Текст книги "Няка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nyaka-78220.jpg)
Автор книги: Таня Танк
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Ну и? Давай без мхатовских пауз.
– Красивый мальчик.
– Имя? Фамилия? Адрес?
– Да просто красивый мальчик. Она всех симпатяжек няками называла.
– Красивый мальчик, говоришь? – благосклонно улыбнулась Зина. – Ну хоть какая-то от тебя польза…
* * *
Отослав Криворучко чистить картошку, Зина развалилась в кресле и занялась изучением найденного мобильника. Судя по всему, Ульяна почти никого не беспокоила. При этом пропущенных звонков было много, и большинство – с разных номеров. Получается, она вообще трубку не брала?..
А вот в день смерти ей поступило сразу три звонка с одного номера. Интересно, кто этот настойчивый абонент? Зина нажала несколько кнопок. Из кухни тотчас заиграл новомодный попсовый «медляк» и в зал влетела Оксана.
– Это она… она, – лепетала она. – Звонит… оттуда…
– От верблюда! Это я звоню, с ульянкиного телефона. Все, свободна! И давай пошевеливайся с ужином – я жрать хочу, как коршун крови.
Когда Криворучко скрылась на кухне, Зина продолжила изыскания. Последний пропущенный звонок поступил на телефон богатой наследницы вчерашним вечером, часа через два после того, как она выдохнула свое финальное «Няка». С неким волнением Рыкова набрала номер. Трубку взяли после второго гудка.
– Кто это? – выдохнул тревожный баритон.
– Это не Ульяна.
– Кто вы? – продолжил баритон. Зине показалось, что эти обволакивающие, бархатные интонации она уже когда-то слышала.
– То же самое хотела бы спросить у вас. Вы в курсе, что с Ульяной?
– Да… увы… ужас какой…
– Да вообще дичь полнейшая, – доверительно сообщила незнакомцу Зина. – А вас случайно не Максим зовут?
– Максим? С чего вы взяли? Кто это такой вообще?
– Вопросы здесь задаю я. И вот следующий: прозвище Няка случайно не вам принадлежит?
– Вы такие вещи у меня спрашиваете… Вы кто вообще?
– Подруга.
– У Ульяны не было подруг.
– Хорошо. Сестра.
– Опять мимо. У Ульяны не было сестры. Что еще придумаете? – в баритоне появились неприятные надменные нотки.
– А если я скажу, что я следователь из прокуратуры?
– И… что? – в баритоне заметно поубавилось гонору. – Зачем вы мне звоните?
– Потому что вы были последним, кто звонил Кибильдит.
– Даже если так, что с того?
– Возможно, и ничего. А, возможно… – Рыкова многозначительно замолчала. – Короче, я провожу проверку по факту смерти Ульяны Кибильдит. И некоторые вопросы мне нужно задать вам лично… нет-нет, в прокуратуру подъезжать не надо… Пока, во всяком случае. А вот в «Фортеции» я бы сейчас отужинала с большим удовольствием. Мне удобно, чтобы вы ждали меня там в отдельном кабинете через полчаса. И не забудьте документы. Я совершенно не уверена, что вас зовут не Максим… Как меня узнать? Уверяю вас, такую эффектную брюнетку, как я, вы не пропустите…
Вновь вызвав Криворучко звонком с телефона Ульяны, Зина царственно взмахнула рукой:
– Босяцкий ужин отменяется. У меня неожиданно образовалось свидание. Что бы такое надеть? Ах, в марте так зябко. Подай мне мое норковое манто. И принеси шкатулку с драгоценностями… Живо! Я еду заниматься нашим наследством.
В «Фортеции» Рыкову почтительно провели в VIP-кабинет. Жеманно кутаясь в ульянину шубку (она решила не снимать обновку – а вдруг дружок Кибильдит окажется ничего, а она все-таки сейчас не в форме), она переступила порог стильно убранного зала и от неожиданности громко ахнула. Мужчина, стоявший у окна, был очень красив. Но ахнула Зина вовсе не из-за этого. Она сразу поняла, что его зовут не Максим.
* * *
– Рыкова, что ты опять затеяла? – холодно спросил красавец, выдержав паузу в десять секунд, во время которой несколько раз погладил пальцем свою чрезвычайно аккуратную бородку-«эспаньолку». – Откуда у тебя ее телефон? И как у тебя хватило наглости нацепить ее шубу?
– Костя-Костя, – покачала Зина головой. – Будь со мной повежливее, дружок. Иначе мне придется набрать номерок твоей Катюшки и открыть на кое-что глаза…
– Прибереги свой тон для дундуков типа Филатова. Со мной он не прокатит. Моя жена не поверит ни одному твоему слову, – и с чувством превосходства молодой человек опустился в кресло.
Импозантного мужчину звали Константин Стражнецкий, и Зина знала его уже лет семь или восемь. Переехав из Чебоксар в миллионник Эмск, начинающая журналистка устроилась в еженедельник «Помело», где этот самый Костя был редактором отдела новостей. Судачили и не без оснований, что эту должность смазливый парень получил по протекции Катюшки Пащенко, дочери главного редактора и владельца издательского дома «Помело» Николая Юрьевича Пащенко. Человек он был в Эмске влиятельный, а уж после того, как в кресле губернатора засел его институтский приятель, авторитет Пащенко и вовсе взлетел до небес. Николай Юрьевич (его прозвище было Папик) воспылал страстью к рыбалке, до которой был охоч новый глава региона, и с готовностью занял место в его свите. Знакомства его стали на порядок выше, газета – влиятельнее, финансирование (по линии госзаказа) – в разы роскошнее. Соответственно, поднялся статус и двух его дочек. Младшая на тот момент была еще школьницей, и в качестве завидной невесты пока не котировалась. А вот старшая, 23-летняя Катюшка вполне могла составить счастье дальновидного молодого человека.
И этот человек нашелся в лице Кости Стражнецкого. Вообще-то, девушка была влюблена в него уже два года. И он, конечно же, об этом знал. Но робкие попытки сближения, предпринимаемые дочерью шефа, он пресекал с вежливой прохладцей. Рыхлая простушка с топорным лицом, которая имела раздражающую его привычку все время вздыхать и постанывать, не имела ничего общего с его идеалами. Да и вообще, зная убийственную силу своей привлекательности, 30-летний тогда Стражнецкий не торопился с женитьбой, рассчитывая пристроить свою неотразимость повыгоднее.
Но вот ветер подул с другой стороны. Его шеф вдруг резко пошел вверх. Из газеты, которая, как и большинство изданий, едва сводила концы с концами, «Помело» превратилось в прибыльный бизнес, а Катюшка из неликвидного товара – в завидную невесту. Столкнувшись с ней в редакционном коридоре, Стражнецкий удостоил ее долгим взглядом в глаза и благосклонной улыбкой. Но дочка шефа в ответ лишь слегка растянула губы. Как раз вчера отец сообщил ей, что его товарищ по рыбалке – глава Эмского ГУВД – предложил ему познакомить «вашу принцессу» с «моим балбесом». По сравнению с такими женихами Костя при всех своих дарованиях и красоте был лишь выскочкой, кем-то вроде Клайда Гриффитса, по чистой случайности затесавшимся в общество дочек миллионеров.
Стражнецкий встревожился. Как? Неужели эта страхолюдина отвергнет его? Но тут же тихо рассмеялся сам себе. «Из этих лап еще никто не вырывался, – самодовольно подумал он, любовно оглядывая свои красивые руки с холеными ногтями. Дальнейшее было делом техники, отточенной годами усердной практики. Через три месяца Катюшка сообщила отцу, что беременна и желает как можно скорее узаконить отношения с отцом ребенка. Узнав фамилию избранника дочери, Папик вспылил. В глубине души он считал Стражнецкого проходимцем, но охваченная эйфорией толстушка выпалила:
– Ты совсем его не знаешь, папа! Он любит меня так, как никогда никого не любил и не полюбит. Он такой несчастный, столько страдал… Не перебивай меня, пожалуйста… Ты мне сейчас скажешь, что у него было много женщин. Да, он мне во всем признался… он так часто ошибался, принимая за любовь ее подобия… любил, но был обманут… Но сейчас он хочет начать жизнь с чистого листа. А уж как он обрадовался, когда узнал, что у нас скоро появятся маленькие!
– Обрадовался! Конечно, обрадовался, – проворчал Николай Юрьевич. – Теперь-то он уверен, что убил бобра наверняка…
– Значит, ты считаешь, что меня нельзя полюбить? Что я этого недостойна?
– Что ты, Катенок, тебя очень даже можно полюбить, – усмехнулся Николай Юрьевич. – У тебя столько достоинств: домик в Испании, две машины, а главное – любящий отец, готовый расшибиться для тебя в лепешку… Но ты не задавала себе вопрос: почему твой Костя воротил от тебя нос, пока я не стал вхож к губернатору? Пока наша газета не получила дополнительного финансирования? Пока нашему скромному семейному бизнесу не дали зеленый свет? Пока я с девяносто девятого места в рейтинге влиятельности Эмской губернии не поднялся на тридцать четвертое? А, Катенок?..
Катюшка насупилась и ничего не ответила. Спустя месяц гуляла роскошная свадьба, а вскоре молодая родила мальчиков-близнецов.
– Я хочу назвать их Ромул и Рем, – на Стражнецкого иногда находил экстравагантный стих. К тому же, он поддерживал легенду о том, что является потомком побочной ветви графов Потоцких.
– Ромул и Рем – это забавно, – улыбнулась Катюшка. – Но не будут ли над нами смеяться в обществе? Давай назовем их так, как ты хочешь, но на людях будем звать Роман и Еремей.
– Роман – да, звучит благородно, но этот твой Еремей меня смущает, – задумался Костя. – Ты не находишь, Катенок, что в этом имени есть что-то плебейское?
– Напротив, это сейчас самый тренд. Кержаковы назвали своего пусеныша Нилом, а Козловы – Афиногеном. А уж это не последние в Эмске люди…
Стражнецкий больше не возражал. Тенденции, которым находили возможным следовать семейства Кержаковых и Козловых, не могли быть недостаточно респектабельными для него.
В общем и целом, Костя был доволен браком. За дочкой Папик дал трехкомнатную квартиру со всей обстановкой в элитной новостройке, сделал Костика своим замом и после того, как тот настойчиво продавил эту тему, шеф-тесть ввел его в состав учредителей «Помела». А год назад Папик переключился на бизнес, передав бразды правления газетой Стражнецкому. Благосостояние и статус Костика выросли в разы, он вошел в сотню самых влиятельных людей Эмской губернии. Вот уже три года носил значок депутата Эмской Рады, называл вчерашних приятелей лузерами и сменил номер сотового, чтобы те не докучали ему неуместными звонками.
Первые месяцы брака, чуя на себе пронизывающий взгляд тестя, Стражнецкий вел себя очень осмотрительно. До рождения близнецов он поимел лишь три встречи с «куколками», как он их называл. Зато, когда жена погрузилась в материнские хлопоты, Костик вновь расправил плечи и охотно позволил себя соблазнить эффектному главреду другого местного издания «Эмские вести» Ольге Карачаровой. Но вскоре узнал удивительную новость: параллельно любвеобильная брюнетка встречалась еще и с Николаем Юрьевичем, который был увлечен ею со всем пылом, но и осмотрительностью зрелой страсти.
Ситуация разрулилась неожиданно. Когда Катюшка родила, теща переехала к ней помогать с детьми, и оба – тесть и зять – пустились во все тяжкие. Вскоре 39-летняя Карачарова сообщила Папику, что беременна. За 25 лет активной половой жизни ничего подобного с ней не приключалось, и она была уверена, что бесплодна. И тут – такой поворот! Прикинув, что к чему, она решила рассказать о постигшей ее неожиданности только Николаю Юрьевичу. Она сочла, что будет наиболее правильным, если отцом ребенка будет он.
Расчет оказался верным: Папик давно любил Ольгу, но тему развода они не обсуждали, поскольку никому из них это не было достаточно интересно. Сейчас же ситуация менялась коренным образом. И вот через несколько месяцев 50-летний Пащенко обрел новую жену в лице Карачаровой, а вскоре у них родилась дочка. Стражнецкого терзали смутные сомнения, что Полинка – от него. Но этого не могла бы сказать наверняка и сама Карачарова. Все могло разъясниться только со временем…
– Зин, у меня мало времени, – прервал затянувшуюся паузу Стражнецкий.
– Знаешь, у меня тоже очень плотный график. Тем не менее, я нахожу время, чтобы в ущерб своему сну решать твои проблемы. Да-да, именно твои… Мы с Алинкой намерены пристально следить за расследованием этого ЧП и освещать в прессе каждый чих и пук. Завтра выйдет моя первая статья. И если ты не хочешь, чтобы твое имя всплыло в моих корреспонденциях, давай колись, что тебя связывало с Кибильдит. А то… Ты ведь у нас в Госдуму баллотируешься?
– Баллотируюсь? – усмехнулся Стражнецкий. – Можешь считать, что я уже в Госдуме… Но откровенно говоря, планы у меня были более глобальные. И Уля могла бы помочь мне их осуществить.
И, не спеша раскурив сигару, он рассказал Рыковой следующее.
* * *
Косте исполнилось 36 лет. Смазливость молодых лет переродилась в утонченную породистую красоту. Вредные привычки, которым он всегда воздавал должное, не переходили в пороки. Он мог бы считать, что жизнь полностью удалась. Когда его сверстники на последнем издыхании выплачивали ипотеку, в качестве глобальных планов замышляли покупку в кредит «Форд Фокус» и были весьма довольны отдыхом в Хургаде, Стражнецкий был свободен от подобных терзаний. Не имея тяги к технике, он пользовался услугами личного водителя, который дважды в неделю возил его в респектабельный СПА-салон для джентльменов «Лева Задов». В их апартаментах можно было оборудовать вертолетную площадку: два года назад они с Катюшкой выкупили у соседей квартиру и вдвое увеличили свою жилплощадь. Их дети с пеленок вели насыщенную светскую жизнь. По понедельникам, средам и пятницам у Ромы и Еремы были занятия в конной школе (тренера и лошадей выписали из Германии), по вторникам – итальянский, по четвергам – английский, а в субботу – школа этикета. То, что в свои пять лет мальчики знали на двоих десять букв, никто не считал поводом для беспокойства.
Словом, бытие Кости Стражнецкого было устроено со всех сторон. Он чувствовал себя в жизни так, словно нежился в мягкой постели, накрытый теплым и хорошо подтыканным одеялом. Однако в последние пару лет Костика все чаще стало посещать чувство неудовлетворенности. «Все так, да что-то не так», – тоскливо думал он, выпивая перед сном традиционный стаканчик коньяка. Поделиться своей смутной, не оформленной еще, тревогой ему было не с кем. Дружбу он считал фикцией, в любовь не верил. Да, у него была постоянная любовница – Ольга Карачарова. Но Костик понятия не имел, как это – раскрыть кому-то душу. Этого за ним не водилось даже в отрочестве. Куда ж еще податься? К психологу? Смешно, да и конфиденциальность под вопросом. К святому отцу? Помилуйте, ему скучен этот опиум для народа. Вадик Кержаков ездил на Тибет, Никас Пономарев толковал о каббале… Костик слушал их почтительно, гомерически хохоча в душе.
Но кто же скажет, отчего жизнь вдруг потеряла всякий смысл, лишилась красок и полноты? В такие трудные минуты, когда безысходность совсем уж жестко брала за горло, Стражнецкий набирал давно знакомый номер и готовился говорить долго, искренне и взволнованно, но…
– У тебя все нормально? Очень рада это слышать, – сдержанно отвечала трубка. – Зачем звонишь?.. Ты сделал свой выбор. Тебе не нужна была разведенная с ребенком. Ты искал богатую невесту. Ты ее нашел. Извини, я очень занята…
Полтора месяца назад поздно вечером Стражнецкий вышел из любимого стрип-клуба. Он практически охладел к активным чувственным удовольствиям и лишь изредка заезжал отстраненно полюбоваться любимыми танцовщицами и иногда – заказать приватный танец. Он был порядочно пьян и не мог найти мобильник, чтобы вызвать водителя. Как вдруг около него остановился красный «Фольксваген Жук» и из-за полуопущенного стекла глянула симпатичная блондинка. Девушке было не больше 25-ти.
– Подвезти? – приветливо предложила она.
Стражнецкий с готовностью занял место рядом с незнакомкой. На душе у него было тоскливо и тревожно. Ему было невыносимо думать о том, что дома его ждет лишь сигара и дежурные сто пятьдесят коньяку. Может быть, эта девушка сможет его понять? Хотя как его понять, когда ему самому в себе ничего непонятно…
– Я потерял смысл жизни, – сам от себя не ожидая, сказал он.
– А я его и не находила еще, – легко откликнулась незнакомка. – Меня, кстати, зовут Ульяна.
Они катались по ночному городу, а потом покинули его. Ульяна лихо гоняла по пустым трассам, а Стражнецкий говорил, говорил, говорил… Около трех ночи они зашли в некую квартиру, а на бизнес-ланче следующего дня пересеклись в «Фортеции»…
– Все ясно, – подытожила Зина, выслушав исповедь Стражнецкого. – Задумал сменить Катюшку на более перспективный вариант? Небось сразу прикинул, сколько нуликов на Ульянкином счету?
– Она и не скрывала, что очень обеспечена, – усмехнулся Костик. – Она полюбила меня, и поэтому откровенно рассказала, что у нее есть все, кроме любимого человека и занятия по жизни. По каким-то причинам последние годы она жила в Эмске. Но собиралась вернуться в Москву и начать там один интересный бизнес. Приглашала меня в качестве компаньона. Я решил, что это очень совпадает с моими планами. Как депутат Госдумы, я бы все равно переехал в Москву. Но только в конце тоннеля забрезжил свет, как моя благоверная (это слово Костик выговорил с издевкой) вернулась из клуба и рассказала, что у них там прямо на тренировке гикнулась одна девчонка…
– Вижу, ты не особо убит горем.
– Если честно: больше удивлен, чем опечален. Ульяна была такая молодая, спортивная… Что с ней могло произойти?
– Читай завтра в моей статье, – и Зина поднялась с кресла.
– Я подвезу тебя, – следом за ней встал и Стражнецкий. – Да, совсем забыл, а кто такой этот Максим, про которого ты говорила?
– Максим? Да так, один малозначимый чел, третьестепенный персонаж ульяниной жизни, – оживилась Рыкова и победно заключила: – Ее законный муж. Вот так-то, няка.
– Муж?! – и Костя вновь опустился в кресло.
* * *
Похоронная процессия состояла из троих: Рыковой, Криворучко и патологоанатома Сергея Петровича, который ввиду завершения смены согласился принять участие в этом мероприятии. Гроб и все такое были приличными, но не более. Зина не видела смысла транжирить деньги и обставлять церемонию разными помпезностями. Покойной от этого ни холодно, ни жарко, толпы безутешных близких нет и не предвидится, поэтому не все ли равно, какая домовина будет гнить в земле – сосновая или дубовая. Криворучко согласилась с доводами приятельницы – она не теряла надежды унаследовать ульянины богатства и относилась к ее имуществу ревностно, как к своему собственному.
– Сик трансит глория мунди, – изрек Сергей Петрович, откупоривая на свежей могиле бутылку водки. – Да, девоньки, вот так и проходит слава земная…
Криворучко преувеличенно горестно вздохнула, а Рыкова принялась деловито раскладывать на газетке бутерброды с сыром и вареной колбасой. Подружки решили не швырять деньги на какие-то сверхъестественные поминки.
– Необычная смерть, – продолжал патологоанатом, выпив за упокой ульяниной души. – Порок сердца у нее был очень незначительный, с таким жить да жить. А вот печень почему-то увеличена. И поджелудочная какая-то потасканная. Скажите, она этим делом не увлекалась? – и он щелкнул себя по горлу.
– Какое там «это дело», – разуверила его Оксана. – Она вообще не пила и не курила. На здоровом образе жизни была звезданутая на всю голову.
– А вы вообще давно ее знаете? Может, эти проблемы имели место энное время назад. Когда я вскрываю труп, то вижу личность и жизнь человека как на ладони, – неожиданно расфилософствовался патологоанатом. – Ни один порок, ни одно излишество наше, даже самое незначительное, не проходит бесследно для нашего организма. О, это дотошный табельщик, ведущий строгий учет каждому нашему глотку, куску и вздоху. Долго, долго, как терпеливый, смирный работяга, он готов трудиться в долг, предоставляя нам кредит: одним – поменьше, другим – побольше, третьим – и вовсе кажущийся безграничным. Но не заблуждайтесь: счет обязательно будет предъявлен, и тогда…
– Весьма, весьма интересно, – перебила его Рыкова, на которую подобные темы наводили скуку. – Если без лирических отступлений, док, то вы хотите сказать, что наша подопечная имела тайные пороки?
– Или пороки в прошлом. Впрочем, не забывайте, что это только предположение. Все может объясниться совершенно иначе…
– Да не, док, все сходится, – вслух прикидывала Рыкова. – О какой новой жизни она намекала Ксю в клубе? И где пропадала целыми днями, чем вообще занималась? Увы, Ульяна либо уезжала пьянствовать, либо же заседала в клубе анонимных алкоголиков.
– Но она совсем не была похожа на алкашку, – слабо запротестовала Оксана.
Рыкова пожевала бутерброд и продолжила мысль:
– А то ведь она и наркотой грешить могла, что мы в алкоголь-то уперлись. Уехала, занюхнула коксу сколько душа требует, покайфовала в компании единомышленников, отлежалась и домой: вся чистая-душистая.
Под хмельком вернувшись в редакцию, Рыкова быстро настрочила заметку с похорон. На этот раз Корикова была сдержаннее в похвалах:
– Что за тайны такие за семью печатями? Неужели нельзя было побольше узнать про то, кем была Ульяна Кибильдит? Знаю, знаю, поисковые системы не находят такого сочетания, но ведь фамилия редкая, есть же и другие Кибильдиты! Поискала бы в московской базе… А Максим Брусникин? Неужели тоже все глухо? Я попросила Ростунова пробить его через связи в милиции. Он вот-вот должен вернуться из паспортного стола… А вот и он. Ну что там, Леш?
– Ничего особенного. Не состоял, не привлекался. Абсолютно чистая в криминальном отношении биография. Год рождения такой-то, женат на такой-то, прописан в однокомнатной квартире на улице Дубровского…
– Надо срочно ехать туда! – зажглись глаза Кориковой.
– Только что оттуда, – с оттенком снисходительности доложил Ростунов. – Никакого Брусникина там в глаза не видели. Одна бабка припомнила смутно, что в этой квартире когда-то жила некая Маша с сыном, но она уже лет десять назад умерла, и с тех пор квартира стоит пустая.
– Где же тогда, по-твоему, жили Брусникин с Кибильдит? – надменно поинтересовалась Зинка.
– Да где угодно. Может, в ее родной Москве. Может, здесь что-нибудь снимали. А, может, они вообще не жили вместе. Ты пока не потрудилась узнать, так это или нет.
– Да-а, – протянула Корикова. – Расследование зашло в тупик.
– Зато я вам сюрприз припас, – неожиданно улыбнулся Леха. – Фотографию выцыганил. Вот он, наш герой-любовник.
Алина с Зиной впились глазами в фото.
– Да, ничего так брунетик, – наконец, выдала Рыкова. – Няшный паренек.
– Что-что? – Ростунова аж передернуло. – По-русски-то уже не судьба выразиться?
Но Зина не удостоила его ответом и, подмигнув подруге, повторила:
– Няка, правда?
* * *
На следующее утро Зина заглянула в жилуправление и без труда узнала, что квартира, где она с удобством провела последние два дня, принадлежит некой Евгении Павловне Ердынцевой. Рыкова хотела было двинуть к ней, но вовремя одумалась. Похоже, что Ульяна сняла у Ердынцевой квартиру на длительный срок. Заявиться сейчас к хозяйке означало необходимость упаковки чемоданов. Чего Зине совсем не хотелось. Во-первых, в лице Криворучко она приобрела безотказную девочку на посылках, которая варила кофе, жарила картошку и выполняла другие зинкины поручения, не требующие большого ума. Во-вторых, переехав к Оксане, Рыкова намеревалась сдать свою однушку. Опять же, дополнительный доход. Денег Зинке всегда не хватало.
Аналогично обстояли дела и с машиной: красный «Фольксваген» не принадлежал Ульяне Кибильдит. Она арендовала авто у одной фирмы.
Рыкова решила не говорить Оксане о сделанных открытиях. Ничто не мешает им жить в съемной квартире, покуда не объявится хозяйка. А вот машину придется вернуть: толку от авто никакого. Лучше Зинка сдаст «Фольксваген» обратно и, сочинив жалостную историю о бедственном положении, попробует получить назад хоть часть денег.
Прокатило. Оказалось, что за аренду было проплачено на три месяца вперед, и Зине действительно кое-что вернули. Говорить Криворучко о вырученной сумме Зина сочла излишним.
Слегка мучимая совестью, спустя пару дней она ласково обронила:
– Ксю… кажись, я погорячилась тогда насчет ульянкиных тряпок. Забирай себе все. Только худей побыстрее, а то они потеряют актуальность.
Криворучко с радостным гиком бросилась к шкафу, куда Рыкова сложила «арестованные» вещи и принялась любовно их перебирать. Зина со снисходительной улыбкой наблюдала за ее возней. Вдруг ее лоб нахмурился от мыслительного усилия.
– А объясни-ка мне вот что, – сказала она Оксане. – Почему в ульянкином гардеробе есть вещи и 52-го, и 44-размеров? Когда вы познакомились, она какой была?
– Ну, примерно такой же, как и я, – Криворучко любовно огладила свои крутые бедра.
– Офигеть! Значит, она за каких-то семь месяцев потеряла пять размеров?! Это же 20 кило чистого весу, а то и больше!
– Больше. Ульянка хвалилась, что с 87 сбросила до 52-х. Эх, везет некоторым!
– Не вижу особого везения, – Зина вернула Оксану к реальности. – Зато теперь мне понятно, откуда у нее проблемы с печенью и этой… как ее?.. Такой быстрый сброс веса ни один организм не выдержит. Надо же, на что готовы люди, лишь бы засвеститься в каком-нибудь дерьмовом фильме! Рене Зеллвегер набрала 20 кило, Ульяна – наоборот… Сдается мне, пора нам посетить «Аполло», слегка порастрясти жиры и кое о чем расспросить нашего смазливого тренера…
Но отправившись в клуб, Рыкова заглянула в один магазин, потом в другой, третий, и в итоге явилась в «Аполло» за час до закрытия. Зинка тоскливо глянула на тренажеры, еще тоскливее – на ряд беговых дорожек и… тут взгляд ее упал на дверь с табличкой «Инструкторы». Оглядевшись по сторонам, Зина прошмыгнула в тренерскую.
Там никого не было. В ее поле зрения попала большая синяя спортивная сумка – с ней Зина видела Кирилла. Видимо, сам хозяин готовился покинуть клуб и ненадолго куда-то отлучился. Прекрасно, прекрасно… и Рыкова осторожно, стараясь не шуметь, потянула на сумке молнию. Она не знала, что ищет. Но считала полезным для расследования узнать о красивом тренере хоть малую толику информации.
Брезгливо отодвинув влажноватый спортивный костюм, кроссовки и какие-то бумаги, Зина увидела три пустые бутылочки из-под оздоровительного лимонада «Элитан». Официальным напитком клуба была минералка «Росинка», которую можно было бесплатно наливать из кулеров, но наблюдательная Зина в первое же посещение заметила: Кибильдит пила именно «Элитан». Как и полнотелая мадам, прибежавшая из сауны поглазеть на умирающую Ульяну.
– Допустим, для Кибильдит «Росинка» была недостаточно пафосной, и она носила с собой дорогой «Элитан», – пробубнила Зинка себе под нос. – Но Киру-то зачем это утильсырье?
Тут в тренерскую заглянул Черный спортсмен.
– Стучаться надо, понял? – испугавшись, отпрянула от сумки Рыкова. – А то так и заикой недолго остаться. Ты меня потом замуж возьмешь с таким дефектом?
Черный спортсмен, по своему обыкновению, ничего не ответил и закрыл дверь. Но буквально через полминуты она открылась снова, и в тренерскую вошел Кирилл. Переодетый в «штатское» – синюю куртку и джинсы – он смотрелся очень эффектно. Голубые глаза, оттененные цветом пуховика, казались васильковыми.
– Без комментариев, – на удивленный взгляд Кирилла Зина лишь махнула рукой. – Перепутала двери, с кем не бывает… Ты мне лучше расскажи, как ты мою подружку до могилы довел.
– Подружку? До могилы? – удивился Казаринов.
– Да-да, мою лучшую подругу, которая была мне как родная сестра – Ульяну Кибильдит, – и Зина, вскинув голову, по-наполеоновски сложила руки. – Думаешь, я не понимаю, что это ты уморил ее своими тренировками?
– Все физнагрузки были посильными, – тренер расстегнул куртку и глубоко вздохнул. – У нас в «Аполло» с этим строго. Прежде чем допустить человека к железу, он у врача проходит осмотр. Марина нашла, что Ульяна совершенно здорова. Исходя из этого, я и построил программу тренировок. У меня все по правилам.
– В полиции разберутся, что там у тебя за правила, – продолжала стращать Зинка.
– При чем здесь полиция? Уже установлено, что смерть Ульяны наступила по естественным причинам, которых мы не могли предусмотреть. Дикий случай, конечно, первый раз в моей практике…
– И однозначно последний. Будь уверен, я похлопочу о твоей дисквалификации, или как это там у вас называется. Стране не хватает дворников, и ты со своими квадрицепсами придешься кстати в первом же ДУКе.
– Что за угрозы?
– Это не угрозы, а констатация факта. Я работаю в газете и в моих силах создать вокруг вашего клубешника такое общественное мнение, что впору закрываться будет. Но я еще не решила, нужно мне это или нет. И многое зависит от того, насколько откровенно ты ответишь на мои вопросы…
– Что ж, я не против, так бы сразу и сказала, – натянуто улыбнулся Кирилл.
– Тихо! – осадила его Рыкова. – Сядь на стул и немного помолчи. А теперь отвечай быстро и не раздумывая: в каком кино собиралась сниматься Ульяна?
* * *
Кирилл хорошо запомнил тот день, когда Ульяна впервые пришла в клуб. Это было в середине августа прошлого года. Он только что вышел из отпуска и маялся вынужденным бездельем: постоянные клиенты были на морях, новых еще предстояло набрать. Поэтому он очень обрадовался, когда администратор подвела к нему полную блондинку. А когда он услышал, что клиентку интересуют не 2–3 персональных занятия, а постоянный тренинг под его контролем, радость его стала и вовсе неописуемой. Кириллу даже показалось, что второй инструктор Гоша Ядов, который стоял поодаль и прислушивался к разговору, от зависти заскрежетал зубами.
Блондинку интересовало планомерное снижение веса и обретение красивых рельефов. Казаринов сразу отметил ее деловой, почти мужской подход к делу. Ульяна не закатывала томно глазки при виде того или иного железного снаряда, не спорила, не трещала без умолку, не делала романтических намеков. Она сразу дала понять, что пришла в «Аполло» заниматься делом и настроена на серьезную работу.
– У нее было где-то 20 кило лишнего веса, – говорил Кирилл. – Обычно клиентки хотят через месяц на подиум выйти, и чтобы пресс стал сплошь из кубиков. А у нее были адекватные запросы. Она знала, что 20 килограммов за три недели не убираются, и готова была подождать несколько месяцев, лишь бы это не принесло вреда здоровью.
– С чего это вдруг такая забота о здоровье? В 22 – то года? Она что, больная была?
– Наша врач признала ее здоровой. Конечно, с фитнес-тестом она плохо справилась, но это и понятно: до этого она никогда не тренировалась…
– Рассказывай дальше, как из цветущей кустодиевской красотки ты в полгода сделал ее анорексичкой…
– Да не была она анорексичкой! – вспылил Кирилл. – Нормально, полноценно питалась. Курица, овощи, творог… И, как мы и рассчитали, к февралю вошла в 44-й размер.
– И могу тебе сказать, что это ее не красило. Тебе самому-то нравились ее серые щеки?
– Ну что значит – нравились, – смутился Кирилл. – Она поставила мне задачу, и я ее выполнял.
– Да, а что насчет кино-то?
– Вот уж не знаю! – нервно рассмеялся Казаринов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?