Текст книги "Дети ночного неба"
![](/books_files/covers/thumbs_240/deti-nochnogo-neba-69054.jpg)
Автор книги: Татьяна Гуськова
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 4
Почти всю ночь мы обсуждали предстоящую авантюру. Мэйо она не понравилась, но ничего лучше он предложить не смог.
– Не расстраивайся. Я убегу и вернусь к тебе.
– А вдруг что-нибудь случится?!
– Но что может случиться? Со мной?
Мальчик вздохнул и согласился.
Затемно мы вышли из гостиницы, забрав все вещи. Получив деньги, Мэйо должен был немедленно уходить из города и ждать меня в ближайшем лесу. Здесь была загвоздка – я могла задержаться, и ему пришлось бы провести там часть ночи. Но Мэйо храбрился и убеждал меня, что справится. Я же обещала постараться нигде не задерживаться и к ночи его догнать. Так же мы договорились о том, что я сама укажу на того, кому меня продавать.
Преображаться пришлось в темном переулке, почти таком же, как тот, в котором нас грабили. Мэйо свернул мои вещи и сунул в мешок, потом натянул на меня заранее приготовленный кожаный ошейник, привязал к нему веревку и повел на базар – продавать.
Мы забились куда-то в середину звериных рядов. Слева старик в квадратной, сплетенной из соломы шляпе, продавал серых щенков, выдавая их за чей-ни; справа парень с десятком клеток торговал ручными горностаями. Зверьки метались по клеткам, блестя черными глазками. При виде меня они заскакали еще быстрее, в воздухе разнесся неприятный запах. Продавцы нехотя подвинулись, давая Мэйо место.
Покупателей на столь редкий товар, как взрослая горная львица, не находилось. Кто-то приценивался, гладил, но все уходили.
Мэйо замерз, сначала запустил руки в мою шерсть, а потом и вовсе прилег мне на спину, прижавшись в поисках тепла. Я задремала: сказывалась бессонная ночь. И тут вдруг над нами раздался голос.
– Эй, парень. Ты спишь, или продаешь?
Мэйо вскинулся.
– Продаю!
Я оглядела покупателя. Высокий, повыше большинства виларцев будет, да и пошире, могучий, светловолосый. Аднец.
– А она хорошо приручена? – говорил покупатель чисто с едва заметным акцентом, видимо давно живет в Империи. Не стар, едва за тридцать перевалило. Интересно, а зачем ему горная львица?
– Хорошо. Не сомневайтесь, господин. А еще разным фокусам обучена. Может плясать, петь, считать.
– Нет, это мне без надобности, – улыбнулся мужчина. – Мне спутник надежный нужен, а не плясунья.
– Так купите собачку! – тут же встрял старик, суя белобрысому в лицо всю свою псарню.
– Нет, – мужчина отстранил щенков. – Сколько с ними забот, пока вырастишь. Да и к горному льву я привык. Мой на днях скончался от старости.
Он так и сказал «скончался», не «сдох», а «скончался». Хотя, может аднец не совсем владеет языком.
– А чем же вы занимаетесь, господин? – спросил Мэйо, прижимаясь ко мне.
– Я путешественник. Ученый. В моем деле без надежного спутника нельзя.
Я хлестнула Мэйо по ногам хвостом, давая знак, чтобы продавал.
– Хорошо. Сто шерлов.
– А не дороговато ли? – нахмурился мужчина.
– Здоровая, сильная, молодая кошка. Совсем ручная, а умная какая! – принялся расхваливать меня Мэйо.
– Я куплю! – откуда-то из толпы вынырнул невысокий невзрачный мужчина. – Не берете, господин? Тогда я возьму.
– Нет, беру.
– Вдвое даю цену!
Мэйо растерянно посмотрел на меня. А я не сводила глаз с нового покупателя. Он теперь был не в стражницкой форме, но я сразу узнала того, кого приняла поначалу за охотника на оборотней.
Скай-линь! Как я сразу это не разглядела. Шерсть вдоль спины встала гребнем.
– Давай, паренек. Неплохую цену ведь даю.
– Зачем вам кошка? – спросил Мэйо.
Я предупреждающе зарычала.
– Я видел, как ты с ней выступаешь. У меня большая труппа, мне пригодится такое ценное животное.
Так вот кто науськал на нас Надзирающего. Он следил за каждым нашим шагом в городе. Непонятно только, зачем я скай-линю. Неужели он решил заняться мной из-за награды, или его кто-то нанял?
– Нет, – твердо сказал Мэйо. – Я уже пообещал этому господину. Он первым подошел.
Стой! Мэйо, не продавай! Иначе ты один на один останешься с этим!..
– Удачная покупка, – скай-линь улыбнулся аднцу. Не хотите перепродать? Три цены дам.
– Нет, – покачал головой светловолосый. – Взрослого горного льва не так часто продают.
Я решила преобразиться, чтобы прекратить все.
– Жаль. Что ж, тогда хочу сделать вам подарок, – рука скай-линя метнулась из-под плаща, и на моей шее защелкнулся железный ошейник, обшитый кожей. Скай-линь протянул цепь моему новому хозяину. – Горные львы могут быть строптивы, пока не привыкнут к новому хозяину.
И он ушел, мерзко улыбаясь.
Аднец отдал деньги Мэйо, и тот пошел прочь. Я рванулась следом, но цепь удержала, чуть не удушив. Мой новый хозяин постоял немного, подумал.
– Давай-ка мы проводим твоего прежнего хозяина, а то что-то мне не понравился этот тип. Еще ограбит мальчишку.
– Эй, парень, постой!
***
Не отстал Балоог и после праздника. Тассан решил, что он и домой к нему отправится. Видно, что глава клана Лунного Ворона хочет о чем-то поговорить, но все никак не решится.
«Совсем они там одичали, в своей глуши», – подумал Тассан.
Наконец, уже почти на пороге чужого дома, Балоог решился. Он остановил собеседника, зачем-то оглянулся на своего спутника.
– Шатрен, у меня к тебе важное дело.
– Какое же? – Тассан с тоской смотрел на пушистый, пока еще редкий снежок, которым, наконец, разродились заполонившие с утра небо тучи.
– Я хотел попросить руки твоей дочери для моего сына.
От неожиданности Тассан даже отступил на шаг. А Балоог все продолжал, расхваливая достоинства наследника.
– А как ты до такого додумался? – не выдержал Тассан.
– Мы ближайшие соседи. Родственный союз между нашими кланами может быть выгоден. Она же ведь не наследница, не мелхайя, а в клане Балоог станет, в конце концов, женой главы клана.
Тассан задумался. В том, что говорил Ворон, был свой резон. Но он сразу догадался, что больше всего Балоог боится того, что Тассан нападут на них, как Шевер напали на Каеш, поэтому и хочет обезопасить себя с этой стороны. Клану Тассан такое тоже угрожало, ведь Шеверы разбежались после своего злодеяния, как трусливые шакалы. А вообще… Ксаниш, после сегодняшней отставки Императора уже не возвысится. Так что то, что предлагает Балоог довольно выгодно: и союз с соседями не помешает, и от строптивой, неразумной дочки избавится, пусть дальше муж расплачивается за ее капризы.
– Хорошо, я согласен.
Согласия самой Ксаниш никто даже не подумал спросить.
***
Посол Адна был мужествен, силен и, несомненно, благороден. Ксаниш и сама не заметила, как высохли слезы. Она слушала плавную речь посла, ласковые слова. Он восхищался ее красотой, превозносил ее танец. Настоящий мужчина, не то, что этот сопляк Император.
– Раз уж я герой вашего праздника, не хотите ли прогуляться по городу? – учтиво поклонившись, спросил аднец.
– С удовольствием. Сейчас только переоденусь.
Никто никогда еще не разговаривал так с Ксаниш, не выслушивал ее так серьезно. Голос посла, казалось, обволакивал шелковым покрывалом.
Целый день они бродили по городу, пока вечером посол не пригласил ее в свой дом. Ксаниш без раздумий согласилась и, снимая ночью перед ним темную вуаль, решила, что это будет единственный мужчина в ее жизни.
***
Мэйо за городскими воротами, но беспокойство меня не оставляло – вдруг скай-линь выследил нас и мальчишка сейчас в его полном распоряжении!
Застежку на ошейнике не удавалось расстегнуть лапой, цепь тоже была необычайно прочна. Отчаявшись, я бродила туда-сюда насколько позволяла привязь.
Здесь остро пахло котом и еще – смертью. Мой предшественник и в самом деле умер от старости.
Хозяин принес миску со свежим нарубленным мясом, воды. Но кусок в горло не шел, я искала выход из сложившейся ситуации, и не находила. Как же мне сбежать?!
На улице стемнело, а я по-прежнему оставалась на месте.
Хозяин пришел, увидел, что ничего не съедено, и покачал головой.
– Ну что же ты, Чернушка? Почему не ешь? Тоскуешь по старому хозяину? Не волнуйся, с ним все будет в порядке, – он погладил меня по голове.
Через силу я мурлыкнула. Тогда он взял миску и попробовал меня покормить с рук.
А что если?.. Нужно, чтобы он мне поверил и отпустил сам!
– Ну вот и молодец, хорошая девочка.
Я растянулась на меховой подстилке, продолжая натужно мурлыкать.
Мужчина еще немного постоял и отправился в дом, оставив меня под навесом. Мог бы и в дом взять.
Постепенно все затихло, город уснул, и только снег продолжал медленно падать, да в окошке моего нового хозяина не гас огонек свечи. И что ему-то не спится?
Мне же не давало уснуть беспокойство за Мэйо, и снедало оно так сильно, что я сама этому удивлялась. Как он там один в лесу?.. Ведь я уже должна была убежать и вернуться к нему. Ни за кого я так раньше не волновалась, ну разве что за кого-нибудь из членов своей семьи. А тут вдруг почти чужой мальчишка, да еще и навязанный долгом… Странно, все это очень странно.
Но постепенно я все-таки уснула, и приснился мне сон, будто не зима сейчас, а лето, а я иду по какому-то незнакомому городу, вокруг заборы деревянные, на одном кошка сидит и желтые лепестки с подсолнуха объедает, мелькает розовый язык. Птички в кустах поют, ветер качает сладко пахнущие красно-белые цветы у забора. Иду я, с холма спускаюсь, а навстречу мне дети, светловолосые, светлые, веселые. И лицо Мэйо среди светлых лиц, он улыбается мне, рукой машет… А я вдруг взлетаю, лечу вверх. Дети смеются и кричат мне:
– Прощай!
Страшная тяжесть легла на плечи, прижимая к земле. И ни пошевелиться, ни крикнуть, потому что язык отнялся.
А как ты крикнешь, если в кошачьем обличье?!
***
Риддин снял нагар со свечи, убрал свиток в футляр, и выглянул в окно. Кошка то металась на привязи, то ложилась на шкуры. Попробуй, отпусти такую – тут же сбежит. Зря он все-таки купил взрослого зверя. Стоило взять котенка, осесть в каком-нибудь небольшом городке и воспитать себе спутника. Заодно и собранные свитки спокойно расшифровать. Риддин с любовью оглядел коллекцию, потом достал очередной свиток из футляра, разложил на подставке, прижав закручивающиеся края грузиками из красноватой яшмы, подточил перо поострее и принялся за расшифровку.
Историей Империи, а еще больше ее легендами и мифами Риддин начал интересоваться с того самого момента, когда в замке отца случайно забрел в комнату наставника и наткнулся там на стопку старых книг, с необыкновенно красивыми картинками. Его настолько захватили истории, странные, яркие, необычные, что тогда еще совсем юный отпрыск княжеского рода захотел узнать больше. И завертелось. Риддин собирал информацию об Империи где только можно. Отец, видя рвение сына как следует изучить врага, не препятствовал такому увлечению. Но Риддин изучал не врага, он разгадывал невероятную, интересную загадку под названием Империя, только догадываясь, что в этих историях было правдой, а что вымыслом. Ведь не могло же существовать всех тех существ, что описывали: четвероруких воинов, обитающих в недрах гор, оборотней, умеющих принимать обличие животных, целого сомна богов, которым поклонялись имперцы, и многих-многих других.
В Адне и с нечистью, и с богами было куда проще. Богов было всего двое – Богиня Мать и Бог Отец. Все. Зачем больше? А нечисть? Нянька рассказывала о Канне, Жабьи Губы, что прячется в ручьях, и топит неосторожных детей, о лесных людях, об огненном петухе. Но все эта нечисть выглядела ненастоящей, сказочной.
И во многом другом отличалась Империя от родной страны. В Адне каждый мог стать воином, только лишь бы раздобыть меч и научиться им владеть. А дальше уж как умение и удача позволят. Некоторые воины из крестьян в князья выходили. В Империи было не так. Были простые, обученные воины, чтобы на страже стоять, воров ловить. А еще были родовые воины, те, кто передавал воинское умение от отца к сыну, – шакья. В роду шакья даже женщины были воинами.
Риддин изучал имперский язык, надеясь, что когда-нибудь отец позволит ему отправиться за горы. Но князь, однажды услышав от сына об этом, выпорол его, велел выбросить глупости из головы, и запретил изучать Империю.
Сделав вид, что послушался, Риддин продолжил свои изыскания тайно, а как только достиг совершеннолетия и перестал быть собственностью отца, сбежал за горы с попутным купеческим обозом. Князь не стал искать строптивого сына, младшего в семье, у него и без Риддина был наследник.
Когда долго ожидаешь чуда, или что-то представляешь чудом, реальность чаще всего разочаровывает. Так случилось и с Риддином. Суровые имперские боги никак не желали с ним встречаться, четверорукие великаны не вышли из горных недр, а по дороге не попался ни один даже самый завалящий оборотень. Люди же… Люди были интересными и обычаи были интересными. Риддин не раз попадал попервости впросак из-за несхожести этих самых обычаев. Но все же он привык. И даже нашел здесь, в Империи, свое место, так прочно в него вжившись, что оно не отпускало его отсюда уже больше десяти лет.
Огонек свечи замигал и вовсе погас. Кажется, он так увлекся историей рода Саффан, что забыл поменять свечу. Темнота постепенно рассеивалась – глаза к ней привыкали. Риддин потянулся, встал. Наверное, хватит на сегодня.
Новая свеча никак не хотела загораться, то ли фитилек был слишком короткий, то ли он никак не мог попасть на него искрой. Случайно бросив взгляд в окно, Риддин оторопел. Кто-то хотел украсть его кошку!
Бросив свечу и кременную зажигалку, аднец, прихватив меч, выскочил на улицу. Морозец ухватился за полуголую грудь, шею, руки…
– А ну отойди оттуда! Кто ты?!
Невысокий человечек отступил от львицы и нырнул в тень. Чернушка вяло пошевелилась, будто сбрасывая сонное оцепенение.
– Ворюга! – Риддин добавил еще несколько словечек на своем родном языке и развернулся, чтобы идти в дом, он был уверен, что отпугнул грабителя.
Спасло его только природное чутье и ловкость – нож пропорол рубаху, не задев тело. Незнакомец, проворный, как хорек, тут же отскочил в сторону, уворачиваясь от меча аднца. Сзади ревела Чернушка, звенела цепью, стремясь сорваться с привязи. Но Риддин тут же забыл о кошке – противник был слишком серьезен, даже слишком серьезен для воришки, несмотря на то, что у аднца был меч, а у вора только короткий нож с круглым, будто расплющенным на конце лезвием. Их схватка походила на драку медведя с псом: попади медведь хоть раз по собаке и не снести той головы, но слишком уж юрок пес, так и щелкают его зубы в опасной близости от медвежьих боков, правда, так до них и не добираясь. Противник уверенно загонял Риддина в угол, туда, где лежал всякий хлам, на который легко наткнуться и упасть. Так оно и произошло, аднец упал навзничь, успев разглядеть в свете выглянувшей луны, что нападает на него тот самый человек, который подарил ему на базаре ошейник для кошки. Убийца нехорошо усмехнулся, облизнул губы, будто собирался попробовать какое-то лакомство и занес свой странный нож в последнем ударе. Но ударить не успел – ночного гостя смела в сторону черная тень. Чернушка не смогла ни снять ошейник, ни порвать цепь, зато не выдержало кольцо, вбитое в стену, то к которому крепилась цепь.
Львица трепала убийцу, как пойманную мышь, только она с ним не играла, не собиралась есть, она просто его убивала. Риддин оторопело смотрел на это. Что же за зверя продал ему мальчишка? А может у кошки какие-то свои причины ненавидеть этого человека? Недаром же он хотел купить ее за такие деньги.
Чернушка, тяжело дыша, отступила от тела. Она не стала есть поверженного противника, значит, действительно убивала, а не просто охотилась. А может, она выучена защищать хозяина? Львице тоже недаром прошла битва, она припадала на правую переднюю лапу. Остановилась, несколько раз лизнула рану, а потом вдруг упала, подергиваясь всем телом. Риддин проворно вскочил и кинулся к ней. Изо рта Чернушки пошла пена, глаза закатились. Яд! Клинок ночного гостя был смазан ядом! На миг аднец похолодел оттого, что сам мог быть сейчас на месте кошки. Дернувшись в последний раз, львица застыла.
– Недолго же ты прожила у меня, бедолага, – Риддин погладил пушистую шерсть на шее животного, расстегнул и снял ошейник, он знал, что звери любят умирать свободными.
И вдруг у кошки начались новые судороги, все суставы будто выворачивались. Аднец отступил, не понимая, что происходит, вновь упал, споткнувшись о тело мертвого вора, а когда поднялся и посмотрел на кошку, то ее не нашел. На снегу лежало, распластавшись, человеческое тело. Сердце стукнуло и замерло. Неужели все-таки легенды об оборотнях не врали?
***
Ворота, а вместе с ними и Чиа, остались позади. Никто сегодня, кроме него, больше не покидал Кумшу, и мальчик брел по дороге в полном одиночестве, не оглядываясь и прижимая к груди завернутую в тряпье Шайру. Он боялся, что если оглянется, то уйти не сможет. Это рядом с Чиа Мэйо храбрился, говорил, что не пропадет, сейчас же ему стало страшно. А ведь пока еще день и вокруг не лес, а светлые, заснеженные поля. Что же будет ночью? Утешало только одно – ночью вернется Чиа.
Мэйо шел-шел, а когда все-таки решился оглянуться – город исчез за холмами, мальчик остался совсем один. На горизонте виднелся лес, но до него было еще далеко. Небо затянули темные тучи, превратив день в сумерки, приблизив страшную ночь. Очень хотелось повернуть обратно, к свету, к теплу, к людям. Мэйо твердо решил вернуться, отдать деньги тому человеку и забрать Чиа обратно. Пусть она будет сердиться, пусть денег не хватит, потому что они заплатили за его выход из города… Он как-нибудь уговорит простить долг или отработает.
А ведь не так давно, когда Мэйо жил с отцом, он часто мечтал убежать из дома, уйти жить куда-нибудь в лес. И ведь убегал однажды, и ему вовсе не было страшно – летний лес был гостеприимнее и будто добрее. А может все дело в том, что он тогда не знал Чиа. Как-то слишком быстро он привык к чужой заботе. Мэйо беспокоила такая зависимость, но в то же время было очень приятно, что хоть кто-то о нем заботится, пусть Чиа и делает это только из-за долга. Ах, как бы ему хотелось, чтобы она делала это и из-за него самого.
Лес будто прыгнул навстречу, мальчик и не заметил, что почти дошел до него. Под деревьями лежали темные тени, а в засыпанных снегом кустах на обочинах, казалось, кто-то прятался. Мэйо завертел головой. Вот где-то наверху, в кронах деревьев, что-то скрипнуло, вот с глухим шорохом упали на дорогу комья снега с ветвей. Еще мальчику померещилось, что к скрипу его шагов примешивается скрип чужих шагов. Он резко оглядывался, но дорога сзади была пуста. Нет, так не годится, он сам себя запугивает. Нужно собрать хворосту, разжечь костер и ждать Чиа. Искать сухие ветви в снегу было тяжело, да и загорались они с трудом, но Мэйо справился, а когда языки пламени весело заплясали над потрескивающими дровами, уселся на узел с вещами и принялся ждать.
Сумерки за кругом света превратились в ночь, но никто не приходил. Мальчик перекусил, не забывая подкармливать огонь, потом походил немного вокруг костра. Тихо…
Почему же Чиа еще нет? Она же сказала, что убежит, как только наступит ночь.
Мэйо задремывал, но как только начинал падать с узла, просыпался, а потом его разбудил резкий птичий крик, заставив вздрогнуть. Костер почти угас, среди черных углей и серого пепла бродили последние ящерки огня. Мальчик поднял глаза – напротив, на одной из нижних ветвей дерева, сидела большая черная птица. Будто кусок ночи покрасили в еще более черный цвет, лишь только сверкали пронзительные желтые глаза.
– Каррр! – клюв широко раскрылся.
– А ну кыш отсюда! – замахнулся мальчик веткой.
Птица глухо и совсем по-человечески расхохоталась. Мэйо почувствовал, как сердце холодеет и падает куда-то.
Оттолкнувшись лапами, ворон нырнул вниз, даже не расправляя крыльев, и по ту сторону костра начало подниматься что-то гораздо большее, чем птица.
В памяти всплыл рассказ Чиа про оборотней, и Мэйо полоснул ножом по ладони. Кровь собиралась очень медленно, но пригоршня все же набралась, и он, размахнувшись, швырнул ее во тьму.
Послышался крик, потом ругательства и проклятия.
Мальчик отступил, потянув Шайру из тряпья. Шай шин вопросительно звякнула, потом гневно вскрикнула, когда Мэйо встал в боевую позицию.
Оборотню с трудом удалось справиться с собственным телом, после того как его во время преображения окропили человеческой кровью. Он прыгнул в круг света, мелькнули птичьи лапы вместо ног, когтистые руки, обрамленные черными перьями, и птичья голова на человеческом туловище.
Чиа говорила, что один из пяти кланов – Балоог – Багалы, вороны. Может и это Балоог?
– Кто ты?! – Мэйо отступил дальше.
В ответ Багал так гнусно захихикал, что мальчику стало все понятно. Никакой это не Балоог.
– Хорошая железка, только против меня она не поможет, – при разговоре Багал щелкал клювом, а речь его походила на речь ученой птицы.
Мэйо едва успел отдернуть лезвие Шайры от лапы оборотня и отскочить в сторону. Меч завизжал, будто тоже испугался.
– Брось его! Перестань трепыхаться! Я сделаю все быстро и не больно.
– Бросить?
Когтистая рука оборотня наткнулась на гарду, и он закричал от боли, прижав к груди обожженную конечность.
– Нет! Не брошу! – оказалось, что гарда Шайры сделана из серебра.
Мэйо натянул рукава на ладони и перехватил шай шин за клинок. Шайра обиженно крякнула, дубинкой ей быть еще не приходилось.
Багал, на которого посыпался град ударов, отступил, но, справившись с собой, попросту отнял у мальчика меч, ухватившись за обтянутую кожей рукоять.
– Ну что? Что ты теперь сделаешь без своей железки?! – оборотень угрожающе замахнулся мечом. Шайра взвизгнула как поросенок, потом вдруг рыбкой выскользнула из руки Багала, чуть не заехав рукоятью Мэйо в лицо, а сам нападающий рухнул лицом вниз, как подкошенный. Подкосил оборотня крупный лесной кот, вцепившийся ему в загривок. Зверь резво отпрыгнул в сторону, а оборотень начал таять: из-под перьев потекли тонкие струйки дыма, постепенно превратившиеся в плотный, клубящийся столп. Дым тек, пока тело Багала не исчезло, оставив после себя только груду перьев и костей. После этого Мэйо перевел взгляд на нового врага. Лесной кот, блестя травянисто-зелеными глазами, сделал несколько шагов к нему, потом вдруг вскинулся на задние лапы и перед мальчиком оказался голый и очень злой юноша.
– Ты бросил ее! Да не просто бросил, а продал! Продал в рабство!
– Чего? – не понял Мэйо. То, что оборотень не стал на него нападать, а что-то говорит, повергло мальчика в полную растерянность.
– Ничего!
– А чего тебе тогда вообще надо!? – разозлился Мэйо. – Пришел тут! Кричит! Ты кто вообще?!
Теперь уже опешил, заморгав, оборотень.
– Ах, да! – хлопнул он себя раскрытой ладонью по лбу. – Я Огонек. Ты меня уже видел. В гостином доме.
Мэйо сразу вспомнил страшного Кау Ши, пришедшего его красть. Если бы Чиа тогда не подоспела вовремя, оборотень бы его утащил.
– И чего ты хочешь от меня?
– Я хочу, чтобы ты вернулся в город и освободил Чиа!
– Но это мы специально придумали. Я продам ее, а она убежит.
Огонек, начавший дрожать всем телом, не так-то тепло зимой голышом бегать, вскинулся.
– А ошейник из хладного железа тоже вы придумали на нее надеть?!
– Что?!!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?