Читать книгу "Объект «Любимая»"

Глава 10

Агата

Всё началось как игра, а закончилось болью.

Из-за этого дебильного браслета я призналась Алексу, а он прошёл мимо. Растоптал.

Хотелось совершить какую-нибудь глупость, но тогда Корсаков точно не даст бросить юридический. Хотя, наверное, и так не даст. Зря надеюсь.

Расстроенная, я ушла в комнату, чтобы переодеться. Ведь даже это платье надела для него, хотела понравиться, думала, подарок мне.

Ну и пусть валяется на дне бассейна!

Из-за моей выходки он не успел перенести встречу, и вскоре эта противная Любочка приехала к нам, почти сразу за курьером из ресторана.

Демонстративно я не стала спускаться и играть роль добродушной хозяйки, эмоции бурлили. Достала недавно купленный этюдник. Это должно отвлечь.

Мне всегда нравилось рисовать и художку любила, но с болезни отца не брала в руки кисточки.

Я быстро высушила волосы: есть плюсы от короткой причёски. Оделась потеплее и прошмыгнула на улицу.

Зимний лес – это красиво. А у белого снега столько оттенков, что вся палитра нужна. Я вспомнила, как долго рассматривала снег у полозьев на картине Сурикова «Боярыня Морозова», и любовалась огромным полотном «Взятие снежного городка». Красиво. Я так не могу. У меня акварельные этюды, невесомые работы, словно запечатлённое мгновение. Как Снегурка, растаявшая от солнца. Или когда сердце, разбивается за миг.

Не знаю, сколько времени я провела на улице, но руки озябли – пора идти в дом.

Сладкая парочка, переместившаяся из кухни в гостиную, заметила моё возвращение.

– Агата, где ты была? – удивлённо спросил Алекс.

– На этюде, – махнула я чемоданчиком и, отведя глаза, прошмыгнула мимо. Не хотела с ним говорить.

– Как хорошо, что современные дети не только в гаджетах зависают, – хихикнула Любочка, и у меня упало забрало.

Уж лучше бы эта мадам молча сидела. Виснет на моём муже и ещё что-то вякает!

Я медленно обернулась.

– Да, современные дети молодцы, имеют свои интересы и достаточно воспитаны, чтобы не лезть в чужую семью!

– Агата! – перебил Алекс, опасаясь, что я сейчас выскажусь на полную катушку.

Поздно, Корсаков. Я не умела молчать.

– Что, Агата? Я помешала вам трахаться? Ну уж простите, уже ухожу. Можете продолжать!

И я торопливо побежала в спальню, насколько это было возможно с тяжёлым этюдником, бьющим меня по коленкам.

Я залетела в комнату и не успела захлопнуть дверь, как её распахнул Корсаков.

– Какого чёрта? – прошипел он.

– Ты сделал свой выбор! Не забудь за браслетом нырнуть. Или хочешь, можешь взять мои украшения!

Я схватила шкатулку со столика и кинула в Алекса.

Он отмахнулся от разлетевшихся побрякушек, подавил рык и зло бросил:

– Вот и как тебя считать взрослой, если ведёшь себя как избалованная дурочка?

Я дёрнулась, уже зная, что услышу.

– Никакой художки. Сначала диплом юриста и нормальная работа. Рисовать можешь в свободное время.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

А я устало опустилась на колени. Душившие слёзы вырвались наружу, и я зарыдала. Всё было зря.

Следующие две недели мы не виделись.

Я спускалась на кухню, только когда Алекс уходил. Не хотела с ним пересекаться.

А ещё пришлось готовиться к сессии и ездить на занятия. Новый вуз и новая группа – не примирили меня с юридическим. Я не блондинка в законе, право совсем не моя история. Зато так как Корсакову было плевать, где я и что со мной происходит, то почти каждый день я ходила в музей изобразительных искусств. Иногда прогуливая лекции.

– Я часто вижу вас здесь.

– А? – Я вытащила наушник и обернулась к симпатичному парню, присевшему рядом на лавочку.

– Вы сидите или у Айвазовского, или у Боголюбова.

– Люблю море, – улыбнулась я. – Как можно было так гениально передать его беспокойство и одновременную статичность?

– «Ночь над Босфором» – это всё же не «Девятый вал».

– Но я всё равно слышу плеск воды.

– Меня зовут Марк, я куратор выставки.

Он выглядел лет на двадцать семь, может, чуть старше. Белокурые волосы, чуть выгоревшие на концах, были зачёсаны набок и слегка вились у висков. Зеленоватые глаза смотрели внимательно, с тем мягким, ненавязчивым любопытством, какое бывает у людей, привыкших подолгу разглядывать картины. Высокий, но худощавый. Длинные пальцы, острые ключицы, выступающие под расстёгнутым воротом рубашки – весь он был какой-то акварельный, будто сам сошёл с одного из полотен, которые курировал.

– Агата, любитель живописи.

– Ты учишься у нас в институте?

– И да и нет. Учусь, но на юридическом.

– Но душа лежит к живописи? – прозорливо уточнил он.

– Да, а ты художник или музейный работник?

– Всё вместе. Художник, преподаватель и музейщик, но не старушка-смотрительница, – засмеялся парень, – а подбираю полотна.