Читать книгу "Я переиграю тебя. Реванш"

Глава 11

Дмитрий

Сигнал смартфона вытягивает меня из сна. С трудом раскрываю глаза и осматриваюсь, понимая, что нахожусь в салоне джета. Ничего себе. Впервые отключился в самолете в сидячем положении и даже пропустил момент посадки. Но, наверное, этого стоило ожидать. За минувшие двое суток я практически не спал, а вчерашний день был чертовски загруженным. Еще и спонтанное возвращение на Морен добавило неудобств, но я не мог не слетать туда на пару часов. Одно внезапно появившееся дело не терпело отлагательств.

Телефон продолжает звенеть, раздражая знатно уставший мозг. Смотрю на экран, тяжело вздыхаю и отвечаю на вызов.

– Почему ты не спишь? Четыре утра, – устало спрашиваю я. Прикрываю глаза и откидываю голову на подушку сиденья.

– Волновалась. Хотела убедиться, что ты долетел без происшествий.

Еще один вздох вырывается из горла.

– Я неоднократно повторял, что не обо мне тебе стоит волноваться, Ангел.

– А о ком? О Давиде? – с досадой усмехается она. – Уверена, он прекрасно сейчас проводит время.

– До сих пор не вернулся?

– И не вернется. Если он уходит к любовнице, то всегда ночует у нее.

Поджимаю губы от негодования. Ну что за дебил? Я, конечно, в курсе его безразличного отношения к Ангелине, но сейчас, учитывая ее положение, о котором я узнал несколько часов назад, он мог бы повременить с похождениями и побыть дома с беременной женой. Не так уж это сложно.

– Меня это не задевает, – добавляет Ангел, когда я слишком долго не отвечаю. – Ты же знаешь, что меня волнует только один мужчина, и это не Давид.

– А ты знаешь, что так не должно быть.

– Но есть, и я ничего не могу с этим поделать.

– Ложись спать, Ангелина, – не желая развивать тему ее романтических чувств ко мне, требую я. – Тебе нужен отдых.

– Тебе тоже.

– Этим и займусь, как только вернусь домой.

На том конце повисает недолгое молчание. Собираюсь сбросить вызов, поставив точку в этом неуместном разговоре, но Ангел произносит:

– Спасибо, что приехал ко мне, вырвавшись из своего медового месяца. Приятно осознавать, что хотя бы кому-то небезразлично состояние моего здоровья.

Никак не комментирую ее благодарность. Силы на нуле. Желания разговаривать еще меньше. Снова требую, чтобы она ложилась спать, и отключаю вызов. Смотрю в иллюминатор, дожидаясь, когда джет остановится, и уже мечтаю, как сейчас доберусь до дома и спокойно лягу спать. Однако новый звонок рушит мои планы.

– Слушаю, – с недовольством отвечаю я, заранее догадываясь, что если охрана звонит мне в такой час, значит, мой запертый в доме сумасшедший зверь что-то натворил.

– Господин Титов, наконец я сумел до вас дозвониться, – напряженным голосом произносит Глеб, один из моих охранников.

– Сразу к делу, – приказываю с раздражением.

– На вилле произошел пожар.

Застываю. Тело превращается в кусок железа. Такой новости я не ожидал. Из перегруженной головы вылетают все слова и мысли, кроме…

– Каролина жива?

Ответа не следует. Какого черта ответа не следует?

– Я тебя спрашиваю: Каролина жива?

– Жива.

Сквозь помехи в связи мне удается расслышать, и я протяжно выдыхаю.

– Пострадала?

– Нет, с ней все в полном порядке, но ваша спа…

Голос Глеба обрывается. Дерьмо! Телефон разрядился. Охрененно. В самый неподходящий момент. Ладно, не беда. Все узнаю и со всем разберусь на месте. Главное – Гордеева жива и невредима. Остальное поправимо.

Вылетаю из джета сразу, как только бортпроводница разрешает это сделать, и сажусь в ожидающий меня автомобиль с водителем. Сорок минут напряженной поездки, и я наконец въезжаю на территорию виллы, со второго этажа которой до сих пор исходят остатки дыма.

– Здравствуйте, – с опаской произносит Глеб, ожидающий меня во дворе. И встретившись с моим злобным взглядом, тут же продолжает: – Простите. Мы не ожидали, что такое может произойти. Но как только увидели огонь, тут же побежали его тушить.

– Причина, – не глядя на нервного охранника, направляюсь в дом.

– Эм…

– Блять, причина пожара. Не тормози, – закипая не на шутку, цежу я.

– Ваша жена.

Резко торможу, поворачиваясь к стушевавшемуся Глебу. Он на секунду отводит взгляд в сторону, а затем сообщает:

– Она подожгла вашу спальню, а пожарная сигнализация почему-то не сработала. Мы тушили всем персоналом, но от комнаты мало что осталось.

Нечто едкое забивает горло с легкими, усложняя задачу полноценно дышать. И нет, всему виной не запах гари, отравляющий утренний воздух, а мой возросший внутренний накал.

Идиотка! Отбитая на всю голову идиотка. О чем она только думала, когда решилась устроить пожар? Правильно. Не думала. В ее конфигурациях не заложена такая функция.

– Где она? – глухо спрашиваю я, пронзая Глеба мрачным взглядом.

– Мы отвели ее в гостевой дом. Там безопасно и не чувствуется эта удушливая вонь.

Откладываю осмотр сгоревшей комнаты на потом, сразу направляясь к соседнему небольшому дому, который находится на другом конце сада. Стоящие у входа охранники подбираются, как только видят меня. Здороваются и отходят от двери, позволяя мне пройти внутрь.

Оказавшись в светлом коридоре, я улавливаю звуки включенного телевизора и незамедлительно двигаюсь в гостиную. В доме действительно нет и намека на запах гари, но кажется, это ненадолго. Я настолько зол сейчас, что прямо-таки чувствую, как закипаю. И с каждой секундой все сильнее.

Стоит мне заметить источник своего гнева, и руки сжимаются до хруста в костяшках, челюсть скрипит – настолько сильно я ее сжимаю.

Каролина как ни в чем не бывало лежит на диване с банкой мороженого и смотрит какой-то мультфильм. Волосы неопрятно связаны на макушке, тело облачено в домашний костюм, состоящий из майки и шорт. Ярко-желтый. Солнышко, блять. Прямо-таки светится от радости, как ребенок, чья пакость удалась.

– О, привет, муженек. Ты опоздал. Все представление пропустил, твои псы уже потушили пожар, хотя я просила подождать. Хотела, чтобы ты своими глазами увидел, как красиво сгорает твоя спальня, – спокойным, донельзя довольным голосом произносит она и засовывает в рот ложку с мороженым, возвращая взгляд к телевизору.

Я же и моргнуть не успеваю или попытаться себя успокоить, как за три шага добираюсь до Каролины, хватаю за предплечье и рывком поднимаю с дивана.

– Эй! Больно же! – уронив банку с мороженым, возмущается она и хватается за лацканы моего пиджака.

– Больно? – цежу сквозь зубы возле ее рта, глядя в безумные зеленые глаза. – Отлично. Тебе же нравится боль, – сильнее сжимаю пальцы на ее руке и хватаю за волосы.

– Что за чушь ты несешь? Попутал меня с другой бабой? – сквозь болезненный стон выдает она и бьет меня в грудь несколько раз. Да только ее удары – ничто по сравнению с теми, что от гнева бьют меня изнутри.

– Ты совсем рехнулась? – проигнорировав ее вопрос, спрашиваю я, хотя зачем? Непонятно. Ответ очевиден. Адекватный человек никогда не стал бы подвергать свою жизнь опасности, устраивая в доме пожар. Особенно в свете недавних событий.

– Это ты рехнулся, Димочка, если правда думал, что я стану смиренно ждать момента, когда ты вернешься и соизволишь выпустить меня на свободу, – парирует она, сверкая гневным взглядом и продолжая пытаться оттолкнуть меня от себя.

– Теперь я тебя не то что на свободу не выпущу, а отправлю в психушку. Похоже, там тебе самое место, раз даже день не можешь прожить без дебильных решений.

– Да пожалуйста! Отправляй меня, куда хочешь. Везде будет лучше, чем здесь, с тобой!

– Опять храбришься?

– Нет! Говорю, что думаю!

– В этом и проблема, Каролина. Тебе вредно думать. Не твое это, понимаешь?

– Да? А что мое? Сидеть и ждать тебя, пока ты шляешься неизвестно где? – она не говорит, а шипит, точно кобра. – Так не бывать этому! Не на той ты женился. Не буду я ждать тебя взаперти, не имея даже возможности связаться с Ариной. А ты редкостный дурак, если реально полагал, что я буду сидеть сложа руки.

– Я не думал, что ты будешь сидеть сложа руки. Но пожар? Это даже для тебя перебор, тебе так не кажется?

– Не кажется! И будь моя воля, то я спалила бы всю твою виллу дотла, но, к сожалению, охрана слишком быстро заметила огонь.

– А ты быстро, однако, пережила смерть Андрея, – бью по самому больному месту и получаю мгновенную реакцию.

Каролина вздрагивает, словно я зарядил ей по лицу со всей дури, и замолкает. Прежде гневные глаза начинают сверкать от подступающей влаги, а тело – напрягаться еще больше. Кажется, надави на нее чуть сильнее, и она разобьется как стеклянный шар.

Но я не собираюсь разбивать ее. Это не входит в мои планы. И про Андрея я упомянул, чтобы хоть немного уменьшить ее прыть. Иначе если продолжить ругаться, то добром это не кончится. Опять.

– Из-за своего характера ты могла пострадать и угробить других людей, – призвав самого себя к спокойствию, проговариваю я и наконец отпускаю притихшую ведьму. Однако стоит ей оказаться на воле, как она тут же возвращает голос:

– Не делай вид, будто тебя волнует кто-то, кроме себя. Нам обоим известно, что это неправда.

– Ты права. Меня – не волнует, но другой вопрос – почему тебя это не волновало? Мария или охранники могли погибнуть. Тебе так понравилось лишать людей жизней, что захотелось записать на свой счет еще несколько невинных жертв?

– Нет! – выкрикивает она слишком быстро. – Нет! Прекрати говорить этот бред!

– Разве это бред, Каролина? Из-за своего необдуманного поступка ты снова подвергла людей опасности. И на сей раз ты не смогла бы обвинять меня в их смерти. Я не вкладывал в твои руки спички.

– Ты вложил их мне в руки своими тиранскими действиями.

– Тиранскими? – усмехаюсь я, устало качая головой. – Уж поверь, мне далеко до тирана. Можно сказать, я с тобой еще белый и пушистый, хотя ты этого совершенно не заслуживаешь. И сегодня ты в очередной раз доказала мне это.

– Я ничего тебе не доказывала и не собиралась, – вспыхивает она с новой силой. – Мне вообще плевать, как ты ко мне относишься и что думаешь. Твое мнение для меня пустой звук. А что касается Марии и охранников… С ними ничего не случилось бы. Когда я подожгла твою спальню, в доме я была одна. Никто бы не пострадал.

– Только ты сама, – не сдержавшись, бросаю я стальным голосом, заклиная себя сохранять спокойствие. Однако сделать это сложно.

– И вновь… Не делай вид, будто тебя заботит моя жизнь. Или в вашем с Владом договоре есть пункт о том, что и в браке ты не имеешь права меня убить? – хрипло произносит Каролина, в ожидании ответа скрещивая руки на груди, и я непонимающе хмурюсь.

– Ты же читала договор. К чему этот вопрос?

– Уж прости, но у меня не было времени прочитать его от начала до конца.

Вот оно как… Это многое объясняет. Для меня. Каролина же по-прежнему выжидающе разглядывает мое лицо, будто пытается прочитать по нему все, что ее интересует. Но может смотреть, сколько угодно. Она ничего не увидит, а я не собираюсь пересказывать ей пункты договора, в который ей вообще никогда не стоило совать свой любопытный нос.

– Дима, я задала вопрос! – выпаливает она, заметив, что я начинаю двигаться в сторону выхода, на ходу развязывая галстук.

– Умница, – проговариваю, не останавливаясь, чем красноречиво заявляю бестии, что ответа она может не ждать. Открываю входную дверь и взглядом требую обоих охранников войти внутрь. – Вы оба. Глаз с нее не спускайте, пока я буду спать. Если начнет чудить – свяжите. Начнет кричать – закройте рот кляпом. В общем, сделайте все, что потребуется, лишь бы я мог несколько часов спокойно поспать.

Охранники кивают, а Каролина… Мне даже смотреть на нее не надо, чтобы ощутить исходящую от нее ярость. Но пусть злится, сколько пожелает. Она сама виновата. Она сама своими действиями связывает себе руки и защелкивает замок на своей шее. Мне даже стараться не приходится.

Глава 12

Каролина

Злость всегда была неотъемлемой частью моей жизни. Она срослась со мной с самого детства, когда я осознала, что брат пытается контролировать каждый мой шаг. Но теперь я понимаю, что злость на Влада и война с ним – цветочки. Словно лайтовая подготовка к тому, что происходит сейчас. И нужно сказать: чертовски плохая подготовка, раз я не способна стойко выдержать столкновения с Титовым. Точно так же, как не могла победить его в боксе, – сколько ни маши руками и ногами, нанести удар невозможно. Жалкими попытками только себя доведу до изнеможения. И ничего больше.

Теперь я точно понимаю, что Влад, как и Ден, поддавался мне во многом. Позволял верить, что я сильная и на что-то способная, а мои выходки помогают мне одержать победу и выбить хоть немного свободы. Очередная ложь. Иллюзия, которую Влад даровал мне по каким-то своим непонятным причинам.

Я снова облажалась. Снова взорвалась, спалив спальню Титова, надеясь вывести его из себя так же, как он постоянно выводит меня. И вроде бы у меня получилось: он разозлился, да только, как всегда, быстро взял себя в руки, лишив меня возможности как следует позлорадствовать. А потом и вовсе умело надавил на мою кровоточащую рану и приставил ко мне охранников, которые в прямом смысле до самого сна ни на секунду не спускали с меня глаз.

И кому, спрашивается, я сделала хуже? Только себе. Опять. Пока я находилась несколько часов под пристальным надзором псов, все мое удовлетворение от импульсивной выходки скатилось к нулю, а грызущая боль в груди возрастала с каждым вдохом.

«Быстро ты, однако, пережила смерть Андрея.»

Не правда! Ничего я не пережила и вряд ли хоть когда-нибудь смогу это сделать полностью. Я ни на миг не прекращаю думать об Андрее, Егоре и других парнях. И о том, в каком пламенном аду они погибли. Именно поэтому вчера даже не смогла полюбоваться огненными всполохами. Стоило облить всю спальню Титова алкоголем и чиркнуть спичкой, как меня одолела паника. Вид огня – словно кнопка запуска кинопленки – мгновенно прокрутила перед глазами кадры взрыва в аэропорту, и невыносимая боль захлестнула меня. Я тут же выбежала из спальни и еще несколько минут пыталась прийти в чувство. Даже не могла набраться смелости приоткрыть дверь, чтобы проверить, удалось ли что-либо поджечь. Лишь темный дым, поваливший из-под дверной щели, дал понять, что моя цель достигнута.

Да уж… Достигнута. Так обалденно, что, боюсь, теперь я и шага ступить не смогу без прицела посторонних глаз.

Молодец, Кара. Дай самой себе пять! А лучше головой об стенку стукнись. Может, это хоть немного поможет тебе вправить мозги.

Злая, расстроенная и морально измотанная после бессонной ночи, я отключилась на диване, даже несмотря на рой мыслей в голове и двух амбалов, находящихся поблизости. А проснулась, абсолютно неотдохнувшей, и неизвестно сколько времени спустя, но, судя по ярким лучам солнца за окном, день в самом разгаре.

Занимаю сидячее положение и разминаю затекшую шею. Поясница негодует от того, что я сегодня предпочла сон на диване вместо привычного удобного матраса. Но мне негде было больше спать. Дима занял единственную спальню гостевого дома, а я, само собой, не собиралась спать с ним в одной постели. Мне хватило и раза, чтобы зарубить себе на носу, – поход в Димину спальню, когда он там, чреват последствиями, которые не принесут мне ничего, кроме отвращения к самой себе.

Оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть хмурые физиономии охранников, но никого не вижу. В гостиной я нахожусь одна. Неожиданно, но радостно. Вытягиваюсь и направляюсь в душ, предварительно постучав на всякий случай. Мало ли там Титов. Мне только не хватало столкнуться с ним лицом к лицу, пока он голый. Хватит с меня его обнаженного тела. Лучше, конечно, вообще с ним больше не встречаться, но о таком я могу только мечтать.

Поняв, что в ванной комнате никого нет, я вхожу и умываюсь. Своих принадлежностей у меня тут нет, все осталось в комнате на вилле, поэтому просто чищу зубы, ополаскиваю лицо и, распустив съехавший на бок хвост, прочесываю волосы пальцами. А после собираюсь пойти на разведку, но в этом отпадает необходимость, как только слышу со стороны террасы смех. Мужской и женский. Первый я узнаю сразу же – каждый полутон давно въелся в подкорку сознания. А для распознания смеющейся женщины мне приходится открыть раздвижные двери и выйти на улицу.

– Дмитрий, прекрати меня смешить, я же сейчас кофе на тебя пролью, – сквозь смех проговаривает Мария, держа в руках керамический кофейник.

Титов тоже улыбается от уха до уха и сидит за столом весь такой красивенький и свежий. Лицо отдохнувшее и имеет здоровый цвет, чуть влажные волосы аккуратно уложены, а вместо солидного костюма на нем сегодня белая льняная рубашка и такие же брюки. Прямо-таки ангелочек, черт его дери. На фоне Димы я еще сильнее чувствую себя выжатым лимоном. И помятый желтый домашний костюм идеально олицетворяет мое состояние.

Настроение предсказуемо портится от вида Титова и созерцания веселой сцены на террасе. Не хочу, чтобы он улыбался. И не хочу, чтобы хоть кто-то считал его смешным и забавным. Дима – мерзкое, подлое зло, скрываемое под маской обворожительного мужчины. Все должны знать об этом, однако Мария явно считает Титова аленьким цветочком. И я не могу винить женщину за это. Когда-то и я повелась на его веселье, дружелюбие и понимание. Но сейчас я смотреть на это не желаю.

Поворачиваюсь и норовлю уйти обратно в гостиную, но увы, Титов замечает меня раньше и твердо произносит:

– Ты позавтракаешь со мной, Каролина.

Тихо выдыхаю, призывая себя к спокойствию, и неохотно устремляю на него взгляд.

– Спасибо за приглашение, но я позавтракаю на кухне, – язвительным тоном проговариваю я.

– Я не приглашал, – следует короткий уверенный ответ, от которого гнев воспламеняет всю кровь в теле. Одному Богу известно, чего мне стоит удержать себя от крика.

– Я позавтракаю на кухне, – повторяю я, на сей раз обращаясь к Марии, и тут же осознаю, что в этом нет никакого смысла.

Мое слово имеет для нее вес только тогда, когда рядом нет Титова или когда оно не противоречит приказу босса. А сейчас два в одном. Но ничего. Я и сама смогу приготовить себе завтрак. Не безрукая.

– Мой тебе совет: не трать ни мое, ни свое время на очередные споры. Ты позавтракаешь здесь, Каролина. Точка.

«Ты позавтракаешь здесь, Каролина. Точка» – в уме передразниваю фразу муженька жеманным голосом. В реале вспоминаю о всех его угрозах и побежденно вздыхаю. Подхожу к столу, с грохотом отодвигаю стул, падаю на него и скрещиваю руки на груди, стреляя в Диму ненавистным взглядом. Он же смотрит на меня с абсолютно нечитаемым выражением лица. Ни радости, ни злости. Ничего. Пустота.

– Тебе снова приготовить омлет? – вежливым голосом нарушает молчание Мария.

– Мне ничего не надо. Аппетит пропал.

– Приготовь ей омлет и свои фирменные оладьи. И принеси, пожалуйста, еще фруктов.

Мария покорно кивает и ретируется, а я продолжаю уничтожать Титова взглядом.

– Ты не слышал, что я сказала? У меня пропал аппетит.

– Он вернется сразу же, как ты попробуешь оладьи Марии.

– Не вернется. Рядом с тобой мне кусок в горло не залезет.

– Значит, затолкаешь силой.

– Ты и кормить меня насильно собираешься? – мои брови взлетают вместе со шкалой негодования.

– Если понадобится, то да. Ты должна начать нормально питаться. Выглядишь ужасно.

Усмехаюсь. Будто я сама не в курсе.

– Я выгляжу так, как и полагается выглядеть заключенной. Что-то не нравится, не смотри, – вальяжно откидываюсь на спинку стула, стойко выдерживая пристальный ледяной взгляд.

Дима замолкает ненадолго и отпивает из чашки кофе, продолжая изучающе смотреть на меня.

– Тебе еще не надоело строить из себя жертву и винить меня во всех своих бедах?

Его вопрос вынуждает меня опешить.

– Что, прости?

– Что слышала.

– Хочешь сказать, я сама себя заперла на вилле? И сама себя лишила средств связи с родными? Что-то я такого не припомню. Это сделал ты.

Титов снова замолкает. На сей раз почти на минуту, словно наждачкой проходясь по моим натянутым нервам. А затем ныряет рукой под стол, достает из кармана штанов телефон и кладет его на стеклянную столешницу.

Мой телефон.

Поджимаю губы и хмурюсь, глядя с недоумением то на гаджет, то на Титова.

– В моих планах никогда не было делать из тебя заключенную. Тебе следовало подождать всего один день, пока я решу важные дела, и я бы тебя выпустил, – заявляет он ровно, пробивая мое сердце радостью, которой я не позволяю проявиться на лице.

– А зачем ты забрал мой телефон?

– Я не забирал его. Ты сама забыла его на свадьбе.

– И ты возвращался на Морен, чтобы забрать его? – поражаюсь еще сильнее, не веря в такой ход событий. И правильно делаю.

– Это было ни к чему. Его привез на Корт мой человек.

Долго не думая, хватаю телефон со стола, боясь, что Дима сделает это раньше. Но он даже не двигается, а на лице не дергается ни один мускул.

Наверное, мне стоит поблагодарить его, однако я скорее язык себе отрежу, чем скажу ему «спасибо» хоть за что-либо.

– Я все равно не понимаю, зачем нужно было запирать меня в доме и приказывать прислуге не давать мне телефон, если в твоих планах не было держать меня в клетке?

– Потому что прежде, чем позволить тебе свободно гулять по Корту, я хотел с тобой поговорить.

– О чем?

– О том, о чем Влад должен был поговорить уже давным-давно.

– Ты имеешь в виду ваш договор? – фыркаю. – О да, ему стоило рассказать мне об этом еще восемь лет назад.

– Я говорю не о договоре, – голос Димы становится серьезнее и мрачнее.

Я непроизвольно напрягаюсь. Похоже, сделка на меня – не единственная новость, которую скрывал мой старший брат, и это пугает.

И Титов лишь обостряет мой страх, когда делает очередную паузу, прежде чем заговорить:

– Несколько месяцев назад Влад перешел дорогу влиятельным и опасным людям, и на сей раз они решили не закрывать на это глаза. Я давно уже говорил Владу, что ему нужно рассказать вам обо всем. Но ты сама знаешь своего брата. Он не любит признавать свои ошибки во всеуслышание и ни за что не расскажет, что по его вине всей вашей семье угрожает опасность. Именно поэтому об этом тебе говорю я. Ты должна наконец узнать, что безопасные времена, когда тебе и твоим сестрам ничто и никто не угрожал, прошли. Враги Влада начали действовать – тайно и мастерски заметая следы. Наша с тобой автомобильная авария, инцидент с отравленным коктейлем в «Вельвете», слив конфиденциальной информации о договоре вместе с твоими видео и покушение на Арину, которое людям Лебединского удалось своевременно предотвратить, – их рук дело.

– Что?! – отрываюсь от спинки и сжимаю пальцами ручки стула. Из всей ошеломительной информации мой мозг цепляется только за последние слова. – На Арину покушались?

– Да.

– Когда?! Почему я об этом ничего не знаю?!

– Это случилось в день нашей свадьбы, когда Арина с Олегом ехали в аэропорт. По этой причине мы с Владом и Лебединским решили, что им лучше временно остаться на Таэле. Но тебе не о чем переживать. С ними обоими ничего не случилось.

– Как ты можешь просить меня не переживать после того, как сообщил, что мою сестру пытались убить? – мой голос повышает громкость и начинает дрожать. От ужаса сердце срывается в спринт, в ушах раздается назойливый писк. – Она, должно быть, напугана до смерти. Мне нужно к ней! Срочно!

Вскакиваю со стула, собираясь пулей лететь в аэропорт, но жесткий голос Титова останавливает:

– Сядь, успокойся и дослушай меня до конца.

– Не могу! Мне нужно к Арине.

– Я сказал: сядь и дослушай до конца! – резко повысившийся голос Димы, точно чугунная плита, придавливает меня назад к стулу.

Я продолжаю дрожать и переживать так, что желудок стягивает жгутами, но тем не менее сижу и жду, когда он продолжит:

– Тебе нельзя сейчас покидать Корт. И уж тем более ехать к Арине. Это опасно – как для тебя, так и для нее. Эти люди в любой момент могут нанести новый удар, и мы не имеем права облегчать им задачу.

– Почему вы их не посадите за решетку или не убьете? В чем проблема?

Мой нервный вопрос срывает недобрую усмешку с губ Титова.

– А ты, как я посмотрю, вообще перестала ценить человеческую жизнь.

– Те, кто пытаются убить меня или кого-то из моей семьи, для меня не люди. А Влад вообще не принимает никого за человека, так почему он уже давно не расправился с ними своим излюбленным способом?

– Не все так просто, Каролина. Эти люди – представители Золотых семей. Никто не имеет права убивать их без веских на то причин, избежав потом сурового наказания. Даже Влад. А как я тебе уже сказал, у нас нет неопровержимых доказательств, что именно они совершили перечисленные мной преступления. Только догадки.

– И что нам тогда делать? Просто продолжать сидеть сложа руки и ждать, когда они еще раз попытаются убить кого-то из нас?

– Никто не сидит сложа руки. Мои люди, а также люди Влада и Лебединского ведут следствие и ищут зацепки.

– Плохо ищут, значит!

– Они ищут, как надо.

– Тогда почему до сих пор не смогли доказать их вину? Влад всегда справлялся со всеми быстро. Никто никогда не смел ему угрожать и уж тем более покушаться на членов семьи.

– Твой брат не всесильный и не единственный влиятельный человек на Морене, пусть и хочет таким быть. И его вторая ошибка заключалась в том, что он внушил тебе и твоим сестрам мысль, что вы неприкосновенны для всего мира. Увы, это не так. Больше не так. Три могущественные Золотые семьи сплотились и начали вставлять Владу палки в колеса. На то, чтобы победить их, потребуется время. И, скорее всего, немало времени. Однако твоя помощь наверняка сможет ускорить процесс.

– Моя? – с трудом справляясь со страхом и нервами, спрашиваю я. – А чем я могу помочь? Я же никто в ваших играх. Так, всего лишь мелкая пешка, которую можно съесть, чтобы показать Королю Морена, что его фигуры тоже можно выбить с шахматной доски.

– Ты привела идеальную аналогию, – соглашается Дима спокойным тоном. – Только не забывай, что любая пешка может стать ферзем. [Прим.автора: сильнейшая фигура в шахматной игре; королева.] И ты явно стала таковой, только, к сожалению, в команде противников.

Хмурюсь настолько, что голова начинает болеть. О чем он вообще говорит? Какой еще к черту ферзь? И как я могла переметнуться в чужую команду?

Дима отодвигает кружку в сторону и наклоняется, облокачиваясь на стол. Прищуривается, вглядываясь в мое лицо, словно пытается найти все ответы без слов, а затем произносит:

– Расскажи мне всю правду о вечере свадьбы Арины.

Тихий выдох, десять ударов моего сердца. Слишком быстро. Слишком опасно для жизни. В горле резко становится сухо, мысли, словно белка, прыгают с ветки на ветку, пытаясь связать всю полученную информацию. И когда это происходит, я прерывисто спрашиваю:

– Взрыв… в аэропорту… это тоже дело рук этих людей?

– Чтобы найти ответ на этот вопрос, ты должна рассказать мне всю правду, не утаивая ни одну малейшую деталь того вечера, чтобы я и Влад смогли поскорее разобраться во всем, – он сохраняет со мной прочный зрительный контакт, и мне становится тяжело дышать. Страх за себя и свою семью переплетается с нежеланием раскрывать все карты перед Димой.

Он ведь все поймет… Сложит два и два и поймет, почему я сбежала… Почему так поступила. Вся моя ложь, сказанная в аэропорту, превратится в жалкий лепет обиженной девочки с разбитым сердцем и растоптанной гордостью.

Я не хочу во всем сознаваться. Не хочу предоставлять ему исчерпывающие доказательства тому, что никогда с ним не притворялась. Все мои чувства были искренними, а он просто взял и окунул их в грязь. И меня вслед за ними – с головой, без возможности сделать спасательный вдох. Однако… Чем дольше я смотрю в холодные, пронзительные глаза, тем больше понимаю одну простую истину…

Титов и так знает, что я соврала. Без слов. Без чистосердечных признаний. Этот умник знает, что я влюбилась в него и до сих пор люблю. Даже когда я молчу, он считывает меня безошибочно. Продолжать врать и утаивать важную информацию – детская и чрезвычайно опасная позиция, которая может привести к смерти дорогих мне людей.

Проблема лишь в том, что…

– Я не знаю, что тебе сказать, – вполголоса произношу я спустя несколько десятков секунд, прервав наши накаленные гляделки. – Я не знаю, кто стоит за взрывом. И не знаю, кто организовал полет для ребят. Егор ничего не успел мне рассказать, – сглатываю, чтобы затолкнуть обратно подступающий комок слез. – Ты убил его прежде, чем он ответил, кто доложил ему о том, что я нахожусь на Южной Мираде.

Челюсть Титова едва заметно напрягается, глаза темнеют, немного открывая занавес, за которым скрывается его негодование.

– Расскажи. Мне. Все. Каролина, – медленно, но хлестко повторяет Титов.

Мне не нравится его тон. Очень. Но ситуация не располагает к тому, чтобы начать спорить и бунтовать. Наши перепалки сейчас неуместны, поэтому я прикрываю глаза, уничтожаю в себе желание огрызнуться и собираю все имеющие силы, чтобы снова погрузиться в сюжет того адового вечера и рассказать Диме все.