Текст книги "Охота на Дракона"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ohota-na-drakona-7208.jpg)
Автор книги: Трой Деннинг
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Ты прекрасно знаешь, что не хочу, – ответил гладиатор, с трудом сдерживая ярость. – Если тебе так хочется кого-то избить, избей меня. Я не стану сопротивляться.
– Так не пойдет, – покачал головой Боаз, наслаждаясь покорностью мула. – Ты слишком привык к физической боли. Если уж преподать тебе урок, то лучше избрать другой путь. Итак, кто из твоих друзей заплатит за твое непослушание? Выбирай…
Наступило тягостное молчание.
– Можешь не торопиться с ответом, – продолжал наставник, – выберешь, когда одолеешь гаджа. – И он указал на тварь в середине арены.
Схватка позволяла хоть ненадолго отложить решение этой тягостное проблемы, поэтому Рикус повернулся к своему противнику. Гадж покачал усиками, разжал жвалы и отшвырнул в сторону тело Сиззука. Никаал приземлился в добрых двадцати футах от гаджа, и Рикус отметил про себя, что от жвал следует держаться подальше. Ему вовсе не хотелось совершить подобный полет.
– Давай я возьму твою накидку, – предложила Садира, наклоняясь к мулу. – Ты можешь порвать ее во время схватки…
– Спасибо, – Рикус, поднял накидку с земли, куда прежде кинул ее, и подал наверх девушке.
– Рикус, – прошептала Садира, беря накидку. – Мне не нравится усмешка Боаза.
Мул улыбнулся, обнажив ряд белых, как отполированные песчаными бурями кости, зубов.
– Не беспокойся. Я разорву его на части прежде, чем он успеет прикоснуться к тебе кнутом.
– Нет! – прошептала Садира с внезапной тревогой. – Дело не в этом. Я могу вынести порку, но будь осторожен.
Рикус никак не ожидал подобных слов. Он полагал, что мысль о возможных увечьях должна наполнять ее ужасом, а тут… Но прежде, чем он успел похвалить ее за храбрость, рядом с Садирой появилась Ниива.
– Какое возьмешь оружие? – спросила она Рикуса, рывком поднимая Садиру на ноги. – Наш большой друг уже клацает жвалами в предвкушении добычи.
– Только не меч и не копье, – вставил Боаз. – Гадж – сюрприз для короля. И если ты его убьешь, Тихиан сварит тебя заживо.
Рикус покосился на неподвижное чудище. Жвалы перестали щелкать и застыли в раскрытом положении. – Ты любишь спорить, Боаз? – спросил он, разглядывая панцирь противника.
– Допустим.
– Я выйду на бой, – Рикус насмешливо улыбнулся только с поющими палками. Если я одержу победу, ты изобьешь меня одного и никого больше.
– Да эти жвалы перекусят твои палки, словно гнилую солому! – воскликнула Ниива.
– Ну, так как, спорим? – не обращая на нее внимания, спросил Рикус.
Боаз немного подумал и кивнул.
– Давай палки, – приказа мул Нииве.
Она не сдвинулась с места.
– Они слишком легкие. Ты не справишься с этой тварью. Это самоубийство! Я не хочу участвовать в этом!
– Рикус знает, что делает, – спокойно сказала Садира. – Сейчас я принесу поющие палки.
Ниива хотела остановить свою соперницу, но Боаз подал знак стражникам, и женщина-боец оказалась лицом к лицу с десятком острых копий. Вскоре Садира вернулась с парой ярко-красных палок из упругого дерева. Каждая – около дюйма в диаметре и длиной два с половиной фута. Эти палки были очень легкими и требовали ловкости и быстроты удара. Именно быстрота определяла успех их применения. Для удобства середины палок были чуть тоньше, чем концы, а специальное масло делало дерево нескользким даже в самый жаркий день.
Садира бросила палки на арену, и Рикус без труда поймал их. Держа в каждой руке по палке, гладиатор повернулся к гаджу. Шагнув вперед, он закружил поющие палки сложной оборонительной фигурой, напоминающей восьмерку. Вращаясь, они издавали характерный свист, из-за которого и получили свое название. Хотя Рикус не часто использовал поющие палки во время схваток в последнее время они стали его излюбленным оружием для тренировок. Решив, что атаковать лучше всего голову зверя, Рикус двинулся вперед. Гадж выжидал. Его глаза оставались пустыми и бессмысленными.
– Эта тварь видит меня или нет? – спросил Рикус.
В ответ он услышал только короткий смешок Боаза.
Гладиатор остановился в нескольких шагах от гаджа. Он почувствовал сладкий запах мускуса, забивающий вонь разлагающихся на солнце внутренностей, свисавших с крючков, которыми были усеяны жвалы чудовища.
Рикус сделал еще шаг, крутя палками пред глазами гаджа. Тот никак не отреагировал, и гладиатор сделал вид, будто собирается нанести удар. Но гадж даже не пошевелился. Держа одну палку наготове (на случай, если придется защищаться) Рикус слегка ударил по одному из красных фасетчатых глаз гаджа.
Голова дернулась в сторону, и одновременно жвалы, оказавшиеся весьма подвижными, своим внешним краем с силой ударили Рикуса в бедро. Гладиатор отшатнулся и чуть не упал. Нахмурившись он уставился на своего противника, пытаясь понять, что особенного нашел Тихиан в этой глупой твари. Рикус ничуть не сомневался, что гадж силен, но одной силы мало. Будь в руках Рикуса любое рубящее или колющее оружие, гадж был бы мертв после первого же удара.
– С ним что-то не так, – крикнул Рикус через плечо, – охотники, похоже, ослепили его при поимке.
Боаз захохотал как сумасшедший.
– Да тресни ты его по башке как следует, – посоветовала Ниива. Нечего рассусоливать!
Сжав зубы, Рикус снова повернулся к гаджу. Не обращая внимания на безжизненные глаза животного, гладиатор с силой ударил палкой по белой круглой голове. Ощущение было такое, словно удар пришелся по толстому матрасу, наполненному соломой.
В то же миг один из волосатых усиков дернулся и обвил палку, а затем, распрямившись, вырвал ее из рук Рикуса. Изумленный мул отпрыгнул и сделал сальто назад, стремясь убраться подальше от странного зверя. Стражники на стене покатывались со смеху. Мул нахмурился. Его раздражали не столько потешавшиеся над его неосторожностью стражники, сколько то, что тварь сумела захватить его врасплох.
Гадж не двигался с места. Не выпуская захваченной у Рикуса палки, он крутил ее в воздухе. Приглядевшись, мул увидел, что гадж пытается воспроизвести, напоминающее оборонительное движение, которое только что продемонстрировал сам Рикус.
Гладиатор понял, что недооценил своего противника. Усики были не усиками, а скорее щупальцами. Как же иначе? Рикус еще никогда не видел, чтобы какое-либо животное могло хватать усиками. Это первое. А второе… Второе заключалось в том, что гадж был гораздо умнее, чем казался. Эта тварь подражала сложному оборонительному маневру, и Рикус сильно сомневался, что это случайность.
– Значит, хочешь подраться на палках? – проворчал мул.
Он закрутил вторую палку в воздухе, мгновенно и без всякой системы переходя от одной к другой. Прикрываясь этим свистящим, сверкающим на солнце щитом, он двинулся на гаджа.
Когда гладиатор подошел совсем близко, зверь приподнял над песком переднюю часть панциря. Рикус успел заметить скрывающееся под ним мягкое белое тело и клубок узловатых суставчатых ног. В следующий миг гадж втянул голову под панцирь, прихватив с собой и палку мула. Рикус и оглянуться не успел, как природная броня скрыла все, кроме мощных, угрожающе пощелкивающих жвал.
– Ну что теперь, Рикус? – крикнул один из стражников.
– Лезь под панцирь и дерись там! – издевательски посоветовал другой. Покраснев, Рикус поглядел в сторону своих друзей. Из все только Ниива оставалась серьезной. Даже Садира не смогла удержаться от улыбки при виде дурацкого положения, в которое попал мул.
– Похоже, эта тварь не хочет со мной сражаться! – сказал Рикус. – Почему бы кому-нибудь из вас не занять мое место на арене? А если одному страшно, можете вдвоем или втроем…
Его слова вызвали наверху новый взрыв смеха, но откликнуться на вызов гладиатора охотников не нашлось.
Зажав в зубах оставшуюся палку, Рикус обошел прячущегося под панцирем гаджа. Присев рядом, там, где его не могли достать жвалы, он ухватился руками за край панциря и изо всей силы потянул вверх.
Панцирь оторвался от песка. Внутри что-то заскрежетало. Рикус потянул сильнее. Краем глаза из заметил шесть толстых, как его собственные руки, ног, оканчивающихся острым раздвоенным когтем. Эти ноги отчаянно цеплялись за песок, пытаясь помешать мулу перевернуть их владельца.
Не выпуская палки изо рта, Рикус, присев, подставил под панцирь плечо. Еще немного, и он перевернет мерзкую зверюгу. Но это было не так-то просто. Выставив ноги далеко за пределы панциря, гадж пытался помещать мулу. Однако Рикус был сильнее. Медленно, но верно, он поднимал гаджа: панцирь задирался все выше.
Вот уже оторвались от песка ближайшие к Рикусу ноги. Под панцирем крылось мягкое тело, состоящее из трех сегментов: голова, узкое сочленение, от которого отходили шесть черных ног и раздутое, по форме напоминающее огромное сердце, брюхо. Тело заканчивалось кольцом розовых мускулов.
Рикус почти достиг цели, когда гадж, изогнув брюхо, направил его конец на своего противника. Мускулы напряглись, и Рикус увидел, как в центре розового кольца открылось небольшое, диаметром с указательный палец, отверстие. В лицо гладиатору с шипением ударил поток зловонного газа.
Не раздумывая, Рикус выплюнул палку, отвернувшись, он успел отбежать на несколько шагов, прежде, чем бессильно рухнуть на колени. Его рвало. Горло горело так, что он едва мог дышать, а лицо покрывала едкая вонючая слизь.
– Ты рассчитывал справиться с гаджем одной левой? – издевательски спросил Боаз у поверженного гладиатора.
– Рикус! – услышал он крик Ярига. – Тебе нужна помощь?!
– Нет! – выдавил Рикус.
Если он рассчитывал выиграть пари с Боазом и спасти друзей от кнута, следовало справиться с гаджем в одиночку.
Отчаянным усилием воли Рикус заставил себя подняться на ноги. К своему удивлению, он вдруг зашатался и снова чуть не упал. Его все еще тошнило, а голова кружилась так, словно он только что осушил целый кувшин крепкого вина. Эта тварь отравила его!
Сквозь застилавшие глаза слезы Рикус увидел, как преисполненный решимости гном шагнул к веревке, спускавшейся на арену.
– Я иду, Рикус! – крикнул Яриг. – Держись!
– Не двигайся, Яриг! – приказал Боаз. – Только я решаю, когда Рикус может прекратить бой.
Яриг, разумеется, не собирался выполнять приказ наставника, но его остановила Ниива. Конечно, она не могла равняться в силе с гномом, но все-таки задержала его до тех пор, пока в дело не вмешались стражники. Яриг почувствовал приставленные к горлу острия копий, и поневоле отступил.
Рикус только-только начинал видеть, что творится вокруг, когда у него над головой пролетели его собственные палки. Ударившись о каменную стену, окружавшую арену, они упали у ее подножия. Рикус резко повернулся к гаджу. От быстрого движения у него снова закружилась голова.
Мул увидел, что гадж выбрался из вырытой им неглубокой ямки в песке. Он стоял на своих шести ногах, и верх его панциря возвышался над макушкой гладиатора. Гадж угрожающе шевелил жвалами и размахивал щупальцами, а три из его многочисленных глаз, не отрываясь, глядели на Рикуса.
Мул поспешно отступил к стене и поднял поющие палки. Он услышал, как Боаз что-то тихо говорит стражникам. Его друзья молчали.
Широко раскрыв жвалы, гадж засеменил вперед. Не желая оказаться зажатым в угол, Рикус двинулся ему навстречу. Он завертел палками так, что они слились в два сверкающих круга. Словно издеваясь, гадж тоже закрутил щупальцами, как бы пародируя действия гладиатора.
И тогда Рикус решил атаковать. Издав боевой клич он ринулся на чудовище со всей скоростью, на которую только были способны его все еще дрожавшие ноги. Он поднял одну палку для удара, переведя вторую в положение средней защиты. Но тут мул заметил, что гадж приник к земле, словно подбирая наги для прыжка. Каким-то шестым чувством Рикус понял, что сейчас его ждет еще один сюрприз. Не колеблясь, он плашмя рухнул на горячий песок. И в тот же миг гадж взмыл в воздух. Покрытые острыми крючьями жвалы щелкнули там, где мгновение назад стоял мул. Рикус, перевернувшись на спину, что есть силы ударил концами палок в мягкое брюхо нависшего над ним чудища. Мул не знал, удалось ли ему ранить зверя. Насколько он мог судить, гадж, даже не заметил удара.
Краем глаза Рикус увидел, как оканчивающееся розовыми кольцами брюхо начало изгибаться, приближаясь к нему. Он что есть силы ударил в него ногами и откатился в сторону. Раздалось громкое шипение, но на сей раз гадж промазал. Мул затаил дыхание. Нанося молниеносные удары направо и налево, Рикус вырывался из-под панциря чудовища. Он отбивал пытающиеся вцепиться в него ноги…
Алые лучи восходящего солнца вновь коснулись его лица, и Рикус, наконец-то, позволил себе глубоко вдохнуть. Он увидел Садиру и других рабов, стоявших на стене совсем рядом со спускающейся на арену веревкой. Вокруг них столпились стражники, которые, забыв обо всем наблюдали за боем.
Мул вскочил на ноги.
– Со мной все в порядке! – крикнул он, отбивая нацеленные ему в живот удары черных суставчатых ног.
С неожиданной для него подвижностью гадж развернулся, и Рикус оказался лицом к лицу со жвалами чудовища. Мул сделал изящный финт, и острые зубья и крюки сомкнулись там, где его уже не было. Проскользнув вперед, Рикус нанес серию быстрых мощных ударов по белой упругой голове. Гадж в ответ хлестнул своим волосатым щупальцем.
Словно раскаленное железо коснулось груди и рук гладиатора. Мул закричал и попытался отпрыгнуть в сторону. Ноги задрожали. Ослепляющая, непереносимая боль как обручем охватила могучую грудь. Отчаянным усилием Рикус заставил двигаться свое не желающее подчинять тело. Сведенные судорогой мускулы сделали, что смогли, и Рикус почувствовал, как его тело завалилось назад. Еще немного, и он упадет на спину. Тогда все…
Собрав волю в кулак, мул сделал шаг и удержался-таки на ногах. Казалось, они окаменели.
Спрятав голову под панцирь так, что торчали только глаза, гадж выставил вперед широко раскрытые жвалы. Рикус отшатнулся и поднял внезапно ставшие ватными руки. В следующий миг могучие челюсти вцепились в тело мула. Крючья вошли в живот Рикуса и сильная, всепроникающая боль охватила его.
Гладиатор не пытался вырываться. Даже ослепленный невыносимой болью, он понимал, что сражаться со жвалами бесполезно. Он перехватив палки, словно это была пара огромных кинжалов, и со всего размаху всадил в ближайшие к нему глаза чудища. Красные фасетчатые глаза лопнули. Судорога пробежала по огромному телу гаджа. Но жвалы не разошлись. Наоборот, сомкнулись еще сильнее.
Рядом с мулом появилась Ниива с копьем одного из стражников. Как сквозь густой туман Рикус слышал невнятные крики взбешенного Боаза. Копье Ниивы уже опускалось на голову гаджа, когда чудовище небрежным движением щупальца вырвало оружие из рук женщины и отшвырнуло его в сторону.
Справа от гаджа, как из-под земли, возник Яриг, а вслед за ним и Анезка, присоединившиеся к сражению, как успел подумать Рикус, не ради него, а ради своего партнера. Гном нанес точный удар в голову зверя, а Анезка, пользуясь суматохой, вонзила свое копье туда, где у обычных животных находится шея.
На эту новую, неожиданную атаку, гадж отреагировал быстро и решительно. Используя тело мула как палицу, он несколькими точными ударами сбил спасателей с ног.
Сквозь огненную пелену, застилавшую глаза, Рикус увидел Садиру, подбиравшуюся к беснующемуся чудовищу. Она была без оружия.
– Уходи! – закричал он, до глубины души удивленный тем, что девушка была готова рискнуть жизнью в бесплодной попытке спасти его, гладиатора-неудачника.
Гадж тряс мула так сильно, что никто не смог бы угадать, что означал вырвавшийся из груди гладиатора вопль. Рикус снова попытался ударить по глазам, но волосатые щупальца перехватили его руки, обвились вокруг запястий, и новая волна ослепляющей боли захлестнула мула. Судороги сотрясали его тело. Рикус кричал, пытаясь разорвать державшие его щупальца, но руки ему уже более подчинялись.
Третье щупальце обвило голову мула. Словно само солнце вспыхнуло в его мозгу. И мир взорвался ослепительно белой всепроникающей болью. Рикус уже ничего не слышал. Ничего не видел. Он чувствовал, как работает его грудная клетка, набирая воздух для новых и новых воплей, и только.
Внутри его головы, на белой меловой равнине, ставшей миром Рикуса, появились крохотные, с ноготь размером, жучки. Каждый – точная копия гаджа. Спокойно и неторопливо они подбирались к вершине высящейся на равнине горы – поверхности мозга Рикуса. Вот они принялись за еду. Маленькие гаджи вгрызлись в его сознание, оставляя за собой тончайшую паутину боли, понемногу сплетающуюся в густую сеть, обволакивающую все кругом.
Эта сеть затягивалась все туже, и страхи мула, его память, его желание сражаться и мечты о свободе понемногу растворялись, словно сон. Вскоре он уже не знал и не мог знать ничего, кроме мучительной агонии сгорающей заживо плоти. Он чувствовал лишь горький запах своих, ставших уже совершенно непонятными, страхов и сухой пепел разлетающихся мыслей.
А потом исчезло и это. Остался лишь долгий, бесконечный, бесплотный полет в черное, как пустота, забвение.
2. КОЛДУНЬЯ
Рикус перестал кричать.
Палки выпали из внезапно ослабевших рук мула. Плечи безвольно опустились, а глаза закатились так, что исчезли зрачки. Гадж торжествующе поднял жвалы, демонстрируя неподвижное тело гладиатора. Одно волосатое щупальце по-прежнему обвивало голову мула, не давая ей упасть на грудь, а два других крепко держали Рикуса за запястья.
Садира остановилась, не дойдя до гаджа несколько ярдов. Она с трудом сдерживала тошноту – кругом царило сотворенное чудовищем зловоние. Она смотрела, как алая кровь струится по безжизненному телу мула и крупными каплями стекает по черным жвалам на желтый песок.
Слева от гаджа, тряся головой, поднялась на ноги Ниива. Справа, подняв копье, изготовился к атаке Яриг. Анезка, чье оружие так и осталось в теле чудовища, стояла у гнома за спиной. Она выглядела растерянной.
– Пусть этот проклятый мул умрет! – орал со стены Боаз.
Но несмотря на неизбежное наказание в будущем, никто из рабов и не думал выполнить приказ наставника. Когда гадж обвил Рикуса своими усиками-щупальцами, стало ясно, что мул попал в беду. Они еще никогда не слышали, чтобы Рикус кричал, а увидев его безуспешную попытку отступить, поняли: ему необходима помощь. Отбив в сторону нацеленные ему в горло острия копий, Яриг проскользнул мимо стражников и по веревке съехал на арену. За ним по пятам последовала Анезка. В тот же миг, ловко позаимствовав копья у тройки беспечно наблюдавших за схваткой стражников, Ниива, даже не прикоснувшись к веревке, спрыгнула со стены.
Ко всеобщему изумлению, вслед за гладиаторами на арену съехала по веревке и Садира. Удивленные ее поведением Боаз и стражники, несомненно, решили, что она просто-напросто потеряла голову от страха. Но это было не так. Садира спустилась на арену для того, чтобы с помощью колдовства спасти Рикуса… разумеется, если гладиаторы не смогут это сделать своими силами.
Теперь она стояла напротив гаджа, зажав в руке горсть горячего песка. Она не сомневалась, что когда Ниива, Яриг и Анезка освободят мула, будет уже слишком поздно. А Рикуса следовало спасти. И если Садира хотела это сделать, ей и в самом деле требовалось колдовство, после чего ее собственная жизнь окажется в опасности. Дело в том, что Тире, как и в других городах Ахаса, колдовать позволялось лишь королю и его темпларам. Нарушивших этот закон ждала неминуемая смерть.
Но что еще более важно: любой, кто хоть немного разбирался в искусстве заклинаний, сразу поймет, что Садира сама не могла постичь силу магических формул. Услышав о случившемся, владелец девушки, владыка Тихиан сразу догадается о ее связи с Союзом Масок – тайной организацией колдунов, стремящихся свергнуть Калака – и захочет узнать, зачем Союзу потребовался агент среди его гладиаторов. Темплар обязательно попытается получить ответы на свои вопросы – а это означало разнообразные, но одинаково страшные и мучительные пытки.
Садира понимала это, но другого выхода не оставалось. Она должна была воспользоваться колдовством. Союз Масок очень рассчитывал на помощь Рикуса во время Игр, посвященных завершению строительства пирамиды. Он не должен был умереть.
Садира глубоко вдохнула и приготовилась начать заклинание. Она в последний раз окинула взглядом гаджа и гладиаторов в тайной надежде, что ее помощь не понадобится. Но увы! Гадж успешно отбивал все атаки Ярига и Ниивы, используя Рикуса то как щит, то как дубинку. Что касается Анезки, то потеря копья, похоже, поставила ее в тупик.
– Яриг, Ниива, закройте глаза! – крикнула Садира.
– Что?! – нахмурившись, спросила Ниива через плечо.
– Доверьтесь мне! – резко сказала девушка, – ради Рикуса.
Не дожидаясь ответа, полукровка повернула руку ладонью к земле и растопырила пальцы. Заставив себя забыть обо всем, она сосредоточилась на своей руке, призывая в нее энергию, необходимую для заклинания. Воздух под ладонью Садиры замерцал, и едва заметное свечение, выйдя из земли, вошло в руку девушки.
Непосвященному могло бы показаться, что Садира вызвала силу прямо из песка. На самом деле она получила энергию от жизненной силы Ахаса. Как и все колдуны и колдуньи, она могла черпать ее лишь из растений. Энергия, влившаяся в тело Садиры, пришла от деревьев и кустов, окружавших арену. Земля и песок лишь подвели ее к девушке.
Набрав достаточную для задуманного заклинания силу, Садира сжала ладонь в кулак и перекрыла поток энергии. Если бы она взяла слишком много, то растения, у которых она черпала жизненную силу, завяли бы и погибли. А земля под их корнями стала бы бесплодной. К сожалению, мало кого из колдунов заботили такие мелочи – их беспечность и эгоизм превратили некогда цветущий Ахас в пустыню.
Собрав энергию, Садира произнесла заклинание, придающее ее колдовству форму и направление, а затем с силой кинула зажатую в ладони горсть песка в гаджа. Сверкнул алый с золотом конус протянулся от кончиков ее пальцев в голове чудовища. Достигнув зверя, ослепительно яркий луч рассыпался в круговерть изумрудно-зеленых шариков, каждый из которых, в свою очередь, взорвался бесчисленными искрами – красными, желтыми, голубым – всеми цветами радуги. Даже ожидавшая этого Садира едва устояла на ногах. Он завораживающего блеска переливающихся, переходящих одна в другую красок, у нее закружилась голова.
Щупальца гаджа обмякли и безвольно повисли, отпустив Рикуса. Красные глаза потускнели. Поджав суставчатые ноги, гадж тяжело опустился на песок. Но, к сожалению, его жвалы остались сомкнутыми, по-прежнему крепко сжимая окровавленное тело мула. Там, где щупальца соприкасались с кожей гладиатора, остались широкие бурые рубцы.
Ниива и Яриг растерянно переводили взгляд с Садиры на неподвижного гаджа и обратно.
– Что произошло? – наконец спросил гном.
– Он оглушен, – ответила Садира, подходя к чудовищу. – Я воспользовалась заклинанием.
Гладиаторы глядели на нее, открыв рты.
– Но это же для тебя верная смерть! – прошептала Ниива. – И ты делаешь это ради Рикуса?!
– Я уже все сделала, – сухо ответила Садира.
– Что случилось с гаджем?! – вопил со стены Боаз. – Владыка Тихиан казнит нас всех! Иди сюда, девчонка!
Не обращая на него ни малейшего внимания, посудомойка подергала за жвалы.
– Надо освободить Рикуса, – сказала она. – И поскорее, а то гадж скоро очнется.
Ниива, вставив копье между челюстей, начала орудовать им, как рычагом. Жвалы стали раскрываться и, отложив в сторону оружие, гном попытался вытащить все еще не приходящего с сознание Рикуса. Потекла кровь – вонзившиеся в живот гладиатора крюки не желали отпускать добычу.
– Подожди, – сказала Садира, кладя руку на плечо гному. – Надо открыть жвалы пошире.
– Не могу, – с натугой отозвалась женщина.
– Что вы там делаете с гаджем? – надрывался Боаз. – Немедленно прекратите! Вы что, хотите его совсем убить?! Только попробуйте!..
Подойдя к самому краю стены, стражники тоже начали кричать, требуя, чтобы гладиаторы оставили гаджа в покое. Никто из них, однако, не решился спуститься на арену и силой заставить рабов подчиниться. Нерешительность стражи ничуть не удивила Садиру. Как воины, они не шли ни в какое сравнение с гладиаторами. Несмотря на численный перевес и превосходство в вооружении, попытка силой навести порядок могла закончиться для стражей весьма плачевно.
Подняв копье, Яриг вонзил его между челюстями, рядом с копьем Ниивы. Мощные мускулы гнома напряглись, и крюки, наконец-то, вышли из тела мула. Из ран ручьями полилась кровь.
Садира схватила Рикуса за плечи, но ей не хватало сил, чтобы поднять мула.
– Анезка, помоги!
Медленно, словно во сне, женщина подошла в Садире. Вдвоем они сумели вытащить Рикуса из жвал Гаджа. Ниива и Яриг тут же бросили свои копья, позволив челюстям захлопнуться. Подхватив Рикуса под руки, они быстро потащили его к веревке. Постоянно оглядываясь на чудовище, Садира и Анезка последовали за ними.
Когда они достигли стены, щупальца гаджа уже начали подергиваться. Схватившись за веревку, Яриг с быстротой молнии забрался наверх, тут его уже поджидал взбешенный Боаз.
– Пожалуй, мне стоит оставить вас внизу, на съедение гаджу! – прошипел наставник.
– Тогда нам придется его прикончить, – невозмутимо ответил гном. – Ну так как, мне спускаться обратно?
Боаз заколебался.
– Нет, – наконец буркнул он, в его голосе уже не было прежней уверенности. – Поднимайтесь. Я потом придумаю для вас достойное наказание.
Тем временем Ниива, подхватив Рикуса, подняла его так высоко, как могла. Повернувшись, гном встал на колени, но увы! Мула ему было не достать. Он лег на живот, но все равно не мог дотянуться до Гладиатора. Им на выручку пришла Анезка. Быстро вскарабкавшись по веревке, она подняла руки Рикуса и подала их Гному.
– Есть! – воскликнул Яриг, напрягая могучие мускулы.
В центре арены Гадж громко защелкал своими жвалами, перекусывая оставленные в них копья, как тростинки.
Кряхтя от напряжения, Ниива подняла Рикуса над головой. Яриг тут же вскочил на ноги и уже без особого труда втащил мула на стену. Садира оглянулась. Гадж, похоже, окончательно пришел в себя и теперь, видимо, решал, что ему делать. Его усики нервно подрагивали.
– Надо торопиться! – воскликнула Садира. – Он уже очнулся!
Но поторапливать гладиаторов не было ни малейшей необходимости. Садира еще не договорила, а Анезка уже выбралась на стену. Не успела полукровка понять, что происходит, как сзади за талию ее схватила пара крепких мускулистых рук. Она и пикнуть не успела, как Ниива передала ее Яригу. В мгновение ока девушка была наверху.
Поскольку Садира все равно обнаружила свое владение колдовством, она решила снова им воспользоваться. На сей раз для того, чтобы спасти партнершу Рикуса. Хуже уже не будет. Нацелив ладонь на гаджа, она начала читать заклинание, готовясь поразить волшебной молнией голову отвратительного хищника.
– Остановите ее! – завопил Боаз, едва она произнесла первые слова.
Древко копья одного из стражников с силой стукнуло Садиру по руке. Золотая молния ударила из кончиков пальцев девушки в арену в нескольких футах от гаджа. Высоко в небо взметнулся столб раскаленного песка.
Не обращая ни на что внимания, гадж продолжал двигаться к Нииве. При желании он мог бегать очень быстро. Он мчался, поднимая за собой облако песка, крутя щупальцами над головой и сердито щелкая жвалами. Одна рука Ниивы схватилась за вершину стены. Яриг вцепился в другую.
Добежав до стену, гадж задрал переднюю часть панциря в тщетной попытке последовать за своей ускользающей добычей. Несколько футов отделяло пятки Ниивы от головы чудовища. Одно из щупалец взметнулось и обвилось вокруг лодыжки женщины. Ниива взвыла от боли. Ее рука соскользнула с края стены. Если бы не Яриг, Ниива наверняка бы упала. Отчаянным усилием женщина рванулась наверх, резко поджав ноги. Волосатое щупальце оборвалось. Еще миг, и Ниива лежала на вершине стены. Гадж пронзительно завизжал. Казалось, он не мог поверить в то, что добыча ускользнула, прихватив с собой его драгоценное щупальце. Отбежав на несколько шагов от стены, он втянул голову под панцирь и, поджав ноги, застыл на песке неподвижной тушей.
– Снимите! Снимите! – рыдала Ниива, катаясь из стороны в сторону.
Она попыталась сама дотянуться до проклятого щупальца, но жгучая боль сводила ее руки и ноги судорогой, все ее тело тряслось, как в лихорадке.
Садира хотела было помочь Нииве, но на ее пути тут же встал стражник. – Попробуй только пошевелиться! – пригрозил он, направляя на девушку копье.
Не слушая адресованных Садире угроз, Яриг двинулся на помощь Нииве. Однако перед ним возник ухмыляющийся Боаз.
– Я никому не разрешал помогать этой рабыне! – злорадно заявил наставник.
Гном попытался его обойти, но подскочивший стражник приставил копье к горлу раба.
Ниива продолжала кричать, но Боаза это ничуть не беспокоило.
– Эй, вы там! – окликнул он столпившихся вокруг неподвижно лежавшего Рикуса. – Мул еще жив!
– Дышит, – откликнулся один из стражников, – но еле-еле.
– Ну так сделайте что-нибудь! – рявкнул Боаз. – Я не хочу, чтобы он подох! Владыке Тихиану не понравится, если этот герой умрет не на арене.
Стражник кивнул и, присев на корточки, принялся перевязывать многочисленные раны мула.
А в нескольких шагах от них заходилась в крике Ниива. На помощь ей так никто и не пришел.
Разобравшись с мулом, Боаз перевел взгляд на Садиру.
– А что нам делать с этой маленькой сучкой колдуньей? – спросил он себя, ткнув пальцем Садиру в грудь. – Ты ведь сама знаешь, что за колдовство полагается смерть.
Ничем не выдавая своего волнения, девушка подняла глаза на наставника. Сердце ее бешено колотилось.
– Перед тем, как меня убьют, – спокойно сказала она. – Владыка Тихиан устроит допрос. И я прекрасно вижу, – добавила она, заставив себя улыбнуться, – что вас это беспокоит. Вряд ли Тихиана обрадует то, что его драгоценного мула отправили драться с гаджем, вооружив лишь парой поющих палок.
– Значит, – осклабившись, спросил Боаз, – по-твоему, мне следует забыть об увиденном?
– Думаю, это в ваших интересах, – спокойно ответила девушка.
– Мне опасаться нечего, – рассмеялся Боаз. – Мул для Тихиана всего лишь раб. Не более того.
Боаз испытующе смотрел на Садиру, а девушка в ответ тоже разглядывала наставника. Она пыталась прочесть в его лице сомнение, неуверенность. Серьезность, с которой Боаз подошел к решению пустякового, казалось бы, вопроса лишь подтверждало догадку девушки. Что бы наставник ни говорил, Тихиан и в самом деле рассердится, если узнает при каких обстоятельствах пострадал его весьма ценный мул. А в том, что правда выйдет наружу наставник мог не сомневаться. Но только если Тихиан станет допрашивать Садиру. А если нет…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?