Читать книгу "Твои валентинки"

– В чем?

– В том, что мы просто не нашли свои половинки.

– А вы искали? – Деннис сидел за рулем машины и взглянул на нее.

– Нет, – Руус пожала плечами. – Пусть сам меня ищет.

– Логично, – он усмехнулся и, наконец, вырулил на дорогу.

– А вы?

– Я искал, но все не складывалось. То характеры, то еще что.

– Может, просто это была не любовь?

– Может, но я устал искать и понял, что моя семья – самолеты. Поэтому я решил, что продолжу карьеру, получу лицензию линейного пилота и уйду в гражданскую авиацию.

– Решили утопиться в работе?

– Меня на земле ничто не держит.

– Кстати, спасибо за экскурсию. Я получила удовольствие, – Руус сказала это с теплом в голосе. И вообще она поняла, что разговаривала с ним уже другим тоном, не тем недовольным, который был в начале их знакомства. И в принципе, Деннис ей нравился. Сейчас, когда она узнала его лучше, то озлобленность ушла. На первое место вырвалось нечто совсем новое – хотелось узнавать этого человека, разговаривать и даже подниматься в небо.

– Всегда с радостью. Если захотите полетать, то обращайтесь.

Они приехали на плантацию и продолжили сбор тюльпанов. Каждый работал на своем участке и погрузился в свои мысли. Они молчали, но разговаривать уже не получалось, между ними было слишком большое расстояние.

Иногда Руус вставала и смотрела в сторону Денниса. Он был занят сбором. Зачем он продолжал ей помогать, если не хотел выкапывать клад? Осознав это, она направилась к нему и задала этот вопрос прямо.

– Просто помощь, – он явно ушел от ответа. Ну не может человек помогать в работе просто так!

– Тогда часть цветов ваша.

– Куда я их дену? Не переживайте, от меня не убудет, если я на несколько часов променяю небо на землю. Иногда это полезно. И, кстати, мне нравится быть ближе к природе.

Сбор тюльпанов занял много дней. Деннис встречал Руус утром, и они ехали в поле. Пару раз ему звонили, и он уходил. Небо звало. Он оставлял землю, а девушка устремляла взгляд ввысь, прислушиваясь к звукам мотора. Но самыми долгожданными были его сообщения. Когда она их открывала, то ее ждала очередная фотография, сделанная им в полете. Это могло быть уходящее солнце или рассвет среди облаков. Иногда другие города, в которых он бывал. Но больше всего восторг вызвало аббатство Мон-Сен-Мишель, находящееся на небольшом скалистом острове Франции. Руус ответила ему сообщением, что теперь у нее появилась мечта побывать именно там. А Деннис написал, что обязательно исполнит ее мечту. И после этих слов она сидела окрыленная, улыбаясь и закрыв глаза. И даже боялась подумать о том, что именно ее восхитило: его слова о том, что он исполнит эту мечту, или то, что это сделает именно он?

Она ждала его даже тогда, когда все цветы были срезаны и проданы. Гипнотизировала телефон, ожидая получить очередное сообщение. Но вестей от Денниса не было уже несколько дней. Это настораживало и заставляло грустить. Возможно, он нашел ту, которая станет его второй половинкой. И от этой мысли она совсем поникла. Словно тюльпан, который отцвел, сбросил красоту из листьев и пригнул голову к земле.

– Я закрою магазин, – сказала Руус Норе. И та тут же засобирались домой. И когда стихло даже на улице, хозяйка принялась выключать свет, а потом вышла из магазинчика, вставив ключ в замок. Но чьи-то руки закрыли ей глаза, и девушка вскрикнула.

– Я тоже рад встрече, – прошептал знакомый голос на ушко, и Руус обернулась.

– Деннис! – Она крепко обняла его, сама испугавшись своей реакции. Возможно, не стоило. Но услышав его смех и ощутив его руки на теле, которые прижали ее к себе, она выдохнула. – Почему так долго тебя не было?

Она первая перешла на «ты», тем самым приоткрывая границу к себе же и ни капли не жалея об этом.

– Я был в Германии, потом пришлось лететь в Бельгию. Заказы бывают не только на территории Нидерландов, – он заглянул в ее глаза, слегка отстранившись. – А ты скучала?

Этот прямолинейный вопрос застал ее врасплох, как и его присутствие.

– Нет! – тут же вставила Руус, чтобы все же удержать границу, которую она приоткрыла. – Можно уже начинать собирать луковицы. Поле готово для поиска клада. И отказ не приветствуется. Мне уже самой интересно, что там закопал твой дедушка.

Деннис разочарованно вздохнул, отвел взгляд и хитро улыбнулся.

– Ты же мне не дашь покоя с кладом, я верно думаю?

– Конечно, не дам! Ты столько прошел, работал в поле, срезал эти цветы.

– Теперь самая грязная работа, выкапывать и вскапывать… Ну хорошо, тогда буду копать. Ты постоишь рядом, чтобы мне не было скучно?

– Я буду собирать луковицы, – напомнила Руус. – На земле всегда много работы.

– Тогда начнем завтра утром? – он рукой указал на машину, припаркованную вдалеке, – а сегодня я тебя довезу до дома.

Деннис не стал дожидаться ответа, направился к машине. Но понял, что Руус не идет за ним, обернулся.

– Да! – улыбнулась Руус. – На твой вопрос, скучала ли я? Да.

Деннис забыл про машину. Он даже забыл про поле и луковицы, забыл про клад. Все это стало таким не важным. Расстояние, которое было между ними, он преодолел быстро. Коснулся ее лица, заглядывая в глаза.

– И я скучал. Очень сильно.

Его губы оказались на ее губах так же внезапно, как он сам здесь появился. Целовал нежно, словно осторожно касаясь стебля тюльпана. Руки Руус легли на его плечи, и Деннис прижал ее к себе сильнее.

Нежный поцелуй перерастал в более жгучий с продолжением уже не на улице. Пальцы Руус повернули ключ в замке, и та открылась. Деннис прервал поцелуй лишь для того, чтобы открыть дверь шире.

– Цветочный магазин? – удивился он.

– Я там, где цветы.

Их губы снова встретились, а дверь закрылась и звякнула табличка с надписью «Закрыто».

Утром они принялись вскапывать поле. Деннис копал, Руус вытаскивала луковицы. Они начали работу с его участка.

– К концу жизни, может быть, успеем вскопать все, – он окинул взглядом площадь.

– Ты куда-то спешишь? – улыбнулась она, ковыряясь в земле.

Он наклонился к ней и поцеловал в губы, загоняя в краску. Хотя вчера вечером смущения никакого не было. Остались лишь страсть и желание чувствовать его рядом.

– Я никуда не спешу. И чем больше провожу времени с тобой, тем счастливее себя чувствую.

На уборку луковиц ушло несколько недель. Деннис по-прежнему иногда уходил, его звало небо. А Руус ждала его на земле, ощущая тоску. Но эта тоска была наполнена мечтами и желанием поскорее его увидеть. И каждая встреча становилась ярче предыдущей. Она бежала к нему навстречу, а он кружил ее прямо на улице. Потом долго целовал, и все заканчивалось уютом дома. И не важно, где этот дом находился: его квартира, или ее, или цветочный магазин, наполненный медовым запахом.

Деннис продолжал копать, хотя уже не чувствовал рук. Заказывать специальную технику они не стали, чтобы не повредить клад.

– Может, там ларец? – гадала она.

– Скорее, ящик, – усмехался он.

Они гадали, что могло быть там. Деньги, золото, ключи от дома… Это могло быть что угодно. И когда часть поля Денниса была вскопана, он понял, что клад не на его стороне участка.

– Может, я не заметил… – задумался он вслух.

– А может, ты не угадал со своим участком и надо было брать мою половину.

– Я неудачник! – он со всей силы воткнул лопату в землю и послышался звук скрежета. Она что-то задела и во что-то уперлась. Взгляды Денниса и Руус встретились.

– Ты счастливчик! – крикнула она и оказалась совсем рядом. – Там что-то есть!

Он вытащил лопату, чтобы быть аккуратнее, воткнул ее сбоку и поглубже. И как только это получилось, Деннис подцепил предмет с почвой и высыпал рядом с ямой. Тут же две пары рук принялись ковыряться в земле. Явно это было что-то небольшое, но твердое.

– Нашел! – Деннис вытащил предмет, отряхнув его от земли. – Бутылка? – В его руках оказалась бутылка из темного стекла. – Это шутка?

Руус уставилась на нее, думая над тем, что, возможно, бутылка здесь оказалась случайно. Один из работников мог пить воду… Она взяла ее, рассматривая.

– Там что-то есть, открой, – она передала находку Деннису.

Железная крышка была завинчена плотно, к тому же изрядно заржавела. Он приложил усилия, чтобы ее открыть. И как только это получилось, он понял, что внутрь засунут лист бумаги.

– Ну нет, – простонал Деннис. – Только не новый квест.

Руус засмеялась, притягивая к себе его взгляд. Мужчина улыбнулся, любуясь ею.

– На самом деле я нашел клад, – произнес он. – И это не то, что в этой бутылке. Мой клад сидит напротив меня и смеется.

– Прости, – Руус виновато улыбнулась и коснулась его руки. – Столько физической работы позади, столько месяцев… Но что бы там ни было, пусть хоть рисунок твоего деда, я хочу сказать, что это были самые лучшие месяцы в моей жизни.

Деннис тоже улыбнулся. Что бы там ни было, он не расстроится, но и участвовать в квесте больше не станет. Мужчина пальцами подхватил лист бумаги, который был свернут в трубочку, и вытащил его. Как хорошо, что горлышко у этой бутылки было широким.

Руус не стала ему мешать, ведь то, что написал его дедушка, предназначалось только ему. Она молчаливо ждала хоть какую-то реакцию.

То, что увидел Деннис в этой записке, заставило его задуматься. Всего лишь одна фраза, которая вдруг перевернула всю его жизнь: «Надень его той, которую выбрало твое сердце». Он заглянул в горлышко бутылки, подхватил нитку и достал небольшой сверток из бархатной ткани. Они сразу не заметили его, темное стекло скрыло наличие еще одного предмета.

Его пальцы быстро развязали узел, и в руках у Денниса оказалось обручальное кольцо. Оно принадлежало бабушке, и он помнил его даже несмотря на то, что был совсем маленьким, когда последний раз видел ее. Он поднял взгляд на Руус. Девушка сидела напротив него, удивленно смотря на его руки, а потом взглянула на Денниса.

– Руус, – прошептал он и коснулся ее руки. – Мой дедушка хотел, чтобы я надел его той, которую выбрало мое сердце. Я так и сделаю, потому что мое сердце выбрало тебя. Согласна ли ты стать моей женой?

Он ожидал ее ответа, смотря в глаза девушке, но не решаясь надевать кольцо на безымянный палец. Без ее согласия не мог.

– Я люблю тебя, Руус…

– Я согласна, – губы девушки дрогнули, а на глазах появились слезы. – Потому что тоже люблю тебя.

Он уверенно надел кольцо на палец той, которую выбрало его сердце. И обнял ее так крепко, как самый бесценный клад в своей жизни.

– Это стоило того, – его губы коснулись ее губ. – Когда-нибудь мы закопаем это кольцо для нашего внука. Возможно, оно поможет ему найти свое счастье.

– В поле тюльпанов…

– …которые будут шептать ему о любви…

Букет, ассоциирующийся с любовью, от Аны Шерри

Корзина орхидей от белых до бледно-розовых и одной ярко-голубой по центру. Орхидея – символ женственности, грации, элегантности и изысканности. Белый цвет является символом чистоты, духовности и гармонии. Нежно-розовые оттенки словно облако окутывают любовью и теплом, этот цвет говорит о нежности, олицетворяет изящество и мягкую красоту. Синяя орхидея символизирует утонченность и индивидуальность.

Алекс Хилл. Булочка

Если для любви достаточно одного взгляда, то для ненависти – одного слова. Это случилось около года назад. Парень моей сестры-двойняшки решил устроить большую вечеринку в честь своего двадцатилетия и пригласил почти всех знакомых на базу отдыха недалеко от города. Я вместе со своим возлюбленным Мишей, разумеется, тоже была приглашена. Погода в тот день была чудесной: теплое весеннее солнце, молодая зелень, запах костра, легкий ветерок у реки. Большинство гостей были хорошо знакомы между собой благодаря университету, мы веселились, по-доброму балагурили, и все было прекрасно ровно до того момента, пока к нашей компании не присоединился один опоздавший. Артур Молоков – близкий друг именинника, студент третьего курса экономического факультета, император дуралеев, мастер плоских шуток и огромная заноза в заднице. Как только нас представили, он насмешливо улыбнулся мне и назвал булочкой. И нет, моя фамилия никак не связана с выпечкой, я даже не обладательница пышных форм, скорее наоборот, девушка довольно хрупкой комплекции, но идиотам не нужны причины, чтобы вести себя по-идиотски. Артур доставал меня весь день и весь вечер, а Миша, казалось, совсем этого не замечал. Он вообще многого не замечал, даже не знаю, каким чудом мы провстречались целых девять месяцев, но это отдельная и, стоит признать, довольно унылая история. Отношения с Мишей закончились почти три месяца назад, а вот вражда с Артуром продолжается по сей день. Моя двойняшка Ульяна все еще встречается с Костей, а тот обожает своего ненаглядного дружочка Артура, поэтому видимся мы с ним часто. Критически часто. Каждая встреча начинается и заканчивается бурной баталией, это уже своего рода традиция. Взаимная неприязнь, желание ужалить побольнее, насмешки и подколки – вот из чего состоит наше общение с Артуром. Мы искренне каждой клеточкой тел и каждой частичкой душ ненавидим друг друга, в этом не было и нет никаких сомнений. И я совершенно не понимаю, как мы могли докатиться до того, что происходит прямо сейчас. Как это случилось? С нами-то!

– Если все еще хочешь вмазать мне, булочка, самое время, – ироничный шепот теплом касается моих влажных губ. Тех самых, что еще секунду назад отчаянно впивались в этот грязный рот напротив и отвечали на каждый страстный поцелуй с еще большим желанием.

– Отойди, – хрипло говорю я, горло саднит из-за задушенных стонов и дикого ужаса.

Обстановка медленно проявляется, как очертания фотоснимка. Комната в полумраке, всклокоченные волосы Молокова, его блестящие глаза слишком близко. Чувствую жар бесстыжих ладоней на бедрах, мурашки на ногах и покалывание в ступнях.

– Отойди, – повторяю настойчиво.

– Ладно, – спокойно соглашается Артур и отступает на пару шагов.

Он подтягивает джинсы, застегивает ширинку и прячет в карман доказательство моего позорного падения. Я поправляю белье дрожащими пальцами, опускаю подол легкого трикотажного платья, слезаю с комода и все еще не могу поверить, что мы с ним… мы только что…

– Брось, булочка, рано или поздно это должно было случиться. С нашими-то искрами. Было здорово, разве нет? Может, теперь всегда, если нас будут выгонять ссориться подальше от компании, станем делать это? Так куда приятнее, чем слушать, как ты в сотый раз называешь меня прокисшим дегенератом, – посмеивается Артур, игриво выгибая брови.

Вытираю ладони о платье и медленно поднимаю голову, чувствуя, как кровь шумит в ушах, как сердце работает на износ, а кожа горит и зудит. Порочный взгляд Молокова проходится по моему телу, и я обхватываю себя руками в желании унять волнующую дрожь. Как это возможно? Что со мной случилось?! Допустим, Артур объективно симпатичный парень: высокий, светловолосый, спортивный, неспроста за ним девчонки табунами бегают, но я-то знаю его истинную суть, вижу насквозь. Он гадкий, пошлый, самоуверенный козел. Он абсолютно точно отвратителен мне, меня трясет от звука его голоса, тошнит от одного вида.

– О нет, серьезно? – дурашливо корчится Артур. – Начнем разборки заново?

Я уже и не помню, с чего все началось в этот раз. Нам с Артуром не нужен повод, если зацепились, можем три часа без передышки парафинить друг друга. Сегодня мы собрались, чтобы отметить новоселье Кости и Ульяны, сидели в гостиной, пили вино, болтали. Артур ляпнул очередную поверхностную чушь, я велела ему заткнуться, началась перепалка. Костик несколько минут спустя отправил нас в соседнюю комнату, чтобы не портили остальным настроение, и мы ушли в спальню, а потом все как в тумане. Таком яростном, диком, безумном. Губы прильнули к губам, руки заскользили по изгибам тел…

– Ты удивительно тихая, булочка. Мне страшно.

– Что ты хочешь за молчание? – мрачно спрашиваю я.

– Не понял, – хмурится Артур.

– Эй! – из коридора раздается крик Кости и нетерпеливый стук. – Если вы там друг друга поубивали и загадили комнату, я спущусь в ад, чтобы отомстить, так и знайте!

– Все в порядке, братишка! Уже закончили, выходим! – беспечно отвечает другу Артур.

– Давайте скорее! Уля не хочет играть в «Алиас» без Эли! – строго говорит Костя и, судя по звукам, уходит.

– Что ты хочешь? – спрашиваю Артура еще раз, приготовившись к худшему. Этот безмозглый кретин без труда может уничтожить мою спокойную жизнь, но винить его я могу лишь наполовину, вторая принадлежит мне самой.

Артур неоднозначно прищуривается и сухо бросает, уже развернувшись:

– Я подумаю.

Он первым выходит из спальни, а я опасливо оглядываюсь. Это точно реальность? Я не сплю? Проверяю, не оставили ли мы каких-либо улик, затем пулей бросаюсь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок, но о нем не может идти и речи. Смотрю в зеркало: глаза безумные, губы припухшие, каштановые волосы напоминают воронье гнездо. Всеми силами стараюсь успокоиться, стереть и спрятать все следы и только потом направляюсь в гостиную. Артура еще нет, вероятно, пошел курить на общий балкон, зато остальная компания в полном составе. Помимо новоиспеченных хозяев квартиры, здесь еще одна влюбленная парочка – Рома и Наташа, Гена, двоюродный брат Кости, и Лика – подруга Наташи, неровно дышащая к Артуру.

– Вы как пятилетки, честное слово! – возмущенно всплескивает руками Ульяна. – Ты опять его била, да? Видок, будто после ринга.

Перед глазами мелькают картинки из воспоминаний. Вот я замахиваюсь на Артура, что-то гневно шипя. Вот он перехватывает мою руку и приближает свое лицо к моему, осыпая распутными угрозами. А вот мы уже целуемся, сжимая друг друга так крепко, что трещат кости. Нервно хмыкаю, не зная, что ответить сестре, дабы не вызвать подозрений, и молча опускаюсь на диван. Хватаю с журнального столика бокал красного вина и делаю сразу несколько глотков, чтобы перебить вкус недавней близости с Молоковым, только это едва ли спасает. Я все еще ощущаю его присутствие, прикосновения, слышу шумное глубокое дыхание рядом с ухом.

– Давайте уже начнем играть, – предлагаю, старательно делая вид, что ничего особенного не случилось.

– Без меня? – слышится надменный голос, и впервые за последний год я воздерживаюсь от колкости в ответ.

Следующие несколько дней мне страшно закрывать глаза, потому что темнота воскрешает те самые несколько минут. Они прорастают под кожей ядовитым плющом и обвивают каждый орган. Моральный откат просто невероятен, даже после расставания с Мишей я не чувствовала себя такой бессильной и потерянной. Пытаюсь забыть, повторяю снова и снова, что это всего лишь бредовый сон, как при высокой температуре, ужасная ошибка, баг во Вселенной. Правда, чем яростнее я отмахиваюсь, тем сильнее проявляются странные чувства, вызывающие удушающий стыд. Мне вроде как понравилось. Нет, мне определенно понравилось. Это отвратительно и одновременно умопомрачительно хорошо. Все случилось так стремительно и захватывающе, точно свободное падение после прыжка в бездну. Я и не знала, что такое бывает, что один человек может заполнить тебя собой, вскружить голову, стать воздухом, водой, всем необходимым. Ненадолго, всего на миг по сравнению с количеством прожитых лет, зато какой он был, этот миг. Честный, обнаженный, открытый. Без ограничений и запретов, без правил и изъянов. Это было совпадение на уровне атомов, сплетение в мире тонких материй энергии. Я уверена на все сто процентов, потому что ни одна моя клеточка не сопротивлялась, ни одна разумная мысль не промелькнула в голове. Я была там, была с ним, принадлежала ему и точно знала, что он тоже мой. Но почему… почему именно он? Тот, кого я ненавижу до помутнения рассудка! Может, в этом все и дело? Психика не справилась с негативом, эмоции вышли из-под контроля, и вместо того, чтобы прибить Артура, я его… точнее, он меня… Мамочки, ну за что мне все это?!

– Эля! – зовет Ульяна, сидящая рядом за столиком студенческого кафетерия. – Ты вообще меня слушаешь?

– Конечно, – понуро отзываюсь я, уставившись в стаканчик с кофе.

– Конюшня! – злится сестра. – И что я сейчас сказала?

– Что-то невероятно интересное.

– Ты издеваешься? Да что с тобой такое?

– Я-я-я… ничего. Все в полном порядке.

– Правда?! – с осуждением фыркает Ульяна.

Поворачиваюсь к двойняшке, вина душит. Мы с Ульяной, как и положено сестрам, во многом похожи, но и отличаемся немалым. Она более мягкая, сентиментальная и мечтательная, я же в нашем дуэте отвечаю за рациональность, прямоту и надежность. И все-таки мы родные не только по крови, но и по духу, между нами никогда не было секретов, правда, этот я не могу доверить даже ей. И не потому, что сестра осудит или застыдит, а потому что боюсь – если признаюсь вслух, небо точно рухнет мне на голову.

– Правда, – заверяю я ласково и тороплюсь оправдаться: – Просто сплю плохо, совсем режим сбился. Повтори, пожалуйста, еще раз, о чем ты говорила.

– О том, что на выходных мы едем на базу праздновать день рождения Кости, как и в том году, и…

– Разумеется, я помогу тебе с готовкой! – нарочито бодро заканчиваю за сестрой.

– Спасибо, но это еще не все. Я хочу устроить Костику подарок-сюрприз. Ну знаешь, собрать большую коробку с шариками, фотками и милыми памятными мелочами… – Ульяна вдруг замолкает, глядя мне за спину. – Котенок! Вы что, тоже проголодались?!

– Зверски! – мигом узнаю смех Кости, а Ульянино «вы» значит только одно.

Слышу скрип ножек стула и с трудом сдерживаюсь, чтобы не вскочить сию же секунду и не выпрыгнуть в окно. Костя обходит стол, наклоняется, чтобы чмокнуть Ульяну в макушку, и дружелюбно улыбается мне.

– Привет, Эля. Как дела? – интересуется он.

– Привет, – глухо отзываюсь я, глядя точно перед собой. – Все хорошо. А ты как?

– Лучше всех! Вы же не против компании?

– Конечно нет! – воодушевленно отвечает Ульяна за нас обеих. – Садитесь!

– Супер, – кивает Костя и косится в сторону. – Братишка, тебе чего взять?

«Билет в Арктику с вылетом в ближайшие пять минут».

– Кофе и-и-и… маковую булку, – звучит веселый голос Артура, что уже уселся рядом со мной.

Невольно застываю, чтобы ни в коем случае не выдать излишнего волнения. Ульяна поднимается с места и льнет к груди своего любимого, защебетав:

– Я постою с тобой в очереди, котенок. Скрашу ожидание, так сказать.

– Как же мне повезло, – мурчит Костя, и они, нежно обнявшись, отходят к прилавку.

Вот здорово, теперь мы один на один с моим кошмаром. Дышу все медленнее, нервно облизываю губы и отворачиваюсь к окну, не желая даже боковым зрением видеть Молокова. Может, он догадается, что я не хочу говорить с ним. Сомнительно, конечно, ну а вдруг. Гороскоп сегодня утром обещал день, полный приятных неожиданностей.

– Ты что, избегаешь меня? – спрашивает Артур, опуская руку на спинку моего стула, отчего дрожь ползет вниз по позвонкам. Так и знала, что нельзя верить астрологам.

– Слишком много чести, – отвечаю я с обыденной язвительностью.

– Да-а-а? Тогда почему я не видел тебя последние три дня?

– Задай этот вопрос окулисту.

– Булочка… – приглушенно произносит Артур, и я прикрываю глаза, потому что чувствую его дыхание на своей щеке. – Чего ты такая напряженная, а? Что случилось? Мало было? Хочешь еще? Это легко устроить.

– Отодвинься.

– Зачем? Боишься, что снова не сможешь удержаться и набросишься на меня?

– Что?! – резко поворачиваю голову, едва не задев кончиком своего носа клюв Артура, и испуганно отшатываюсь. – Это ты… ты все начал…

– А ты продолжила. И пуговицу на моих джинсах тоже ты расстегнула, – он улыбается омерзительно сладко, смотрит на мои губы, затем снова возвращается к глазам и сверкает раздражающим самодовольством.

– Это… это была ошибка… – бормочу сбивчиво, стиснув зубы от неистовой злости. – Я перебрала с вином.

– У-у-у, – глумливо тянет Артур, – ври, да не завирайся. К тому моменту ты выпила от силы пару бокалов. Мы оба были вполне себе в адеквате.

– Для тебя это недостижимый рубеж, – цежу ядовито. – Слушай, мы не станем это обсуждать. Ясно? Ничего не было. Просто забудь!

– Забыть? Булочка, даже если я захотел, то у меня вряд ли получилось бы.

– Это еще почему? Залететь ты не мог, все было безопасно, а в остальном… для тебя это обычная практика, ничего особенного.

– Вот тут ты ошибаешься, – тихо хмыкает он и ненадолго замолкает, чтобы следом нанести еще один сокрушительный удар: – Помнишь, ты спросила, что я хочу за молчание?

С трудом сглатываю. Артур гипнотизирует меня взглядом, медленно подбирается пальцами к моему плечу и поглаживает его, едва касаясь.

– Я все придумал, – говорит он с чарующим обещанием.

– Удивительно, как у тебя это получилось с вакуумом в голове, – отзываюсь настороженно. – Ну давай, расскажи, что же ты такого невероятного придумал. Заставишь меня влезть на стол и полаять, налысо побриться или, может, написать за тебя курсовую?

– Хочу еще раз. Ты и я, – серьезно заявляет он. – Все было слишком быстро, я не распробовал, да и ты тоже. Не люблю оставлять после себя такие скомканные впечатления.

Артур выжидательно склоняет голову, а у меня неистово дергается правый глаз.

– Вонючий ты извращенец, – медленно качаю головой и сбрасываю с плеча его лапу. – Знаешь, Молоков, уверена, ты далеко пойдешь. И когда это случится, очень надеюсь, что ты останешься там навсегда.

– Это значит – да?

– Это значит – иди на хрен. Никогда. Понял? Никогда и ни за что.

– Тогда мне придется похвастаться нашим первым и единственным разом.

– Ты этого не сделаешь.

– Правда? Давай проверим. Думаю, для начала я поделюсь этой новостью с Ирой, – Артур лукаво ухмыляется, назвав имя самой большой сплетницы, которую я только встречала. – Но ты не волнуйся, булочка, я не стану врать, чтобы как-то тебя унизить, расскажу только правду. О том, какая ты смелая, какая сладкая и горячая. Возможно, это даже сыграет тебе на руку. Ты же теперь у нас свободная дама, пацаны в очередь выстроятся, будет из кого кавалеров выбирать.

– Я тебя ненавижу, Молоков. Ненавижу так сильно…

– Так же, как хочешь меня? – легко парирует он.

Гневно пыхчу, понимая, что проигрываю, и сама тянусь ближе к наглой роже:

– Не заблуждайся, милый. Думаешь, все это случилось из-за твоей выдуманной неотразимости? Ты действительно такой наивный? Да когда я вижу твое лицо, мое единственное желание – закрыть глаза.

– И правильно, так и нужно во время поцелуев.

– Я сделала это из-за Миши! – бросаю хлестко, и дурашливый образ Артура вдруг тускнеет. Попался! Я тоже умею молотить по больному. А что может быть нежнее и беззащитнее, чем мужское эго? – Да, ты не ослышался. Из-за Миши, а не из-за тебя. В воскресенье до меня дошел слушок, что он начал встречаться со Златой. Помнишь ее?

– Помню, – скованно кивает Артур.

– Ну вот, я разозлилась из-за этой новости, а тебя использовала. Ты ведь в этом плане совсем слаб и безотказен. Все равно кто, лишь бы дышала, хотя я не о всех твоих наклонностях осведомлена. Вот и мне было не принципиально, просто хотела снять напряжение, а ты удачно под руку подвернулся.

– Ух ты, – глухо выдыхает он. – Ира наверняка будет в восторге от этой истории, а Миша-то как обрадуется. Может, даже вернется, раз ты все еще так сильно по нему тоскуешь.

Сердце в страхе замирает. Кажется, я сделала только хуже.

– Послушай… – начинаю было я, но Артур мотает головой, не позволив договорить.

– Не надо, булочка, не надрывайся, – неожиданно ласково просит он. – Тебе сегодня везет, я в хорошем настроении. Можешь подумать до конца недели над моим предложением.

Артур встает, как-то уж слишком нервно пихнув стул, и уходит, так и не дождавшись своего заказа. Прижимаю ладони к горящим щекам, в груди звенит тревога. На стол опускается поднос с черным кофе и румяной маковой булкой, и я зачем-то хватаю ее, тут же откусывая внушительный кусок, но чувствую во рту лишь кислый вкус разочарования. Теперь легко забыть обо всем точно не получится.

Из портативной колонки тихо играет слащавый плейлист сестры, натужно гудит принтер, одолженный у отца, а из приоткрытого окна сочится приятный вечерний воздух. Покрасневшая Ульяна надувает воздушные шары, сидя на полу посреди нашей общей комнаты, а я орудую ножницами, вырезая сердечки из фотографий сладких влюбленных.

– Это из-за моего переезда? – спрашивает сестра, завязывая ленточку на очередном шарике.

– Что? – уточняю удивленно. – О чем ты?

– О тебе. Ты грустишь всю неделю, почти не разговариваешь, не улыбаешься. Это из-за меня, да? Все слишком быстро, слишком резко, мне и самой непривычно. Лучше я вернусь обратно домой, а у Костика буду оставаться на ночь пару раз в неделю.

– Уля, все не так.

– А как? Я не понимаю, что с тобой происходит. Ты сама не своя, это видно, – она всматривается в мое лицо, и я опускаю голову, неловко поморщившись. – Эль, скажи мне… скажи мне правду. У меня сердце не на месте. Если что, Костик поймет, ты была моей половинкой целых двадцать лет, а он всего полтора года.

Порывисто выдыхаю, от умиления щиплет в носу и слезятся глаза. Вот всегда она так: что бы ни случилось, не позволит мне чувствовать себя покинутой и одинокой. И я ценю это, но в данном случае ее забота и поддержка никак не решат ситуацию. Ей незачем жертвовать своим комфортом ради моего.

– Дело не в твоем переезде, – произношу я, глядя на снимок, сделанный на летних каникулах: Ульяна и Костя широко улыбаются, прижавшись щекой к щеке, в руках у обоих по огромному рожку мороженого.

Они, правда, отличная пара, та, о которой нередко за спиной судачат злые, завистливые языки – это они с виду идеальные, а за закрытой дверью обливают друг друга помоями. Только я знаю, что за их дверью настоящая романтическая гармония, которая многим и не снилась. Ульяна ждет еще пару мгновений и забирается на мою постель, садится рядом и пытливо таращится, что значит, она определенно не отстанет до тех пор, пока я не выложу все.

– Конечно, я скучаю, Уль, но мы не можем жить вместе до старости. Костик любит тебя, а ты его, и я рада за вас, очень. Не обижай его разговорами о возвращении домой.

– Тогда что мне сделать? Чем тебя подбодрить? Неужели это из-за Миши? Жалеешь, что бросила его?

– О боги, нет! – протестую возмущенно.

– Значит, злишься, что он уже нашел новую подружку?

– Да на здоровье! Меня это вообще не колышет!

– У меня больше нет вариантов, – удрученно говорит сестра.

– Я и сама не знаю, что со мной, – отвечаю ей в тон, задумавшись. Молоков все еще не выходит из головы, а его унизительный шантаж лишь добавляет соли на рану. Нужно как-то избавиться от Артура, перекрыть нашу случайную связь чем-то более весомым. – Может, мне просто тоже нужно влюбиться? Когда еще, если не весной?

Лицо Ульяны заметно светлеет, и я рада, что нашла безобидный способ успокоить ее волнения.