Текст книги "Мы Бреннаны"

Только этого ему сейчас не хватало.

– Я же тебе сказал: о втором ребенке поговорим после открытия паба.

– Да дело не только в этом… – Тереза перестала укладывать вещи, выпрямилась и посмотрела ему в глаза. Денни сразу понял: она проплакала все утро. Лицо у Терезы было припухшее и бледное на фоне темных волос. Обойдя кровать, он взял ее руки в свои, но она вся напряглась. Он уж и не помнил, когда в последний раз видел в карих глазах Терезы искрящийся хитринкой огонек, а на ее губах – легкую дразнящую улыбку.

Она говорила ему все то, что он уже слышал: он давно отдалился, и она не понимает, почему он уже не делится с ней насущными проблемами. В доме слишком много кутерьмы, а он самоустранился. Они живут вместе, но разными жизнями.

Денни напомнил ей, что грандиозное открытие паба скоро состоится, но в ответ она сказала, что он твердит это уже полгода. Он пытался воззвать к ее чувству вины и долгу перед его семьей, но в ответ она лишь сказала, что это его родственники и она годами помогала ему каждый божий день о них заботиться. Он сказал, что это не пойдет на пользу Молли, но Тереза уверила: так будет лучше, чем если дочь будет постоянно видеть рядом взвинченных родителей. Когда Тереза закрыла чемодан и застегнула молнию, когда стало ясно, что уезжать она собралась всерьез, он не выдержал и спросил, какого дьявола ей нужно.

– Я тебя люблю, Денни. Только я – не еще один член твоей семьи, с которым тебе придется возиться. Я твоя жена. – Она ждала ответа, пристально глядя ему прямо в глаза. Но что он мог сделать? Рассказать ей, что он довел их до грани финансового краха? Она окончательно взбесится и уйдет от него. Так что ничего он не сказал, а Тереза подхватила чемодан и ушла.

Четыре недели прошло, а он не знал что и думать. Возможно, она размышляет о разводе, и Анджи ее подначивает. Что, если она надумает забрать у него Молли? Что он сможет ей противопоставить?

В паб он прибыл, уже твердо решив поговорить с адвокатом и получить кое-какие сведения о том, с чем он может столкнуться.

Через несколько минут, пока он занимался бумагами за стойкой, пришла Санди. Она встала у входа, оглядела зал.

– Его тут нет, – известил Денни.

– Я никого не искала.

– Мм-хмм.

Санди подошла и встала рядом.

– Мне нужно проверить складские запасы в подвале. По кредиторской задолженности полно пустых поставщиков. Какие-то счета ты оплачивал, просто я не могу разобрать, какие именно. Может, получится сверить номера заказов со сдаточными листами.

– Просто спроси Кейла. Он большинство этих шифров знает наизусть.

Санди вздрогнула.

– Пожалуй, я сначала сама попробую.

Входная дверь снова открылась, и Санди глазам своим не поверила, когда в паб вошел высокий молодой блондин. Майкл Итон был адвокатом Денни, и они были приятелями еще в средней школе. Денни замахал рукой, подзывая Майкла, и вновь представил их с Санди друг другу, хотя в этом, наверное, не было необходимости. Во всяком случае, для Майкла. Тот давно заглядывался на Санди. И постоянно спрашивал, не разбежались ли еще они с Кейлом, сколько бы Денни ни убеждал его не тратить сил понапрасну.

– Не обращай внимания на ее лицо, – сказал Денни.

Санди подняла брови:

– Ну, спасибо, Денни.

– А что? – Брат указал большим пальцем на Майкла. – Ему про твою аварию известно. Он как раз и порекомендовал для тебя адвоката по делам о лишении водительских прав.

– Ой. – Санди поправила бейсболку. – За это спасибо.

– Не за что, – отмахнулся Майкл. – Это самое малое, что я мог сделать. Ты же когда-то ходила на все наши игры, и в дождь, и в хорошую погоду.

– Ходила. А ты умел поднять мне настроение, когда побеждал Денни в соревнованиях. После игр всегда становился мягче характером.

– Хорошо, что я не часто его побеждал, – заметил Денни, собирая бумаги.

– Вы с ним все еще тусуетесь вместе? – спросила Санди Майкла.

– Он мне платит.

– Он мой адвокат, – уточнил Денни.

Майкл хлопнул в ладоши:

– Ну что, вы готовы завершить оформление бизнес-лицензии?

– Ага. А еще мне нужно поговорить с тобой о Терезе.

– С чего вдруг? – насторожилась Санди.

– Наша размолвка тянется уже месяц, а я не понимаю, чего она хочет. Просто хочу быть готов, если она…

Майкл склонил голову и отошел.

Санди заговорила тише:

– Она что?

– На тот случай, если в ее планах… дальнейшие шаги.

Санди положила ладонь ему его руку:

– Денни, ты обязан наладить ваши отношения.

Ему не хотелось признаваться сестре, что он понятия не имеет, как это сделать. Денни свернул тему и пошел обратно в конторку.

Глава седьмая. Санди

– Денни, ты обязан наладить ваши отношения.

Переговорить с адвокатом? Должно быть, брат делает из мухи слона.

Майкл подошел к ней.

– Не волнуйся, я не дам ему совершить какую-нибудь глупость. – У него были смеющиеся глаза и темно-русые, немного растрепанные волосы. Он умел носить свой дорогой костюм и выглядел состоявшимся мужчиной; единственное, что портило его внешность, был длинный перебитый нос. Может, это была старая футбольная травма? Майкл стоял, перекатываясь с пятки на носок, словно он нервничал. Он кивнул в сторону Денни: – Просто сейчас на него слишком многое навалилось.

Санди кивнула. Возможно, Майкл знал о финансовом положении Денни больше нее.

Майкл сунул руки в карманы.

– Я слышал, ты поехала в Лос-Анджелес, чтобы стать писателем. И как, получилось?

«Не получилось», – едва не слетело у нее с языка, но она смолчала. Санди примерно представляла, что Майк о ней думает. Печальная женщина с несбывшимися надеждами вынуждена вернуться домой после того, как напилась и вдребезги разбила машину. Выскребая по сусекам крохи достоинства, Санди, к своему удивлению, призналась ему в том, о чем никому раньше не говорила:

– Пару рассказов я все-таки напечатала.

Майкл поднял брови.

– Молодец!

– Как сказать, – махнула она рукой. – Это малотиражный журнал лос-анджелесского Совета по делам искусств, о нем никто особо не слышал.

– Все равно здорово.

Санди чуть надвинула бейсболку на глаза, ей хотелось поскорее покончить с этой темой. Зря она сказала об этом. Санди надеялась, что Майк не расскажет о публикациях Денни.

– Я, пожалуй, пойду. – Майкл указал локтем на конторку. – Приятно было снова увидеться.

Когда он скрылся за дверью конторки, Санди села на ближайший стул. Впервые услышав об отъезде Терезы, она решила, что это дело временное. Повсюду что-то напоминало о Терезе: одежда в стирке, туфли в прихожей, волоски, зацепившиеся в оставленных где попало резинках. Тереза и Денни с самого начала были очень сплоченными.

Санди достала мобильник и начала листать фото, которые мелькали так быстро, что изображение расплывалось. Наконец она нашла то, что искала. Снимок Денни и Терезы в тот вечер, когда он сделал ей предложение. Он подхватил ее высоко на руки, а она показала в объектив тыльную сторону левой ладони, где на среднем пальце ярко сверкало кольцо. Фото сделала Санди – она поймала их обоих в момент настоящего, ничем не омраченного счастья.

Денни никогда не нуждался в подружках. В юности ему как-то удалось свободно проскочить через болезненный для всех период – высыпание угрей, ломку голоса, неуклюжие всплески роста. Ему всегда было комфортно в своем теле и в своем окружении.

Девушек тянуло к такому уверенному в себе парню, и Денни было более чем достаточно их внимания. Но вот однажды вечером (на первом курсе он подрабатывал в ресторане возле студгородка) в заведение вошла Тереза и заказала банановый дайкири[4]4
  Коктейль на основе рома, сока лайма и сахарной пудры.


[Закрыть] со льдом.

В ту субботнюю ночь Санди с Кейлом сидели в баре, потягивая бесплатные напитки, которыми снабжал их Денни, когда туда вошла длинноногая девушка в коротеньких шортах и топике на бретельках. Они с приятелем заняли два последних свободных места за стойкой бара. Денни тут же обратил внимание на копну ее черных волос, высокие скулы и безупречную кожу. И хотя он обслуживал толпу, скопившуюся у стойки, раздавал указания официантам и мешал заказанные посетителями за столиками напитки, он все же первым делом принял заказ у Терезы.

Только его торжествующая улыбка померкла, когда Тереза попросила два банановых дайкири со льдом. Банановый дайкири был одним из самых трудных для приготовления коктейлей. Надо было вытащить блендер, отжать кучу фруктов и найти непонятные ингредиенты вроде кокосового молока. Денни солгал, что бананов у него нет, и посоветовал ей выбрать что-нибудь другое.

Изумлению Санди и Кейла не было предела, когда они увидели, как Тереза внимательно разглядывает чашу с фруктами за баром: там лежали лаймы, лимоны, апельсины и два банана.

Через несколько минут вновь появился Денни.

– Ну, что будете заказывать, ребятки?

Тереза подалась вперед, уперлась подбородком в ладонь, глянула на него в упор и выговорила:

– Нам все равно хочется два банановых дайкири. – И указала на чашу с фруктами у него за спиной. Санди была уверена, что раз Денни уличили во лжи, ему придется приготовить напитки. Но он схватил бананы и швырнул их в мусорный бак.

– Извините, эти испортились. Больше у меня бананов нет.

Если бы Тереза плеснула ему в лицо из какой-нибудь оказавшейся под рукой стопки или потребовала бы вызвать управляющего, Санди не стала бы ее за это упрекать. Но та ничего такого не сделала. По лицу девушки расплылась улыбка.

– Окей. И на том спасибо, – улыбнулась она, развернулась и ушла, утянув за собой растерянного приятеля.

Денни провожал их взглядом до самого выхода, а на лице его читалось легкое раскаяние: может, ему и не придется готовить сложный коктейль, но ему это слишком дорого обойдется.

На второй их встрече Санди не присутствовала, но та была прочно вписана в семейные предания Бреннанов. На следующую ночь Тереза вновь пришла в бар (уже одна) и уселась у барной стойки.

– Что вам подать? – спросил Денни.

– Хотелось бы банановый дайкири со льдом.

Он сделал вид, будто проверяет чашу с фруктами, в которой никто и не думал пополнять запас бананов. Денни беспомощно развел руками:

– Извините, бананов нет.

– Ничего страшного. Я принесла с собой. – Тереза выложила перед ним на стойку два свежих банана.

Далее история гласит, что Денни, скрестив руки на груди, какое-то время оценивал бананы взглядом. В этом месте Тереза постоянно утверждала, что понятия не имела, как он собирается поступить, но если бы он не приготовил напиток, она бы ушла и больше никогда не возвращалась. Но Денни с ухмылкой покачал головой и потянулся за бананами: «Хорошо». И затем, судя по утверждению обоих, состряпал банановый дайкири, лучше которого никто никогда и нигде не готовил. С той поры Денни с Терезой были неразлучны.

Долетевшие из-за двери голоса Пола и одного из дневных поваров заставили Санди оторваться от телефона. Те направлялись в заднюю часть паба готовиться к смене. Когда же она вновь посмотрела на дисплей, то поняла, что пролистала до тех фото, на которые долгое время намеренно избегала смотреть. Снимок, на котором она остановилась, запечатлел ее и Кейла на устроенной родителями вечеринке по поводу обручения Денни и Терезы. Они стояли, прижавшись друг к другу, и Денни нежно обнимал ее за плечи. Тереза была на голову его ниже, и было заметно, как ей уютно в его объятиях.

В тот вечер они тоже обручились, хотя никто об этом не знал. Кейл признался, что уже несколько раз собирался жениться на Санди, впервые – на ее восемнадцатилетние. Но каждый раз все заканчивалось одинаково.

– Санди, я намерен на тебе жениться.

– Ты меня спрашиваешь или просто ставишь перед фактом?

– Ставлю перед фактом, чтобы ты не могла ответить «нет».

– Тебе придется спросить, но я не отвечу «нет».

– Обещаешь?

– Обещаю.

Дело было настолько для них решенным, что они не считали нужным спешить или формально объявлять о своем обручении – ведь в этом случае в организацию свадьбы вмешалась бы Мавра. Они даже знали, где хотели тайком обвенчаться: может, в церкви Святого Томаса на заливе Магенс-Бэй? Там красиво, тихо и уединенно. Санди нашла почтовую открытку с видом на безмятежный пляж, мягкие волны, ласкающие белый песок, и несколько высоких пальм, качающихся на дующем с моря ветру. Она отдала открытку Кейлу, пририсовав в нижнем углу две смеющиеся фигурки («палка-палка-огуречик…»). Человечки держались за руки, мужчина обозначался буквой «К», а буквой «С» – женщина.

Они просто ждали подходящего времени. Ждали, пока ее мать завершит лечение от рака, а ее отец поправится после инфаркта, ждали, когда с пабом все наконец наладится, когда лекарства опять укрепят психику Шейна и он станет более самостоятельным. Ждали, когда поднакопят денег на бегство и венчание. А потом решили еще подождать, потому что не желали опережать Денни и Терезу.

Но в тот вечер, когда был сделан снимок, перед самой вечеринкой, Кейл у себя в квартире подвел ее к холодильнику, на дверце которого, прикрепленная магнитиком, висела открытка. Даже не глядя на фото в мобильном, Санди помнила голубую пуговицу, отсвет которой сиял в его глазах, и то, как необычайно тщательно было выбрито его лицо.

– Это последняя отсрочка, – сказал он тогда. – После их свадьбы в следующем году – наш черед. Я увезу тебя туда, – он коснулся открытки, – и мы поженимся.

Та открытка перемещалась по квартире пару лет – с холодильника на тумбочку у кровати, а с нее на зеркало комода. Порой они ее прятали, один из них оставлял ее в том месте, где на нее мог бы наткнуться другой, например, в ящике письменного стола или между страниц книги. Или хватали ее и по утрам в выходные брали с собой в постель, предаваясь мечтам и отдаваясь друг другу.

Сейчас он женат на другой, у него сын. Знакомство с его семьей причинило Санди жестокую боль. Впервые увидев Вивьен своими глазами, Санди захотела, чтобы пол разверзся под ногами и поглотил ее целиком. Вместе с ее синяками, гипсом, бог знает какой одеждой и всем прочим. Никто даже словом не обмолвился, как красива жена Кейла – словно модель, к тому же на несколько лет моложе. Впрочем, Санди не могла не почувствовать, что разочаровывается в Кейле. Только не была уверена, то ли это оттого, что теперь он совершенно погряз в быту и работе, то ли оттого, что, оказывается, он искал себе в пару женщину столь непохожую на нее.

А Люк? К встрече с сыном Кейла она была не готова. Малыш сейчас примерно в том возрасте, в котором Санди впервые встретила его отца. Младенческая чистота, ясный взгляд и милая улыбка – мальчик казался ей символом всего, что она утратила.

Дисплей телефона погас, и Санди едва сдерживала слезы. Как же она, как же Денни, как оба они столько всего натворили с того вечера обручения? Нельзя позволить, чтобы случившееся с ней и Кейлом произошло с Денни и Терезой. Надо обязательно найти способ вызвать их на разговор.

Санди убедилась, что закрыла хранилище фото и ни одна картинка не окажется на дисплее, когда она в следующий раз включит телефон. Ткнув в кнопку режима сна на мобильнике, она вышла из кабинки и пошла работать.

* * *

В субботу утром Санди ехала в «Джипе» брата – они решили днем забрать Молли, поскольку Тереза дежурила в больнице. Говоря откровенно, Санди избегала свою невестку и была слегка зла на нее. Всякий раз Денни приходилось вечерами мотаться с Молли через весь город или даже не видеть ее целый день, и сам собой напрашивался вопрос: как могла Тереза довести свою семью до такого состояния?

Тереза и Молли ждали ее у входа: Тереза в розовой медицинской униформе, Молли в футболке с надписью «Девочки тоже играют в футбол» и клубной курточке «Бомбардиров».

Санди улыбнулась ей.

– Знаешь, а твой папа был звездой футбола в школе.

– Я знаю. И я буду. Правда, мамочка?

Тереза погладила длинные волосы дочери.

– Ты можешь стать кем захочешь, малышка.

Усадив Молли в «Джип» и закрыв дверцу, Санди повернулась к Терезе и произнесла почти шепотом:

– Когда вы с Денни собираетесь разобраться в ваших отношениях?

– Ты лучше спроси об этом своего брата.

– Что бы между вами ни случилось, – Санди махнула рукой в сторону дома Анджи, – так вы ничего не решите.

Тереза скрестила на груди руки.

– А Денни рассказал тебе, что Молли была дома, когда ваш отец въехал в стойку в гараже? Она его сразу после этого увидела – он себя не помнил и был весь в крови. А потом Шейн принялся биться головой о стену.

Санди вздрогнула. Шейн вел себя так, когда совсем выходил из себя, и в такие моменты он ничего не мог с собой поделать. Для пятилетней девочки это слишком тяжелое зрелище!

– Ей стали сниться кошмары про то, как они оба умирают, – продолжала Тереза. – Ночью она прибегала к нам в спальню вся в слезах. Боялась уходить в школу, пока не убедится, что кто-то остается дома с твоим отцом.

Ни о чем таком Денни даже не обмолвился. У Санди резануло в груди, стоило лишь представить, как рыдала ее племянница от страха, что с ее семьей может что-то случиться.

– Тереза, прости, мне так жаль!

Тереза оглянулась на Молли, листавшую на заднем сиденье книжку с картинками.

– Я не хотела уезжать. Но я должна о ней заботиться. У Анжи спокойно. Мы с Денни не все время ругаемся, и кошмары по ночам прекратились.

– Что Денни говорит обо всем этом?

– Ничего. – Тереза пожала плечами. – Только повторяет, что после грандиозного открытия паба все наладится. А со мной он особенно не разговаривает.

И только тут до Санди дошло, что Денни, наверное, был прав: его финансовое положение было хуже, чем думали остальные члены семьи. Теперь его поведение обрело смысл. Быстро сменяющиеся бухгалтеры, расхождения в банковских счетах, его уклончивые ответы на вопросы по бухгалтерии. Ему не нужно было, чтобы кто-то знал, до чего он довел свой бизнес, и чтобы родные потеряли веру в него. Он безрассудно скрывал свои промахи от Терезы, и это лишь отдаляло ее от него.

Санди в этом разбиралась, и не раз на своем опыте убеждалась, как страшны последствия сокрытия постыдных тайн от людей, которые значат для тебя больше всего.

* * *

В тот вечер она шла в одиночестве встречать Шейна после смены, потому что Джеки записался на курсы живописи в Перчейзе. В семье не очень-то поощряли его увлечение живописью, но она обожала его работы. Как он ловил движение и свет в своих портретах и пейзажах! Мягкие видимые мазки кисти и тонкие касания, которые создавали атмосферу таинственности. Она чувствовала, сколько всего скрыто под поверхностным слоем – совсем как у самого Джеки.

Шейну было вполне по силам одному добраться до дома пешком, но как же много для него значило, когда Санди приходила за ним! Он бросался к ней, охваченный возбуждением и облегчением, словно все еще не до конца верил, что она придет. Тогда-то чувство вины ливнем обрушивалось на нее. Долгое время она была тем человеком, на которого Шейн больше всего полагался в этом мире, – и вдруг однажды она пропала.

Тереза была права: для Молли нет ничего хорошего в том, чтобы переживать за каждого члена их семьи. Санди сама с избытком напереживалась, пока росла. Теперь она понимала, почему Тереза уехала: прежде всего ее заботила дочь. Когда бы Молли ни обратилась к матери за помощью в самое отчаянное для себя время, Тереза всегда раскрывает ей объятия и убеждает, что все наладится.

Мать Санди была совсем не такой. Она всегда была меланхоличной, и пока Санди росла, семье приходилось бдительно следить за уровнем шума, дабы не вызвать у Мавры какую-нибудь «боль, от которой голова раскалывается». Ее изводила бессонница. У нее болели суставы, а когда не они, так – спина. Мавра все реже и реже выходила из дома, предпочитая сидеть за кухонным столом. Как-то раз, когда Санди предложила обратиться к врачу, мать ответила, что скорее нагишом пробежится по улицам Вест-Манора: «У тебя с головой все в порядке? Какая, к дьяволу, польза от врача для моих ноющих суставов?» Когда Мавре поставили диагноз рак груди, какая-то часть в душе матери, казалось, ощутила извращенное удовольствие, словно бы это послужило уроком тем, кто вечно с сомнением относился к ее страхам.

Когда Санди повернула направо на Со-Милл-роуд, прохожие все так же заходили в и выходили из ресторанов, кондитерских, торговавших замороженными йогуртами без сахара, или из кинотеатра, где безостановочно крутили фильмы. Она пошла к Ньюманз-Маркету, располагавшемуся в самом конце улицы.

Львиную долю болезней матери Санди приняла близко к сердцу. Отец с братьями пробивались сквозь простуды и вирусы, вывихнутые конечности и сломанные кости, полные решимости поправиться и как можно скорее вернуться к обычной жизни. Когда же они поняли, что их мать, похоже, сама напрашивается на болезни, то почесали в затылках и… перестали обращать на это внимания. Так что по умолчанию Санди впряглась в уход за матерью, она помогала Мавре одолевать ее приступы – к вящему успокоению всех остальных.

Дороже всего шаткое здоровье матери обошлось Санди тогда, когда пришлось отказаться от поездки в Ирландию с Кейлом, Денни и Терезой. Путешествие планировалось за месяцы вперед. Они позвали с собой Мики и Клэр, чтоб навестить их семейство, жившее южнее Белфаста, а потом хотели наведаться к обширному семейству Кейла, обосновавшемуся возле Дублина. Джеки прилично управлялся с делами в пабе и на время их поездки должен был остаться за старшего, а Грааль предложила приглядеть за Маврой, которая к тому времени была в состоянии ремиссии от рака груди, но путешествовать все равно боялась.

За три дня до предполагаемого отъезда мать уведомила их, что у нее появились боли в спине и в груди, а также непонятные спазмы в кишечнике. Ее врач тут же назначил множество анализов, которые должна была сдать Мавра в последующие две недели. Отец спросил, не следует ли им отказаться от своих планов, на что мать ответила: боже, ни в коем случае, у нее, мол, такого и в мыслях нет.

– Только не знаю, как я обойдусь без тебя, Санди, – вдруг заявила она. – Особенно если мне сообщат, что рак вернулся снова. Но больше всего меня беспокоит Шейн. Вдруг болезнь свалит меня или мне нужно будет лечь на обследование в больницу с ночевкой? Ну, вы же знаете, как он нервничает в таких случаях. А ты так хорошо с ним ладишь.

Все устремили взоры на Санди: родители и Денни, – и она сказала, что останется и обо всем позаботится, потому что всегда этим и занималась.

За полквартала до бара Бреннанов она услышала доносившуюся оттуда музыку, остановилась у окна и заглянула внутрь. Обычная кутерьма, столики и все сиденья у стойки заняты, большинство людей повернули головы к дальнему углу, где местный музыкант играл на гитаре. Кейл стоял за стойкой, беседуя и посмеиваясь с каким-то посетителем. Он был в джинсах и футболке. Он всегда одевался очень просто. Когда они открыли бизнес, Денни пытался уговорить его поменять гардероб, но Кейл не поддался. И Санди это устраивало.

В этом уютном пабе ему, казалось, было легко и просто, и Санди с трудом представляла себе Кейла за стойкой в огромном пабе в Мамаронеке, где он вряд ли запомнил бы половину официантов, не говоря уж о посетителях. Песня кончилась, и Кейл вместе с остальными клиентами паба начал аплодировать гитаристу.

Санди увидела его обручальное кольцо и решила, что ей самой тоже пора двигаться дальше.

Когда она решила обойтись без поездки в Ирландию, только Кейл до последнего сражался за то, чтобы она поехала. Его реакция ее поразила. Как правило, он избегал конфликтов. Наоборот, он был настолько доброжелательным, что мог примирить и двух сцепившихся в пабе клиентов, и Денни с Санди. Больше всего его радовало, когда все ладили между собой (особенно в семье), даже если ради этого ему приходилось отказываться от своих желаний. Но он сильно разозлился, когда Санди сказала ему, что остается дома.

– Ни за что, – говорил он, меряя шагами свою комнатку. – Дома ты не останешься.

– Мы поедем в Ирландию позже, вдвоем с тобой. И потом, это родители покупали мне билет.

Кейл зажмурился. Санди знала, как ему тяжело от того, что они не могли позволить себе два билета и что родители оплатили ее проезд совсем так же, как платили за ее обучение в колледже. Вдобавок к ссуде на паб. Это было предметом гордости Майка и Мавры. А Кейл не мог дождаться, когда наконец он сможет заботиться о ней, не прибегая к помощи ее семьи.

– Кейл, мне не хочется никого расстраивать за пару месяцев до свадьбы…

– Нет! Ты едешь.

Она слегка отшатнулась, пораженная его горячностью. Но было в его поведении и что-то еще. Может, он на что-то надеялся. А вдруг на этот раз он не будет уступать ее семье?

– Нам нужно помочь со свадьбой Терезы и Денни, – убеждала Санди.

Его лицо, обычно такое спокойное, оставалось непроницаемым. Она редко видела его таким.

Может, он решился противостоять ей. Или на самом-то деле постоять за нее. Если бы он настоял, чтобы она с ним поехала, она бы так и сделала. Раз уж Кейл решился возражать ее семье, она сделает то же самое. Но он сел на стул и опустил голову. Санди поблагодарила его и призналась, как сильно его любит. И ей пришлось убеждать себя в том, что его согласие – к лучшему и ему не нужно было конфликтовать с его близкими, хотя сама она была немного разочарована.

Она пришла на Ньюманз, помахала в окно Шейну, который возился с какими-то механизмами в дежурной комнате. Пару минут спустя стеклянные входные двери разъехались, и Шейн, помахав тем, с кем до этого чинил механизм, вышел к Санди. Он заключил ее в объятия, и когда они пошли домой, он вцепился в лямки своего рюкзака.

Пока они шли, он рассказывал ей истории о том, как прошел его день. Она где надо смеялась или ахала, но слушала вполуха. Сознание ее застряло в параллельной вселенной, там, где она все-таки отправилась с Кейлом в Ирландию.

Но когда она задумалась об этом по-настоящему и поняла, что ее жизнь сложилась бы иначе, она тут же оборвала ход мыслей – ей стало слишком больно.

* * *

Когда несколько дней спустя она прибыла на встречу, Кейл работал за ноутбуком в угловой конторке. Ее замысловатый метод латания дыр в бухгалтерии занимал слишком много времени, и она попросила его помочь.

Было рано. Паб был пуст, если не считать орудовавшего на кухне поваренка. Кейл сразу ее не заметил, так что у нее было время, чтобы справиться с сильным волнением, которое до сих пор охватывало ее при виде него.

Ей больше всего нравилась та поза, в которую он ставил ноги, когда сидел за столом. Он ставил один кроссовок на носок другого. Сколько она его знала, он всегда так сидел, и почему-то ей всегда это казалось трогательным.

Она прошла за стойку, спросила, не хочет ли он кофе. Когда она села напротив и поставила на стол две чашки, Кейл потянулся к сахарнице.

– Я уже положила два кусочка, – произнесла Санди.

То, как застыла в воздухе его рука, вызвало в ней чувство стыда, словно она не должна была помнить, какой он предпочитает пить кофе.

Кейл убрал руку.

– Спасибо.

Она достала из сумочки страничку с кредиторской задолженностью и положила ее на стол.

– Надеюсь, ты распознаешь некоторые из этих кодов поставщиков или платежки. Я должна знать, как их систематизировать.

Прежде чем взглянуть на страницу, он вынул из своего портфеля очки.

– Когда ты начал носить очки? – спросила она. По поводу его слабого зрения они годами постоянно шутили между собой. «Тебе очки нужны, Кейл. – Нет, не нужны, Санди».

Он застенчиво улыбнулся.

– Четыре года назад. Но они нужны мне только для чтения мелкого шрифта. И машину вести ночью.

– Правильно. – Она улыбнулась, словно хотела его поддразнить.

– Заткнись.

– Да нет, они смотрятся прилично.

Так оно и было. Узкая черная оправа делала его глаза ярче, придавала заметности открытому лицу – щеки его округлились за последние шесть лет, но черты лица по-прежнему были простоваты.

– Серьезно, ты не похож на ботаника.

Они рассмеялись и взгляды их встретились. В груди Санди что-то зажглось, и волнение, рябью прошедшее по всему телу, застало ее врасплох. Оно опьяняло. На секунду она забыла о последних шести годах. Должно быть, и он почувствовал что-то, потому что улыбка сошла с его губ, и Санди заметила, как на секунду на его лице промелькнула тревога. Он выпрямился и сосредоточился на бумаге. Санди поигрывала ручкой, порываясь что-то сказать. Но на ум приходило что-то либо слишком натянутое, либо слишком вольное. Она не знала, как ей теперь держаться золотой середины в общении с Кейлом.

Он провел пятерней по волосам.

– Слушай, думаю, что просто возьму это домой, разберусь и дам тебе знать, что у меня получилось. – Он закрыл ноутбук и принялся собирать вещи, будто хотел уйти поскорее.

– Ну, так это только часть. Там много всего.

– Насколько много?

Разговор пошел не по плану. Санди подозревала, что Кейл понятия не имеет, в какой тупик зашли дела Денни.

– Неважно. Давай ты начнешь с этого, а я буду разбираться дальше.

– Тебе моя помощь нужна или нет? – И его тон, и общий настрой решительно изменились.

Санди вытащила еще несколько страничек. Кейл пролистал их.

– Господи!

– Давай просто брать по строке за раз. И нам незачем со всем этим разбираться прямо сегодня.

Он сразу взялся за дело, начав с первой строки. Почти час спустя они с трудом одолели две страницы. Кейл пытался припомнить, какие у них были заявки, чтобы разобраться в кодах и свести платежи. С ним работать было куда легче, чем заниматься этим самой.

– Есть еще что-то, что мне следует знать? – спросил он, скользя взглядом по непросмотренным страницам.

– Ты что имеешь в виду?

Кейл поднял глаза и некоторое время, казалось, изучающе разглядывал ее лицо.

– Что ты от меня скрываешь?

Дьявол, и как это ему до сих пор удается так здорово читать по ее лицу? Сейчас у нее были только подозрения без веских доказательств. И ей не хотелось ссорить Кейла с Денни.

– Я всего лишь стараюсь почистить бухгалтерию, – сказала она.

– Почему ты не сказала мне, насколько все плохо?

Санди пожала плечами:

– Из-за Денни.

– Что ж, на него немало свалилось в последние годы. – В его голосе звучало осуждение.

– Тогда, может, тебе следовало спросить, не нужна ли ему помощь? – Услышав ее резкий тон, он удивленно отпрянул. – Когда ты в последний раз заглядывал в собственные бухгалтерские книги, Кейл?

– Денни говорил, что у него все под контролем.

Покачав головой, она стала собирать свои записи. Типичный Кейл. Скорее головой в песок зароется, чем качнет лодку.

Оба оглянулись и увидели входившего в паб Денни. Тот подошел, подтащил стул к конторке и присоединился к ним.

– Ты почему не рассказывал мне, что тут такой бардак? – обратился к нему Кейл, подняв руку с зажатыми в пальцах страницами. – Ты говорил, что немного запустил это дело, но это же абсурд!

– Не так все плохо.

– Это же тянется не один и не два месяца. Что, черт возьми, стряслось?

Денни вскинул руки.

– Послушай, я оплачивал счета, мне просто некогда было вникать в детали. Ни хрена тут нет страшного, понятно? Прости, я ничего не говорил, потому что знал, что ты будешь волноваться. Санди со всем справляется – все будет прекрасно. Верно, Сан?