Читать книгу "Тайна против всех"

– Можете ждать чего хотите или что там положено, – перебила меня хозяйка. – Но я вам могу сейчас со всей уверенностью сказать: Наташа не самоубийца!

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– И все-таки по протоколу я обязана спросить, не находили ли вы предсмертных записок, не приходили ли вам сообщения или электронные письма от дочери незадолго до трагедии?

– Нет, Натуся готовилась к поступлению, собиралась учиться в университете. Она ведь у нас отличница, шла на медаль, это было ее мечтой. И вот так, в двух шагах… кто-то…

Женщина зарыдала, Сергей Львович положил руку жене на плечи и принялся тихонько поглаживать трясущуюся спину. В этот момент в комнату осторожно вошла Маша, поставила на журнальный столик поднос с тремя чашками и так же бесшумно удалилась.

– Наташа никогда бы не стала этого делать, – подал голос отец семейства. – И если хотите знать, ни о чем подобном даже не заикалась.

– А конфликты с кем-то у нее были? Враги, недоброжелатели?

– Она очень покладистая девочка. Иногда мне кажется, что чересчур.

– Мы даже не знаем, на кого думать, – запричитала мать. – Но вы же его найдете?

Она подняла на меня глаза, полные слез, и я поняла, что ничего больше я не узнаю, не сегодня, не сейчас. Встав на ноги, я произнесла чуть громче, чем следовало:

– Я должна осмотреть ее комнату.

Кудрявцевы переглянулись.

– Комнату?

– Да. У нее ведь была комната?

– Разумеется.

Сергей Львович встал с дивана и проводил меня. Через приоткрытую дверь напротив я увидела Машу, сидящую на пушистом ковре с телефоном в руке. Почему-то подумалось, что именно туда мы и отправимся, но мужчина открыл соседнюю дверь.

– Пожалуйста, – пригласил он.

Я вошла, а он остался стоять в дверном проеме.

– У каждой девочки своя комната? – уточнила я.

– Да, личное пространство и все такое. Мы с женой спим на диване в гостиной, привыкли.

– Ваши дочери двойняшки?

Девочки были очень похожи, но, поскольку живой я Наташу не видела никогда, сложно было судить, были ли они близнецами.

– Нет, погодки.

– Очень похожи, – улыбнулась я.

– Разве? – удивился отец, словно сам никогда не замечал этого сходства.

Я прошлась по комнате: на стене у кровати – таблица Менделеева, на покрывале – мягкие игрушки, штук десять. На письменном столе царил образцовый порядок: тетради и учебники собраны в отдельные стопки, карандаши в стаканчике наточены, все ручки – с колпачками на кончиках.

Приблизившись к платяному шкафу, я поинтересовалась, прежде чем потянуть за ручку:

– Можно?

Кудрявцев пожал плечами и попятился в прихожую. На полках я увидела аккуратно разложенную одежду, так, будто тут потрудился продавец-консультант из модного магазина, настолько все выглядело педантично. За соседней створкой на вешалках висели юбки, брюки и блузки, строго отсортированные. Сначала – самое длинное, а далее все короче. В гардеробе преобладали серые, черные и белые цвета. Довольно практично, но несколько необычно для молодой особы.

– Парень у Наташи был? – спросила я и, не дождавшись ответа, выглянула в прихожую.

Сергея Львовича не было. Я постучала в соседнюю дверь, хоть она и не была плотно закрыта.

– Можно? – спросила я.

Ловким движением Маша вынула беспородные наушники.

– Еще чаю?

– Нет, я еще первую порцию не выпила, – подмигнула я.

Девушка лишь посуровела, но промолчала, выжидательно на меня глядя.

– Я задам тебе пару вопросов?

– О чем?

– О ком, – удивилась я. – О твоей сестре.

– А вы имеете право?

Пока я оправлялась от удивления, Маша продолжила:

– Я несовершеннолетняя.

– Вот как, – ахнула я. – Мне показалось, что ты старшая из сестер.

– Мне семнадцать.

– Что ж. – Я отступила и вернулась в гостиную.

Аккуратно приоткрыв одну из дверей, увидела супругов, сидящих на диване и смотрящих куда-то в пустоту, при этом каждый в свою сторону.

– Мне нужно задать Марии несколько вопросов, обязана заручиться вашим согласием. Вы можете присутствовать, если пожелаете.

Ответ последовал не сразу, причем не то чтобы Кудрявцевы размышляли над словами – они как будто с опозданием до них долетели.

– Конечно, – наконец кивнул Сергей Львович.

Непонятно, к чему относился его ответ: могла ли я побеседовать или они желали присутствовать? В любом случае если захотят – могут присоединиться. Я вернулась в комнату Маши, толкнула дверь и уселась на ковер напротив нее.

– Разрешение получено, – улыбнулась я. – Расскажешь мне про сестру?

– Что рассказывать? – растерялась девушка.

– Ты можешь решить сама, с чего начать. Словом, все, что хочешь, что в голову придет.

– Ну, – промычала Кудрявцева-младшая и погладила длинный ворс бежевого ковра.

Я осмотрелась. Комната Маши была чуть больше, весь подоконник заставлен косметикой и духами. На письменном столе беспорядок, прямо на сгруженных тетрадях лежали фен и расчески, перевернутая фоторамка и шоколадные обертки. Кровать застелена не была, на ней ворохом лежала одежда, а на полу валялись носки.

– Мне показалось, что Наташа любила порядок, – решила я помочь девушке начать свой рассказ. – Или это мама прибрала? – осторожно уточнила я.

– Не, Наташка у нас была ответственна за чистоту и красоту. Ну, красоту в доме, – добавила Маша, быстро подняв на меня взгляд.

– А за внешнюю ты отвечаешь? – мягко спросила я, чтобы это не прозвучало как сарказм.

– Отдуваюсь за двоих, – хохотнула она. – Сестра вообще косметикой не интересовалась, кажется, у нее, кроме дезодоранта и гигиенической помады, и не было ничего. Да она даже на каблуках ходить не умела! – возмутилась Маша.

– То есть внешний вид ее не особо интересовал?

– Если только книг или одежды. Ну, в смысле, чтобы чистая была, отглаженная.

– А парни?

– Что? – нахмурилась девушка.

– Они ее привлекали?

– Ее, может, и привлекали, а вот она их вряд ли!

– Значит, молодого человека у нее не было?

– Сто процентов!

– Может быть, безответная влюбленность?

– Ага, в Эйнштейна, но там без шансов, помер дядька!

Я нахмурилась, пытаясь внутренне собраться, разговор с сестрой погибшей нельзя было назвать простым.

– Как вы проводили время?

– Она или я?

– Вы вдвоем.

– Никак. – Маша одарила меня таким взглядом, будто я только что поинтересовалась, в каком городе мы находимся.

– Может быть, говорили о чем-то по пути в школу?

– Я в другой учусь.

– Вот как? – изумилась я.

– Конечно. Зачем мне это заумное заведение за тридевять земель?

Я поднялась на ноги, поблагодарила Машу за разговор, хоть ничего путного из него и не вынесла, и попросила:

– Напиши мне имена и фамилии ее друзей, пожалуйста.

Девушка нахмурилась.

– Это к маме обратитесь.

«Высокие отношения!» – подивилась я про себя, а вслух произнесла:

– Ты не знаешь ее друзей?

Впрочем, неудивительно, если вместе сестры время не проводили.

– Я сомневаюсь, что они у нее были, – пожала плечами Кудрявцева-младшая.

Я вернулась в комнату ее покойной сестры. Еще раз внимательно осмотревшись, заметила на подвесной полке над письменным столом ноутбук. Присев на стул, раскрыла устройство, но оно оказалось разряжено. Один за другим я открывала ящики стола в поисках зарядки, но ее там не было. Зато мой взгляд зацепился за пухлый фолиант в розовых тонах с забавным единорогом на обложке и надписью: «Дневник». На школьный он был не похож, и я, замирая от предвкушения, осторожно извлекла его. Он был совершенно пуст, если не считать записи на тыльной стороне обложки: «Наташе в день рождения от сестры», рядом стояла дата: подарок был вручен восемь лет и две недели назад. Я повертела дневник в руках: должно быть, вещица была важна для покойной, раз она хранила ее, хоть и не использовала.