Читать книгу "Межевой час"
Автор книги: Татьяна Корсакова
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
Глава 10
На работу Веня опоздала. Елагин отпустил её домой переодеться и предупредить начальство, а сам остался дежурить на берегу. Дальше из райцентра приехала следственная бригада, и Веню допросили. Вернее, не допросили, а опросили с максимальной деликатностью. Она рассказала то же, что до этого поведала Елагину. Не рассказала лишь о том, чему сама пока не находила разумного объяснения. С телом было что-то не так. Если бы не пережитый стресс, если бы не упёртость Елагина, не позволившего Вене подойти поближе, возможно, она поняла бы, что её насторожило, а так оставалось лишь снова и снова прокручивать в голове жуткую картинку.
Оказавшись в больнице, Веня первым делом отправилась не к начальству, а в свой кабинет, под которым уже собралась небольшая очередь. Таисия была на месте, возилась с бумагами. Увидев Веню, она коротко кивнула, спросила вместо приветствия:
– Вы как?
– Спасибо, нормально.
Наверняка главврач уже рассказал Таисии и о том, что у моста случилось несчастье, и о том, с кем конкретно оно случилось. Наверняка Таисия жаждала подробностей. Может, и жаждала, но, прежде чем начала задавать вопросы, позволила Вене принять томящихся в коридоре пациентов.
– Как вы её нашли? – спросила она, глядя на Веню едва ли не с осуждением.
– Во время утренней прогулки. – Только осуждения ей и не хватало.
– Во время прогулки к Меже?! – В голосе Таисии послышалось граничащее с осуждением изумление, словно Веня совершила что-то противозаконное.
– А что не так с прогулками к Меже? – Вопросом на вопрос ответила она.
– Всё не так, – буркнула Таисия, а потом вдруг совершенно по-бабьи вздохнула и сказала: – Вы, Венера Вячеславовна, не местная, вас не предупредили, что здесь так не принято. Межа – не самое безопасное место.
– Меня уже предупредили, – возразила Веня.
– Кто? – Таисия посмотрела на неё с удивлением.
– Участковый Елагин. Вчера вечером.
– А вы, значит, и вечером к реке гуляли? – Таисия положила крупную ладонь на грудь, аккурат над сердцем.
– Гуляла, – сказала Веня и тут же сама перешла в атаку: – Таисия Петровна, а что она там делала?
– Зинаида? – Таисия убрала руку от груди, нахмурилась, а потом спросила: – На ней был венок?
– Был. – Почему-то Веня совсем не удивилась. Прав участковый Елагин, странное это место, и люди тут странные. – Это что-то значит?
– Значит. – Таисия кивнула. – Это значит, что Зинка – дура. Дурой была, дурой и померла.
Веня молчала, ждала продолжения. Таисия тоже немного помолчала, а потом заговорила:
– Поверье у нас есть местное. Если девка или баба белую сорочку наденет, перейдёт в полночь по Межевому мосту на ту сторону и сплетёт венок из кувшинок, так сразу её заветное желание и исполнится.
– И какое было у Зинаиды желание?
– А какое может быть желание у одинокой бабы? – спросила Таисия устало. – Мужика Зинка хотела. Не везло ей с мужиками. Теперь уж и не повезёт.
– Мне сказали, после заката на мост ходить нельзя. Тоже местное… поверье. Так почему же она нарушила запрет?
– Да откуда ж мне знать, Венера Вячеславовна?! – неожиданно вспылила Таисия. – У меня голова теперь болит, кого на её место поставить. Работать некому. Одна в отпуске, другая на больничном, а третья вон… за Межу сходила… – Она снова вздохнула, помолчала, а когда заговорила, голос её звучал по-официальному сухо: – Вас уже предупредили, Венера Вячеславовна, но я ещё раз предупрежу. На всякий случай. Места у Межи гиблые, очень много там случается разных несчастий. – Снова та же пластинка, что и у участкового Елагина. Места гиблые, на ту сторону ходить нельзя, но причин запрета никто не знает. – Зинаида, к примеру, хорошо плавала. Всё её детство прошло на Светлом озере. А вот, гляди ж ты, утонула. Искала счастье, а нашла смерть.
– А вообще было такое, чтобы кто-то на том берегу счастье нашёл? – спросила Веня.
– Было. – Таисия кивнула. – Только у всякого счастья своя цена. Иногда такая высокая, что и счастья того не захочешь. Послушайте меня, Венера Вячеславовна. – Она подалась вперёд, крепко сжала Венино запястье: – Не ходите на ту сторону. Ни днём, ни ночью не ходите.
– Это же всё… забабоны! – Веня вспомнила смешное слово.
– Забабоны или нет, а целее будете, – отрезала Таисия.
– Там же есть деревня. Замежье, кажется. Мне Васильевич рассказывал и Валик, ваш… – Веня осеклась.
– И эти туда же, – простонала Таисия, а потом заговорила злой скороговоркой: – Есть деревня! Полумёртвая! У тамошнего люда своя жизнь, а у нас своя. Мы к ним не лезем, а они к нам. Иногда только приходят на наш берег.
– Зачем? – спросила Веня.
Таисия посмотрела на неё шальным каким-то взглядом, а потом процедила:
– Помирать они к нам приходят. Не помирается им там, за Межой.
Веня смотрела на старшую медсестру непонимающим взглядом. Вот уж от кого она точно не ждала забабонов…
– Вижу, не доходит до вас. – Таисия встала. Ножки её стула с противным скрипом шаркнули по плитке. – Следуйте за мной!
Это была не просьба, а приказ, но Веня послушалась, вышла вслед за старшей медсестрой из кабинета. Таисия держала путь в отделение с социальными койками, туда, где ещё вчера несла дежурство несчастная Зинаида. Сейчас на посту сидела Вера Афанасьевна. При их приближении она заахала, попыталась встать, но Таисия лишь раздражённо махнула рукой, и медсестра опустилась на стул. Таисия остановилась перед одной из тех палат, куда вчера сама же Веню не пускала, сказала с какой-то непонятной злостью:
– Прошу! – И навалилась плечом на дверь, словно с той стороны она была подпёрта чем-то тяжёлым.
Дверь раскрылась без сопротивления и без звука. Несмотря на ясный день, из-за плотно задёрнутых штор внутри палаты царил полумрак. Веня на мгновение прикрыла глаза, привыкая к резкой смене освещения, а когда снова открыла, увидела лежащую на единственной койке неподвижную фигуру.
– Ну, здравствуй, – сказала Таисия, медленно подходя к койке. – Отмучился ты, по всему видать.
Ответом ей стало то ли шипение, то ли хрип. Лежащий на койке человек попытался встать, но сил не хватило, и его неестественно большая, абсолютно лысая голова упала обратно на подушку. Длинные, похожие на паучьи лапы пальцы беспомощно шарили по одеялу, сминали его в складки, царапали корявыми, похожими на птичьи когти ногтями. Веня вытянула шею, пытаясь получше разглядеть лицо пациента.
Это был старик, очень старый и очень больной старик. На его измождённом лице живыми оставались только глубоко ввалившиеся чёрные глаза. От взгляда, которым он посмотрел на Веню, сделалось холодно и жутко. А потом старик улыбнулся беззубым ртом, и в палате запахло застоявшейся болотной водой. Веня отступила на шаг, не смогла с собой совладать.
Её учили принимать пациентов любыми и в любых обстоятельствах. Принимать и помогать. Но этот старик не нуждался ни в принятии, ни в помощи. Этот старик, по сути, уже живой мертвец, готовился умереть окончательно. Тонкие губы его сложились в трубочку, а указательный палец поманил Веню. Это был одновременно понятный и пугающий жест. Веня растерянно посмотрела на Таисию. Та стояла с каменным лицом. На безопасном расстоянии стояла.
Когтистый палец нетерпеливо дёрнулся, и лысая голова тоже дёрнулась, а в чёрных глазах вспыхнул яростный огонь. Веня решилась. Всего лишь пациент. Несчастный человек, которому нужна помощь. Нужна её помощь! Она сделала шаг, склонилась над койкой так низко, что кончик её косы скользнул по впалой груди старика. С невероятными для такого тщедушного тела силой и скоростью старик схватил её за косу, потянул к себе. За спиной Вени испуганно вскрикнула Таисия, но с места не сдвинулась. Веня тоже не шелохнулась, не попыталась высвободиться. Она вдыхала сырой речной дух и вглядывалась в водовороты, которые закручивались на дне чёрных глаз.
– Не отказывайся… – прохрипел старик. – Бери подарочек…
Глаза закрылись. Костлявые пальцы разжались, выпуская Веню на волю, а улыбка старика сделалась умиротворённой, почти счастливой. Никогда раньше ей не доводилось видеть, чтобы кто-то принимал смерть не просто с облегчением, но с радостью.
Она шарахнулась в сторону, ударилась затылком о противоположную стену и по стене этой сползла на пол. В голове гудело. Веню мотало из стороны в сторону, как на качелях. Как на чёрном Межевом мосту.
Кто-то ласково погладил её по щеке, а потом со всей силы по этой же щеке ударил. Веня открыла глаза, посмотрела на склонившуюся над ней Таисию. Лицо Таисии было искажено страхом и, кажется, чувством вины. С чего бы?..
– Ты как? – прохрипела Таисия и потянула Веню вверх, с лёгкостью оторвала от пола, привалила к стеночке.
– Голова кружится, – сказала Веня и почти не услышала собственного голоса.
– Ещё б она у тебя не кружилась. – Таисия, кажется, начала приходить в себя. – После такого-то! Он говорил с тобой? Что сказал?
– Ничего. – Не хотелось Вене рассказывать, не поворачивался язык.
– Ну, дело твоё. – Таисия поправила на Вене халат, спросила: – Не упадёшь? Я сейчас.
Не дожидаясь ответа, она осторожно вернулась к больничной койке и так же осторожно закрыла мёртвые глаза старика.
– Вот и всё, – сказала шёпотом. – Идти сможешь?
Веня молча кивнула, оттолкнулась от стены.
Солнечный свет больничного холла показался ей ослепительно ярким, снова пришлось закрывать глаза.
– Что? – услышала она тревожный голос Веры Афанасьевны.
– Отмучился наш Межевой, – сказала Таисия. – Звони Валику, пусть прикатит каталку.
– А с доктором всё в порядке? – спросила Вера Афанасьевна. – Бледная такая…
– С непривычки. Чай, не каждый день у тебя на руках человек богу душу отдаёт.
– Хорошо, если богу, – прошептала Вера Афанасьевна, и Веня открыла глаза.
– Очухались, доктор? – спросила Таисия, снова переходя на официальное «вы». Не так чтобы слишком участливо спросила, но и не зло.
– Всё хорошо. – Веня кивнула.
– А раз хорошо, так пойдёмте в мой кабинет. Заварю вам чайку.
– Лучше кофе, – сказала она механическим голосом.
– Кофе у меня тоже имеется. Я ж от гостинцев не отказываюсь. – И ведь куснула, не удержалась.
Впрочем, Вене было плевать на эти укусы, она только-только начала приходить в себя от пережитого. Что это было? Что за человек? Чего он от неё хотел? Про какой подарок говорил?..
Глава 11
– Кто это? – спросила Веня.
Она сидела в крошечном кабинете старшей медсестры и наблюдала, как Таисия щедрой рукой рассыпает по чашкам кофе.
– Пациент. С той стороны.
Веня уже и сама поняла, что с той стороны. Не понимала она другого.
– Почему вы назвали его Межевым? Это у него фамилия такая?
– Не знаю, какая у него фамилия. – Таисия поставила перед Веней дымящуюся чашку. – А Межевой… Все, кто оттуда приходят, межевые. А ещё тихие, потому что тише воды, ниже травы.
– Вы сказали ему, что он отмучился. Откуда вы знали, что он… что он скоро умрёт?
– Знала. – Таисия села напротив, внимательно посмотрела на Веню. – Примета у нас тут такая. Если кто-то на Меже помер, значит, и мукам Межевого скоро конец.
Примета. Дикая какая-то примета. Или не примета, а статистика? Как у участкового Елагина.
– Я так понимаю, что несчастные случаи на Меже – это обычное дело. – Веня смотрела в окно. Там, за окном, была настоящая жизнь, а не вот это тёмное царство…
– Ну, обычное – не обычное, но бывает, – ответила Таисия с неохотой.
– В таком случае, сколько же их, этих Межевых? Если смерть за смерть.
– Они всегда приходят по одному.
– Тогда нет никакой статистики. – Веня покачала головой. – Не может быть, чтобы смерть за смерть.
– А кто сказал, что счёт идёт один к одному? – спросила Таисия, понизив голос.
– А какой тогда счёт?
– По-разному бывает, но больше тринадцати не было никогда. Тринадцать – это край, потолок. Не знаю, с чем это связано, почему у каждого из них свой собственный счёт. Может, по заслугам, а может, по грехам. – Она замолчала.
– Бред! – сказала Веня уверенно. – Нет абсолютно никакой закономерности. И связи с несчастными случаями на Меже и вашими… пациентами тоже нет.
– Есть. – Таисия не спорила, просто стояла на своём. – Он же не первый у нас такой.
– И что? Почему вы были уверены, что на этом всё?
– Потому что Зинаида оказалась тринадцатой. Всё, закончился счёт. Эта песня хороша, начинай сначала.
– Вы сказали, что они… эти люди приходят сюда умирать… – Вене хотелось не просто статистики и многолетних наблюдений, ей хотелось докопаться до самой сути.
– Ну, не конкретно сюда. В больницу их уже потом доставляют. А куда их таких девать? Безмолвных, ещё и без документов? Вот к нам на социальные койки и определяют. А умирать они приходят с того берега на этот. Под Межевой мост. Если бы их не подбирали, там бы и бродили у Межи. А всё же что он вам сказал? – Таисия подалась вперёд. Во взгляде её была недоверчивая настороженность.
– Я не расслышала, – соврала Веня и по глазам Таисии поняла, что та ей не поверила.
– Плохо, что не расслышали, – сказала Таисия и насыпала в Венину чашку сразу три ложки сахара.
– Мне столько не надо.
– Надо! С ними тяжко. Лежат, ничего не делают, а силы из тебя высасывают, будь здоров! Без лишней нужды к ним в палату никто не заходит. Тяжёлые они. Не люди, а призраки. От еды отказываются, по нужде почти не ходят. В чём только душа теплится? Так-то они не поганые, но находиться рядом с ними опасно. Вот как радиация. Вроде и не видишь её, а она есть. Так и тут. А сладкое помогает. Проверенное годами средство.
– И никто не пытался узнать, кто они такие? – спросила Веня, делая осторожный глоток приторно сладкого кофе.
– А что узнавать? И так понятно, что из Замежья.
– И часто они так приходят?
– Не так, чтобы очень. На моей памяти в больнице это второй.
– А когда больницы не было, где их пристраивали?
– До того, как мир стал гуманный и справедливый, – сказала Таисия не без иронии, – жили они в лодочном сарае у Межи. Помню, мы в детстве бегали с подружками на Межевого смотреть, как он в лодке лежит, точно покойник. Отец как узнал, отлупил меня так, что неделю сесть не могла. Они хоть и безобидные, но детей к ним подпускать нельзя.
– Почему? – спросила Веня.
– Почему? Да всё потому! Межевые тянут из людей жизненную силу. Думаю, не по своей воле, в природе это у них. А у кого жизненная сила самая-самая?
– У детей.
– У детей. – Таисия кивнула. – Получается, и ребёнку от такого общения плохо, и Межевому.
– Почему Межевым от энергии плохо? – спросила Веня.
– Плохо, потому что не нужна им эта энергия. Они смерти хотят. Хотите историю, Венера Вячеславовна? – Таисия невесело усмехнулась. – Вы тут ещё много историй узнаете. Пусть я буду первая.
Веня кивнула. Она не была уверена, что подобные истории ей нужны, но разобраться в происходящем хотелось.
– Это мне мой дед рассказывал. Во время Великой Отечественной он был ещё ребёнком. Вот пришли в Помежье немцы, заняли здание школы, местный люд из домов повыгоняли. Бесчинствовали. Как же без этого? Был там один изверг из офицеров. В перерывах между издевательствами над селянами любил рыбку половить. Ну и нашёл в лодочном сарае Межевого. Знаете, что сделал? Сарай запер и поджёг, а сам в сторонке стоял, наслаждался видами.
Веня поёжилась. Даже слушать о таком было жутко, не то что представлять.
– Наверное, надоело наслаждаться, и фриц ушёл рыбу ловить, а когда обратно в деревню возвращался, увидел, как из почти полностью сгоревшего сарая выходит Межевой, целый и невредимый, только весь чёрный от сажи.
– Такое возможно? – спросила Веня.
– Живучесть? По всему выходит, что да. Поначалу, когда у нас в больнице только-только организовали социальные койки, Бронислав Олегович пытался такого обследовать. Ну как обследовать… Анализ крови взял, общий и биохимию. Анализы оказались как у младенчика. Все показатели идеальные.
– Анализы – это одно, а регенерация – это совсем другое, – возразила Веня.
– Не знаю. Я вам рассказываю то, что от деда слышала. Фрица этот феномен тоже, похоже, заинтересовал. Он того Межевого посадил на цепь, только теперь уже у себя в сарае. И изучал. Не спрашивайте, как изучал. Не надо вам такое знать.
Веня представила, и её замутило.
– А потом стал тот фриц чахнуть. И фриц, и все, кто с ним под одной крышей жил. Сдохли все в течение двух недель. А Межевой так и остался на цепи сидеть. Его потом местные мужики отпустили. Он под мост ушёл.
– Почему под мост? – спросила Веня.
– Потому что лодочный сарай сгорел.
– А с остальными немцами что стало?
– А остальные немцы решили, что их командира партизаны извели, отравили чем-то. Поймали хозяина того дома, где фриц квартировал, пытали, а потом повесили, чтобы другим неповадно было. Но перед смертью тот мужик им кое-что шепнул.
– Что? – спросила Веня, не замечая, как тоже переходит на шёпот, словно маленькая девочка, которой рассказывают страшную сказку.
– Никто ж не слышал что, но дед мой считал, что мужик, прежде чем умереть, отправил фрицев за Межу. Несуществующий партизанский отряд искать. Вот они и пошли. – Таисия зловеще улыбнулась.
– Вечером? – предположила Веня.
– Почему же вечером? В обед следующего дня. А где обед, там и ужин… Никто не вернулся. Потом карательный отряд приходил, но люди уже знали, чего ждать, разбежались, попрятались. Часть карателей осталась Помежье жечь, а вторая часть на ту сторону перешла. Вечером.
– И не вернулась?
– И не вернулась. А больше к нам сюда фрицы уже не совались. Наверное, решили, что с местными партизанами шутки плохи.
– А что стало с тем… человеком, который жил под мостом? – спросила Веня.
– Умер. Как каратели сгинули, так и он отмучился. Отпустила его Межа.
– И сразу следующий пришёл?
– Не сразу. – Таисия покачала головой. – Дед рассказывал, что лет через пятнадцать только. Лодочного сарая к тому времени так и не построили, но старую лодку ему выделили. Вот он в той лодке четыре года не жил и не умирал, а потом упокоился. Сразу, как только Межа тринадцатую жертву себе забрала. Ну как, интересная сказка, Венера Вячеславовна? – спросила Таисия.
– Интересная, – признала Веня.
– Ладно, это был исторический экскурс. Чтобы вы понимали суть и периодичность этого нашего… феномена. А потом опытным путём выяснилось, что Межевым лучше всего рядом со стариками. Нечего им у стариков взять. Да и не хотят они ничего брать. Понимаете теперь, зачем нам тут социальные койки?
– Этакий социальный договор с Замежьем? – Веня невесело усмехнулась и одним глотком допила свой кофе.
– Один из нескольких договоров. – Таисия кивнула. – И если эти договоры неукоснительно соблюдать, то никакой беды не будет.
– Вы сейчас про походы на ту сторону?
– Понимаю, что вам, городской девушке, слышать такое дико. – Вене вдруг показалось, что Таисия её увещевает, уговаривает, как маленькую, неразумную девочку. – Но вот такой у нас тут культурный код.
Какие интересные выражения для сельской медсестры…
– Про код это не я придумала, это Бронислав Олегович. – Таисия словно прочла её мысли. – Он тоже пытался с нашим феноменом разобраться. До поры до времени. – Таисия помрачнела, тон её из увещевающего сделался снова жёстким. – Пока ноги не лишился.
– На мосту?
– На том берегу. – Таисия забрала со стола опустевшие чашки, сгрузила в раковину, включила воду, давая понять, что разговор закончен.
Глава 12
Иван Демидович вызвал к себе Веню ближе к обеду. В отличие от Таисии, разговор завёл о делах насущных и приземлённых. Расспросил о том, как Веня нашла тело несчастной Зинаиды, посокрушался на тему скоротечности человеческого бытия, а потом перешёл к главному:
– Я к вам с просьбой, Венера Вячеславовна. – Взгляд его сделался ласковый и чуть-чуть заискивающий. – Безвременная кончина Зинаиды нас подкосила. И в общечеловеческом, и в профессиональном смысле. Она была ответственная медсестра и очень опытная. Бывало, что и одна на ночной смене оставалась. Если что-то серьёзное, сразу звонила мне или Олеговичу. Впрочем, что у нас тут может быть серьёзнее гипертонического криза?
Веня не знала, не понимала пока, насколько тут, в Помежье, всё серьёзно. Смерть одного из пациентов – это проблема или рутина? Но о причине вызова в кабинет начальства она догадалась почти сразу.
– Подежурьте сегодня, Венера Вячеславовна. Олеговича просить не имею морального права. После увольнения Аннушки он тут и так почти безвылазно. А мне теперь нужно решать множество бюрократических и организационных вопросов. Так уж вышло, что у Зинаиды никого нет. С погребением нужно определиться. И умерший пациент, сами понимаете, это тоже моя забота.
– Я подежурю, – сказала Веня. Не очень-то ей хотелось провести эту ночь в одиночестве в доме у Межи. Конечно, всё это глупость, суеверия и забабоны. Конечно, всему найдётся разумное объяснение, но вот не хотелось!
К себе Веня съездила на пару часов. Перекусила, приняла душ и переоделась. При свете дня её дом был прекрасен и безопасен. Подумалось, что зря она трусит, зря верит в местные страшилки и запреты. Ничего, с этим можно разобраться и позже, после дежурства.
Ночь в больнице прошла спокойно. После вечернего обхода Веня расположилась в ординаторской, приготовилась бдеть, но незаметно для себя задремала. А когда открыла глаза, в окна уже заглядывали первые солнечные лучи. Вот такое у неё получилось беспроблемное ночное дежурство! Не удивительно, что покойная Зина оставалась на дежурстве одна.
В начале восьмого пришла Таисия. Веня как раз сварила свою первую чашку кофе, когда дверь ординаторской распахнулась.
– Как дежурилось? – спросила Таисия, не здороваясь.
– Спасибо, хорошо.
– Если хотите, можете съездить домой, а я тут пригляжу за хозяйством, – предложила Таисия непривычно нормальным тоном. – Полтора часа у вас есть. Управитесь?
– Управлюсь, спасибо!
Веня и в самом деле была благодарна старшей медсестре за эту небольшую передышку. Может быть, у них ещё как-то наладятся отношения. Просто они не с того начали знакомство.
К своей машинке Веня почти бежала. Если поспешить, останется время не только на душ, но и на завтрак. Конечно, можно было перекусить в буфете под пристальным взглядом Ирочки, но не хотелось.
Возле дома её ждал участковый Елагин. Или, если судить по спортивным штанам, не ждал, а просто совершал утреннюю пробежку. Чтобы поддерживать такую форму, пробежки жизненно необходимы. А ещё тренажёрки и спортпит. Веня знала это не понаслышке, а по своей прошлой столичной жизни, в которой были и пробежки, и тренажёрки, и даже пару раз походы в СПА-салоны.