Текст книги "Лови момент"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lovi-moment-295337.jpg)
Автор книги: Тара Девитт
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 6
Фишер
С тех пор как Инди впервые заявилась ко мне домой, прошло восемь недель. За два месяца в роли опекуна плюс несколько дней в этом городишке я провалил все что можно и, кажется, совершенно потерял с ней контакт.
Сейчас объясню.
С момента нашего приезда мы познакомились не только со службами быстрого реагирования Спунса, но также с местным ветеринаром – молодой женщиной; она угостила нас выпечкой и сообщила, что, если потребуется, с радостью меня подлатает, невзирая на отсутствие шерсти. А еще с рыжей парикмахершей; та бесцеремонно взъерошила мне волосы и вручила купон на бесплатную стрижку. Каким-то необъяснимым образом ей удалось выудить из меня информацию про ресторан, увольнение и новое назначение, что Инди моя племянница, что живу в Нью-Йорке, холост и никогда не был женат. За десять минут ее визита я словно заполнил заявление на кредит и одновременно прошел сеанс психотерапии.
Стоило закрыть за ней дверь, я тут же наткнулся на недовольный взгляд Инди.
– Ну что еще?
– Ты совсем ничего не соображаешь? – процедила она. – Не давай местным пищу для сплетен, Фишер. Сам знаешь. – И, скрестив руки на груди, удалилась к себе. Я скучаю по девочке, которая вместо подарка на день рождения просила испечь торт и называла меня «дядя Пишер», но сейчас рад услышать от нее хотя бы пару слов.
Между прочим, Инди права. Я потерял навык общения и разучился держать язык за зубами. Сам знаю.
![](i_005.jpg)
Именно по этой причине, когда ровно в девять часов утра звякнул дверной звонок, я тут же пригнулся за кухонным островком. Многочисленные панорамные окна, конечно, очаровательны, но прятаться крайне неудобно.
Невзирая на мои отчаянные жесты и свистящим шепотом произнесенное «НЕТ!», Инди ехидно ухмыльнулась и открыла входную дверь.
– Доброе утро, – пропела она. – Дядя, кажется, это к тебе! – Однако самодовольное выражение тут же исчезло с лица моей дерзкой племянницы, ибо незваная гостья решительно оттерла ее в сторону и вошла. Пришлось вылезти из укрытия и неохотно натянуть улыбку. Эта женщина определенно внушала беспокойство. Поджатые губы, суровый взгляд, короткие седеющие волосы – точь-в-точь моя директриса в младшей школе.
– Марта О’Дойл, – отрекомендовалась она, резко выбросив вперед руку.
– Фишер Лэнг. – Я невольно вздрогнул, ощутив мертвую хватку.
– Я сочла необходимым зайти и представиться: глава Коалиции предпринимателей Спунса. – Женщина убрала руку, выжидательно приподняла бровь, словно рассчитывая на ответную реакцию.
– Э-э… спасибо.
Она моргнула и побагровела. Я понял: дело принимает дурной оборот.
– Вы несете ответственность за осквернение нашего любимого общественного центра, не так ли?
Ага. Значит, это и есть одна из тех, кто ставит Карли палки в колеса.
Думайте что хотите, но я обрадовался возможности сбросить маску дружелюбия. Я здесь меньше недели и еще ничего не успел осквернить, невзирая на выдающуюся способность портить все, к чему прикасаюсь.
– Нет, это не так.
– Но ведь вы прибыли сюда ради нового ресторана?
Что с них взять? Провинция. Разумеется, местные уже прознали о моих делах.
– Да, но я не являюсь собственником и даже пальцем не прикоснулся к зданию.
Марта О’Дойл скрестила руки на груди и сморщилась, будто съела лимон.
– В таком случае я хотела бы пообщаться с ответственным лицом. Особенно с архитектором. У нас есть стандарты…
– Уверен, столь влиятельный человек, как вы, с легкостью сможет это сделать. – Я улыбнулся во все тридцать два зуба. О’Дойл снова покрылась пятнами.
– Вам больше нечего сообщить? Если вы не отвечаете за ресторан, тогда какое отношение к нему имеете?
– Учитывая, сколько вы уже знаете, для вас не составит труда найти ответ самостоятельно. Простите, что вынужден завершить беседу, нам с племянницей пора уходить.
– Правда? – встряла Инди, но я метнул на нее испепеляющий взгляд. – Ах да. Действительно, пора.
Невзирая на возмущенное сопение, я выпроводил незваную гостью и захлопнул дверь – возможно, чуть громче, чем полагается.
– Не собираюсь я никуда идти, – тут же огрызнулась Инди. Я вознамерился подняться наверх, якобы за бумажником и ключами, а на самом деле немного остыть и подумать, но тут снова раздался стук.
– Да вы что, издеваетесь? – Я подбежал к двери и распахнул ее настежь.
На пороге стоял долговязый юнец.
– Ты кто такой? – Я уже включил режим старого брюзги и готов был прогнать парня со своей лужайки, но на крыльцо протиснулась Инди. Вероятно, учуяла аромат дезодоранта «Акс». В общем, знакомство состоялось. Это оказался Сэм, племянник Сейдж.
– Было бы неплохо, если бы Сэм показал мне город, – заявила племянница. Мальчишка в замешательстве взглянул на меня, ожидая подтверждения. Я увидел, как губы Инди изогнулись в еле заметном намеке на улыбку, и уступил. Хотя вряд ли ей требовалось мое одобрение.
![](i_005.jpg)
С тех пор прошло четырнадцать часов. Точное время – двадцать три часа сорок семь минут. Я звонил и писал много раз, но так и не получил ответа.
В полночь принимаю решение: с меня довольно.
Плевать, что соседка оказала мне услугу, спровадив «Роковой патруль» [6]6
Отсылка к американскому комиксу и одноименному сериалу про команду супергероев.
[Закрыть]. Это она навязала своего родственника и теперь должна помочь найти Инди.
За последние несколько дней я много раз видел ее порхающей по участку. Вечно в цветастом халатике, словно экзотическая птица. И фамилия подходящая – Берд [7]7
В оригинале фамилия Byrd созвучна английскому слову «bird» (птица).
[Закрыть]. Ха! Надеюсь, она сова, ибо я намерен поднять эту пташку с постели и заставить вызвать сюда ее драгоценного племянничка. Каламбур на каламбуре! Этот город уже у меня в печенках сидит.
Выхожу на крыльцо, бреду по темному лугу. Тревога переходит в бешенство. Ускоряю шаг. Колочу в соседскую дверь, нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу. Изнутри раздается собачий лай, слышно какое-то движение. Еще пара мгновений, и навстречу выходит заспанная Сейдж в огромной ярко-желтой футболке. На груди – улыбающаяся улитка, держащая крошечную, улиточного размера, бейсбольную биту. Сверху надпись: «Попробуй поймать, растяпа!»
Возмущение разгорается с новой силой. Только жизнерадостной, незамутненной соседки мне не хватало.
– Фишер? Все в порядке? – Голос у нее спросонья волнующе хриплый. Разумеется, она помнит мое имя и совершенно не удивлена, что я заявился к ней среди ночи. Наоборот, проявляет участие. До чего милая, аж противно.
– Сэм, – цежу сквозь зубы. Чувак, давай подробнее. – Пожалуйста, позвоните Сэму. Инди до сих пор не вернулась.
– Да-да, конечно. – Изнутри снова доносится лай. Вздрагиваю. Сейдж даже ухом не ведет. – Хотите, по телефону проверю его местоположение?
– Пожалуйста. – Еле сдерживаю злость.
Она издает грудной смешок. Весело ей, понимаете ли.
– Заходите. Хотите чаю?
– Чаю?
– Может, кофе?
– Кофе?!
– Могу сделать с молоком.
Разум мутится от раскаленной добела ярости.
– Нет… не нужно… ни чая, ни кофе, – выдавливаю я.
– Ладно. – Сейдж беззаботно пожимает плечами.
От вида пушистых шлепанцев, подрагивающих при ходьбе, мой гнев наконец прорывается наружу.
– Нет, мне не нужно ни чая, ни кофе, – произношу уже тверже. – Коль уж вы спросили, я не хочу, чтобы ваши земляки стучались ко мне по сто раз на дню. Не желаю встречаться с благожелательно назойливыми бабульками из Совета ветеранов или дома престарелых, где вы, вероятно, волонтерствуете. Не собираюсь принимать участие ни в киоске для поцелуев [8]8
Киоск для поцелуев – аттракцион, обычно проводящийся на ярмарках, когда человек, сидящий в киоске, целует всех желающих; как правило, таким образом собирают деньги на благотворительность.
[Закрыть] ради спасения какого-то там утеса, ни в тыквенной ярмарке, ни в каких других мероприятиях. Я требую, чтобы вы связались со своим племянником, с которым по вашей милости сейчас моя племянница. В противном случае я… позвоню в полицию.
Сейдж хмыкает. Точнее, фыркает. До чего вкрадчивый, соблазнительный звук. Немедленно теряю боевой дух.
– Фишер, как вы можете так говорить! Этот утес – знаковое место, неразрывно связанное с историей нашего славного города! – вытаращив глаза, заполошно вопит она. – Доход от киоска для поцелуев пойдет на футбольный газон для младшей школы! Мои родители зачали меня на тыквенной ярмарке! – Театрально хлопает ресницами.
Я не смеюсь.
– Сарказм вам не к лицу.
– Правда? Жаль, жаль. Видно, на вас действуют только хамство и высокомерие, – беспечно отмахивается она. – Сомневаюсь, что вы горите желанием вызывать полицию. Между прочим, вчера вечером Иэн общался с вами примерно в четверть силы. – Прежде чем успеваю придумать резкий ответ, она протягивает мне телефон: по карте движется точка геолокации с подписью «Сэм». – Они почти дома.
– Он говорил, чем они занимались все это время?
В ответ Сейдж тычет телефоном мне в лицо.
– Нет, но вы сейчас сами у них спросите, друг мой.
Ее улыбка становится шире, будто ей приятна наша перепалка. Это выбивает меня из колеи. Разворачиваюсь, чтобы уйти, и тут же замечаю фары подъезжающего джипа.
В тусклом свете лампочки в салоне машины сразу видно – это Сэм и Инди. С середины луга заметно, как они набрасываются друг на друга и начинают лихорадочно целоваться. Морщась и ругаясь про себя, преодолеваю остаток пути, пока Инди засовывает язык в рот этому двойнику Тимоти Шаламе [9]9
Тимоти Хэл Шаламе – американский и французский актер, лауреат многочисленных наград, в том числе номинаций на «Оскар».
[Закрыть]. Срам какой – обжимаются, словно обезьяны из передачи «В мире животных».
Жду по меньшей мере четыре минуты, а эти двое все не могут оторваться.
Еще тридцать секунд.
Черт, с меня довольно. Мой авторитет и так подорван, не хватало только ночных поцелуев в машине. Теперь, когда ясно, что Инди ничего не угрожает, нервное напряжение дает о себе знать.
Рывком открываю дверь своего грузовика и жму на гудок.
Влюбленные голубки испуганно отскакивают друг от друга (ха-ха, наконец-то). Племянница прожигает меня злобным взглядом. Она выпрыгивает из джипа, малолетний Казанова спешит за ней.
Отпускаю кнопку гудка. С лица Инди с вызовом смотрят темные глаза Фрейи, взъерошенные каштановые кудри падают на плечи. Не замедляя шага, она кривит губы в притворно слащавой улыбке и врывается в дом.
– П-пока, Инди, – блеет озабоченный юнец и печально машет ей вслед. Ответом ему служит хлопок входной двери.
Он нервно сглатывает.
– Здрасте, мистер Лэнг. Простите, если мы нарушили комендантский час. Она сказала, ей можно гулять до полуночи. В общем… извините.
Парень ростом с меня, но выглядит так, будто его пропустили через машинку для раскатки теста: тощий, долговязый, с тонкими запястьями и острыми локтями – не иначе, курит. Соус-шеф в «Мозговой косточке» наклеила на дверцу рабочего шкафчика целый коллаж из фотографий таких вот скуластых мальчиков с грустными глазами. Черт побери, да я сам в его возрасте выглядел примерно так же. От этой мысли чувствую себя старым и усталым.
Как бы то ни было, парень здесь ни при чем. Бросаю на него суровый взгляд и понуро направляюсь к крыльцу.
Войдя в дом, обнаруживаю, что Инди уже скрылась в своей комнате. Испытываю сильное искушение отправиться спать и разобраться с ней завтра.
Я всегда так поступал. Если получается не идеально, надо отложить. Плевать, что зал забит под завязку, рабочих рук не хватает и все с ног валятся от усталости; небрежно выполненное блюдо нельзя отдавать клиенту.
Утренний кофе чуть горчит? Вылей в раковину!
Отношения недостаточно легки, просты и удобны? Все равно они заканчиваются плохо. Тогда зачем начинать?
Смешно распространять логику кулинара на обязанности опекуна. Я уже использовал этот прием в других сферах жизни – ничего хорошего не вышло.
Укрепившись духом, стучу в дверь спальни.
– Инди, выйди, пожалуйста, на секундочку.
Слышится скрип кровати и топот ног. Наконец девочка раздраженно выглядывает в коридор.
– Я не собираюсь тебя ограничивать, но мне нужно знать, где ты находишься, все ли в порядке и во сколько ты вернешься домой.
– Я же сказала, он показывал мне достопримечательности. – Инди дергает плечом.
Можно подумать, я предлагаю ей носить ошейник с электрошокером.
– Ты уехала полдня назад, и… какие достопримечательности он тебе показывал? Свою ротовую полость и верхние дыхательные пути? Знаешь что? Впрочем, ладно. – Глубокий вдох. Выдох. – Мы оба понимаем: ты воспользовалась тем, что у меня мало опыта и я заранее не установил время твоего возвращения. Кстати, комендантский час начинается в одиннадцать вечера. – Инди презрительно смеется, но я продолжаю: – Мы должны уважать друг друга. Моя главная забота – чтобы за лето с тобой ничего не случилось. Я не собираюсь ничего усложнять, если ты будешь вести себя соответственно.
Взгляд девочки становится жестче, однако она принимает равнодушный вид.
– Насколько я помню, ты отказался от возможности удочерить меня еще три года назад.
Удар попал в цель. Лихорадочно пытаюсь придумать подходящий ответ и не могу. Не знаю, откуда ей стало известно. Наверное, родители проговорились в момент отчаяния. Вряд ли намеренно.
И… вообще-то это правда.
Инди тихонько прикрывает дверь у меня перед носом. Так еще больнее; будто наносить финальный удар уже не имеет смысла.
Нервно приглаживаю волосы, возвращаюсь в свою незнакомую спальню и проваливаюсь в сон, едва успев придавить подушку.
Глава 7
Сейдж
Стоит открыть глаза, как утро приветствует, с позволения сказать, ледяным душем. Теплыми летними ночами мне часто снятся яркие необычные сны, которые потом долго не отпускают.
Я, конечно, обещала не вмешиваться в дела соседей, но подсознание продолжает работать, и только этим можно объяснить непрерывный поток сновидений, обрушившийся на меня после нежданного визита Фишера. В первом сне его племянница при попытке сбежать вываливалась из окна прямо на трассу, во втором падала с горной тропы за участком. Вообще-то тропа начинается от забора Андерсенов, однако по пути к маленькому общему пляжу делает несколько изгибов и заползает то на один участок, то на другой, так что теоретически я могу нести ответственность за телесные повреждения, полученные на моем отрезке.
Хлопоча по хозяйству, стараюсь выкинуть из головы ночные кошмары. Дела соседей меня не касаются, особенно после вчерашней истерики Фишера. Мне совершенно не улыбается показаться перед ним типичной провинциалкой – эдакой назойливой кумушкой.
Во время нашей первой встречи он был очаровательно вежлив и благодарен. Разумеется, бесконечные визиты любопытствующих – то еще испытание, однако…
Бутон тихонько ржет, словно чувствует сумбур в моих мыслях. Невольно вспоминаю, как он впервые попал сюда: сначала вел себя вполне дружелюбно, с удовольствием брал из рук сахар и сено, но вскоре стал раздражаться, проявлять агрессию к Рен и Эллису, когда те заезжали его навестить. Бутон столкнулся со значительными переменами и гнетущей неопределенностью; бедолага пытался освоиться, понять, где он и что происходит. Недовольный кот, путающийся под ногами, нервировал, здоровенная псина пугала. Пришлось научиться предоставлять коню личное пространство, терпеливо ждать, пока он начнет мне доверять, и в свою очередь всячески демонстрировать доверие. Заходя в стойло, я брала Хромонога на руки и приказывала Ласке сидеть смирно, давая Бутону понять: все под контролем, опасности нет.
Пожалуй, с Фишером следует держаться точно так же. Вместо того чтобы усиливать вокруг него хаос (пусть даже из благих побуждений, как в ситуации с Сэмом), лучше помочь установить и организовать личное пространство.
Это утверждение полностью противоречит обещанию не соваться в чужие дела. Ну и черт с ним. Я действую в собственных интересах. Не только желая оградиться от судебных разбирательств из-за возможных травм на горной тропе, но и для общей выгоды. Раз Фишер и Инди собираются провести в Спунсе все лето, пусть оно получится хорошим, – особенно если он намеревается начать здесь бизнес, которым я и другие жители города будем рады насладиться. Я могла бы облегчить ему жизнь, стать посредником между ним и Спунсом, обеспечив максимум пользы и комфорта.
Надо только убедить его в этом.
Не давая себе возможности передумать, решительным шагом направляюсь через луг.
С моря тянется легкая дымка. В воздухе витает аромат цветов: пионы отцвели еще в мае, но их с лихвой восполнили жасмин, лаванда и душистый горошек.
Я совсем забыла о времени. Вспоминаю об этом, лишь когда на крыльцо, недовольно щурясь, выходит заспанная Инди. При взгляде на часы мое лицо вытягивается.
– Фишера нет дома, – огрызается девочка.
– Ох, проклятье. Извини. Я не знала, что еще только семь утра. – Ненавязчивая помощь в устройстве личного пространства? Да уж, хорошее начало. – А где он? – Плюс деликатность и такт. – Нет-нет, можешь не говорить. Это не мое дело.
Инди раздраженно кривит губы, протягивает клочок бумаги. На нем торопливым почерком написано: «МАГАЗИН».
Девочка приподнимает брови, словно желая сказать: «Я ответила на ваш вопрос?»
На ум невольно приходит сравнение с Хромоногом. Он был уже взрослым, когда его обнаружили со сломанной лапой рядом с кофейней «Волшебный боб». Доктор Линдхаген, отец Серены, ампутировал конечность и посоветовал найти коту хозяев, которые будут держать его в доме, чтобы он мог вести спокойную праздную жизнь. Папа только что умер, а Эллис еще не выработал твердый характер, поэтому разрешил оставить кота у нас.
Хромоног вел себя ужасно: рычал, шипел, яростно царапал все, что окажется рядом, и загадил полдома. Он упрямо продолжал наступать на отсутствующую лапу, падал и орал от бессильной злобы.
Однажды Мика и Сайлас, подравшись, случайно разбили стекло во входной двери, и Хромоног сбежал. Невзирая на отвратительное отношение ко мне, я безутешно горевала, чувствуя себя брошенной. Разумеется, родители покинули меня не по доброй воле, но тогда я вряд ли это понимала. Проклятый кот стал еще одной утратой.
На следующий день Хромоног вернулся. Он жизнерадостно приковылял к дому с мертвым кроликом в зубах и бросил бездыханнную тушку к моим ногам, словно драгоценный дар. Стало ясно: охота за добычей помогла ему освоиться с травмой и в каком-то смысле усмирила. Получив цель, он обрел желание жить.
– На самом деле я к тебе, – обращаюсь к Инди. Это правда, пусть и рожденная сию секунду, по наитию. – Ты не могла бы мне помочь?
– Вы кто вообще? Ну, то есть я в курсе, что вы наша странноватая соседка, а еще?
Да уж, эта девочка сильно отличается от моих учеников, чьих родителей я знаю едва ли не с рождения, и потому они испытывают ко мне здоровый страх.
– Я тетя Сэма. Меня зовут Сейдж.
– Ой. – Инди удивленно встряхивается. Слава богу, Сэму удалось ее очаровать. – Да, точно. Я… э-э… забыла. Ладно, дайте мне десять минут.
– Прекрасно. Встречаемся у ограды.
![](i_005.jpg)
Инди появляется через пятнадцать минут.
– Вы ведь не собираетесь толкать речь в духе: «Сэм – хороший парень. Если его обидишь, тебе не поздоровится»? – с беспокойством осведомляется она, скрестив руки на груди.
Фыркаю, сдерживая смех.
– Нет, просто хотела прочесть тебе лекцию о безопасном сексе. – Надо видеть лицо Инди в этот момент. – Понимаешь ли, когда два человека очень сильно друг другу нравятся, между ними может возникнуть влечение…
– Господи, нет! Пожалуйста, перестаньте! Не нужны мне такие лекции, честное слово! – Она возмущенно всплескивает руками.
Не в силах дольше терпеть, хохочу в полный голос.
– Инди, я же пошутила!
«Просто не могла не подразнить тебя, девочка, – думаю я. – Лучше займи руки делом, а голову, наоборот, разгрузи, прежде чем мы с тобой выйдем на откровенный разговор».
![](i_005.jpg)
Именно так мы и поступили. Надо признать, Инди отлично работает и на удивление мало жалуется. Мы почти не разговариваем – так, обыденные замечания о погоде и планах на выходные. Она помогает мне устроить небольшой пруд для гусей. Выкапываем яму подходящего размера, укрепляем стенки выветрившимся гранитом, устанавливаем емкость для воды, обкладываем бортики галькой.
Гэри на удивление привязался к Инди; бродит за ней по пятам и возмущенно гогочет, когда та уходит. Если Грымза неосторожно приближается к девочке, у гуся случается невиданный припадок агрессии. Он клюет и щиплет Грымзу, преграждает путь, вытягивает шею, шипит.
– Ого! – Кажется я поняла, в чем дело.
– Что? – спрашивает Инди, вытирая пот со лба.
– Сделай одолжение, полежи вон там в траве. Хочу кое-что проверить.
Она неожиданно соглашается, лишь слегка закатывает глаза и тихонько фыркает. Как я и предполагала, Гэри хватает ближайшую веточку, ковыляет к Инди со всей скоростью, на какую способны его короткие лапы, и опускает находку на землю рядом с головой девочки. Затем приносит перышки, палочки, кусок веревки, несколько пучков мха и с любовью раскладывает вокруг нее.
– Что он делает?
– Строит для тебя гнездо. – Жаль, она вряд ли оценит, если я драматически воскликну: «ТЫ ЗАПЕЧАТЛЕЛАСЬ НА МОЕГО СЫНА!» [10]10
Отсылка к сериалу «Сумерки» и фразе: «Ты запечатлелся на мою дочь!»
[Закрыть] – Он решил, что ты его жена.
Инди садится, возмущенно смотрит на Гэри.
– Гусь-извращенец.
– Ну все мы не идеальны. – Честно говоря, ситуация не самая простая. Гуси живут парами. Гэри и Грымза не были парой, но вполне мирно сосуществовали. А теперь Гэри ради Инди готов заклевать Грымзу насмерть.
Ладно, как-нибудь разберемся. Тем временем мне в голову приходит важная мысль.
– Мы здесь уже три часа. Думаешь, Фишер еще в магазине?
– В прошлый раз он провел там часа четыре.
– В нашем магазине? Зачем?
Девочка пожимает плечами, привычно скрещивает руки на груди.
– Как правило, Фишер закупается в больших универсамах, но сейчас разрабатывает меню для ресторана, поэтому, наверное, решил изучить местный ассортимент. Возможно, он пока и сам не знает, чего хочет. Не спрашивайте меня, я не в курсе.
– Хм. – Невыразимо печальное зрелище – шеф-повар, бродящий по универсаму и не знающий, какие продукты выбрать.
– Только не это! – презрительно усмехается Инди. – Не надо его жалеть. Фишеру не нужна ваша жалость, да он ее и не заслуживает.
С улыбкой качаю головой.
– Ты считаешь себя вправе судить, что достойно жалости, а что нет?
– Да. Например, смерть матери. – Она с вызовом тычет пальцем в грудь. Обожаю подростковую откровенность: в отличие от взрослых, ведущих неспешные разговоры и постепенно выходящих на деликатные темы, дети раскрываются с минимальными усилиями, ибо жаждут, чтобы их заметили и поняли.
Еще я ценю характерный для их поколения черный юмор.
– Осиротела в двенадцать. – Отбиваю подачу.
– Мой отец вообще не хотел ребенка. – Инди сконфуженно морщит нос. – Так что формально я тоже осиротела в двенадцать, к тому же меня бросили при рождении. Двойной удар.
– А меня растили братья-подростки. Поскольку пришлось повзрослеть раньше срока, я пропустила важные этапы эмоционального развития, в результате мне постоянно требуется чувствовать свою нужность. – О-о, не так уж приятно в этом признаваться. – Я часто соглашаюсь с людьми, стараюсь быть полезной и удобной, потому что боюсь, как бы меня не бросили, – прибавляю я, ошарашенная этим прозрением. – Наверное, я пытаюсь сохранить свой мир маленьким, чтобы не чувствовать себя в нем слишком незначительной.
Инди странно смотрит на меня и произносит:
– А я – наоборот, пытаюсь сделать свой мир большим, чтобы не чувствовать себя запертой или загнанной в угол. Мне нужно пространство, я хочу совершить что-нибудь значимое или хотя бы иметь такую возможность.
Согласно киваю.
– Если верить святой троице, также известной, как группа «Чикс» [11]11
Отсылка к песне американской кантри-группы «Чикс» (The Chicks) Wide Open Spaces.
[Закрыть], большие пространства – поле для больших ошибок.
Инди невольно хмыкает.
– И все-таки было бы неплохо попробовать.
![](i_005.jpg)
Час спустя, когда Фишер возвращается домой, Инди угрюмо сидит на корточках рядом со стремянкой, а я, стоя наверху, снимаю с окна решетку. Он выскакивает из грузовика и поспешно направляется к нам, что-то резко выговаривая.
– Готова? – спрашиваю Инди.
– Ага.
Передаю ей решетку. Фишер бросает сумки.
– Думаете, соседи обрадуются, что вы являетесь сюда со стремянкой и разбираете их дом? – кричит он мне.
Одаряю его лучезарной улыбкой.
– Я каждый год вешаю им рождественские гирлянды.
Возмущенно бормоча, Фишер забирает у Инди решетку и ставит на место.
– Кажется, мы на пороге судебного разбирательства, – заявляет он.
– Можно я пойду? – осведомляется девочка.
– Кстати, о судебных разбирательствах, – ловко меняю тему. – Хочу показать правильную дорогу на пляж. Во избежание травм. – Не давая возможности возразить, отставляю стремянку в сторону, веду их на тропу и демонстрирую опознавательные метки, указывающие безопасный спуск к воде.
Повернувшись, вижу, что оба стоят, одинаково нахмурившись и скрестив руки на груди. Наконец Инди, воспользовавшись установившейся тишиной, выпаливает: «Ладно, спасибо», – и поспешно укрывается в доме. Фишер тоже собирается уйти, однако я останавливаю его фразой:
– Ваша племянница очень помогла мне сегодня.
Он разворачивается и подозрительно смотрит на меня.
– Правда?
– Да. Если вы не против, я была бы рада, если бы она согласилась немного помогать на ферме и в саду. – И поспешно добавляю: – Разумеется, не бесплатно.
– Вы предлагаете Инди работу? А вдруг она малолетняя преступница?
– Так, с этого места поподробнее, – смеюсь я. – Что, правда преступница?
Фишер молчит, будто размышляет, говорить или нет.
– Официально ни разу не привлекалась. – Вздыхает. – Спасибо, это было бы замечательно. Здорово, если у нее появится какое-то занятие. – Отводит взгляд, словно не уверен, стоило ли соглашаться.
Последние тучки испарились в лучах солнца. Фишер – единственное темное пятно на фоне золотистого луга. Мимо пролетает пчела, а он даже не вздрагивает, погруженный в свои мысли. Вспоминаю слова Инди: он и сам не знает, чего хочет. Интересно почему?
– Всегда пожалуйста. Во всех смыслах. – Боже, что я несу? – Я хочу сказать, рада помочь.
Фишер хмыкает. У него такой славный вид, когда он смеется, пусть даже совсем чуть-чуть, уголком рта. Недовольная гримаса мало кого красит, но есть лица, которые прямо расцветают от улыбки. Так и хочется подбодрить: «Ну же! Веселей!»
– Спасибо. – Его настроение явно улучшилось.
И да, сейчас я снова это скажу.
– Всегда пожалуйста.
На сей раз Фишер смеется чуть дольше и громче. Смех у него низкий, рокочущий. Невольно расплываюсь в улыбке. Приходится прикусить губу, чтобы не выглядеть совсем придурковатой.
– Э-э, я лучше пойду. Нужно разобрать покупки, – говорит он.
– Точно, покупки. Простите. Я заберу стремянку.
Торопливо возвращаемся к его грузовику. Машинально хватаю сумки, локтем открываю входную дверь.
– Что вы, не беспокойтесь. – Фишер явно смущен. – Вы и так столько для нас сделали. – Непонятно, он сердится или просто обалдел от моей бесцеремонности. Наверное, то и другое.
– Можете помочь донести стремянку до дома, если это удовлетворит вашу мужскую гордость, – в шутку отвечаю я.
Он фыркает, вздергивает брови, однако предпочитает промолчать. Удивленно таращусь на продукты, которые только что вынула из сумки: черная икра, куски непонятного мяса, свежезапечатанные пакеты с лососем, вероятно, купленным в порту.
– Я так понимаю, вы не любитель курицы с рисом, верно?
Фишер бросает на меня преисполненный негодования взгляд.
– Ничего не имею против курицы с рисом. Не судите человека по икре.
С невинным видом развожу руками.
– Хотите верьте, хотите нет, меня поразила не сама икра. Я даже не знала, что она здесь продается. Наверное, вы единственный, кто ее купил в этом году. – Не иначе, сей деликатес привезли по просьбе кого-нибудь из прошлогодних туристов.
Фишер принимает решение расставить все точки над «i».
– Я разрабатываю концепцию для строящегося ресторана. Его название – «Звездолет».
– Если попытаетесь включить в меню черную икру, будет недолет, – смеюсь я. Он награждает меня мрачным взглядом. – Простите за неудачную шутку, но… здесь такое не едят. Не в обиду будь сказано, вам бы рассмотреть блюда попроще.
– Очередной мудрый совет?
Фишер прав: пора остановиться. Наверное, он считает меня невыносимой.
– Вообще-то наплыв туристов у нас только в августе, – мягко поясняю я. – Остальные одиннадцать месяцев вашими клиентами будем мы, местные.
– Помогу вам со стремянкой, – говорит он, ловко прекращая разговор.
Мы беремся каждый за свой конец, молча переносим стремянку на мой участок и ставим в гараж. Оборачиваюсь, чтобы попрощаться. Фишер стоит, уперев руки в бока, с таким видом, будто собирается что-то сказать.
– Возможно, я еще обращусь к вам по поводу меню, – произносит он с гримасой, от которой меня пробирает смех. Сама мысль, что я могу помочь, явно причиняет ему страдания.
– Всегда пожалуйста.
Он кивает, отбрасывает со лба непокорную прядь и молча уходит, разминая плечи и потирая шею, словно пытается унять судорогу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?