелет.
Мне Праматерь на кости напела плоть.
Муж твой будет, сказала Она, аскет —
Будь готова любую выстоять непогодь.
Положила за сердцем опаловый ясный крест,
Поселила верность в моей груди.
Муж твой будет, сказала Она, мудрец —
За молчанье не очень строго его суди.
Окунала мои ладони в родник-без-дна,
Полный соком Луны и защитой от лих любых.
Муж твой воином будет, сказала Она,
Исцели его раны, когда он позволит коснуться их.
Скоморошья шкура моя пестра,
И тряпьё в бубенцах – на дыре дыра.
Засыпай, мой суженый, до утра.
Я тебе женою сотворена.
Говорят, не ровня?
Да ни хрена.
Валера Дрифтвуд (Успенская)
Барабанный бой
Если ты слышишь глухой барабанный бой,
Слышишь – единственный из толпы – барабанный бой,
Если Луна из жёлтой сделалась золотой,
Значит, Они пришли за тобой, пришли за тобой.
Если дыбом встают волоски вдоль всего хребта,
Дыбом встают волоски вдоль всего твоего хребта,
А в подреберье – сосущая пустота,
Значит, твоя судьба изменяется навсегда.
И как бы ты ни был чист, искалечен или учён,
Их появления ты не предвидел и не учёл.
Чёрен пером, Безымянный стоит за твоим плечом.
Та, что Не Названа, улыбается ни о чём.
Если дурман закипает в твоей крови,
Чёрный дурман закипает в прекрасной твоей крови,
Даже не думай, не пробуй, напрасно Их не зови:
Нету имён у Тех, кто рождён до первой земной зари.
И вдруг в темноте, среди пляшущих жарких тел,
Сделается дорога, как ты хотел.
Ступишь, пройдёшь по прямой, невредим и цел,
Встретишь и обретёшь именно ту, которую ты хотел.
Те, Кто приходят, когда ты меньше всего готов,
Те, Кто приходят, когда ты совсем готов,
Юн или сед – отречён – не целован – вдов —
Это Они пинком отправляют тебя в любовь.
Смолкнет на миг глухой барабанный бой —
Грянет опять барабанный безумный бой.
Вечно отныне мне танцевать с тобой,
Переплетаться единой судьбой слепой.
Верь, моя радость, белая кость, удалая стать.
Мне ли не знать, моя радость.
Мне ли не знать.
Валера Дрифтвуд (Успенская)
Госпожа
Как поутру моя Госпожа собирается в лес на охоту:
Бурый плащ шерстяной и зелёную грубую куртку наденет,
Крепкий лук снаряжает моя Госпожа, смертоносные стрелы,
Пламень кос убирает Она под суконную серую шапку.
Провожая Её, во дворе плачут старые слуги:
Госпоже бы ходить в изумрудном шёлковом платье,
Госпоже бы украсить чело венцом драгоценным,
Вышивать золотые цветы на торжественной ткани пурпурной.
Знаем лишь мы, подруги, Её охотничья свита:
Всякий же день Госпожа снежно-белого гонит оленя.
Зверь благородный в короне рогов небывалых
Чует ловушки, далече обходит любые засады;
И только в яростной скачке, в предельном усилии тела и духа,
На острие ликующей жизни, в полупяди от смерти,
Равно презрев добродетель и грех – лишь тогда и возможно
В миг вдохновенья добыть снежно-белого зверя.
Знаем лишь мы, Госпожи охотничья свита,
Как над убитым оленем поёт Она дикую песню;
Как срастаются раны его; превращается зверь в человека;
Снова стучит, невредимо, стрелою пробитое сердце.
В чаще лесной ликует весёлая свадьба:
Косы моей Госпожи примяты венком из веток зелёных,
Ярче зари на щеках у Неё румянец пылает,
Статен жених, на Неё по-оленьи он ласково смотрит.
Только минует опять их время любви и покоя,
И затоскует моя Госпожа по своей восхитительной ловле,
И затоскует супруг Её по зелёному лесу,
И обернётся оленем, надев костяную корону.
Как поутру Госпожа собирается вновь на охоту.
Взор Её ясен, светла и опасна улыбка.
Молвит подругам, нам, своей охотничьей свите:
«Вольно же каждой из вас своего выслеживать зверя!
Знайте повадки, любимые тёмные тропы,
След подмечайте любой, мои легконогие сёстры!
Как я иду за Оленем, идите за Туром могучим,
Мудрого Волка ищите, прекрасного гордого Барса;
Благословите стрелы свои поцелуем.
Лишь об одном вам скажу: обходите десятой дорогой
Диких Козлов да унылых, спесивых Баранов!» —
Этот завет, Госпожа, мы никогда не забудем!
Как поутру моя Госпожа собирается в лес на охоту:
Бурый плащ шерстяной и зелёную грубую куртку наденет,
Крепкий лук снаряжает моя Госпожа, смертоносные стрелы,
Пламень кос убирает Она под суконную серую шапку.
Валера Дрифтвуд (Успенская)
Печать дьявола
Не тяжело предугадать
Судьбы извилистой уклон…
Когда ты ищешь благодать,
Кидая слово, как закон…
Венец творения – исток,
Но ты не мог об этом знать,
Что души падки, как листок,
Когда на теле вещий знак…
Дьявола печать;
Мёртвым не восстать!
Отплеск на челе,
Осень по весне!
Снова в твоём сне —
Ложь горит в огне;
На скитанье лун —
Отголосок струн…
Дьявола печать!
Синь твоих небес…
Ангел или бес?
Перехлёст дорог,
Времени острог!
Шаг – не значит жизнь;
За огонь держись!
От дурмана лет
Повести ответ…
Дьявола печать!
………………………………………………………………..
Преклоняя колени по вечности снов;
То ли быль, то ли хохот от снов…
Извращение веры; мне жаль, очень жаль…
На челе вековая печаль…
…и не скомканы души; молчат времена,
По дорогам глубокого сна…
Твоё имя – рассвет; через тысячи лет,
Зов прелюдии – море огня!
…………………………………………………………………
Дьявола печать!
Мёртвым не восстать!
Отплеск на челе,
Осень по весне!
Снова в твоём сне —
Ложь горит в огне;
На скитанье лун —
Отголосок струн…
Дьявола печать!
………………………………………………………………….
…что ты знаешь, когда тело – жар без любви…
И неверие глаз; и предвестник зари…
Шаг за шагом по склону, наверх, дотемна,
Дань – величие дна; твоё имя – звезда!
Дьявола печать!
Егор Плотницкий
Дом напротив
Под заботливой тенью лозы,
У погнутого временем пня,
Опустив отрешённо пазы,
Дом напротив глядит на меня.
Под иссохшим от слёз козырьком,
В отражении пыли стекла
Вдруг девчушка с цветастым платком,
Улыбаясь, на миг ожила.
Убегая за вишней в сады,
Вместе с ею спасённым котом,
Я узнала свои в ней черты,
Землянику с парным молоком.
Сладкий запах дождя и земли,
То тепло от печи в декабре,
Из коробок мои корабли,
Что пускала весной во дворе.
И куда бы порой не несло
Обжигающей поступью лет,
Много раз меня в жизни спасло
То, куда не в продаже билет.
Дом напротив всё так же глядит,
Как глядит, провожая нас, мать,
Как и прежде у сердца хранит,
Продолжая и в старости ждать.
Шерстнёва Татьяна
Когда грустно и одиноко…
Когда грустно и одиноко,
Когда так далеко до весны,
Я рисую черничным соком
На салфетке цветные сны.
Разливаю морские дали
И небес неподвижный свод…
Размываю свои печали
И следы на поверхности вод.
Мои кисти играют тонко,
Мои мысли – в другой стране…
…Облилась, правда, краскосоком…
Значит, кисть намочу в вине…
Лена Шоломицкая
Скоро день
Скоро день разменяет неделю,
Исчерпав выходные до дна.
И помчат заводной каруселью
День за днём бытовые дела.
Отдохнуть бы, на миг задержавшись,
Стрелок бег на часах прекратив,
Оглянуться и отдышаться
От заманчивых перспектив.
Выйти в лес и увидеть, как осень
Цветом зарева красит листы;
Как полей засыхающих проседь
Ожидает прихода зимы.
В гости к матери, сыну, подруге,
В магазины и банки спешим.
Эволюция бега по кругу
В толчее из соседних машин.
Я и с мужем в машине общаюсь,
Дома некогда – полный цейтнот.
Всё торопятся стрелки, вращаясь
В окружении дел и забот.
Ольга Шальнева
Нас отчитывает жизнь…
Нас отчитывает жизнь с тобой, как школьников,
Нам отсчитывает счастье и года.
Ставим данью ей цветы на подоконниках,
А потом их поливаем… иногда.
Назначает нам задания домашние,
С ними не всегда, увы, справляемся,
Доедаем в спешке завтраки вчерашние,
Расстаёмся – заново влюбляемся.
Нас отчитывает жизнь с тобой, как школьников,
И стоим мы перед ней, потупив взгляд,
Не замеченны в рядах её поклонников,
И наивные, как много лет назад.
Потерявшие себя в боях обыденных,
Вражески неврозами побитые,
Не запомнившие праздников увиденных,
Изначально идеально сшитые
Мы, отчитанные жизнью пятиклассники,
За последней партой отсидевшие
До звонка. Не затереть ошибки ластиком!..
Не заметили, как стали поседевшими…
Мария Вдовина
Расстрел
Расстрел… Холодная вода
В своё их лоно принимала.
Сгорела, падая, звезда,
И кромку льда луна щипала.
Последний взлёт не вверх, а вниз,
Воды касания – навечно,
Свершён судьбы больной каприз,
Свой выбор сделавшей беспечно.
На дно стремились их тела,
Их души в небо воспарили…
– Прощай, любовь, что так звала,
Прощайте те, кого любили!
Расстрел, вода, полёт звезды…
– Забвенье, здравствуй, мы в дуэте.
Нет, не боимся мы воды,
Пугают только ночи эти,
Пустые ночи тишины,
Глухие ночи невозврата…
Расстрел… Дела завершены…
Расстрел… и вечная утрата.
Мария Вдовина
Летаргия чувств
Он в спячку провалился косолапо,
Открытые стеклянные глаза.
Хоть на ТВ, хоть на допрос в Гестапо:
Способен ничего не рассказать.
На зеркале души безмолвный иней,
В настенном зеркале – бесчувственный портрет.
Стираются дорожки чётких линий,
Цвета вокруг намерены сереть.
Надрывный шёпот докричаться хочет,
Но простыни готовы для зеркал.
Лишь кажется, что он сосредоточен,
Он состоит из тысячи «устал».
Татьяна Клементьева
Второе дыхание
Сдувая с плеча запылившийся пепел,
Из лужи умоюсь прохладной водой.
Что может быть в жизни глупей и нелепей,
Чем, делая шаг, тут же рваться домой?
Когда-то бежали без чёрных и серых
Полос в книге жизни и только вперёд.
Теперь тяжелей, есть надежда, нет веры,
На месте костра тонкой корочкой лёд.
Умру на тропе в шаге от норматива
В новейших кроссовках, лжебрендовых Nike.
Моя сила воли безбожно червива,
Лишь внутренний голос вздыхает: «Вставай…»
Татьяна Клементьева
Колесо обозрения
Мелкий мусор не виден с высоты задрожавших коленок,
Сверху общий обзор, и вся жизнь, как ускоренный фильм.
Мыслишь вдруг примитивно, что ничто не проходит бесследно.
И коришь всех вокруг, будто силой наверх волокли.
Колесо с тихим скрипом разрезает без спешки пространство.
Мысли скачут, и мозг с сотрясением просится прочь,
Насладиться моментом дезертир не желает. Напрасно.
Он нахально утрирует, кастуя «Кажется, дождь?»
Татьяна Клементьева
Живым
Непроходимых терний нет,
И сколько б ни было вам лет,
Живые, помните об этом!
Без поражений нет побед,
Но тьму всегда рассеет свет, согласно Библии заветам.
Добро куда сильней, чем зло!
Дарите радости тепло
знакомым, близким и прохожим.
Должны быть люди заодно,
ведь мы – семья, и всё равно,
каков оттенок вашей кожи!
Храните внутренний покой,
живите миром, не войной,
ломая ненависти стены…
И завтра, с будущей зарёй,
великой, сбывшейся мечтой
придут благие перемены!..
Павел Новичков
В стихах
Простые слова окольцованы рифмой,
Пронзают небесную зыбь.
Они согласуются с жизненным ритмом,
Полнее нас требуют жить!
Слова о свиданиях, скорой разлуке,
Чей танец – извечная боль.
А стихотворенья – как матери руки,
Им также назначена роль
Собою не резко сорвать, но поправить
Страдания колющий шарф;
Хранить идеалы, народную память,
Законы столетий поправ!..
Банальности рифм, незатейливость метров,
Но смысл таится вглубѝ
Катренов и стансов, октав и терцетов
О мире, семье и любви;
О счастье и горе; конце и начале;
Почивших и ныне живых;
О жизненных бурях и тихом причале;
О нас, и о вас, и о них;
О вере, надежде, сакральности мыслей;
О явных и скрытых страстях!..
Великую силу, бескрайние смыслы
Слова обретают в стихах!
Павел Новичков
Как приятно идти босиком…
Как приятно идти босиком
За окном так светло,
День,
А в душе пустота,
Тьма…
Ты открой, наконец,
Дверь…
Растопи кубометр
Льда…
Будь со мной, я ещё
Здесь.
Изо всех сил огонь
Жги.
Этот день – он не мой
Весь…
Рядом будь и финал
Жди…
Ты построишь во мне
Храм
И поселишься в нём
Жить.
А потом изнутри
Сам
Будешь в колокол там
Бить…
Улетит его звон
Ввысь,
Попадёт в голубой
Свод,
А затем упадёт
Вниз
И нырнёт в глубину
Вод…
За окном так светло,
День,
А в душе пустота,
Тьма…
Ты открой, наконец,
Дверь…
Растопи кубометр
Льда…
Ольга Щепак
Я НЕ ПОЭТ
Я поэт… В отставке
Или в какой-то завязке.
Это когда неохота
Выдавить вполоборота
Даже малюсенькой строчки
От заглавной до точки.
Это когда не хватает,
Это когда не вдыхает.
Это когда «С днём рождения»
Без всякого сопровождения.
А раньше…
«Раньше» лежит лениво.
Томик-другой куплетов.
О жизни писан красиво,
Об осени и об летах.
Я не поэт в отставке,
Я просто затихшее «если»,
Чтоб в голове тараканы
Не обнаружили и не съели
И без того забитую
Своими собственными ногами
Маленькую искорку,
Зажжённую не моими руками.
Я не поэт, и всё же,
Где-то в душе, похоже,
Теплится лучик надежды,
Что мир не такой как прежде,
Но всё ж таки он хороший,
Даже такой вот взъерошенный,
Как теперь…
Галина Магурина
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?