282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Татьяна Корсакова » » онлайн чтение - страница 4

Читать книгу "Межевой час"


  • Текст добавлен: 20 ноября 2026, 07:40


Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Глава 7

Вырываться и кричать Веня перестала, как только оказалась на траве, как только сверху навалился кто-то крупный, сильный и бесцеремонный. Навалился и держал, прижимал к земле с такой силой, что сделалось больно.

– Успокоилась? – спросил этот сильный и бесцеремонный злым голосом.

– Руки убрал! – просипела она и попыталась лягнуть нападающего в живот.

Попытка не увенчалась успехом, гад увернулся, дёрнул Веню за плечи и поставил на ноги. А потом разжал руки и отступил на шаг.

– Убрал, – сказал тем же злым голосом и тут же спросил голосом официальным: – Гражданочка, с вами всё в порядке?

Гражданочка? От изумления Веня даже бояться перестала. Трудно представить маньяка, который бы использовал в своей речи канцеляризмы! Тем временем туман в голове рассеялся, и к Вене вернулась способность видеть и анализировать.

Он стоял в нескольких шагах от неё, сунув руки в карманы чёрных, потёртых джинсов. Высокий, широкоплечий, с коротким ёжиком чёрных волос. И майка на нём была чёрная. И кроссовки. И кожаный ремень. Человек в чёрном, чтоб его!

– Ты вообще кто такой? – спросила Веня с вызовом.

На кого злилась? На него за нарушение её личных границ или на себя за потерянное лицо? Что на неё вообще нашло? Что с ней вообще случилось на мосту?

– Вадим Сергеевич Елагин, – сухо отрекомендовался человек в чёрном. – Местный участковый.

Взгляд, который он устремил на Веню, был цепкий, изучающий и не очень приветливый. А ещё выжидающий. Чего ждал? Ответного представления?

– Венера Вячеславовна, – буркнула Веня. – Тоже в некотором смысле местный участковый.

Чёрные брови Вадима Сергеевича, который, сказать по правде, не особо походил на полицейского, удивлённо приподнялись.

– В смысле? – растерянно спросил он, и стало окончательно ясно, что он не маньяк. Не станет маньяк задавать такие идиотские вопросы.

– В смысле я врач, – сказала Веня, стряхивая с джинсов соринки. – Удостоверение покажете?

– Я не при исполнении. – Участковый Елагин пожал плечами. На Веню он теперь смотрел с задумчивым сомнением.

– Если не при исполнении, то можно гражданочек хватать и на землю валить? – спросила она зло. Сама понимала, что не права, но день выдался такой, что вдруг захотелось на ком-то сорваться, выпустить пар.

– Если бы я гражданочку не схватил и на землю не повалил, – взгляд участкового сделался осуждающим, – то гражданочка бы сиганула с моста.

– С чего бы это я сиганула? – спросила Веня изумлённо.

– С того, что я вас стащил с перил.

– Меня?! – Вот это номер! Веня помнила, как за перила держалась, но не помнила, чтобы лезла на них с ногами. Дура она, что ли?!

– Вы что-то употребляли? – Участковый Елагин принюхался.

– Бред! – Веня отступила на шаг. При исполнении он там или не при исполнении, а держаться от него следует подальше. – Я только час назад приехала с работы.

– С какой работы?

– Я же сказала, я врач. Работаю в Помеженской больнице.

– Я всех тамошних врачей знаю.

– Выходит, не всех!

Веню утомил этот разговор. Нет, не утомил даже, а насторожил. С чего она вообще отчитывается перед незнакомым мужиком?

– Что с рукой? – спросил участковый Елагин, переводя взгляд на её окровавленную ладонь.

– Поцарапалась о перила. Наверное.

– Слишком глубокая рана для обычной царапины. Вы не находите?

– Послушайте, а вам-то какое дело до моих царапин?! Что вы вообще тут делаете? – Лучшая защита – это нападение. Вот пусть теперь он защищается.

– Я здесь прогуливался.

– Вот и я прогуливалась! Это же не запрещено? – Веня вперила в участкового гневный взгляд.

– Не запрещено. – Он кивнул, а после недолгой паузы продолжил: – Не запрещено, но после захода солнца не приветствуется.

– Это почему? – Злость и растерянность уступили место интересу.

– Статистика, – сказал Елагин с мрачным раздражением. – Все травмы, все несчастные случаи происходят на мосту по вечерам. Причина мне до сих пор не ясна, но факт остаётся фактом. Местные по темноте на ту сторону вообще не суются.

– На ту сторону или на мост? – уточнила Веня.

Все они какие-то странные в этом Помежье. Даже участковый. Если он вообще участковый. Уж больно вид у него расхристанно-неформальный. Щетина вон на морде. А удостоверения наоборот нет.

– И на ту сторону, и на мост.

– Почему?

Участковый Елагин осмотрел окрестности, а потом спросил:

– Вы где-то поблизости живёте, Венера Вячеславовна?

Ишь ты, даже имя её запомнил. А она вот не удосужилась.

– Где-то поблизости, – ответила она уклончиво, а потом под пристальным взглядом участкового сорвала лист подорожника, потёрла о штанину и приложила к ране на ладони.

– В таком случае, давайте я вас провожу.

Он сделал шаг к Вене, но остановился на безопасном расстоянии. На том расстоянии, которое она сама считала безопасным. Относительно. С другой стороны, хотел бы убить, сбросил бы с моста, а не тащил на сушу.

– Так почему нельзя ходить вечером на ту сторону? – повторила она свой вопрос.

– Не то чтобы нельзя, но не принято. Местные… забабоны.

Забабоны! Слово какое смешное и ёмкое!

– А вы тут, значит, охраняете не только население, но и местные забабоны? – спросила Веня, срывая второй лист подорожника.

– Изучаю обстановку, – ответил участковый Елагин. – Выходит, не зря. – Он окинул Веню многозначительным взглядом и спросил уже сам: – Вы камень видели?

– Тоже элемент местных… забабонов?

– В каком-то смысле. Я проверял, Помеженский придорожный камень упоминается в источниках, датированных одиннадцатым веком.

– А мост? – Веня обернулась. – Тоже с одиннадцатого века?

– Насколько я знаю, нет. – На вопросы участковый Елагин отвечал чётко, словно отчитывался перед начальством. – Последний раз Межевой мост ремонтировали в восьмидесятых годах прошлого века. С тех пор с ним ничего особенного не происходило. За исключением… – Он замолчал.

– За исключением чего?

– За исключением удручающей статистики по суицидам и несчастным случаям.

– Я не собиралась совершать суицид, – сказала Веня, пожалуй, излишне зло. – Я просто хотела…

Теперь осеклась уже она. Что она на самом деле хотела? Какая сила загнала её на перила моста и едва не столкнула в воду? Вот сейчас ей стало по-настоящему страшно. Никаких психических отклонений до сего дня Веня у себя не наблюдала, отягощённого семейного анамнеза не имела.

– Что вы хотели, Венера Вячеславовна? – вкрадчивым тоном спросил участковый Елагин.

– Водой полюбоваться, – соврала она. – Необычна тут вода. Не находите?

– Не знаю. – Он снова пожал плечами.

До придорожного камня, который, оказывается, местная достопримечательность, они шли молча. Веня заговорила первой. Чем дальше от реки они отходили, тем абсурднее казалось ей произошедшее на мосту.

– А утром и днём? – спросила она. – Можно ходить на ту сторону до темноты?

– До захода солнца можно. – Елагин кивнул и добавил: – По местным поверьям.

– Там же есть деревня? – Кому, как не участковому, это знать.

– Там лес, – ответил он.

– А в лесу деревня? – продолжала наседать Веня.

– Несколько домов.

– Но на гугл-карте я ничего не нашла.

– Ещё один местный феномен.

– И сколько там жителей?

– Я не знаю. – Елагин больше не смотрел в её сторону, шагал широко, так, что Веня едва за ним поспевала.

– Точной цифры не знаете? Должна же была проводиться какая-то перепись.

– Перепись была. – Стало очевидно, что развивать эту тему участковому не хочется.

– И?

– И в деревне никого не нашли.

– Как это не нашли? Они же как-то получают пенсии, им оказывают медпомощь.

– Не получают. Живут, как в средние века, натуральным хозяйством. – В голосе Елагина послышалась досада. Похоже, ему, как служителю системы, было неприятно, что кто-то может из этой системы выпасть. – А медпомощь… Спросите об этом у Никонова. Медицина – это не моя, а его епархия.

– И спрошу, – пообещала Веня.

Себе пообещала или этому мрачному, одетому во всё чёрное блюстителю закона. Сколько ему, интересно, лет? На вид не больше тридцати. И что он, такой молодой и энергичный, делает в этой глуши, где до сих пор существуют придорожные камни со сказочными предупреждениями, чёрный мост над чёрной рекой и… забабоны?

– А вы сами во всё это верите? – спросила она, когда впереди наконец показался её домик.

– Во что?

– В забабоны!

– Не верю. – Он сказал это так твёрдо и так резко, что сразу стало понятно – не верит. Не верит, злится и пытается разобраться. Коль уж взялся изучать летописи многовековой давности.

– В этом мы с вами похожи.

– Не только в этом. – На мрачном лице Елагина промелькнула едва уловимая усмешка. – У нас с вами ещё и дома похожи. – Он посмотрел на Венин домик. – Это же ваш?

– Мой. – Она кивнула. – У вас такой же?

– Более или менее. Мы с вами, Венера Вячеславовна, соседи. Мой вон там. – Он махнул рукой в сторону подступающего к дороге лесочка. – Выделили как молодому специалисту.

– А мне сказали, что мой дом экспериментальный.

– В каком-то смысле. Только их таких два – экспериментальных. Изначально тут планировали сделать турбазу. Один дом поставили на берегу, второй в лесу. Чтобы локации были поразнообразнее.

– Но? – Веня замедлила шаг.

– Но что-то пошло не так. – Взгляд Елагина потемнел.

– Что именно? – По позвоночнику поползли мурашки – верный признак приближающихся проблем.

– С предыдущими жильцами случились неприятности.

– Какого рода неприятности? – Веню уже начинала бесить эта его скупая манера изложения фактов.

– Мой дом пару месяцев сдавался туристам. В результате пьяного конфликта один из гостей погиб от колото-ножевых ран.

– Где погиб? – прохрипела Веня.

– Если верить материалам дела, на террасе.

– То есть, вы вселились в дом, где до вас погиб человек? – Тревога, до этого едва ощутимая, усилилась многократно. И это она ещё не задала главный вопрос.

– Не думаю, что у меня есть повод для волнения. – Ответил Елагин. Не ответил, а доложил, без единой эмоции на лице. Стальные нервы у человека.

– А мой дом? – Вот Веня и подобралась к главному. – Мне сказали, что до меня в нём никто не жил.

– Не соврали. – Не успела она выдохнуть, как Елагин продолжил: – Почти не соврали. В вашем доме поселилась художница из области. Приехала за вдохновением, а вместо вдохновения нашла смерть.

– Тоже колото-ножевая?.. – Возвращаться в свой чудесный домик Вене сразу расхотелось.

– Нет. Если вас это успокоит, Венера Вячеславовна, художница утонула в реке, так что в вашем доме никаких таких… – он поморщился, – эманаций нет. В доме она провела всего несколько ночей. Поэтому формально вас не обманули. Возможно, слегка ввели в заблуждение.

– Всего несколько ночей, – повторила Веня, пытаясь осознать полученную информацию. – А причина смерти?

– Суицид. На берегу реки нашли полупустую бутылку вина и этюдник с недописанной картиной.

– Что было на картине? – спросила Веня.

– Закат над Межевым мостом.

– Значит, закат.

– Всё верно. – Елагин кивнул.

– Вы меня сейчас специально пугаете, товарищ участковый? – Веня попробовала заглянуть ему в глаза, но он отвёл взгляд.

– Я пытаюсь объяснить вам, Венера Вячеславовна, что для нормальной жизни вблизи реки следует соблюдать некоторые меры безопасности. По крайней мере, не гулять поблизости в тёмное время суток.

– Это вам местные бабушки выдали такую инструкцию по безопасности? – спросила она не без ехидства.

– Это статистика. Ноль смертей в утреннее и дневное время и патологически высокий процент несчастных случаев в вечернее и ночное. А если хотите развивать другую версию, милости прошу к местным бабушкам.

– А сами вы не местный? – Веня встала напротив Елагина так, чтобы он не смог отвернуться. Пожалуй, слишком близко стала, потому что услышала исходящий от него тонкий древесный аромат. Слишком дорогой и оригинальный для сельского участкового. – Вот вы сейчас рассказываете мне всю эту… чертовщину, но сами в неё не верите.

– Не вижу связи. – На сей раз он не стал отводить взгляд. И это оказался поразительно тяжёлый, почти гипнотический взгляд. – Но вы правы, я работаю в Помежье меньше года.

– Понизили в должности?

Не то чтобы Веня хотела его как-то задеть, просто предположила очевидное. Ну не станет такой молодой и стильный добровольно хоронить себя в этой глуши! Не бывает такого! Не хотела задеть, но задела за живое, потому что участковый Елагин потемнел лицом, а взгляд его сделался ледяным.

– А вас, Венера Вячеславовна? – спросил он опасно мягким и опасно вкрадчивым голосом.

– А я по зову сердца! – соврала Веня, теперь уже сама отводя взгляд. – Спасибо за прогулку и экскурс в местный фольклор, товарищ участковый.

Наверное, стоило поблагодарить его ещё и за спасение, но она не стала. В душе кипела и клокотала обжигающая лава, и, если Веня прямо сейчас не уйдёт, лава эта может выплеснуться и опалить не только её, ей не привыкать, но и этого… человека в чёрном.

– Всего доброго. – Елагин коротко кивнул и широким шагом направился прочь.

Несколько мгновений Веня смотрела на его неестественно прямую и напряжённую спину, а потом толкнула калитку.

Глава 8

Хотя за окнами ещё догорало закатное солнце, Веня включила свет во всём доме. Было ли ей страшно от россказней участкового? Несомненно! Но не настолько, чтобы она тут же собрала пожитки и свалила из дома. Ей было страшно ровно настолько, чтобы она решилась на обыск, вернее, на поиски хоть какого-нибудь доказательства того, что Иван Демидович врал, когда говорил, что в этом доме Веня – первый и единственный жилец.

Доказательства нашлись на самой верхней полке шкафа. Не доказательства, а доказательство – акварельный рисунок, на котором Веня тут же узнала Межевой мост. Только не закатный, а рассветный. Несомненно, художница была талантлива: акварель светилась внутренним светом и радовала глаз. В ней не было ничего тревожащего и ничего пугающего, но Вене всё равно сделалось немного не по себе. Она положила рисунок в верхний ящик комода, а сама прошла на кухню, распахнула дверцу холодильника и вытащила сальтисон. Этим вечером он стал её утешением. Этим вечером Веня твёрдо решила купить фонари на солнечных батареях и шторы! Вглядываться в темноту за огромным окном было страшно, Веня чувствовала себя так, словно оказалась одна на краю света. Лишь самую малость её успокаивала мысль, что где-то поблизости есть второй экспериментальный домик. Было бы не лишним попросить у участкового номер телефона. Не из праздности, а ради душевного спокойствия. В конце концов, он и есть блюститель спокойствия, работа у него такая!

С этими мыслями Веня и уснула. На удивление крепко. Проснулась она тоже на удивление легко. Часы в телефоне показывали без четверти шесть, а за панорамным окном уже почти привычно клубился туман. Веня сварила себе чашку кофе, сделала бутерброд с остатками сальтисона и вышла на террасу. При свете дня все её страхи истаяли, как дым. Позавтракав и приняв душ, Веня решила прогуляться к реке. Назло врагам!

На самом деле к реке ей не особо хотелось – к Межевому мосту её гнала твёрдая уверенность, что клин нужно вышибать клином. Нельзя оставлять без внимания поселившийся глубоко в душе страх, нужно рвать его с корнем.

Чем ближе подходила Веня к реке, тем гуще и непрогляднее становился туман. Ей вдруг подумалось, что сверзиться с моста при такой видимости куда проще, чем на закате. Во всяком случае, не сложнее. И всё же, и всё же…

Берега реки и Межевой мост, их соединяющий, тонули в молочно-белом мареве. Несмотря на близость воды, холодно не было. И птицы пели! Этот факт отчего-то воодушевил Веню особенно. Как и статистика Елагина. Ноль процентов несчастных случаев утром и днём – вот всё, что ей следует знать и о чём следует помнить.

На чёрные доски моста Веня ступила почти без раздумий. Сделала шаг, ещё один, осторожно взялась за перила, посмотрела вниз, но ничего, кроме тумана, не увидела. Оцарапанную ладонь кольнуло слабой болью, и Веня отошла от ограждения. Обзора вполне хватало, чтобы видеть на несколько метров перед собой. И никаких раскачиваний! Никакого головокружения! Никакого иррационального желания сигануть с моста!

Бодрым шагом Веня дошла до противоположного берега. На этом решимость закончилась, а на её место пришли разумные опасения. Каждый второй ужастик начинается с того, что самоуверенная дура лезет туда, куда не следует лезть. Но она не в ужастике, а в реальной жизни. Здравый смысл на её стороне!

Не успела Веня до конца сформулировать эту оптимистичную мысль, как прямо перед её лицом пронеслась чёрная тень. Она с криком отшатнулась назад и едва устояла на ногах. Сердце испуганно рвалось из груди, в то время как мозг уже нашёл рациональное объяснение. Птица! Мимо на бреющем полёте пролетела какая-то крупная птица. Возможно, голубь. Или в лесах не водятся голуби? В тумане послышалось громкое карканье, и ответ стал очевиден. Веня чуть не столкнулась с вороной. Оказывается, бывает и такое.

Она уже почти решила, что для первого раза проделала достаточный путь, и нет смысла рисковать в незнакомой и трудно просматриваемой местности, когда шкурой почувствовала, что позади неё кто-то стоит.

Сердце, которое только-только успокоилось, снова с размаху ударилось о рёбра. Веня развернулась так резко, что снова едва не потеряла равновесие.

Никого. Никого и ничего, кроме тумана. Вот только легче не стало. Надо валить!

Веня бы и свалила. Тут уже никаких сомнений! Если бы не бросила взгляд вниз, туда, где в обрывках тумана и в зелени прибрежной растительности увидела что-то белое, что-то, чего не должно было здесь быть. Думать было некогда. Даже бояться было некогда. Веня ринулась с моста на берег, потому что там, на берегу, наполовину утопая в чёрной воде, лежала женщина в венке из кувшинок.

Веня пробиралась через заросли ивняка и рогоза, по щиколотку проваливаясь в топкую землю. Пробиралась и запрещала себе даже думать о том, что её ждёт на меже между водой и сушей.

На меже её ждала смерть. Она смотрела на Веню широко открытыми, подёрнутыми сизой пеленой тлена глазами. Она улыбалась Вене жуткой, больше похожей на оскал улыбкой. Она цеплялась скрюченными пальцами за острые стебли рогоза, и на стеблях этих виднелись чёрные следы засохшей крови. Рыжие, с проседью волосы намокли, облепили синюшное, искажённое гримасой ужаса лицо. Кончики их колыхались в воде, словно отмершие водоросли. И только венок из кувшинок казался празднично-ярким и единственно живым.

Веня тихонько всхлипнула и коснулась пальцами шеи женщины. Зачем, если всё и так очевидно? Потому что её так учили! Первым делом проверить у пострадавшего признаки жизни, вторым – оказать помощь. Она проверила, помощь больше не нужна…

А лицо знакомое. Где она могла видеть эту несчастную? Она тут без году неделя, круг её знакомых настолько узок, что его членов можно пересчитать на пальцах. Веня попятилась, поскользнулась и с воплем рухнула в воду.

Лицо и шею тут же обвили дохлые рыжие водоросли, в горло, заглушая крик, хлынула холодная вода. Она заметалась, отбиваясь и отплёвываясь, пытаясь одновременно и взять себя в руки, и выбраться на берег.

Выбралась! Это чёртово место не получит ещё одну утопленницу!

– Я вернусь, – сказала Веня, отползая от мёртвой женщины и чувствуя себя предательницей. – Я скоро вернусь…

Как будто кому-то здесь нужны её обещания. Как будто они имеют хоть какую-то ценность.

По мосту Веня брела, пошатываясь, как пьяная, глядя на свои грязные ноги и не глядя перед собой. А когда подняла глаза, было поздно. Кто-то схватил её за руку и потянул в туман. Веня закричала. Где-то в небе в ответ на её крик громким карканьем отозвалась ворона.

Глава 9

Девица снова орала и вырывалась. Дежавю какое-то! Вадим сначала мягко её встряхнул, чтобы успокоить и призвать к порядку, а уже потом увидел выражение её лица…

Утренние пробежки по полям, по лесам и вдоль реки стали его ежедневными ритуалами и рабочей рутиной. Не нравилась ему ни эта река, ни этот мост. Потому что первое, что Елагин выяснил, когда оказался в Помежье, была удручающая статистика по смертности. Удручающая и странная. А ещё странным было то, что никто из местных не придавал этой статистике должного внимания. Ни председатель местного сельсовета, ни предшественник Елагина, ещё не старый, но уже уставший и от жизни, и от профессии мужик.

К предшественнику Елагин обратился в первую очередь, сразу, как только понял, что в Помежье происходит нечто странное, требующее пристального изучения. Обратился в надежде на профессиональную солидарность, но был послан.

– А тебе больше всех надо, городской? – Предшественник смотрел на него осоловелым, явно нетрезвым взглядом. – Совет хочешь, молодой? Так вот тебе мой совет! Не суйся, куда не просят! Работёнка тут непыльная. Место тихое. Людишки законопослушные. Если и случается что, то по мелочи.

– Смерти – это не мелочи, – попытался возразить Елагин, уже понимая, что потерпел неудачу.

– Привыкли все… – Предшественник обречённо махнул рукой. – Нормальное дело для здешних мест, молодой. Я когда был таким, как ты, – в голосе его послышались одновременно нотки ностальгии и зависти, – тоже сначала пытался разобраться, а потом понял, что не моего ума это дело. Веками такой порядок был заведён, и не нам с тобой его нарушать.

– Какой порядок? – спросил Елагин, но ответа так и не дождался.

Дальше он копал самостоятельно. Копал-копал, но особо ничего не накопал, потому что подкопаться и в самом деле было не к чему. Судебные медики неизменно констатировали смерть от несчастного случая или суицид через утопление. Впрочем, иногда бывало, что и через повешенье. Вот прямо на Межевом мосту. Сигали люди с моста с петлёй на шее. Вот такой тут в Помежье был порядок.

Последней каплей стало дело художницы. Елагин не поленился, изучил не только протоколы вскрытия, но и соцсети дамочки. Нормальная была дамочка, активная! По пять-семь постов в день, самооценка, судя по постам и ценникам на картины, высокая. В личной жизни никаких проблем. Кавалеры у неё менялись с завидной регулярностью. За два года Елагин насчитал троих. И третий был действующий! Ни намёка на то, что в отношениях с ним что-то не так. И вот такая энергичная, обеспеченная и вполне успешная женщина ни с того ни с сего решила свести счёты с жизнью?! Елагин в такое не верил. Он не верил, а вот предшественник его, судя по всему, поверил. И остальные тоже поверили. Или предпочли поверить, списать смерть на несчастный случай.

И мост этот чёртов! Идолище поганое, а не мост!

К мосту и реке местные относились если не с благоговейным трепетом, то уж точно с уважением. Запрет переходить на ту сторону после заката был негласный, но жёсткий. Дети, казалось, впитывали этот запрет с молоком матерей. И никто, чёрт побери, не удивлялся, не задавал вопросов, не пытался выяснить причину!

– Так принято, – отвечали Елагину, когда он пытался докопаться до первоисточника. Принято и всё. И плевать, что двадцать первый век на дворе! Мракобесие в Помежье цвело буйным цветом, хоть и не бросалось в глаза посторонним.

Посторонние жили тут своей собственной жизнью. В дачном посёлке на берегу озера Светлое. Прекрасное, надо сказать, название для озера. Никаких тебе странных намёков на межу-границу. Кстати, между чем и чем граница? Ответа Елагину, разумеется, никто не дал, и он решил взять ситуацию под свой контроль. Потому и обходил дозором речной берег вечером да устраивал пробежки по утрам. Просто так, профилактически. Благо жил поблизости.

Несколько месяцев была тишина. Елагин уже начал сомневаться в том, что проблема вообще существует, а вчера увидел на мосту эту… Венеру прекрасную.

Ну, не сказать, что прям прекрасную, но довольно симпатичную. Девица блондинистая, спортивная, вся какая-то одновременно дёрганная и собранная – одним словом, сложносочинённая. Ох, не любил Елагин сложносочинённых дамочек! По молодости и глупости его к таким тянуло, но он быстро понял, что от них одни проблемы и никакого удовольствия. Не ошибся. Знакомство с Венерой началось с проблемы.

Венера с решительным и собранным видом лезла через перила. В воду не свалилась только чудом. Елагин успел в самый последний момент, сдёрнул дурёху на мост, волоком поволок на берег. А пока волок, своей ментовской шкурой чуял, что что-то не то творится на мосту. Мост вибрировал и гудел. Это был гул на уровне инфразвука, неощутимый ухом, но ощутимый мозгом. Той его частью, что отвечает за самые древние инстинкты. Бей или беги.

А на бережке Венера прекрасная пришла в себя и даже начала ерепениться, задавать каверзные вопросы и вообще ёрничать. От страха или от скверности характера? Елагин не знал, но на всякий случай решил навести о девице справку.

Оказалось, что она и в самом деле врач. Надо же, какая новость! По виду дамочка светская, с манерами и понтами. Что такой делать в этой глуши? А ещё дамочка оказалась неглупой, потому что каверзный вопрос про глушь задала первая и вышибла Елагина из седла. Ненадолго, но всё же. Он-то думал, что уже ко всему привык, нарастил броню, а оказалось, что достаточно лёгкой дамской шпильки…

Ладно, это полбеды! Настоящая беда была в том, что поселили Венеру прекрасную не в Помежье, а в доме на выселках, прямо возле реки. Какой идиот распорядился? Или нечему удивляться? Она для этого места такая же чужая, как и он. Чужаков не жалко. Или на чужаков просто наплевать. Не важно! Важно, что у него теперь одной проблемой больше. Видно же, что девица упрямая и пытливая. Видно же, что те страшилки, которые он ей вполне сознательно поведал, её не остановят. Может быть, даже наоборот – раззадорят.

Как в воду глядел! Потому и утреннюю пробежку начал сразу с реки.

Здесь, у воды, всегда были туманы. В любую погоду и, кажется, в любую пору. Будь Елагин натурой впечатлительной, сказал бы, что туманы эти зловещие, но Елагин был натурой рациональной, поэтому списывал их появление на особенности ландшафта. Низина, что ни говори.

…Она брела по мосту, точно зомби. В тумане рассмотреть её как следует не получалось, но впечатление было удручающее, если не сказать пугающее. Елагин ещё толком не разглядел её лица, но уже ломанулся на мост, встречать эту упрямую дуру, оказывать помощь, спасать, если потребуется.

А она снова заорала. Не оценила жеста. И снова пришлось тащить её на бережок, усаживать на травку, успокаивать.

– Что случилось? – Елагин присел перед ней на корточки.

Всё та же Венера, но уже далеко не прекрасная. Насквозь мокрая, перепачканная в грязи с ног до головы, дрожащая, как осиновый лист. Но, к слову, в себя она пришла быстро. Истерику устраивать не стала, а на вопрос ответила на удивление чётко:

– На том берегу тело.

– Чьё тело? – Сердце забилось быстрее. Получается, не уследил…

– Женщина лет сорока пяти. В белой сорочке, с венком на голове. Судя по всему, смерть наступила от утопления.

– Судя по чему? – спросил Елагин, поднимаясь на ноги.

– Судя по тому, что она лежит в воде! – заорала Венера, а потом резко замолчала и тоже встала.

– Куда? – рявкнул Елагин.

– С тобой. Покажу.

– Сам найду. – Не хватало ему ещё посторонних на том берегу.

– Всё равно с тобой, – сказала Венера с такой решимостью, что стало понятно: проще согласиться, чем вступать в пустую полемику.

К тому моменту, как они снова ступили на мост, туман окончательно рассеялся. Тишь да гладь, да божья благодать. Думать, что где-то на том конце моста их ждёт труп, не получалось.

– Я её откуда-то знаю, – сказала шагающая рядом Венера.

– Кого? – спросил Елагин, не сводя взгляда с прибрежных зарослей. В нём ещё теплилась надежда, что докторша ошиблась и нет там никакого трупа.

– Утопленницу. Я её где-то видела, но не могу вспомнить, где.

– Разберёмся, – пообещал Елагин, а потом строго добавил: – За мной не лезь. Поняла? Ты там и так, небось, наделала дел.

– Я там пыталась её спасти, – сказала Венера тихо. В голосе её не было ни злости, ни обиды. – Не волнуйся, я не буду путаться под ногами.

И ведь не обманула! Ни с утопленницей, ни с данным словом.

Снимать кроссовки Елагин не стал. Хрен знает, что тут на дне. Так и попёр в воду в обуви. Венера не ошиблась. Женщина была мертва. Признаков насильственной смерти при беглом осмотре он не заметил, кроме, пожалуй, одной маленькой детали. На ладонях жертвы были неглубокие порезы, которые, вероятнее всего, остались от контакта с прибрежной растительностью. Было похоже на то, что она до последнего цеплялась за эту растительность. Так ли ведут себя потенциальные самоубийцы? Было и ещё кое-что. В отличие от Венеры, Елагин знал жертву, видел пару раз, когда приезжал по делам в Помеженскую больницу.

– Это медсестра, – сказал он, не оборачиваясь. – Медсестра из больницы. Похоже, там ты её и видела.

– Похоже на то. – Во взгляде Венеры промелькнуло узнавание. – Она работала постовой в социальном отделении.

– В каком? – переспросил Елагин.

– В социальном. Для пожилых людей, оставшихся без опеки и помощи близких.

– Ясно. – Он выпрямился.

– Что она здесь делала? – Венера стояла на месте, но взгляда с тела не сводила.

Елагин догадывался, что. Ещё один местный забабон. Но рассказывать о нём Венере не стоит, а то ещё, чего доброго, решит повторить чужую глупость. Интересно, она замужем? Он чуть было не спросил, но вовремя остановился. Вместо этого спросил другое:

– А что ты здесь делала?

– Я? – Она посмотрела на него растерянно, словно прямо сейчас решала, что соврать. – Я хотела посмотреть, что на этом берегу.

– Посмотрела… – пробормотал он, вытаскивая из кармана мобильник и набирая номер дежурного.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации