Читать книгу "Между звёзд"

Тамара Шевчук
Между звёзд: сборник прозы и поэзии

© Т. Шевчук, текст, 2024

© Издательство «Четыре», 2024

Проза

Ошибка Амура

Амур, сложив крылья, сидел на подоконнике офиса, грустил и смотрел в окно. За окном шёл дождь, была осень. На дорогах лежали жёлтые листья.

От порыва ветра листья поднимались и кружились в воздухе, словно в вальсе. На душе у Амура тоска. Ему необходимо было выполнить домашнее задание, найти то сердце, которое ещё способно полюбить. Стрелы у него имелись, но всего две. Их дали ему для практической работы.

На подоконнике стоял горшок с цветком, Китайская Роза, которая очень давно не цвела, хотя её регулярно поливали. Амур посмотрел на Розу и ему стало ещё тоскливее.

Справа и слева от коридора были стеклянные стены, за ними находились работники офиса. Они сидели за столами, уставившись в свои компьютеры. Вдруг Амур заметил очень симпатичную женщину, считал с неё информацию:

Не замужем, разведена, имеет двоих детей, давно не влюблялась. Зовут Лизой.

«Хорошая кандидатура, – подумал Амур. – Надо попробовать разбудить её сердце. Но где найти ей пару?»

Вдруг из кабинета вышел молодой мужчина, довольно симпатичный, лет сорока пяти.

Амур взлетел с подоконника, пролетел по коридору, направил стрелу на симпатичную женщину, выпустил её. Стрела точно попала ей в сердце. Вторую стрелу он направил на идущего молодого человека, стрела прошла по касательной, задев кисть мужчины, изменила направление и угодила в горшок с цветком, который стоял на подоконнике. Цветок встрепенулся и выпустил свежий молодой листочек.

«Что это со мной случилось?» – подумал цветок.

Словно луч света озарил его, тепло разлилось по всем лепесткам, новое незнакомое ощущение было очень приятным.

У Амура бешено забилось сердце.

«Опять будет двойка! Испортил стрелу. Как я мог промахнуться? – подумал Амур. – А ещё забыл считать информацию у молодого человека».

Виктор, идя по коридору, ощутил острую боль в левой руке.

«Наверно, на погоду», – подумал мужчина.

Через стеклянную стену на Виктора смотрела Лиза, их взгляды встретились, и колющая боль пронзила её сердце. В то же время волна симпатии к молодому человеку охватила Лизу. Он подмигнул и улыбнулся ей.

С этого момента время для Лизы остановилось. Она жила только от встречи до встречи с ним.

Любовь, как гром среди ясного неба, обрушилась на неё со всей мощью, как удар молнией. Гроза и шторм бушевали в душе, то тихая грусть, то солнечные лучики пробивались сквозь тучи. Сердце тосковало по нему.

«К чему эти страдания, бессонные ночи и слёзы в подушку? Главное – не подать виду, чтобы он не догадался о моих чувствах», – думала Лиза.

Они работали вместе, в одном отделе. Он был главным инженером, а она ведущим экономистом.

Он высокий, стройный, кареглазый, с большим чувством юмора. Любил подшучивать над ней. Шутки были добрые, и Лиза никогда не обижалась, ей даже нравилось такое внимание с его стороны. Карие глаза его смеялись, и какое-то чувство тепла от взгляда и сказанных слов отзывалось в душе.

К большому её сожалению, он имел двоих детей и красавицу жену. Ни о каких отношениях с ним не могло быть и речи. Лиза это прекрасно понимала и молча страдала от своей внезапной любви. Ей было уже пятьдесят, она была в разводе. Невысокого роста, светловолосая, с голубыми глазами, немного полновата, с курносым носом и ямочкой на правой щеке. Она любила читать книги и писать стихи. У неё было двое детей, сын и дочь. Дети взрослые, самостоятельные. Дочь уже давно жила отдельно, в другом городе, а сын учился в университете. Сын постоянно раздражался из-за опеки матери, говорил, что она делает из него Нарцисса, но она просто любила его и пыталась быть полезной. Дочь приезжала редко, но и те короткие её визиты приносили непонятную тревогу.

Одиночество – плохое чувство. Слишком долго Лиза была одна, больше десяти лет. А тут любовь!

– Главное – не выдать себя, не показать, что чувствуешь что-то к нему.

Но её огромные, сияющие от любви глаза – их невозможно было спрятать. Они о многом говорили. Она жила ожиданием случайных встреч с ним на работе. «Как это глупо», – думала она, понимая всю безысходность положения и это безумное состояние души.

От нечаянного касания его руки её пронзало током, от его взгляда металась душа, таяла, как свеча, и улетала. Любовь! Что за чувство, что за химия?

Радостно и больно, и постоянно – слёзы на глазах. Не спать ночами, рыдать в подушку от безысходности и думать, думать о предмете любви. Но главное, держать себя в руках, казаться весёлой, непринуждённой, не выдать своих чувств. Она скучала, безумно скучала по нему.

Лиза периодически выходила в большой коридор, чтобы немного отвлечься от работы и своих мыслей. Подходила к окну. На подоконнике стояла Китайская Роза. Лиза смотрела в окно и рассказывала цветку о своей любви. Кому ещё она могла об этом рассказать? Цветок тоже был влюблён, но в Лизу. Он начинал трепетать при её приближении. Вскоре на цветке появился бутон. Лиза обрадовалась и стала сама поливать цветок, а он был ей благодарен за это внимание и любил её ещё больше. Цветок рассказывал Лизе о своей любви к ней, но только она не слышала его слов. За окном стояла глубокая осень, почти все листья облетели с деревьев и лежали на дорогах жёлтым ковром. На душе у Лизы – тоска и грусть, а у цветка – восторг и радость. Каждый день на цветке появлялся новый красный бутон.

Пролетели осень и зима, как один день. Весной Виктора перевели в другой отдел. Лиза его больше не видела. Тоска поселилась в сердце. Боль со временем утихла, и любовь осталась лишь дымкой и воспоминанием радости и счастья, песней и полётом души, бесконечностью пространства и остановкой движения времени.

Это была её любовь! Как комета, пролетевшая на небосклоне, как звезда, которая зажглась и потухла. Это была и любовь Китайской Розы.

На проверке домашнего задания Амур получил твёрдую четвёрку. Он всё же смог зажечь любовью два сердца: Лизы и Китайской Розы.

Прошёл год, весна набирала силу. На деревьях распустились почки, птицы щебетали, вили гнёзда. Солнце приятно ласкало своим теплом.

Лиза вышла из офиса на улицу, ей поручили отнести документы в другой отдел. Он находился на одну остановку дальше. Проехав на трамвае, она направилась к нужному ей зданию. Входя в подъезд, столкнулась с молодым человеком, это был он, предмет её любви. Неожиданно для Лизы молодой человек так обрадовался встрече с ней, что даже предложил пойти посидеть в соседнем кафе.

– Я угощу вас вкусным кофе, приятно видеть старых знакомых, – произнёс он. Лиза от неожиданности опешила, затем улыбнулась.

– Почему бы и нет, пойдёмте, – немного смущаясь, сказала Лиза.

Они зашли в кафе, сели за столик. Виктор заказал два кофе и пирожные. Они болтали о работе, о погоде, о стихах. Оказалось, он тоже пишет прозу и сочиняет стихи. Затем он пошёл её провожать. Они шли по московским улочкам и говорили, как хорошие знакомые, и не могли наговориться. Лиза не спрашивала его про семью, он сам рассказал. Жена ушла от него вместе с детьми, нашла другого, они развелись полгода назад. Детям он помогает и встречается с ними.

С этого дня Лиза и Виктор больше никогда не расставались. Китайскую Розу Лиза забрала домой.

На сдаче домашнего задания Амур получил пятёрку.

Судьба

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, всё покрывает, всему верит, на всё надеется, всё переносит.

Новый завет, Свят. Апостол Павел, гл. 13. Первое послание к Коринфянам».

Читая этот отрывок из Евангелия, Даша думала о своих чувствах, пришедших к ней так неожиданно.

Даша не могла понять, когда произошёл переход от симпатии к чувству, из-за которого она потеряла равновесие и душевный покой, сложившийся годами.

Она знала Славу несколько лет. Во время ремонта офиса их временно посадили в один кабинет. Он женат, имеет двоих детей. Она одинокая и старше его на семнадцать лет. С ним Дарья не ощущала возраста, ей было легко и комфортно. Совместное чаепитие превращалось в праздник души – это и анекдоты, чтение коротких весёлых рассказов и комичных новостей. Каждый день для Дарьи стал праздником. На работу она бежала с радостью и желанием встречи с ним. Когда его не было, она скучала по нему. Дарья поняла, что сильно привязалась, и что делать с этим чувством, не знала. Его улыбка, голос, нечаянное касание рук будоражили. Сердце жгло в груди, томилось и ныло, и не было выхода этой энергии, она превращалась в боль, но боль была сладостна и приятна. Радость встречи и грусть расставания. Вечерами Дарья плакала и тосковала, а на работе улыбалась и не показывала виду, что он ей нравится. Он всё время подшучивал над ней, прятал её ключи от кабинета, был весел и внимателен. Даша понимала всю несуразность своих чувств и в то же время будто помолодела, поменяла причёску, накупила себе нарядов, меняла их и получала от него комплименты. А он рассказывал ей о своих детях, покупках, планах.

Ремонт в офисе закончился, и пришлось возвращаться в свои кабинеты. Он каждый день забегал к ней, что-то рассказывал, а она смотрела в его карие глаза, улыбалась, и ей так хотелось коснуться его, обнять, прижаться и не отпускать, и рассказать о своих чувствах, но она не могла себе это позволить.

В один из осенних дней Даша стояла у окна и смотрела на капли дождя, стекающие по стеклу, и думала о нём. Затылком почувствовала его присутствие, обернулась и увидела улыбающиеся глаза, смотрящие на неё с такой радостью, что она невольно улыбнулась и засмеялась. Он поправил ей воротничок на блузке, коснулся русой пряди волос, взял её ладонь и вложил конфеты, её любимые леденцы.

– Угощение к чаю, – весело произнёс он и зажал её ладонь с конфетами в своей руке.

Ладонь тёплая, мягкая и в то же время крепкая и шершавая. Будто ток пробежался по пальцам, разлился по всему телу, зажёг сердце, расшевелил душу, и она затрепетала и расцвела, как цветок. Он посмотрел на Дарью и сказал, что очень скучает, ему её не хватает, даже не с кем пошутить и посмеяться.

Конфеты Дарья не съела. Они так и лежали на столе. Когда ей было грустно, она брала их в руки и вспоминала его тёплые ладони, и сердце тосковало и билось часто-часто.

Несколько дней она его не видела, стала беспокоиться. Однажды он зашёл, держа за руки двоих детей-двойняшек, трёхлеток, девочку и мальчика. Оба рыжеволосые и с папиным цветом глаз. У Славы на лице растерянность. Даше показалось, что он похудел и осунулся.

– Даша, привет! Мне нужна твоя помощь. Можно дети посидят у тебя пару часов, срочно нужно в больницу к жене, Светлана в реанимации с пневмонией.

– Без проблем, оставляй, у меня есть свободное время, – произнесла Дарья, подойдя к детям. – Давайте знакомиться. Как вас зовут?

– Катя, – бойко отвечала девочка, – а это – Мишка-братишка, – и засмеялась. Мишка стоял насупившись, крепко держа папу за руку.

– Иди, сынок, не бойся, тётя добрая, а я скоро приеду.

Он вышел, захлопнув дверь.

Опыта общения с детьми у Дарьи не было, так как не было своих детей.

Катя с Мишей стали развлекать Дашу. Играли с ней в прятки, бегали по кабинету и прятались за стол, тумбочку, шкаф. Пили чай с конфетами. Учили с ней буквы и числа. Два часа прошло незаметно.

Приехал Слава.

– Плохие новости, – произнёс он. – Светлану ввели в искусственную кому, она в реанимации. Тяжёлая двухсторонняя пневмония. Врачи не дают хорошего прогноза.

Даша прижала к себе детей, сердце сжалось от сострадания.

– Чем тебе помочь? Могу взять отпуск, посидеть с детьми.

– Я буду очень признателен, – произнёс Слава, вытирая глаза от слёз.

Дарья взяла отпуск и забрала к себе детей. Славик пропадал в больнице, дежурил ночами. Вечерами заезжал проведать детей и привезти продукты. Дарья замечала, как он похудел, постарел лет на десять, появилась прядь седины и морщинки на лице. Потухший взгляд и бесконечная тоска.

Светлана из комы так и не вышла. Она умерла, не приходя в сознание, умер и её ребёнок в утробе – была беременна на третьем месяце.

Славик занимался похоронами.

После похорон Слава уехал с детьми к своим родителям. Дарья вышла на работу.

Постоянно думала о нём и детях.

Однажды дверь офиса распахнулась, и Даша увидела Славу, Катю и Мишу.

– Нам срочно нужна няня, – произнёс Славик, – а дети никого, кроме тебя, не хотят.

Катя и Миша подбежали и обняли Дарью.

– Соглашайся, пожалуйста, – кричали они вразнобой. Дарья обняла детей, поцеловала и улыбнулась.

– Пахнете солнышком, как я могу вам отказать, – прижав к себе, произнесла Даша.

Славик перевёз Дашу в свой дом. С работы она уволилась. Жизнь перевернулась на все сто восемьдесят градусов. Даша отдавалась полностью детям. Водила их в садик, затем в школу, делала с ними уроки, ходила на школьные собрания, концерты. Катя и Миша полюбили Дарью и называли её мамой.

Даша со Славой вырастят детей, проживут вместе больше двадцати лет. Дарья умрёт в холодный осенний день. Славик переживёт её на год.

Кот Васька

Кот Васька лежал в кресле и думал: «Сейчас прозвонит будильник, и начнётся беготня. Пожалуй, надо спрятаться за креслом, а то ещё кто-нибудь ненароком сядет на меня, не хотелось бы».

Кот потянулся, зевнул и спрыгнул с кресла, зашёл за него и развалился на полу. Васька всегда там прятался. Василию было около семи лет, русской породы, серо-коричневого окраса. На груди красовалось белое пятно в виде сердечка.

Прозвенел будильник. В соседней комнате началось движение. Первой проснулась Зоя.

– Иван Иванович, пора вставать, – прошептала она мужу. – Просыпайся!

Зоя села на кровать, накинула халат, потянулась.

– Пойду приготовлю завтрак.

Кот Васька слышал, как Зоя наливала в чайник воду, ставила его на газ, а потом он учуял запах яичницы с беконом.

«Вкусный завтрак, а меня опять „Вискасом“ будут кормить, – думал Васька. – Уже тошнит от него».

– Иван Иванович, Петька! Идите завтракать, всё готово.

Петька – это их сыночек десяти лет, ещё тот озорник. Петька лежал в постели, в своей комнате. Мама Зоя заглянула к нему, подошла и поцеловала в щёчку.

– Сынок, вставай! В школу опоздаешь.

Петя что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. Тут Васька решил – надо помочь, а то Петька долго будет просыпаться.

«Побыстрее бы все ушли, останусь с бабой Тосей, с ней хорошо, она меня любит. Погладит, покормит, не то что молодёжь, вечно им некогда, всё куда-то бегут».

Кот Васька зашёл к Петьке в комнату, запрыгнул к нему на кровать, и стал тереться об его руку и громко мурлыкать. Петька открыл глаза, погладил кота.

– Спасибо, Василий, – сказал он. – Встаю, встаю.

«Как там баба Тося? – подумал Василий. – Проснулась или нет? Пойду проведаю».

Кот подошёл к её двери, та была слегка приоткрыта. Баба Тося ещё лежала в постели, но уже не спала. Сквозь занавески пробивался луч света, скользил по постели и по стенам комнаты.

– Васенька мой хороший, проголодался, сейчас встану. Вот все уйдут, и мы пойдём тебя кормить, а пока не будем мешать, пусть собираются, потерпи немного.

Василий залюбовался своей хозяйкой.

«Какая же ты красивая!»

Тося была стройной, седые волосы зачёсывала в пучок, а на шее всегда красовались бусы. Ей было семьдесят, но былая красота никуда не делась, а седина придавала благородство её лицу.

И тут они услышали, как входная дверь захлопнулась.

«Ну вот, кажется, все и ушли, – подумал Василий». – Пойду я, Тося, на кухню, а то у меня уже желудок к спине прилип – так кушать хочется, и кишки урчат. Дашь мне чего-нибудь вкусненького, а то всё «Вискас» да «Вискас»?

Вдруг входная дверь распахнулась, и в коридор влетел Петька.

– Тося, ты не видела мой пакет со сменной обувью, где я его положил?

«Где-где, – промурлыкал Василий. – Ты же его вчера закинул на шкаф, там и лежит».

Василий запрыгнул на шкаф и улёгся возле пакета. Петька потянулся за котом и увидел «пропажу».

– Васька, какой ты умный! Спасибо за подсказку!

Он схватил пакет и убежал. Дверь захлопнулась.

«Ну, вроде бы и всё, – решил Васька. – Мы с Тосей остались вдвоём».

Тося и Вася двинулись на кухню. Тося открыла холодильник.

– Чем же я тебя буду угощать? Вот кусочек отварной рыбки, будешь, Василий?

Василий заурчал: «Конечно, ещё спрашиваешь!»

Тося положила ему рыбку в тарелочку.

– Кушай, дорогой, – и погладила Василия.

Антонина завтракала бутербродом с маслом и сыром, сварила себе кофе. Василию нравился запах кофе. После завтрака они пошли в зал. Тося села в кресло и взяла журнал «В мире животных».

«Почитай, почитай, – промурлыкал Василий. – Может, там что-то про нас, котов, написали, интересно послушать».

Антонина всегда читала вслух, когда никого не было дома. Василий засыпал от её чтения. Голос у неё был спокойный, певучий. Она читала и гладила его по спинке. Им так хорошо было вместе! Василий урчал от удовольствия. Весь день был в их распоряжении.

Про вечер не хотелось думать, но мысли иногда посещали Василия, и лёгкая грусть накатывала на него. Он представил, как придётся терпеть выходки Петьки, прятаться от него. Больше всего он не любил, когда Петька учил с ним буквы. Кот Васька все их уже выучил, но ведь он кот не говорящий, чего пристаёт, непонятно. «А ещё хуже, когда начинает со мной танцевать, того и гляди лапы оторвёт, я же не балерина».

Единственное, что Василию нравилось, так это когда Петька включал свой компьютер и показывал ему рыбок, мышек – тут Василий был весь во внимании. Иногда кот запрыгивал на подоконник и глядел в окно, которое выходило во двор. Там прогуливались уличные кошки, и Василий завидовал их свободе. Приглянулась ему одна кошечка, но как с ней погулять? Если только сбежать из квартиры.

«А как же Тося? Она же без меня пропадёт». Оставалось только мечтать о встрече и лицезреть с подоконника свою любимую кошечку. Весной Василий всё-таки не выдержал и сбежал на улицу. Его потеряли, искали. Он объявился месяца через три и пришёл не один. Стоял, мяукал у двери, а рядом с ним симпатичная беременная кошечка, пришлось взять обоих. Так у Тоси появилась кошачья семья. Когда родились котята и подросли немного, их отдали в добрые руки. Кошечку назвали Василисой.

Сказка о Сирене

На берегу Чёрного моря, в рыбацкой деревне жила семья: мать София, отец Ричард и их семилетняя дочь Сирена. Они жили в двухэтажном доме. Первый этаж был из камня, второй из дерева, выкрашенного в белый цвет. Крыша из красной черепицы. На крыше небольшая башенка, в которой ласточки вили свои гнёзда. Вокруг дома росли розы и виноград. В саду оливковые, гранатовые и мандариновые деревья. Дом стоял на небольшом холме. От дома к морю вела тропинка, уложенная камнем. Внизу у подножия холма были натянуты рыбацкие сети, которые чинил Ричард. Две рыбацкие лодки лежали на берегу, недалеко от моря.

Отец был рыбаком, мать работала прачкой в богатой семье.

Каждый день отец уходил в море на лодке с рыбаками.

Ричард был высокого роста, статный, с рыжей бородой. Лицо и руки обветрены, глаза цвета моря. Он надевал высокие, выше колен, рыбацкие сапоги и плащ, который защищал его от ветра, дождя и солнца, на голове носил широкополую шляпу.

В лодку Ричард закидывал сеть и уходил с рыбаками в море на целый день. Улов делили поровну или продавали на рынке скупщикам рыбы.

Мать часто брала Сирену на работу. Сирена играла с хозяйскими детьми, Лизой и Стефаном. Дети были дружны. Вместе бегали, играли. Под присмотром няни Розы ходили на пляж загорать и плавать, строили из песка замки. Под лучами солнца и от ветра они загорели, волосы стали белёсые, на лице крапинки-веснушки. Лиза и Стефан были одного возраста с Сиреной.

Роза, женщина средних лет, была полной, немного нервной и эмоциональной. Детей любила и была для них и другом, и няней. Она придумывала разные игры, и с ней никогда не было скучно. Дети любили Розу.

Вечером семья Сирены собиралась у берега моря – разводили костёр, жарили свежую рыбу. София любила встать к морю лицом, раскрыть руки и петь песню о море. Ричард любовался женой, её стройной фигурой, каштановыми густыми волосами, развевающимися от ветра, и мог долго слушать её звонкий и певучий голос, от которого сердце сжималось от тоски.

На небе сверкали звёзды, от луны по воде тянулись серебристые лучи. Лица освещались тёплым светом костра. Это были любимые вечера семьи.

Когда София пела, море затихало и, казалось, вся природа замирала на время и слушала песню. Маленькие морские рыбки подплывали стайкой к берегу и плавали на мелководье. Чешуя рыб блестела, и казалось, будто бриллианты рассыпаны под водой.

Когда песня прерывалась, рыбки уплывали, начинался ветер и море волновалось, будто требовало продолжения.

Однажды в солнечный, безветренный день дети играли на берегу под присмотром Розы.

– Далеко не убегайте, чтобы я вас видела, – сонным голосом проговорила няня. – И близко не подходите к воде!

– Хорошо! – кричали в ответ дети.

Няню разморило от солнца, она задремала, сидя в кресле под тентом.

Налетел шквальный ветер, море стало неспокойным, и огромная волна, нахлынув на берег, захватила детей и унесла в море. Они не успели даже крикнуть.

Роза проснулась от сильного ветра, тент унесло. Она посмотрела вокруг, но детей не увидела. Не было и детских следов на песке – только морская пена и выброшенные на берег раковины моллюсков и медузы. Она поняла, что произошло непоправимое.

– Нет! – кричала она. – Где дети? Господи, за что ты наказал меня? Зачем забрал детей? В чём они виноваты?

Роза упала на песок и потеряла сознание.

Морской царь Посейдон не дал детям погибнуть, превратил их в дельфинов. Они забыли, что были людьми. Часто подплывали к берегу, резвились, играли в воде с купающимися детьми.

На берегу, в рыбацкой деревне, оплакивали детей. София и Ричард поседели за один день. Роза потеряла рассудок. Родители Лизы и Стефана уехали из деревни, чтобы ничто не напоминало им о горе.

А дети-дельфины прибились к стае, и им казалось, что они всегда жили в море и это их родной дом.

Однажды Сирена подплыла близко к берегу, где находилась её деревня. Она услышала песню Софии, и что-то родное показалось ей в голосе женщины.

Сирена стала ежедневно приплывать к берегу чтобы услышать голос Софии. Женщина заметила дельфина, слушающего её песню, она гладила его, а дельфин смотрел на Софию, словно старался что-то вспомнить.

– Передай моей дочери, что я скучаю и люблю её, дорогой дельфин, – с тоской в голосе говорила София.

Она часто стояла и смотрела в даль моря, грустила по дочке и тихонько напевала свою песню.

В подводном царстве жил столетний осьминог, который знал многое из жизни морского царства и рыбацкой деревни. Он жил в коралловом рифе. К нему и поплыла Сирена.

– Может, ты что-то знаешь о женщине, поющей на берегу? Почему её голос кажется мне родным и знакомым? Почему моё сердце начинает тосковать при звуках её голоса? – спрашивала Сирена у осьминога.

– Посейдон не велел мне говорить, но тебе расскажу, раз душа твоя страдает. Это песня твоей матери, Софии. Она оплакивает тебя. Когда вы утонули, Посейдон превратил вас в дельфинов. На берегу все смирились с гибелью, кроме твоей матери. Каждый день она выходит к морю, поёт грустную песню. Я смогу тебе помочь вернуться к людям, если пожелаешь, но есть одно условие, – произнёс осьминог, перебирая длинными щупальцами.

– Какое? – с интересом спросила Сирена, плавая вокруг осьминога.

– Твоя мать может потерять голос, – с улыбкой произнёс осьминог.

– Нет, лучше забери мой. Он тоже звонкий и похож на мамин.

– Хорошо, раз ты согласна. Вот тебе волшебный эликсир, выпей его и опять превратишься в человека.

– А как же мои друзья?

– Они останутся дельфинами, ведь их уже никто не ждёт на берегу, – отвечал осьминог.

Эликсир был похож на вкус морских водорослей с пряностями.

Сирена почувствовала, как тело стало меняться. Будто тысячу острых стрел пронзили его, тело ломало и крутило. Сирена кричала от боли, но вскоре затихла. У неё пропал голос.

Сирену выбросило на берег рядом с её домом. Она превратилась в девочку-подростка. Она была покрыта водорослями. Две прелестные ножки выглядывали из-под них.

К ней подбежали родители. Отец и мать узнали дочь, обняли её.

– Доченька, как ты оказалась на берегу? Мы тебя так долго искали!

Сирена улыбалась, но молчала. Девочка была нема.

Родители отвели Сирену в дом, отмыли от водорослей и запаха тины. Мать нарядила её в своё шёлковое платье. Сирена была хороша собой. Каштановые волосы обрамляли белое нежное лицо, длинная шея и стройный стан.

В деревне не поверили в чудесное возвращение Сирены, хотя и видели, что девочка похожа на мать. Жители деревни решили, что здесь не обошлось без колдовства. Семью стали сторониться. С Ричардом рыбаки отказывались идти в море. У него никто не покупал рыбу. София не могла найти работу. Семья переживала нелёгкие времена.

Жизнь в деревне для семьи стала невыносима, и они решили уехать.

Пошли попрощаться с морем. Мать София запела свою песню, и море затихло, рыбы и дельфины приплыли послушать пение Софии. Сам царь Посейдон вышел из воды и спрятался за огромные камни-валуны, чтобы услышать дивный голос. Ветер развевал его длинные волосы, волны разбивались о его мощный торс. Он услышал в голосе женщины грусть расставания, печаль и тоску.

– Похоже, они уезжают из рыбацкой деревни, – произнёс Посейдон. – Жаль расставаться с чудесным голосом и песней о море.

Посейдон поднял свой посох, и огромная волна нахлынула на берег, снося всё вокруг.

Берег опустел.

Во время штиля многие жившие в деревне слышали песню, доносившуюся с моря, и им казалось, что они слышат голос Софии.

Это была песня о море, ветре, о надежде и любви.

К рыбацкой деревне стала приплывать стайка дельфинов. Они резвились и играли у берега, не боясь людей. Помогали людям вытаскивать уплывшие в море рыбацкие сети, спасали рыбаков во время шторма и их лодки. С закатом солнца они уплывали далеко в море, чтобы вернуться к берегу с его восходом.