Читать книгу "Король, любовь, казённый дом. Ясновидящая в деле"

Ненавижу такие вопросы. Никогда не угадаешь. Я с шумом распечатала карты и тщательно перетасовала. Протянула клиентке, чтобы та сдвинула колоду в произвольном месте.

– Значит, гадать будем на будущее, – произнесла я, сноровисто делая расклад и подыскивая подходящее к случаю решение.

Медиум, если он не награжден талантами ясновидения, выискивает намеки на ответ в самом клиенте.

Глава 5

Я долго смотрела на карты, делая умное лицо. По всему выходило, что зятя моей клиентки ждет казенный дом. Племянница с двумя детьми на руках никак не справится с долгом. Ей бы выжить без супруга. Не видать посетительнице своих денег.

– Что там? – осторожно поинтересовалась она.

И тут, наконец, появился туман. До того я несколько раз поднимала глаза, ожидая подсказки, но его не было. Из тумана выпросталась рука и… надела на шею клиентки автомобильные очки. Точно такие, какие были у Лео.

– Я думаю, вашей племяннице придется продать мобиль.

Я так трактовала эту непонятную подсказку тумана. Раз очки на шее веснушчатой дамы, то мобиль или средства за него пойдут к ней.

– О, спасибо, – обрадовалась женщина. – Это будет самый разумный выход из создавшейся ситуации. Я буду настаивать, чтобы они поторопились.

Я улыбнулась ей на прощание.

Третьими в этот день были две молоденькие курсистки. Они все время переглядывались и прыскали в кулачки. Понятное дело, подружки мне не верили. Пришли из чистого любопытства. Я хотела нагадать им чего–нибудь эдакого, но туман за их спинами так и не появился, что стало для меня неожиданностью.

Не было ли его отсутствие свидетельством того, что с этими двумя хорошенькими хохотушками ничего не случится? Или туман предупреждал людей избирательно? Кто–то из моих посетителей ему нравится, а кто–то нет?

В итоге я нагадала обеим большую любовь и богатство, а потом попросила Дженни принести пятичасовой чай на четверых. У одной из курсисток в сумочке оказалось печенье, и мы, весело болтая, приятно провели время. Пока на пороге не вырос Бенджамин.

Он смутил курсисток и расстроил Дженни. Девушки поторопились распрощаться.

– А где утренний водитель? – спросила секретарша, отодвигая занавеску, чтобы убедиться, что Лео у автомобиля нет.

Я подергала бровями, давая знак вампиру быть аккуратнее в словах, но он не понял сигнала и выложил, что у Лео свидание с подружкой, поэтому мадам Мелинду будет обслуживать старый водитель. «Обслуживать» было произнесено так мягко и соблазнительно, что мое сердце пропустило удар.

– Как прошел день? – спросил Бенджи, выруливая из переулка на основную дорогу. – Туман больше не пугал тебя?

– Нет, не пугал, я к нему уже привыкла. Но появлялся он дважды.

Я подробно рассказала, что видела и что говорила.

– Знаешь, когда я вошел в салон, вновь почувствовал чужую эманацию. Но я не решился пугать твоих гостей. Предлагаю завтра взять блокнот Дженни и выписать имена тех клиентов, за спинами которых ты видела туман. Нужно начать вести дневник, куда заносить мельчайшие подробности происходящего. Что–то этот туман значит. И мы не разгадаем его тайну, пока не увидим картину целиком.

– Я так понимаю, видения приходят ко мне из загробного мира? Медиумы обычно тесно связаны с ним.

– Ты уже поверила, что стала медиумом? – Бенджамин покосился на меня.

– Ну никто же, кроме меня, этот туман не видит? И все началось с кладбища. О, а вдруг именно там я и подцепила чью–то неупокоенную душу, и теперь она терзает меня?

Дома я обнаружила в своей комнате коробку с шикарным вечерним платьем нежного персикового цвета с кружевным оперным манто и полным набором аксессуаров к нему: от чулок до диадемы.

– Что это?

– Мы идем в «Голиаф» на оперу.

Название оперного театра соответствовало зданию, находящемуся в центре города. Оно было гигантским и сверкало золотом и огнями. Я точно не знала, но поговаривали, что его построили на деньги графа.

– Ты решился показать меня миру? – шепотом спросила я.

В зеркало заметила, как влажно блестят мои глаза. Я готова была расплакаться от щемящего момента – я достойная пара графу, раз он выходит со мной в свет. Это не прогулка по набережной или романтическое блуждание по темным аллеям городского парка. Это представление меня, вдовы, которая довела мужа до сердечного приступа, местной знати.

– Невежливо будет жить в твоем доме и ходить в театр с кем–то другим.

Я скрипнула зубами. Ну почему Бенджамин такой упертый? Нет, чтобы сказать: «Я люблю тебя и хочу, чтобы весь город знал об этом», он найдет самое простое и даже чуточку обидное объяснение любому своему поступку.

– Сколько у меня времени, чтобы подготовиться?

Бенджи вытащил из кармашка жилета новомодный брегет – часы на цепочке. Щелкнув крышкой, изволил сказать:

– Мы должны быть там в десять.

– Неужели спектакль так поздно начинается?

– Нет. Мы пойдем к третьему акту. Так положено.

– А что дают?

Я ни разу не была в нашей опере. Родители умерли рано, в пансионе не практиковали выход воспитанниц за ворота в вечернее время, а в замужестве… Оно окончилось полной катастрофой. Мне было не до развлечений.

– Какая разница? – Бенджи пожал плечами.

На самом деле, какая разница? Ему просто приспичило выйти в свет с хорошенькой девушкой.

Оказывается, давали «Ромео и Джульетта» Шарля Гунно. Из пяти актов мне удалось увидеть три последних. Самые печальные. Я поклялась себе, что приду в «Голиаф» и в одиночестве наслажусь полным спектаклем. Пусть среди знати являться к началу оперы и считается моветоном.

Мы расположились в ложе графа, и весь зал воззрился на нас в театральные бинокли. Поначалу я смущалась, но постепенно действие захватило, и я отвлеклась. Бенджамин вел себя соответственно положению – был скучен и чопорен.

В антракте я отправилась в дамскую комнату, где застала женский цвет местной аристократии. Когда я переступила порог, голоса моментально смолкли. Мне было неловко справлять нужду в полной тишине, поэтому я поторопилась быстро завершить дело и, помыв руки, удалиться.

В зеркале во всю стену я заметила, как меня провожают глазами. Веера то трепетали, то вдруг замирали. Многозначительные переглядывания поверх вееров или полуулыбки, значение которых невозможно было разгадать, заставляли нервничать.

У дам по нынешней моде волосы были забраны наверх, чтобы открыть прекрасную линию шеи. Изящные головки были украшены великолепными перьями либо сверкающими драгоценностями. Я не стала перегружать себя блеском. Надела бриллиантовые серьги и идущее в комплекте с ними кольцо.

– Вы видели? – кто–то из дам не удержался. – Это же «Дева Персии»!

Как я чуть позже узнала у Бенджи, так назывался бриллиант редкого нежно–розового оттенка, что сидел в розетке моего кольца. Граф не дарит безделушек. У него все только самое лучшее.

Я задрала подбородок и пошла сквозь строй пудрящих носики дам. И едва не упала у выхода, наступив на подол собственного платья. Но не моя невнимательность была тому виной. Как раз наоборот. Меня поразило, что на шее одной из женщин виднелся след от клыков вампира. Да, укус был тщательно припудрен, а сверху лежало тяжелое и очень дорогое колье, но оно немного сдвинулось, что позволило мне заметить тайное.

Я поторопилась оставить дамскую комнату. Слезы сделали меня почти слепой, поэтому я кинулась к первой же портьере и скрылась за ней. Мне мешал висящий на запястье веер, поэтому я не сразу достала платочек. Прижав его к лицу, я едва удержалась от рыданий.

Почему я решила, что Бенджамин охотится на улицах города за простым людом? Смешно же представлять, что он летучей мышью прыгает по крышам домов и всматривается в окна, чтобы выбрать себе случайную жертву. Нет, он знает, где можно гарантированно приятно провести время.

Та красивая женщина, может, и не помнит, как страстно окончилось свидание с вампиром, но она знает, кого подпускает к своему телу. Бенджамин неосторожно оставил укус в видимой зоне, только поэтому я его заметила. Сделай он это чуть ниже, там, где шелковистую кожу прикрывает корсет, и у меня не было бы повода для ревности.

– Почему в его ложе вдова Грей, а не ты?

Я зажала рот руками, чтобы не выдать себя. В щель между бархатными портьерами было видно, что разговаривают две женщины, и одна из них была той самой.

– Он пожалел бедняжку, – ее голосок был очарователен. – Уже год, как ее муж застрелился. Пора снимать траурные одежды. Ты же знаешь, какой наш граф альтруист. Даже собаку пригреет. Если она, конечно, не бешенная.

Горячая слеза поползла по моей ладони, которой я закрывала рот. Получается, мне не удалось скрыть, что Генри покончил с собой? Правда все же открылась городу, как я ни старалась раздавать взятки, чтобы следователи и похоронщики молчали. И это совсем нехорошо. Конец моей репутации. Одно дело являться вдовой человека, умершего от сердечного приступа, совсем другое – наложившего на себя руки. Счастливые мужья не стреляют себе в висок.

– Но разве ты не ревнуешь?

– Он все равно придет ко мне, когда проголодается.

Раздался звонок, и женщины, присоединившись к толпе прочих, ушли. Я вернулась в дамскую комнату и, не боясь смыть пудру и румяна, опустила лицо в воду, набранную в ладони.

Я вошла в ложу, когда в зале погас свет. Бенджамин почувствовал, что я расстроена.

– Что–то случилось? – осторожно спросил он.

– Да. Сегодня я хочу получить то самое удовольствие, чтобы навсегда забыть тебя.

– О? – только и сказал он.

Домой мы ехали молча.

Молча раздевались. Каждый раздевал себя. Занимались любовью, как супруги, прожившие в браке полвека. Я повернула голову на бок и открыла шею, убрав волосы.

– Кусай.

Закрыла глаза, приготовившись к боли. Она была, но едва заметная. За ней последовало головокружение, и я увидела, что лечу к звездам. Легкая, свободная, переполненная счастьем. А потом я взорвалась на сотни сладостных искр.

Я проснулась с улыбкой. За окном стояло солнце.

– Бенджи! – позвала я, желая упрекнуть вампира, что он меня не разбудил.

Да, сегодня был день вечернего спиритического сеанса, но это не значило, что я должна валяться в постели до обеда. Мог бы и пожелать мне доброго утра, уходя к себе.

Накинув халат, побежала на цыпочках в кабинет и… не нашла там ни гроба, ни гардероба, ни ряда туфель вдоль стены. Я ошеломленно уставилась на книжный шкаф, который занял привычное место.

Побежала в ванную комнату, но и там не увидела ничего из того, что принадлежало Бенджи.

Я села на пол и разрыдалась. Я вспомнила, почему вампир ушел. Я сама его выгнала, узнав в опере, что он, когда голоден, ходит к одной очень красивой женщине. И бог знает, что он творит с ней.

Я поднялась и подбежала к зеркалу. Сняла с себя халат и всю осмотрела. Прежде всего шею, но не нашла там и намека на укус. Как же так? Я же помню боль. Или мне все приснилось?

«Испытав наслаждение, ты забудешь, что между нами было. Даже то, что в эту ночь я был рядом», – говорил он.

Но я помню! Все до мельчайших подробностей. И даже намек на боль и сильнейшее удовольствие после нее. Не значит ли это, что он не стал меня кусать, а повинуясь моему желанию, просто ушел?

Я в который раз убедилась, насколько непостоянны женщины. Бенджамин – мой афродизиак. И сейчас я обрекла себя на мучительное отвыкание от него. Но стоило вспомнить след от укуса на нежной шее другой женщины, как я укреплялась в мысли, что поступила верно.

Меня так и шатало от сожаления до приступов ревности. Не помогали мысли, что та женщина для него просто еда. Брезгливый граф не стал бы бегать за шаромыгами, от кого легко набраться вшей. Все должно быть эстетично и красиво.

Даже рубашка должна оставаться белой. Но оставался ли вампир в рубашке? Может, он раздевался и раздевал свою сладкую жертву? А это совсем другое. Это настолько интимно… Я же помню, что он оставался во мне, когда я открыла шею для укуса.

Спроси женщину, чего она хочет, и ты гарантированно заимеешь головную боль.

На спиритический сеанс я собиралась в полном разладе с самой собой. Днем с трудом съела омлет. Меня тошнило от еды. Помог прийти в себя пятичасовой чай с молоком и кусочком любимого шоколадного кекса.

Оделась во все черное. Знала, что мне не идет этот мрачный цвет, который я не снимала целый год, показывая, что скорблю по Генри. Королева, похоронив супруга принца Альберта, тоже не носила белого. И сейчас я была с ней солидарна. Нам больше никто не нужен.

На улице перед крыльцом стоял «Бенц» Бенджамина. У меня замерло сердце. Но из нутра автомобиля выскользнул Лео.

– Дед сказал, чтобы я отвез вас в салон.

– Передайте ему, что мне больше ничего от него не нужно.

– Как скажете, – пожал плечами его пра–пра с полным равнодушием на лице.

Я пошла пешком. Начался дождь, а я в расстройстве забыла зонт. Шляпка на голове была слишком крохотной, чтобы защитить от непогоды, но я крепилась. Хотела было раскошелиться и нанять кэб, но улица впереди выглядела абсолютно пустой. В дождь всегда так – экипажи быстро расхватывают.

Я оглянулась и увидела, что за мной медленно движется автомобиль Бенджамина. Его внук высунул из окна руку и сделал приглашающий жест, но я дернула головой, словно ретивая лошадка, и свернула на узкую улицу, где машина точно не поместилась бы.

– Назло лицу отрежу нос, – прошептала я известную английскую поговорку.

Я злилась на себя, на Бенджи и на его упрямого внука. А ведь даже самой себе я так и не ответила, чего я хочу? Чтобы он перестал ходить к той женщине? Но тогда роль еды придется исполнять мне. Но останется ли Бенджамин со мной, если я обрету иной статус? Ведь он пришел со своим гробом в мой дом, а не к этой самодовольной красавице.

Умеем мы, истерички, городить проблемы. Наверняка Бенджи подумал, что просто надоел мне, и как гордый человек не стал ждать второго намека оставить мой дом.

Добралась я до салона полностью промокшая. У крыльца стоял тарахтящий двигателем «Бенц». За ним стелился едкий туман переработанного топлива. Лео, заметив меня, помахал рукой и рванул прочь. Он свое задание выполнил.

Дженни готовилась к вечернему приему. Выдвинула стол на середину комнаты, убрав с него все лишнее. Расставила по кругу шесть стульев – четыре для постоянной компании и два для новичков, записавшихся на спиритический сеанс.

– Кого сегодня ждем? – спросила я, снимая шляпку и вытирая салфеткой лицо.

Секретарша скривилась в лице.

– Я не знаю.

Я, оторопев, уставилась на нее. Никогда прежде Дженни не была неподготовленной. Мы старались заранее узнать всю подноготную наших гостей. Для этого поднимали газеты – не было ли с их участием скандалов. Или даже обращались в полицейский участок – там был прикормленный малый, который рылся в картотеке и выкладывал все, что нужно.

– Как так? У тебя был на подготовку целый день.

– Я не нашла свой блокнот. Он исчез, хотя я помню, что оставила его на конторке, – неожиданные новости она сообщила мне шепотом.

Я села от неожиданности на стул. Хорошо, что тот стоял рядом.

– Кому мог понадобиться твой блокнот? – спросила я, уже понимая, кого подозреваю. Бенджи! Это он предложил вчера вести дневник, переписав имена клиентов.

– Самое странное, что входная дверь в салон оказалась не заперта. Стоило дотронуться до ручки, как она распахнулась. Или мы вчера забыли ее закрыть, или вор подготовился и воспользовался отмычками.

Вот еще одно доказательство, что следует взять под подозрение вампира. Ему легко даются любые замки. Мало мне появления непонятного тумана, так еще проделки любовника в отставке. Может, он хочет, чтобы я сама пришла к нему?

– Вспомни, на сегодняшний сеанс записаны женщины или мужчины?

– По–моему, одна женщина, – ответила Дженни. – А вот второго клиента не помню. И вообще не уверена, что звонил кто–то еще.

Если придет женщина, то следует ждать глупых вопросов. Мужчины обычно более въедливы и не хотят терять время даром. Их интересует судьба королевства, долго ли будет править Виктория, и скоро ли начнется война.

Глава 6

Я помогла Дженни. Задернула плотно занавески на окнах, придвинула ширму ближе к роялю, чтобы освободить больше места. Приготовила пачку свечей: неизвестно, как долго мы будем пытать Шекспира. Комната была оснащена электричеством, но для создания нужной атмосферы мы им во время сеансов не пользовались.

– Давайте приоткроем одно из окон? – предложила Дженни. В комнате было душно, а по карнизу неутомимо стучал весенний дождь. Молнии прошивали низкое небо, и им лениво вторил гром.

Я кивнула. Под окнами рос колючий шиповник, и мало кто отважился бы подобраться так близко, не рискуя пораниться.

– Забыла сказать, в полдень приходил джентльмен и принес вам цветы, – Дженни зашла за ширму и вернулась оттуда с вазой с тюльпанами.

Я напряглась, думая, что джентльменом Дженни назвала вампира или посыльного, принесшего от него букет, но заметив, что цветы не из дорогих, в удивлении задрала брови.

– Что за джентльмен?

– Вчерашний клиент. Имени не помню, а записей нет. Невысокий такой. Лысенький. В клетчатом сюртуке. Распинался в благодарности. Говорил, что вы спасли ему жизнь.

– Ах, этот…

Я была удивлена. Неужели на скачках произошла замена лошадей, и человечек поставил на незаявленную и выиграл? Но я же, наоборот, советовала ему близко не подходить к ипподрому, так за что меня благодарить?

– Выиграл на ставках?

– Ничего не знаю про ставки. Он сказал, что на подъезде к ипподрому произошел несчастный случай. Он едва не погиб, хотя в толпе оказались покалеченные. Какой–то всадник не смог справиться с испуганной лошадью. Она понесла, и джентльмена в шотландке спасло только то, что стоящий рядом кэбмен хлестнул его плетью, чем заставил оглянуться и отскочить. Иначе он был бы раздавлен. Он восхищен вашими способностями предвидеть.

– Хорошо, что все обошлось, – выдохнула я с облегчением.

Мне определенно следовало подумать о пророческих свойствах тумана, который вчера за спиной клиента показал плеть. Она обвивалась вокруг горла, что можно было трактовать, как намек на смерть, но именно плеть спасла человечка от гибели.

Но вот вопрос, стоило ли верить туману в остальных случаях?

– Дженни, заведи себе новый блокнот и носи его всегда с собой. Больше не оставляй здесь. Его могли похитить конкуренты, чтобы выведать имена клиентов. Завтра же позови мастера, чтобы сменил замок. Сегодня повесь амбарный. Я видела такой в кладовой на полке. И еще. Купи с утра все газеты, какие только найдешь. Мне нужно кое–что проверить.

Я решила просмотреть колонки происшествий, чтобы удостовериться, что в них нет напророченных туманом случаев.

– Хотите убедиться, дала ли я наши объявления?

– А ты разве размещаешь рекламу не только в Пэл–мэл? – удивилась я.

– Ну да. Раньше так и было. Но Бенджамин сунул мне деньги, чтобы я разослала во все остальные газеты, где есть подходящая колонка.

– Когда сунул?

– Еще вчера.

– Зачем ему? – я нахмурилась. – Хочет завалить меня работой, чтобы я головы не поднимала? Или…

Я прикусила язычок. Было похоже, что Бенджамин расставлял силки для моего убийцы. Ведь если медиум дает объявления, не считаясь с затратами, значит, у него дела идут хорошо. А тут еще личный водитель с последним автомобилем марки «Бенц». Да Бенджи откровенно дразнил убийцу! Чем больше в убийце ненависти ко мне, тем вероятнее, что он допустит ошибку и явит себя.

Я встала и нервно заходила вокруг стола.

Только вот в чем беда: Бенджамин раздразнил убийцу, а я, такая умница, выгнала из дома единственного мужчину, кто мог защитить. А сегодня еще и показала нос его внуку.

От бега вокруг стола меня отвлекли пришедшие на сеанс спиритуалисты: седой джентльмен и две дамы. Наш постоянный состав.

– Кого сегодня ждем в гости? – спросил сэр Персивальд, снимая цилиндр.

Сэр Персивальд был сухоньким, но невероятно прямым, как его трость, старичком с вечно задранным подбородком. Умный взгляд из–под кустистых бровей, нос, напоминающий клюв орла, и благородная бледность кожи. Вот кто запросто мог быть признан вампиром. Бенджамин и здесь отличался смуглой кожей, которая все еще хранила загар последних крестовых походов.

– Пусть это будет для всех нас сюрпризом, – с улыбкой ответила я, мысленно добавляя, что таковыми безымянные гости будут являться и для меня.

– Интересно–интересно, – произнес Перси (так мы звали его между собой) и занял привычное место по левую руку от меня.

Передав пальто Дженни, в комнате появились закадычные подружки – леди Сайрус и мадам Афродита. Они познакомились в моем салоне, сдружились и теперь вместе ездили отдыхать, с легкостью оставляя домашних на собственное попечение.

Леди Сайрус – рыжеватая курносая пышечка с вечной извиняющейся улыбкой на лице, тоже являлась вдовой. Она потеряла мужа в пятьдесят и вот уже года три праздновала свободу от занудливого и прижимистого барона, который был намного старше ее. Супруг оставил ей приличное состояние и ни одного ребенка, поэтому она не скупилась в тратах на себя и на подарочки для Афродиты.

При ней жила восемнадцатилетняя племянница со стороны мужа, надеющаяся, что однажды все имущество Сайрусов перейдет к ней. И конечно же, она люто ненавидела Афродиту, видя, как та помогает тетке разбазаривать состояние.

Мадам Афродита была полной противоположностью леди Сайрус, но видимо, это их и сближало. Каждая находила в подруге те черты характера, которых ей не хватало.

Если бы мы не знали, что Афродита является чистокровной англичанкой, приняли бы ее за представительницу народа джипси. Подвижная, черноволосая, смуглая, с темными, точно сливы, глазами. И такая же, как все в таборе, громкоголосая.

Супруга практикующего врача тоже не знала бы нужды, если бы не была матерью восьми дочерей, четверо из которых еще ждали первого выхода в свет. У нее просто не оставалось денег на милые мелочи для себя, а муж и без того пропадал в госпитале день и ночь, чтобы продержать семью на плаву.

Это к нему я попала, когда в меня «ударила молния». Может, доктор и понимал, что для молнии нехарактерен подобный след, но не стал разбираться и строить догадки. Живая и ладно. Обработал рану и пожелал скорейшего выздоровления. Его ждали другие больные.

Расцеловавшись со мной, подруги заняли стулья по правую руку от меня. Дженни тут же принесла поднос с бокалами шампанского. Приятный вечер начался. Осталось только дождаться гостей.

Послышался шум в прихожей и я, как хозяйка, поднялась, чтобы поприветствовать пришедшего. Но, увидев, кто заявился, села, забыв закрыть рот. Перси же, наоборот встал, чтобы поздороваться с дамой.

– Леди Беатрис Шелди, – объявила Дженни.

На спиритический сеанс явилась та сама любовница графа, которую я обнаружила в опере. И она пришла сюда не случайно. Беатрис знала, что я – леди и недавняя вдова лорда Грея, вынуждена заниматься ремеслом гадалки, чтобы заработать на жизнь. Это все легко читалось на ее красивом лице.

Улыбка Беатрис, может, и казалась обворожительной, но я ясно видела в ней иное: ехидство и вызов. Она словно кричала: «Ага! Попалась! Теперь все будут знать, что леди Грей только строит из себя леди. На самом деле она опустилась до ремесла джипси и скрывает себя за именем Мелинда».

Меня определенно выследили. Возможно, благодаря вампиру и его шикарному автомобилю. Если «подружка» ревновала его, то ей нетрудно было выяснить, в какой дом он наведывается. Мог поделиться адресом и Лео, не подозревая, что выдает мою тайну.

Я, конечно, сама виновата. Слишком расслабилась и перестала выходить из дома, прикрываясь плащом с капором, что неизменно делала раньше. Только шмыгнув в салон, я могла позволить себе стать медиумом – навести черные тени на бледном лице и капнуть сока белладонны в глаза, чтобы взгляд казался таинственным и ярким.

– Зовите меня Беатрис, – позволила любовница вампира, грациозно убирая белокурые локоны за спину. Мило похлопала длинными ресницами. Я еще в театре отметила удивительно синие глаза и нежные пухлые губы. Я так и видела, как последние целует Бенджамин.

Я нахмурилась. Беатрис будто нарочно выставляла отметины клыков вампира на шее. Могла бы надеть платье и не с таким большим вырезом. Не на бал пришла. Мне даже показалось, что сейчас след укуса выглядел намного ярче, чем вчера. Господи, неужели у нее состоялось новое свидание с графом? Уже? Стоило ему от меня съехать?

Настроение тут же упало ниже нулевой отметки. Теперь я не была уверена, что смогу достойно провести сеанс. Хорошо, что есть надежные друзья, которые не бросят в беде. Леди Сайрус и Афродита заметили мою растерянность, но не понимали, что происходит. Лишь Персивальд смекнул, что мне не по себе, и дружески сжал мой напряженный кулачок.

В прихожей опять послышались голоса: удивленный Дженни и мягкий мужской. Я готова была стукнуться лбом о стол, понимая, кого сейчас увижу.

– Его Светлость граф Винтерширский, – доложила секретарша. Ее лицо шло крупными пятнами. Она, наконец, сообразила, кто исполнял роль моего водителя.

Бенджамин одарил всех блистательной улыбкой, но я заметила, как занервничала леди Беатрис Шелди. О, так она не ожидала, что на спиритический сеанс заявится ее любовник? Боже, как интересно!

Неожиданный визит вампира произвел на всех нас впечатление. Даже Перси, видевший многое на своем веку, заволновался. На его лбу появились капельки пота.

– Милорд, мы очень рады вас видеть, – расшаркался он перед графом. – Такая честь!

Подбежала с подносом в трясущихся руках Дженни и предложила шампанское новеньким. Все, кроме Беатрис, уставились на вампира, точно хотели убедиться, что он проглотит вино, а не просто сделает вид, что пьет.

Я вздохнула и пнула ногой Перси, что пора начинать. Дело медиума делать загадочные глаза и править планшеткой, скользящей по доске Уиджа. Представление должен вести старейший спиритуалист нашего города.

– Дамы и господа! – старик откашлялся, прежде чем продолжить. – Давайте определимся, с каким духом вы хотели бы общаться?

– О, я как большинство! – прощебетала Беатрис, ставя бокал на поднос. С ним прошлась секретарша, собирая пустые фужеры. Сейчас на столе не должно оставаться ничего лишнего. Персивальд запалил над нами подвесную лампу, а канделябр с пятью свечами убрал в сторону.

Дженни нервничала, отчего пустые фужеры тревожно позвякивали. Ей пора было занять место за ширмой, для чего предстояло выскочить через входную дверь, открыть калитку во внутренний дворик и прошмыгнуть к роялю через хорошо смазанную вторую дверь.

– Я предлагаю позвать лорда Уильяма Шекспира, – Перси с вызовом оглядел присутствующих. Вдруг кто–то возразит?

– Мы согласны, – ответила за двоих Афродита и перевела взгляд на графа. – А вы, Ваша Светлость?

Бенджамин кивнул, не убирая с лица легкой улыбки. Он демонстрировал, что воспринимает наш сеанс, как аттракцион, способный развлечь скучающего вампира.

– Мой лорд, скажите, как вы относитесь к Шекспиру? Правда ли, что вы были с ним лично знакомы? – подала голос Беатрис, поднимая на вампира влажные глаза.

Она специально подчеркнула, что ей известны некоторые детали из жизни графа. Я, например, не задумывалась, были ли Бенджи и Уильям современниками. Меня перекосило на словах «мой лорд». Он мой. Мой.

– Да, правда. Я не раз посещал «Глобус». Шекспир – это талант, экспрессия, нервы. С удовольствием поболтаю, если его дух явится нам.

– О, – уважительно произнесла леди Сайрус.

– Давайте сомкнем руки и закроем глаза, дабы мысленно воззвать к духу Шекспира, – Перси протянул одну руку мне, другую предложил Беатрис.