Читать книгу "В плену сердца"

Глава 2

Остин

– Добрый вечер! Остин Рид, рад с вами познакомиться, – сначала все-таки решаю выбрать миролюбивый способ и протягиваю руку мужчине.

В эмоциональном плане раздражение Мэрроу сменяется легким волнением и некоторым интересом к моей персоне. Внешне же он выглядит немного хмурым и уставшим.

– Добрый, – приветственно отвечает на мое рукопожатие. – Так в чем проблема? Наша Изабелла чем-то вам не угодила?

Бедная Изабелла пытается невинно улыбаться, но уверяю – пульс девчонки приближается к максимальной отметке, пока она выжидающе смотрит на меня.

«Выдохни, милая, из-за меня ты точно не потеряешь свою драгоценную работу» – невербально доношу до нее успокаивающую мысль и перевожу внимание на мужчину.

– Что вы, конечно, нет. Она потрясающая, как, впрочем, и все остальные девушки, к которым я успел здесь присмотреться, – непринужденно произношу я, ощущая, как работница расслабляется.

– Тогда о чем вы хотели со мной поговорить?

– Не против, если мы перейдем на «ты»? Терпеть не могу все эти формальности, – предлагаю я, желая снизить градус напряжения.

– Не против.

– Отлично. Мы можем где-то поговорить наедине?

– Если это нечто серьезное, то ты выбрал не лучшее время для подобного разговора. Через пятнадцать минут начнется шоу.

– Мне хватит и пяти, – настаиваю, всем своим решительным видом показывая, что не уйду, пока не поговорю с ним.

Прищурившись, Тони несколько секунд задумывается о чем-то, увеличивая волнительный интерес внутри себя, а когда в итоге поддается ему, кивком просит меня следовать за ним.

Мы направляемся в сторону зоны, отделенной от главного помещения красноватым стеклом. И когда оказываемся в ней, сверхмерная доза похоти мгновенно прекращает изнурять меня.

– Я слушаю, – скупо бросает Мэрроу, стоит нам усесться в мягкие кресла у овального стола.

Он закуривает, я следую его примеру.

– Я хочу поговорить о Николине Джеймс, – не теряя времени, сразу перехожу к теме.

– И кто это?

Его поддельное недоумение взрывает во мне пороховой заряд злости, но я не подаю виду.

– Одна из танцовщиц, которая до недавних пор работала здесь продолжительное время. Разве менеджер клуба не должен знать всех по именам?

– Менеджер, может, и должен, а владельцу клуба параллельно на настоящие имена стриптизерш, – он самодовольно усмехается, выпуская густой клуб дыма.

– Блондинка, синие глаза, средний рост, родинка на подбородке… не спит с клиентами, – сухо перечисляю примечательные детали, которые Мэрроу и так известны.

– Аннабель, – протягивает он, прикидываясь, будто только сейчас понял, о ком идет речь.

Я жадно затягиваюсь никотином, чтобы сдержаться и не врезать ему по роже. Как же я ненавижу, когда из меня делают дебила!

– И о чем же ты хочешь поговорить? Сам же сказал – она у нас больше не работает, так что, увы, никакие услуги предоставить девчонка тебе не сможет.

– Я пришел сюда не за услугами, а за помощью, – мой голос окончательно садится от раздражения. – Она пропала.

– А я-то чем могу помочь? Полицейский участок находится по другому адресу.

– Мне нужно знать, с кем из клиентов она общалась в последнее время.

– А кем ты ей являешься, Остин? Повтори-ка, а то я, наверное, не расслышал.

– Брат, – уверенно вру я.

У родственника больше шансов выудить информацию, чем у влюбленного, обезумевшего ревностью парня.

– Брат, значит… – недоверчиво хмыкает. – Что ж, брат, и почему ты думаешь, что я так просто выдам тебе личные данные хоть кого-то из клиентов? Ты наверняка и сам успел заметить, что большая часть контингента у нас здесь не из простых. Лично мне не нужны проблемы ни с кем из наших постояльцев, уверен, как и тебе тоже.

– Ты прав: проблемы ни к чему, но я надеюсь на твое понимание. Имена мне нужны чисто в целях найти ее. Я не собираюсь кричать о них направо и налево.

– Я-то все понимаю, но с чего мне тебе верить?

– А почему нет? Думаешь, я без веской на то причины пришел бы сюда выпрашивать у тебя имена ничего не значащих для меня людей? – парирую я, сверля мужчину неуступным взглядом.

Сделав пару глубоких затяжек, он напрягает веки в пытливом прищуре.

– А с чего ты вообще решил, что она пропала?

– Четвертый день ее местонахождение неизвестно, а телефон отключен.

– Всего-то, – фыркает Тони.

– Прежде такого никогда не было.

– Все всегда бывает в первый раз. К тому же почему ты сразу думаешь, что в этом замешан кто-то из наших клиентов?

– У меня есть веский повод так думать.

– Очень интересно послушать – какой. – Мэрроу пристально смотрит на меня сквозь табачное облако.

Я глухо выдыхаю, пытаясь контролировать гнев, вызванный воспоминаниями о видеопризнании Ники. Не хотел я говорить об этом, но, по всей видимости, придется.

– Прежде чем исчезнуть, она упомянула некого состоятельного мужчину, на которого теперь будет… работать. Не имею представления, где бы еще она могла с ним познакомиться, если не здесь.

– Так, значит, она тебя предупредила? – удивляется он. – В таком случае вообще не понимаю твоей паники. У нас тут каждая вторая девка рано или поздно находит себе богатого папика или же… щедрого босса, с которым сбегает за роскошной жизнью. И Аннабель не исключение.

– Это неправда! – не сдержавшись, повышаю голос, сверля мужика острым взглядом.

Он же криво ухмыляется, глядя на меня в ответ, как на наивного ребенка.

– Еще как правда, парень! Когда девушки долгое время находятся в месте, где нет никаких границ, рамок и моральных устоев, а только разврат и удовольствие, за которое можно получить неплохие деньги, они постепенно привыкают к этому, втягиваются и со временем ломают все свои железные принципы. Аннабель отказывалась трахаться с клиентами по расценкам клуба, но, вероятно, нашелся тот, кто предложил ей гораздо большую сумму, и она не смогла устоять. Как говорится: у всех есть своя цена, и у твоей сестрички – тоже. Просто она оказалась гораздо выше, чем Анна хоть когда-либо могла заработать здесь. Вот и все. Понимаю, этот факт принять крайне непросто, но вот тебе мой совет, Остин Рид, – поскорее сделай это, отметай ее поиски и сваливай отсюда, пока своими ненужными вопросами ты не нажил себе недоброжелателей! – едко чеканит он, отчетливо проявляя на лице нежелание продолжать разговор.

Но, сука, столь знакомое мне волнение в нем по-прежнему никуда не исчезает. Тони точно что-то известно, но он врет, блять. Он тоже врет! У меня, что, на лбу написано: «Умоляю, соврите мне, иначе сдохну»?

Мэрроу впечатывает окурок в пепельницу и порывается встать, однако я делаю это первым и силой давлю ему на плечо, заставляя сидеть на месте.

– Ты страх потерял, парень?! – вспыхивает он, а я вдавливаю его в кресло лишь сильнее.

Его удивление со злостью я почти не ощущаю из-за собственной ярости.

– Я пришел к тебе за именами, Тони, и не уйду, пока не получу их. Правда, я хотел узнать все мирным путем, но если тебе такой способ не по вкусу, я могу добиться своего иначе.

– И как же? Бить, что ли, будешь, пацан? Не забыл, где находишься? Одно мое слово – и охрана живо выбросит тебя на улицу.

– Бить я буду, Мэрроу, в этом можешь не сомневаться, но не по тебе, а по всем компьютерным системам твоего любимого клуба. Ты меня не знаешь, но могу заверить, что для меня ничего не стоит взломать всю базу данных с записями с камер наблюдений, а затем распространить по всему интернету компрометирующие, развратные кадры извращенцев, которые здесь расслабляются каждую ночь.

– А ты борзой, как я погляжу! Запугать меня вздумал? Тогда придумай что-то получше. Мне, как никому другому, известно, что это невозможно, – сурово бросает Тони. И внутренняя уверенность подтверждает высказанное им мнение.

– Очень даже возможно, Мэрроу. По-твоему, как у меня оказались горячие видео из главного зала с несколькими разными мужчинами, с которыми общалась Николина? Не веришь? Так я могу доказать.

Что я и делаю, заодно пользуясь возможностью проверить – были ли видео изъяты без ведома владельца или нет?

Вытаскиваю из кармана телефон с сохраненными в галерее файлами и показываю их мужчине. И судя по тому, как стремительно вытягивается его лицо, а мощнейший шок жалит мою кожу колким ознобом, Тони никак не ожидал такого поворота.

Получается, видео он лично сам никому не сливал, а, значит, их точно прислала мне не Ники. Она в жизни не смогла бы получить доступ к ним, взломав защиту клуба.

– Теперь веришь мне? Я показал тебе всего пару видео, но на моем компьютере есть гораздо больше, и, если потребуется, я выужу из вашей системы все до единого, выставив их на всеобщее обозрение. Тогда ты точно заработаешь на свой зад немереное количество проблем. Оно тебе надо? – спрашиваю я у оторопелого мужчины. Убираю телефон обратно и отпускаю плечо Тони.

Искреннее удивление с нарастающим гневом Мэрроу нападает на меня, словно рой москитов. Предугадывая его последующие попытки пустить в ход ответные угрозы, сдержанно добавляю:

– Если со мной что-то случится и я не доберусь до дома к завтрашнему вечеру, все содержимое папки на моем компьютере автоматом отправится в сеть, так что… давай просто вернемся к моему вопросу и побыстрее разойдемся каждый в свою сторону.

От злости и осознания безысходности своего положения вся спесь быстро слетает с побагровевшего лица Мэрроу, а венка на вспотевшем лбу начинает вздуваться и пульсировать.

– Мне нечего тебе сказать, – мрачно бросает он, сокрушенно откидываясь в кресле.

– Так уж нечего? – скептически приподнимаю бровь. – Возможно, имен стриптизерш ты и не помнишь, но я никогда не поверю, что владелец клуба не знаком лично с самыми прибыльными клиентами своего заведения.

– А стоит поверить, потому что еще три дня назад единственной сферой, которой я здесь преимущественно занимался, была постановка шоу. С клиентами я общался по минимуму. И уж тем более не следил, с кем именно проводят ночи танцовщицы. Всем этим занимался мой брат, – недовольно проговаривает Мэрроу. К моему удивлению, правду.

– Он сейчас в клубе?

– Нет.

– А когда будет?

Тони безрадостно усмехается, закуривая еще одну сигарету.

– По предварительным прогнозам лет так через двадцать-тридцать.

Я смеряю его непонимающим взглядом.

– Эрик сейчас под заключением в ожидании суда, поэтому вряд ли в ближайшие недели с ним получится поговорить, да и как ты сам понимаешь, ему явно будет не до твоих вопросов, – монотонно проговаривает Тони, но я остро ощущаю его тревогу из-за ситуации с братом.

– Может, кто-то из стриптизерш ответит мне?

– Нет, – слишком резко отвечает Мэрроу, с головой выдавая свое волнение. И он сам это понимает. Поджимает губы, устало выдыхает, сдавливая пальцами переносицу. – Слушай, парень, ты действительно явился сюда в самое неподходящее время. За последние двое суток нас и так тут всех непрерывно изнуряла расспросами полиция – как меня, так и девочек. Они устали, напуганы. Им сейчас еще в шоу выступать, а после до утра работать в зале. Да и заверяю тебя: они ничего тебе не скажут. Если ты правда считаешь, что Анна связалась с кем-то из наших VIP-клиентов, здесь никто не сможет помочь тебе найти ее. Ни одна стриптизерша не захочет зарабатывать себе врага в лице влиятельного мужчины, и тебе самому бы следовало хорошенько подумать о последствиях, которые могут повлечь твои поиски.

В серьезном тоне мужчины отчетливо сквозит предупреждение, а в беспокойном взгляде загорается просьба прекратить искать… но вовсе не Николину, а того, на кого она теперь работает, что в очередной раз доказывает – Тони известно гораздо больше, чем он мне говорит.

Он стопроцентно знает, с кем сейчас находится моя девочка. Теперь у меня в этом нет никаких сомнений, но Тони все равно молчит, даже несмотря на мои угрозы, которые могли бы навсегда испортить репутацию клуба и ввязать Мэрроу в череду неприятностей с респектабельными людьми Рокфорда.

Максимально быстро проанализировав его поведение вместе с внутренним диапазоном эмоций, я могу смело выдвинуть целых три логических предположения, почему Тони по-прежнему решает держать язык за зубами: первое – он находится в доверительных, дружеских отношениях с этим мужчиной; второе – опасается возможных проблем с ним в разы больше скандалов с негодующими клиентами клуба; третье – оба варианта вместе.

– Поверь мне, Остин, если бы я владел необходимой тебе информацией, я бы непременно сказал. У меня и так сейчас проблем не сосчитать! Вчера мне едва удалось избежать временного закрытия клуба из-за криминальных дел брата. Добавлять ко всему существующему хаосу еще и утечку компрометирующих видеозаписей наших постояльцев – меньшее, чего мне сейчас хотелось бы, – поспешно заверяет он, преисполняясь отчаянной надеждой в то, что я отступлю.

Но я не отступлю. Никогда. Не раньше, чем найду Николину и не поговорю с ней обо всем. Однако здесь мне точно делать больше нечего. Я остро чувствую страх и тревожное беспокойство мужика, дающее понять, что у него в самом деле есть веские причины не раскрывать мне правду. А, значит, нет никакого смысла и дальше продолжать выпытывать у него ответы. Пустая трата времени, которого у меня, как всегда, в запасе нет. Да и не хочется подставлять ни в чем не повинного человека, пусть даже не самого приятного, обрушая на него негодование этого чертового Мистера Неизвестность.

– Ладно, – выдыхаю я. – Мне можешь ничего не говорить.

Встаю с кресла и направляюсь к стеклянной двери, всем нутром осязая окатившее Мэрроу облегчение. Но оно вмиг притупляется, когда перед уходом я оборачиваюсь и бросаю твердым, непоколебимым голосом:

– Но в следующем разговоре с ним будь добр передать, что рано или поздно я найду его и, чего бы мне это ни стоило, освобожу Николину от выполнения обязанностей их контракта.

Глава 3

Остин

Стоит мне выбраться на улицу из шумного клуба, как буквально через пять минут экран смартфона оживает именем моего наставника в «Heart Corp». Он отчитывает меня за внезапный отгул и сообщает, что им стала известна точная дата возвращения президента компании в Нью-Йорк, поэтому к завтрашнему утру мне в строгом порядке необходимо явиться на работу и продолжить вводный курс в проект, чтобы за оставшееся время до его приезда успеть вникнуть в суть всех рабочих деталей. И никакие оправдания в виде неожиданно заболевших родственников больше не проканают.

Закончив с ним разговор, я в сто пятисотый раз набираю номер Марка. Теперь он – моя единственная надежда найти Николину, но меня вновь на том конце провода встречает облом, как, впрочем, и в остальном тоже.

Бессмысленный разговор с Мэрроу, полное отсутствие вариантов, где именно мне стоит начинать копать, и крайняя необходимость вернуться в Нью-Йорк, временно отодвинув поиски Ники, – все это один сплошной облом, что огорчает до невообразимости, а свежие воспоминания из развратного «Атриума» не только мелькают перед глазами, но и словно зудят на поверхности кожи, заставляя чувствовать меня грязным, липким, физически заведенным и поникшим.

И, конечно же, когда мне и так хуже некуда, грозовые, серые тучи, затягивающие рокфордское небо, будто нарочно добавляют тьмы моему отвратительному состоянию. Однако непогода не мешает мне перед возвращением в Нью-Йорк прогуляться, чтобы хоть немного прийти в себя и разложить по полочкам имеющуюся в уме информацию.

Варясь в своих мыслях и бесцельно бредя по городу, я неосознанно добираюсь до набережной. До той самой смотровой площадки, где мы с Ники неоднократно проводили вечера, наблюдая за закатом. Именно здесь совсем недавно я стал случайным свидетелем, как моя малышка, опустив руки на перегородку, склонила голову вниз и в одиночку сильно грустила… или переживала?.. или же пыталась найти способ найти выход? Не знаю.

Но сейчас, в точности копируя ее позу, я вслушиваюсь в равномерное журчание Рокривер и стараюсь понять – почему же Ники мне ничего не сказала? Почему не попросила помощи? Почему не сообщила, что ей угрожает опасность? Боялась и меня поставить под удар? Возможно… А точнее – это единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову.

Тяжело вздохнув, устремляю взгляд к тому месту, где мы стояли с Ники в прошлый раз, и тщательно перематываю кадры нашей встречи…

– Кто это тебя так сильно хочет? – поинтересовался я, услышав длинную череду звуков входящих сообщений.

– Не знаю… Скорее всего Эмилия, – выдвинула предположение она, но ее мгновенное беспокойство намекало, что смс далеко не от подруги.

Когда же Ники, прочитав их, начала суетливо озираться по сторонам, будто высматривая кого-то в каждом ближайшем кусте, я окончательно убедился, что Эмилией там даже не пахнет.

– Что такое, Ники? Кого ты так выискиваешь? – не на шутку озадачился я. Прикоснулся к ее щеке, желая ее успокоить, но Николина резко оторвала мою руку от себя после прочтения еще одного присланного ей сообщения.

Это точно был он… Это он ей тогда писал и запугивал так же, как и в день моего отъезда в Нью-Йорк на собеседование.

В памяти смутно всплывает мрачный образ солидного мужчины, которой в тот день сильно напугал ее. И теперь я точно знаю, что причиной ее боязни, нездорового румянца на лице и лихорадочной дрожи был именно он, а не скоростной бег от дождя, как заверила меня в тот день Ники. Это просто была еще одна долбаная ложь, слетевшая с ее языка.

Напрягаю память, пытаясь более четко вспомнить его внешность, но ничего не получается. Я видел мужчину всего пару секунд и сквозь расплывчатое из-за капель дождя стекло автомобиля. К тому же я был настолько ошарашен и физически прибит мощью его эмоций, что мне было совсем не до разглядывания его лица. Но, черт возьми, ту безумную, неадекватную для одного человека похоть я никогда не забуду. Это было ненормально, сверхъестественно, страшно даже для меня. И всю эту бурю он испытывал к ней, к моей маленькой девочке, которая тряслась после встречи с ним, как при сорокоградусной температуре.

Неукротимая ярость зарождается где-то под ребрами, скручиваясь в тугой клубок из колючей проволоки, что царапает меня изнутри с каждым вдохом, воспламеняясь на выдохе. Меня начинает трясти от мысли, что этот мужик как-то вынудил ее согласиться на чертов контракт и, возможно, прямо в эту секунду причиняет ей вред, мучает, бьет или чего еще хуже… А может…

Дьявол!

Представив, как Ники стонет под ним в наслаждении, со всей силы бью кулаком по бетонной ограде. Разбиваю костяшки до мяса. Кровь стремительно стекает по руке, но я не чувствую боли. Она смехотворна на фоне той, что сдавливает легкие, лишая способности дышать и здраво мыслить. А трезвый разум мне сейчас нужен, как никогда прежде, поэтому мне ни в коем случае нельзя думать о подобном.

Я искренне надеюсь, что он не причиняет ей боли, но и представлять, что он доставляет ей удовольствие для меня невыносимо. Я должен отгонять эти мысли или раз за разом повторять и верить – что бы Николине ни приходилось делать с этим мужчиной, она делает это против воли. Я верю моей малышке. Несмотря на всю ее ложь, я верю ей. И после всего, что между нами было, я знаю наверняка – будь у нее хоть один малейший шанс избежать этой работы, она воспользовалась бы им. По-другому и быть не может. И ничто не заставит меня думать иначе: ни ее видео, ни подпись на контракте, ни убеждения Мэрроу в том, что Ники просто помчалась за богатой жизнью.

Сильные порывы ветра бьют в лицо, заставляют глаза слезиться, а раскатистый удар грома прямо над моей головой, словно по команде, обрушает шквал проливного ливня.

Слышу треск падающих капель по речной глади, визги торопящихся покинуть площадку людей. Набережная стремительно пустеет, а я, наоборот, подставляю лицо сильному напору шторма и стою, не двигаюсь, пытаюсь успокоиться. Полной грудью вдыхаю любимый запах дождя и вспоминаю то, что некоторое время не мог вспомнить.

– Думаю, пара часов сна с тобой, и я буду вонять так же, – прошептала она и прижалась к моему телу так, словно я пахну не алкоголем, а самым вкусным в мире парфюмом.

– Не будешь… ты всегда пахнешь дождиком.

– Дождиком?

– Мхм…

– И как же он пахнет?

– Как ты.

– И как же это, гений?

– Гений точно не знает… Да и никто точно не знает… Но всем нравится… А я его просто обожаю, – пробормотал я, засыпая в ее крепких объятиях, и не знаю как, но даже с закрытыми глазами почувствовал сияющую на ее губах улыбку.

Она согревала.

Окрыляла.

Наполняла жизнью.

Делала меня самым счастливым на свете.

Счастливее того сонного момента нашей близости я был лишь в темноте хвойного леса, когда она томно прошептала:

– Ты можешь делать со мной все что хочешь, Остин. Я – твоя. И душой, и телом. Всегда была, есть и буду. Несмотря ни на что. Запомни это!

И я запомнил. И, клянусь, никогда не забуду эти откровенные, полные любви и желания слова, которые окончательно убеждают меня сейчас – Николина ни за что не променяла бы нас на деньги. Она на такое не способна! А, значит, этому таинственному мужику, насильно принудившему ее к этой работе, несдобровать, когда я наконец его встречу.

А я встречу! Тут без вариантов. И плевать мне, что он – какая-то там важная, влиятельная шишка. Меня это не остановит и уж точно не напугает. В деньгах и власти, конечно, много силы, но они не гаранты стопроцентной победы во всем и всегда.

Я что-нибудь придумаю. Безвыходных ситуаций не бывает. И в этой я тоже непременно найду выход.

– Я спасу тебя, малышка… Я обязательно тебя спасу… Тебе лишь нужно немного потерпеть, – тихо, одними губами шепчу я мрачным небесам и как глупый мальчишка надеюсь, что вместе с гулким раскатом грома они донесут до нее мое обещание.