Текст книги "Голос, зовущий в ночи"
![](/books_files/covers/thumbs_240/golos-zovuschiy-v-nochi-181931.jpg)
Автор книги: Татьяна Полякова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Хочешь сказать, никакой угрозы Фонд для торговцев наркотой не представлял?
– Нет, конечно. Ну, может, мы их малость раздражали.
– Н-да, – хмыкнул Владан. – Неожиданное заявление.
– Почему? Вы ж местный и знаете, в Яме приходится уживаться друг с другом. Иначе полный трындец. Мы не лезем в ваши дела, вы не суетесь в наши, примерно так. Ольга до президента дозвонилась, и связываться с ней было себе дороже. Ну, тусуется у нас молодежь, сомневаюсь, что на выручке торговцев наркотой это реально сказалось. Если по-простому: мы – спасаем, они – травят, и все у нас, в общем-то, хорошо.
Теперь я закатила глаза, а вот Владан, пожалуй, был с девушкой согласен, и после паузы спросил:
– Значит, не грабители, но и не Фонд. Тогда что?
– Фонд. Но по-другому, – вдруг перешла она на шепот.
– Давай без драматических пауз и потолковей, – не выдержал Марич.
– Думаете, это так просто?
– Ты все-таки попробуй.
– У нас ведь здесь разные люди тусуются. Вот я и подумала: Ольга могла что-то узнать. Что-то по-настоящему для них опасное. И ее поспешили убрать.
– И что это, по-твоему, может быть?
Девушка виновато пожала плечами.
– Не знаю. Может, кто-то проболтался о крупной партии или еще о чем-то в этом роде. Понимаете?
– Не очень. Это вольный полет фантазии или для такого вывода все же есть основания?
– Если честно, то оснований нет. Просто я размышляла и так, и эдак… Хотя кое-что все же было. За пару дней до убийства Ольга пришла точно сама не своя. Я загляну к ней, а она все в окно смотрит. Знаете, как при несчастной любви, когда все из рук валится и не знаешь, что с собой делать.
– Ну, может, в ней все и дело? В несчастной любви?
– И вовсе нет. Короче, сами посудите. У нас в тот день совещание было, все как обычно, с докладами да предложениями, а Ольга куда-то поверх нас смотрит и вроде даже не слушает. А потом на листке бумаги что-то писать стала. Это, конечно, как раз дело обычное, записывать что-то, я имею в виду. Но как-то уж очень чудно она это делала, словно о своем думала. А когда расходиться стали, листок скомкала и в корзину бросила.
– Ума-то хватило взглянуть, что она там писала? – проворчал Марич.
– Я любопытная, – шмыгнув носом, ответила Маша. – Хоть мне было стыдно, все-таки это некрасиво.
– Не тяни.
– В общем, когда Ольга ушла, я листок из урны вынула. Знаете, что она написала?
– Ты меня с ума сведешь! – рыкнул Владан.
– «Я знаю, кто это», вот что там было, – возвестила рыжая. – Три раза подряд.
– Я знаю, кто это? – повторила я.
– Вот именно. Ясно, что Ольга случайно узнала…
– Страшную тайну, – вздохнул Марич.
– А что еще, по-вашему?
– И никаких догадок, что это может быть?
Она развела руками в большой печали.
– Я уже голову сломала, но ничего придумать не смогла.
– Хорошо, допустим, Ольга что-то узнала… С кем в последнее время она общалась? Может, в окружении появился новый человек, или здесь, в Фонде, она разговаривала с кем-то чаще, чем с другими?
– Да вроде нет, – подумав, ответила рыжая. – Она с нашим контингентом общалась постольку-поскольку. На ней было, так сказать, общее руководство, связь с администрацией, ну и, конечно, со спонсорами. Выжать из денежных мешков немного средств она умела. Катерина в этом смысле ей не чета. Как Ольги не стало, с финансированием у нас наметилась пятая точка. Пока еще барахтаемся, но фиаско неотвратимо близится.
– А как же Малышев? – спросила я.
– Евгений Сергеевич? – усмехнулась рыжая. – Евгения Сергеевича судьба наркоманов мало интересует. Я бы даже сказала, ему пофиг.
– Но он ведь основной спонсор?
– Ага… Но вряд ли надолго им останется. Я имею в виду теперь, когда нет Ольги…
– С Ольгой у них были особые отношения?
– Я свечку не держала, но, думаю, да. Достаточно увидеть их вместе, чтобы понять… Это, знаете ли, не скроешь. Взаимную симпатию, я имею в виду.
– Малышев женат? – вновь задала я вопрос.
– А как же. Только кому и когда это мешало? Он чуть ли не каждый день к нам наведывался. Особенно первое время, когда ее обхаживал. Потом, должно быть, другое место для встреч нашли.
– Ольга отношений с ним не скрывала? – подал голос Марич.
– На людях всегда обращалась к нему на «вы» и по имени-отчеству. Он, кстати, тоже. В общем, приличия соблюдали. Но, как я уже сказала, все было видно невооруженным глазом. Потому что такие вещи, как мне кажется, не скроешь. Взять хоть нашу Екатерину Юрьевну. Вот уж кто шифруется, а все равно дураку ясно, что она втюрилась в Малышева по самые уши.
– Серьезно? – заинтересовалась я.
– А то… Как его увидит, сразу становится красная как рак и начинает бумажки бестолково перекладывать. Отвечает невпопад и глаза от него отводит… влюбленная гимназистка, ей-богу. И смех, и горе на нее смотреть. А попробуй сказать, что она втюрилась, заголосит: глупости! Это я в том смысле, что иногда люди в своих чувствах даже себе боятся признаться.
– А Ольга на поведение Екатерины внимание обратила, как по-твоему?
– Ну, не заметить-то не могла.
– Но никак это не комментировала?
– Нет, конечно. Ольга со всеми соблюдала дистанцию. Не в том смысле: я – начальник, ты – подчиненный. Она сама по себе человек закрытый.
– Друзья у нее были?
– Здесь точно нет. А так… возможно. Ольга очень принципиальная, про таких говорят: если что, отца родного не пожалеет. Сами понимаете, дружить с подобными людьми нелегко.
– То есть близких отношений с той же Екатериной не было?
– Екатерине в подруги очень хотелось. Она за Ольгой точно тень ходила. Сначала я думала: подхалимка, потом – лесбиянка, мол, втюрилась в Ольгу… Но когда появился Малышев, стало ясно: с ориентацией у нее все в порядке. Но за Ольгой все равно бегала, как хвостик. А теперь за ее братом.
– Олег, как я понял, сегодня на работу не вышел?
– Он после убийства никак в себя не придет. Первый месяц вообще не появлялся. Сейчас, бывает, наведывается. Но, чувствуется, не до работы ему. Накроется наш Фонд скоро. Я ж говорю, на ладан дышим.
– Значит, все здесь держалось на Ольге? – вздохнула я, и рыжая пожала плечами.
– Олег, вообще-то, парень толковый, и будь он в другом состоянии, мы бы справились. Но ему, похоже, не до Фонда. Вообще ни до чего.
– Очень переживает гибель сестры?
– Не то слово. Ее, можно сказать, при нем убили. Если б он был здоров, раскидал бы этих уродов, как щенков. Парень он крепкий. А тут… по лестнице сам не поднимется.
– Ко всему прочему он был в наушниках и не услышал криков сестры, – напомнила я.
– Вот именно. Считает себя во всем виноватым.
– Это он так сказал?
– Он молчит. Это у них семейное: свои мысли и чувства при себе держать. Но… короче, догадаться нетрудно.
– С сестрой у них были близкие отношения?
– Конечно. Что бы он без нее делал? Теперь один-одинешенек. Правда, сейчас Екатерина за ним приглядывает. Но как долго это продлится…
– Ольга любила брата?
– Само собой. А после того, что с ним произошло… Она и Фонд-то создала из-за этой истории. Вы ведь знаете, что с ним случилось?
– На него напали наркоманы?
– Ага, человек пять. Неизвестно, что бы с ним было, если бы не сестра. Она за ним не только ухаживала. Работой загрузила… в общем, парень жил полноценной жизнью.
– А он как к сестре относился? – вмешался Владан.
– Хорошо. Как еще?
– По-разному бывает. Кому-то чужая забота как кость в горле.
– Нет, – покачала головой Маша. – Они любили друг друга. Она же ему вместо матери была. И вообще… на людях своих чувств не демонстрировала, характер не тот, но видно было: друг о друге заботятся. Она то рукой по его волосам проведет, то плечо погладит. Вроде между прочим, по привычке. И он, когда на нее смотрел, сразу светлел лицом. И ее заботой не тяготился. Конечно, стать инвалидом, да еще в таком возрасте, испытание не для слабонервных. Так вот, Олег – мужик крепкий, нюни не распускал, пытался жить, как нормальные люди, и сестра ему помогала. А сейчас его состояние понятно. И без того сестру потерять просто ужасно, единственного близкого человека, а тут еще и бытовые трудности. При ней он был от них избавлен. Парню нужно время, чтоб в себя прийти и жизнь как-то наладить. Пока Екатерина ему помогает. Я, кстати, тоже не против, мне не в тягость. Но Екатерина намекнула, чтоб я не совалась.
– У нее какие-то виды на него?
– На Олега? Да ладно. Она ж ему в мамаши годится. Опять же Малышев, куда денешь свою большую любовь?
– Тогда какой ей резон тебя отшивать? – усмехнулся Марич.
– Такой, что Екатерина во всем любит быть главной. Работы на себя взвалила и стонет… А чего стонать? Свою работу делай, остальное сделают те, кому это положено. Так нет…
– Не особо ты ее жалуешь, – заметил Владан.
– Вы спрашиваете, я отвечаю… Между прочим, из-за нее парня одного уволили. Хороший парень… С Екатериной поссорился, она тут же Ольге нашептала, и он оказался за дверью. Она ж у нас правая рука начальства. И конкуренции не терпела. А работник так себе, что сейчас и видно невооруженным глазом. Дорвалась до руководящей должности, теперь пожинает плоды. Жаль, что нам тоже приходится.
– А что за уволенный парень? – проявил интерес Марич.
– Ромка Исаев, за всю нашу технику отвечал. Ну и так, всем понемногу помогал. Безотказный. И парень отличный. Со всеми ладил, а Екатерина его невзлюбила, уж не знаю за что. Постоянно цеплялась. Он не выдержал и сказал ей, что думает по этому поводу.
– И был уволен?
– Ага. Она Ольге настучала. А та, не разобравшись, приняла ее сторону. Не повезло парню. Хотя теперь как посмотреть.
– Когда его уволили?
– Вообще-то считалось, он сам уволился. По собственному желанию… Примерно за месяц до убийства.
– А где найти этого Ромку?
– Где он теперь работает, не знаю. Он звонил несколько раз уже после убийства, но о работе мы не говорили. Телефон, похоже, сменил. А адрес могу дать.
– Заодно и список ваших подопечных, – кивнул Владан.
– Думаете, это может быть кто-то из них? – нахмурилась Маша.
– Ничего я пока не думаю, – ответил Владан. – А проверить надо.
– Может, вы и правы, – принялась размышлять рыжая. – Наркоманы такой народ… хоть и бывшие… никогда не знаешь…
Она повернулась к компьютеру, потом включила принтер и вскоре протянула Владану список на нескольких листах, предварительно вложив их в папку-файл. Владан список быстро просмотрел, после чего направился к двери.
– Помалкивать о том, что вы приходили? – адресуясь к его спине, спросила Маша.
– А ты сможешь?
– Постараюсь, – весело хихикнула она.
– Не истязай себя, тем более что об этом все равно к вечеру узнают.
– Это точно, – согласилась она.
Владан распахнул дверь, заговорщицки подмигнул девушке и, дождавшись, когда я выйду, сказал:
– Пока, рыжая.
Она вновь хихикнула, а он наконец-то дверь закрыл.
Через минуту мы покинули здание Фонда, при этом у меня создалось впечатление, что Марич не хочет встречаться с Екатериной.
– И что теперь? – спросила я и кивком указала на папку в его руках. – Будем опрашивать всех по списку?
– Я ж не спятил. Тут работы на пару недель. Да и смысла не вижу.
– Тогда зачем тебе список? – удивилась я.
– Пригодится. Вообще-то я собираюсь поручить всю неблагодарную работу кому-нибудь другому.
– Мне?
– Хорошего ты обо мне мнения… – хмыкнул Владан.
– Я, кстати, совершенно не против. Боюсь только, разговаривать со мной они не захотят.
– А вот это ты зря. Поболтать с красивой девушкой всегда приятно.
– Знаешь, Марич, твоя бывшая права: быть на ее месте довольно сложно.
– Да ну? И в чем причина такого пессимистичного заключения?
– Я тебя ревную.
– К рыжей? – удивился он.
– При чем здесь рыжая? Она что, тебе понравилась? – насторожилась я, а Владан рассмеялся.
– В общем, да. Но совсем в другом смысле. Она хорошая девчонка.
– Слава богу. Но все равно беспокойно. Просто ужас какой-то… Стоит тебе сказать что-то о девушках… – Я досадливо махнула рукой.
– А раньше ты меня не ревновала?
– Раньше почему-то меньше. Только не вздумай предложить разбежаться, – посуровела я.
– Я же не псих, – попенял он.
Уже некоторое время мы сидели в машине, но уезжать Владан не спешил.
– А ты меня не ревнуешь? – закинула я удочку.
– А есть к кому?
– Нет. Но все равно…
– Я в тебе абсолютно уверен, – сказал он вроде бы серьезно, но все равно казалось, что смеется. – И тебе, кстати, советую. На самом деле мне тебя за глаза, так что не терзай себя понапрасну.
Я фыркнула презрительно, а он меня поцеловал. Кстати, лучшее, что мог сделать в такой ситуации.
– Ты меня любишь? – спросила я, когда он чуть отстранился.
– Вроде да…
– Марич…
– Конечно, люблю. Даже больше, чем следует.
– Почему это?
– Потому что ты зануда.
Он вновь взял папку, достал бумаги и стал их быстро просматривать.
– О, – сказал где-то через минуту. – Этот нам подойдет.
– Знакомый? – спросила я.
– Типа того. Придется немного подождать, для него еще слишком рано.
Владан наконец завел машину и не спеша тронулся с места.
– Куда мы сейчас, к уволенному Исаеву?
– Думаю, есть смысл с ним поговорить, – кивнул Владан. – Интересно, что Екатерина Юрьевна о нем не упомянула.
– Он уволился за месяц до убийства. Был очень обижен и решил отомстить?
– Далеко идущие выводы. Начать следовало бы с Екатерины, раз уж она настроила против него Ольгу.
– Но уволила его все-таки Ольга. Неужто из-за этого можно убить? – покачала я головой.
– Убить можно из-за чего угодно. Однако внутренний голос подсказывает: не будет нам счастья. Парень здесь ни при чем, а значит, придется повозиться.
– Да, история довольно запутанная. У Ольги – женатый любовник, в которого к тому же влюблена ее помощница. Она же теперь руководит Фондом и присматривает за ее братом. Вряд ли Екатерина заняла место Ольги в сердце Малышева, но отношения у них, безусловно, хорошие.
– Думаешь, она вполне могла от Ольги избавиться?
– А ты как думаешь?
Владан пожал плечами.
– Почему бы и нет?
– Тогда какого лешего она к нам приперлась?
– Хотела лишний раз подчеркнуть свою непричастность к убийству.
– Тогда она дура. Твоя репутация ей хорошо известна…
– Не переоценивай моих заслуг.
– Если это действительно она… Преступник втайне хочет, чтобы его поймали? Нет, это чушь, что бы там ни говорили.
– И кто такое говорил?
– А то ты не знаешь.
– Не знаю. Так кто?
– Кто-то из психологов.
– Эти скажут, – покивал Марич.
Взгляд его задержался на зеркале заднего вида, я тоже проявила любопытство. Синий «Рено» держался на расстоянии и у меня, наверное, подозрений бы не вызвал.
– За нами? – неуверенно спросила я.
– Похоже, – ответил Владан.
– Интересно, кому мы опять понадобились.
– Колумбийцу или тому же Малышеву, к примеру.
– Малышеву это зачем?
– Если он имеет отношение к убийству, то, скорее всего, хочет знать, чем мы заняты.
– Не проще ли с нашим отчетом ознакомиться? Он платит нам деньги, то есть фактически он и есть наш клиент. Выходит, Колумбиец?
– Ему следить за нами тоже вроде ни к чему.
– А если Ольгу убили по его приказу?
– Тем более болтаться за нами не стоит. Да и не верю я, что он убил. Хотя, может, и напрасно.
Владан свернул в переулок, через некоторое время мы смогли убедиться, что «Рено» следует за нами. Марич, немного попетляв по узким улочкам, выехал на проспект. Сколько я ни приглядывалась, «Рено» больше не увидела. То ли нам удалось оторваться, то ли слежку внезапно прекратили. Был еще вариант: мы ошиблись, и те, кто находился в машине, знать не знали о нашем существовании. Весьма сомнительно, но почему бы и нет?!
Владан между тем опять свернул, и через некоторое время мы оказались во дворе девятиэтажки, ничем с виду не примечательной. Нас она интересовала по одной причине: именно здесь жил уволенный Роман Исаев, по крайней мере, этот адрес дала нам Маша.
– Странно, что ты сразу не поехал к брату Ольги, – заметила я, выходя из машины. – Он самый близкий ей человек…
– Вот и не стоит торопиться.
Я замедлила шаг и схватила Марича за локоть.
– Ты что же, его подозреваешь? Но… по-моему, это… нелогично.
– Одно удовольствие с тобой говорить, – усмехнулся Владан. – Сама вопросы задаешь, сама на них отвечаешь.
– Неужели действительно подозреваешь? – растерялась я.
– Был бы в доме лифт, непременно бы подозревал, а так… версия действительно дохлая. Кстати, не худо бы выяснить, что, кроме Фонда, парень унаследовал. От Фонда прока немного…
– Ты деньги имеешь в виду?
– Конечно, деньги. Именно из-за них обычно и убивают. А к парню я не тороплюсь, потому что пока не придумал, какие вопросы ему задать.
Он засмеялся и, обняв меня, повел к подъезду.
Романа Исаева дома не оказалось. Трижды позвонив и немного постояв перед закрытой дверью, мы отправились восвояси. Вернулись в офис, где я устроилась за компьютером в надежде выудить в интернете что-либо полезное касаемо нашего дела. Владан сделал несколько звонков, кому-то назначил встречу на вечер и тут же уткнулся в свой ноутбук, не пожелав сообщить мне о своих намерениях. Я, против обыкновения, с вопросами не лезла, решив дождаться, когда он сам соизволит заговорить.
Наконец Владан, взглянув на часы, поднялся из-за стола.
– Поехали.
– Куда? – вскакивая, спросила я.
– Поищем добровольного помощника, – усмехнулся он.
Через несколько минут мы были возле Старого рынка, места, которое смело можно назвать средоточием всех пороков. То есть рынок был совершенно обыкновенным: большой павильон круглой формы, построенный в 70-е годы прошлого века. Обшарпанный, с протекающей крышей и стойким запахом тухлятины. Время от времени его ремонтировали, но через пару месяцев он волшебным образом выглядел точно так же, как до ремонта. Года два назад городские власти заговорили о том, что Старый рынок пора сносить, а на его месте построить современные павильоны. Лично я предрекала затее полный провал, по крайней мере, предыдущие попытки привести здесь что-либо в более или менее приличный вид именно так и заканчивались.
О том, что происходило за обшарпанным фасадом, оставалось лишь догадываться. Но район не зря приобрел дурную славу. Те, кто мог, давно его покинули, а те, кто остался, вынуждены были подчиняться неписаным правилам, первое из которых гласило: «ничего не видеть и не слышать». К рынку примыкали три улицы, чужакам даже в дневное время появляться там не рекомендовалось. Полицейские сюда тоже предпочитали не заглядывать. Разумеется, у них могла быть на это иная причина, но я была уверена: пресловутое первое правило и распространялось на них. Все три улицы сохранили застройку прошлого, а то и позапрошлого века, но туристов это вряд ли порадовало бы. Еще один бич Ямы – гастарбайтеры, большинство из которых нелегалы. Если верить интернету, их уже не меньше, чем аборигенов. Само собой, те от такого соседства не в восторге. Конфликты на этой почве здесь не редкость.
Рынок – самое дно Ямы, во всех смыслах. Складские помещения здесь чередовались с частными домами, обитатели которых днем предпочитали не показываться. Оттого могло возникнуть впечатление, что здешние развалюхи давно заброшены. Но с наступлением ночи все вдруг оживало, и тайная жизнь оказывалась весьма насыщенной, стоило лишь сунуться в ближайшую подворотню. Но это как раз я бы делать не советовала. Сейчас, когда время близилось к вечеру, народ начал появляться. То и дело из подворотен возникали личности, как правило, с надвинутыми на лицо капюшонами, нервными движениями и привычкой оглядываться.
Владан ехал медленно и кого-то высматривал.
– Ты не знаешь, где он живет? – спросила я, чувствуя, что патрулирование затягивается.
– Вряд ли он сам знает.
– Он что, бездомный?
Ответить Владан не успел, из подворотни появился тип в армейской куртке и высоких ботинках. Руки держал в карманах, шел ссутулившись, глядя себе под ноги. Но нас между тем увидел. Потому что вдруг развернулся и бросился назад в подворотню.
Я ожидала, что Владан последует за ним, но он не спеша проехал чуть дальше, свернул в очень похожую подворотню, пересек захламленный двор, и мы оказались на пустыре, превращенном в мусорную свалку.
Марич проехал еще немного и притормозил возле покосившегося строения – то ли бани, то ли сарая, – как раз в тот момент, когда из-за угла появился все тот же парень. Владан открыл окно и громко свистнул. Парень замер, огляделся, похоже было, что опять бежать намылился, но вместо этого поплелся к нам.
– Сукин ты сын, Серб, – сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.
– А ты – тупой придурок, – ответил Марич.
– Почему это? – заинтересовался парень.
– Потому что ничего толковее придумать не можешь. Каждый раз ты сюда срываешься, а я каждый раз жду тебя здесь.
Парень в досаде покачал головой, стянул капюшон, и теперь в зеркале я видела его лицо, бледное, с запавшими глазами, жиденькой бородкой и свежим синяком под глазом.
– Чего надо-то? – спросил он.
– Помощь твоя нужна, вот что.
Парень хохотнул и отвернулся к окну, а я попыталась угадать, сколько ему лет. Дело зряшное. Может, двадцать, а может, и все тридцать пять. Он поскреб затылок, нечесаные, давно не мытые волосы стояли дыбом, и вновь повернулся к Владану.
– Денег дашь? Совсем хреново…
– Денег дам, – кивнул Владан и протянул ему две купюры. Парень быстро убрал их в карман, заметно повеселев. – Прежде чем уйти в нирвану, сделай доброе дело, – Марич достал из бардачка папку, ту, что мы получили от Маши, и бросил парню на колени. – Взгляни. Читать еще не разучился?
Тот презрительно фыркнул, но по тому, как он старательно водил пальцем по списку, шевеля при этом губами, стало ясно: Владан недалек от истины.
– Ну и что? – закончив с чтением, спросил он.
– А то, – передразнил Владан. – Кого из них знаешь?
– Ну… многих.
– Вот и хорошо. Встретишься с ними и задашь пару вопросов.
– Так, это… – начал он, замолчал и заговорил опять: – На хрена они тебе? И чего спрашивать?
– Эти ребята имеют отношение к Фонду «Жизнь без наркотиков». Слышал о таком? Тебе бы, Паша, не худо тоже туда наведаться.
– Ага, нашел дурака… Там же бабу убили… – вдруг озарило Пашу. – Ты поэтому, что ли?.. На хрена ты в это лезешь, Серб?
Владан взглянул исподлобья, и парень решил эту тему далее не развивать.
– Поспрашивай, не заметил ли кто чего странного. Короче, не мне тебя учить, – сказал Марич, и Паша согласно кивнул.
– Я к тебе не пойду, а мобилы у меня нет.
Владан вновь открыл бардачок, достал дешевенький телефон и протянул парню.
– Мой номер помнишь?
– Забудешь, как же, – сунув телефон в карман, парень спешно покинул машину.
– У меня на вечер назначена встреча, – напомнил Владан.
– И меня с собой ты взять не можешь, – съязвила я.
– И тебя я взять не могу, – кивнул он. – Поэтому и предлагаю отцу позвонить. И его порадуешь, и не придется проводить вечер в одиночестве.
– То есть ты надолго?
– Как получится, – пожал он плечами.
– Может, все-таки расскажешь, с кем встречаешься?
– С хорошим человеком, который, надеюсь, нам поможет.
Его физиономия приобрела отсутствующее выражение, и стало ясно: дальнейшие вопросы на эту тему бесполезны.
– Ладно, поеду к папе, – вздохнула я.
Вскоре выяснилось, это была не очень хорошая идея. В том смысле, что сначала следовало сообщить папе об очередном изменении планов, а не являться без звонка.
Возле офиса мы с Владаном простились. Он проводил меня до машины, поцеловал на прощание, что несколько примирило с необходимостью провести вечер без него. Но по дороге к папиному дому я вновь захандрила, изводя себя все теми же вопросами: почему бы нам с Маричем не жить, как все нормальные люди? В нормальной квартире, в нормальном районе, время от времени наведываясь к родственникам.
«Еще бы и работу не худо сменить», – заметил ехидно внутренний голос, и я досадливо чертыхнулась.
Занятая этими мыслями, папе я так и не позвонила, и только подъехав к дому, подумала: возможно, его планы изменились и я его не застану. Однако отцовский «Мерседес» стоял возле гаража. Поставив рядом свою машину, я поднялась на крыльцо.
Входная дверь оказалась заперта, ничего удивительного, раз папа меня не ждет. Пока я шарила в сумке в поисках ключей, дверь распахнулась, и я увидела Маринку. В веселеньком фартуке поверх роскошного наряда из серого бархата. Такого фартука в хозяйстве папы точно не водилось, выходило, либо он им на днях обзавелся, либо Маринка подсуетилась.
– Ты с вещами? – кивнув на фартук, спросила я.
– Злишься? – хмыкнула она.
– С какой стати? Надень ты фартук на голое тело, я бы и это пережила. А ты выглядишь на редкость целомудренно.
– Могла бы позвонить. Мне бы не пришлось выслушивать твои глупости.
– У Владана вдруг появилось срочное дело.
– Но мобильный-то у тебя есть?
– Не будь занудой. Мне топать восвояси или накормишь?
– Леня расстроится, если узнает, что ты заезжала и тут же свинтила.
– Ты зовешь его Леней?
– А как еще?
Я пожала плечами и, прошествовав в холл, сняла обувь и куртку. При мне отца Леней давно уже никто не называл. Даже старые друзья предпочитали «Леонид». Леней звала его мама…
– Почему бы вам не съехаться? – спросила я, входя в столовую.
– Почему бы тебе не заткнуться? Уж как-нибудь разберемся. Отец душ принимает. У него на работе аврал, недавно вернулся…
– Так, может, мне все-таки смыться по-тихому? – обозревая стол, накрытый на двоих, сказала я.
В центре стола букет роз и свечи. Романтический ужин. Маринка поставила еще тарелку и усмехнулась.
– Иди руки мыть. Отец будет рад, что ты явилась не запылилась.
– Сомневаюсь. На вечер у него точно были другие планы.
Пока я мыла руки, появился папа. Когда я вошла, они перешептывались с Маринкой.
– Извини, я не позвонила, – покаянно сказала я.
Папа улыбнулся.
– Это твой дом. Рад тебя видеть.
Он обнял меня и поцеловал. Одет отец был в джинсы и рубашку поло небесно-голубого цвета. Выглядел настоящим красавцем, к тому же очень молодо. Разница в возрасте между ним и Маринкой в глаза не особо бросалась. Это моя бывшая соперница на него так действует?
– Классно выглядишь, – сказала я, и папа смутился, а я продолжила: – Серьезно. Я тобой горжусь.
– Давайте ужинать, – сказал папа. – Как твои дела? – спросил он, после того как открыл вино и разлил его по бокалам.
– Все хорошо.
– Владан не смог приехать?
– У него важная встреча. А у нас новое расследование.
– Ага, – влезла Маринка. – Марич, должно быть, спятил.
– Почему это? – обиделась я.
– Потому.
– А в чем проблема? – спросил папа.
– Проблема в том, что расследовать дело, связанное с наркотой, в нашем районе – все равно что сунуть голую жопу в муравейник, – сказала Марина. – Прошу прощения, мы люди простые и выражаемся соответственно. У Марича ума хватило бы этого не делать. Но ударить в грязь лицом перед своей большой любовью он не может.
– За большую любовь – спасибо, а все остальное – не твое дело, – сказала я.
– Марина права, – нахмурился папа. – Не лучшая идея браться за подобное расследование. Это может быть слишком опасно.
– Да не слушай ты ее, папа, – отмахнулась я. – Дело как дело, ничего особенного. Лучше расскажите, что у вас нового?
Папу вопрос смутил.
– Нового? У меня все отлично.
– У меня тоже, – расплылась в ухмылке Маринка.
Разговор не клеился, хотя папа очень старался. Маринка отмалчивалась и разговорилась лишь однажды, когда папа поинтересовался рецептом приготовления мяса, которое она подала в тот вечер. Помнится, особой страсти к кулинарии соперница не питала. В общем, пищи для размышления у меня было достаточно: и молодецкий папин вид, и Маринкины неожиданные кулинарные увлечения.
После ужина мы перешли в гостиную, я по привычке хотела устроиться рядом с отцом, прижаться к нему потеснее, но в последний момент предпочла, как и Маринка, кресло. Мне не хотелось, чтобы она сидела одна, любуясь нашим тандемом. Хотя, может, ей это безразлично. Засиживаться я не стала, минут через сорок сообщила, что мне пора.
– Меня захватишь? – неожиданно спросила Маринка. – Неохота такси вызывать.
Я перевела взгляд на папу. Он никак не отреагировал. В замешательстве я пожала плечами, и вскоре мы направились к машине. Папа нас провожал. Поцеловал меня и точно так же простился с Маринкой: легким поцелуем в щеку. Помахал нам рукой, дожидаясь, когда мы покинем переулок.
– Какого лешего ты не осталась? – сказала я.
– Тебя забыла спросить, – ответила Маринка. – С чего ты вообще взяла, что я собиралась остаться?
– Чего ты мне голову морочишь? У вас романтический ужин, свечи горят, ты в фартуке…
– И что? По-твоему, закончиться это должно постелью?
– По-моему, да.
– А с виду скромница.
– Может, просветишь, какие у вас с моим отцом отношения?
– Дружеские. И романтический ужин дружбе не помеха.
– Оно конечно…
– Не поняла, что тебя бесит? То, что я с ним сплю, или что все-таки не сплю?
– Меня бесит, что ты увиливаешь от ответа. Я начинаю думать, что мой отец для тебя ничего не значит и встречаешься ты с ним мне назло.
– Ну и думай, – заявила Маринка, отворачиваясь к окну.
– Так не пойдет, – сказала я и затормозила. Машина замерла, а я уставилась на Маринку. – Говори.
– Что? – хмыкнула она.
– Как ты к нему относишься?
– Хорошо. К твоему отцу, чтоб ты знала, трудно относиться по-другому.
– Но любишь ты Владана?
– Для тебя это новость?
– Нет, конечно, – пожала я плечами. – Но после того, что произошло… и папа… – кажется я начала мямлить.
– Поезжай уже, – фыркнула Маринка. – Без тебя как-нибудь разберемся.
– Скажи честно, если бы я сегодня не свалилась вам на голову…
– Честно? – нахмурилась она. – Не знаю. Скорее да, чем нет.
– Угораздило меня притащиться, – пробормотала я. – Это все Владан. Не хотел, чтобы я коротала вечер в одиночестве.
– Какая забота, – съязвила Маринка.
– Надо было хотя бы позвонить…
– Надо было. Я бы смылась и не выслушивала сейчас весь этот бред. Поехали.
Вздохнув, я тронулась с места, и остаток пути мы молчали, время от времени косясь друг на друга.
К моменту нашего возвращения давно стемнело, свет в окнах квартиры Владана не горел, и я вместе с беспокойством почувствовала щемящую тоску. Потянулась к мобильному, но решила: лучше позвонить, когда останусь одна.
Припарковались мы во дворе, Маринка вышла, не говоря ни слова, я последовала за ней, но не успела захлопнуть дверь машины, как услышала свист.
«Владан», – с облегчением подумала я, не задаваясь вопросом, с какой стати ему поджидать меня во дворе, когда можно с удобством устроиться в квартире. Не ключи же он забыл? В этом случае давно следовало позвонить.
– Привет, – сказала Маринка, навстречу ей со скамьи поднялся мужчина.
Глаза успели привыкнуть к темноте, и я узнала Бада. Басаргин Алексей Дмитриевич был другом Владана, хотя теперь я в его дружбе сомневалась, и повод для этого у меня имелся. Бад, как и Владан, вырос в этом районе, дружили они с детства, тогда же оба обзавелись прозвищами. Бад – по первым буквам имени, фамилии и отчества, Владана звали Сербом, что вполне понятно. Еще в подростковом возрасте Бад сколотил банду, такие банды и по сей день есть почти на каждой здешней улице. Но чем старше становились ребята, тем серьезней были грехи.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?