Читать книгу "Портал в Альтарьере"

Глава 5. Зоя

Двадцать шестое цветеня, день окончания турнира в Альтарьере

Утром ни свет, ни заря я уже была на ногах. Почистила зубы – за ними мы всегда с матушкой тщательно следили, ведь лечить их ой как дорого. Оделась и отправилась на рынок. Пояс и шкатулку Трайдара продать, посытнее еды купить.

Дело я задумала скверное и опасное, а ещё – энергоразвратное. То есть затратное.

На душе было паршиво, но куда деваться? Вариантов не осталось. Я собиралась пойти в самый дорогой район Альдарота и присмотреться к тамошним домам и аристократам.

Ведь если воровать, то у богатых, так? Опять же, аристократов не жалко – коли они нас за людей не считают, то нам чего с ними расшаркиваться? От них не убудет – так я себя успокаивала, хотя самой себе была противна.

Но если матушка умрёт, то станет во сто крат хуже. Не прощу себе, что не сделала всего возможного. В лечебницу сегодня посетителей не пускали – выходной день. Зато и Приказ был закрыт. Вдоволь наевшись копчёной птицы и выручив целых пятнадцать серебрушек за поясок, я двинулась к цели.

Сегодня – наблюдать.

О кражах я не знала ничего. Когда на дело идти? Днём, пока стоит суета и двери с окнами нараспашку, или ночью, когда все спят? Сколько брать? Побольше, чтоб рисковать не напрасно, или, напротив, поменьше, чтоб не искали? А ещё – как сделать, чтоб на прислугу не подумали и невинные люди не пострадали от моих рук?

Меня трясло от волнения и отчаяния. Я не хотела падать так низко, но просто не видела другого выхода. Нечего у нас продавать, закладывать или обещать за такие деньги.

Весь день я провела в оцепенении. Наблюдала за чужой богатой жизнью, рассматривала чужие роскошные платья, думала, как проникнуть в чужие дорогие дома.

А потом мне повезло. Не зря говорят, что один раз в жизни везёт даже навозному жуку.

Когда я в сумерках возвратилась домой, то застала ждущую меня приятельницу матушки, тётку Идру. Она работала поломойкой в соседнем с Городским Приказом здании Налоговой Службы.

– Здрасьте, – поздоровалась я, когда та поднялась на ноги и направилась ко мне, нервно сжимая в руках многократно штопанную вязаную кофту.

– Зоя? А Иса где? Я весь день её жду!

– В лечебнице она.

– Что, совсем дело плохо стало? – искренне заволновалась тётка Идра.

– Плохо, – ответила я. – Деньги очень нужны. За несколько дней я заплатила, а чего дальше будет – не знаю. Вот, ищу какой-нибудь прибыток.

Пожилая приятельница матушки немного помолчала, а потом подняла на меня уставшие глаза.

–Пойдём, в комнате переговорим, подальше от досужих ушей.

– Идёмте, – кивнула я, и мы поднялись по шаткой лестнице до нашей каморки.

Когда оказались внутри, тётка Идра огляделась, с горечью поджала губы, а потом села на колченогий стул у пустой постели матери.

– Зоя, я чего пришла-то… Иса мне всё рассказала, об отце-то твоём. Я и прислушивалась, как она просила, на работе-то. Сама знаешь, как оно. Тут одно словечко обронят, там другое. Мало ли чего выведаешь-то? Да только долги были за имением отца твоего огромные, я про такие и не слыхивала. Триста тыщ! А вчера выплатила их эрцегиня Альтарьер.

Я непонимающе нахмурилась:

– Мне-то с того какое дело?

– А такое, что когда выплата прошла, господин Твидор как хмыкнет, да возьми и скажи: «Коли были б у карона Альтара другие наследники, щедрый им бы выдался подарок». Я аж об ведро споткнулась, воду чуть не расплескала. Но осмелилась спросить, что он в виду-то имеет. И оказалося, что имение до сих пор на твоего отца записано. Рано наследовать-то, года-то ещё не прошло. По всему выходит, что не знает о тебе эрцегиня эта, вот и внесла денежки-то. А ты – тоже наследница. Ну хоть и внебрачная, но дочь. Авось перепадёт тебе чего?

– Но… если деньги внесла эрцегиня, то и имение теперь её получается… – задумчиво протянула я.

– Да у неё небось деньжищ этих – как мух в сортире летом. Ты б сходила, а? Быть может, дала б она тебе чего… Всё ж таки дочь, его кровь. Не виновата ж ты, что он над твоей матерью снасильничал.

Я закаменела лицом. Эта тема меня всегда ранила сильнее всего, и чем старше я становилась, тем лучше понимала, через что пришлось пройти матушке и как тяжело было поднять меня на ноги. И любить, несмотря ни на что.

– Вряд ли эта эрцегиня захочет деньгами поделиться, – хрипло ответила я.

– А ты сходи, выведай. Кто их знает, благородий этих? Все они с прикукуем. И батогов могут дать, и червонцем одарить. Ты только того… про меня-то не забудь, коли чего сложится-то… – замялась она.

Я кивнула, до крови закусив губу.

Матушка рассказывала, что примерно через год после моего рождения у отца одна за другой появились две троюродные кузины. Тётки мои троюродные, получается. Но какие они тётки, если старшая едва ли совершеннолетняя? Идти к ним денег просить?

Я подумала о матушке. Вспомнила, как клокотало у неё в груди при каждом вдохе. Прав целитель, не выживет она без его помощи. А значит, и думать нечего. Уж лучше идти наследство просить, чем воровать. Не так мерзко на душе…

– Схожу, – решила я.

Будь хоть какая-то третья соломинка, я бы ухватилась за неё. Не состриги я волосы в тот злополучный день, когда погиб дед Абогар, может, и взяли бы меня на какую работу. А так – сложа руки смотреть, как умирает мать, я не собиралась.

Воровать я отчаянно боялась и не хотела, а истории деда Абогара ясно показывали, что вор всегда платит двойную цену. Иной раз не деньгами, а чем поценнее. Да и мать меня иначе воспитывала. Я жутко не хотела вставать на этот путь, и теперь даже облегчение испытала, когда появился другой вариант.

Да только просить я тоже не особо приучена. Во-первых, аристократов этих ненавижу, а чувства плохо умею скрывать. Во-вторых, представляю, с каким презрением ко мне отнесётся богатая эрцегиня. К ней на брачный турнир десятки самых сильных магов слетелись, уже три недели об этом весь город судачит. В-третьих, просящего милостыню завсегда взашей проще выгнать, чем того, кто по закону требует. Этому меня дед Абогар научил.

Я проводила матушкину приятельницу восвояси и заметалась по нашей каморке. Два шага туда – два обратно.

Дед Абогар учил, что требовать всегда надо в два раза больше, чем на самом деле хочешь. Тогда другая сторона останется довольна – будет считать, что легко отделалась. И ты в накладе не останешься, ровнёхонько своё получишь. Сколько денег мне нужно? Вот прям чтоб безбедно до конца жизни жить?

Тыщ пять! Можно дом купить крепкий, грамоте выучиться, приодеться и ещё тысячу на чёрный день отложить. Значит, просить надо как минимум десять, а то и пятнадцать тысяч. Но кто мне даст столько денег? На каком основании?

Как же паршиво не уметь читать! Мне бы сейчас узнать, что говорится во всех этих сложных законах о наследстве! Но полагаться приходилось только на свою память. Вроде бы внебрачная дочь в правах на наследство выше, чем троюродная сестра. Раз она внесла за Альтар триста тысяч, значит, во-первых, деньжищ у неё немеряно, а во-вторых, он того стоит. И уж точно она не захочет его со мной делить.

Ну и прекрасно! Мне этот замок сроду не сдался. Там убираться замучаешься – всю неделю его отмывать будешь с чердака до подвала, а в конце можно опять на чердак идти и заново всё начинать. Матушка рассказывала. И содержать его мне не на что.

Следовательно, если эрцегиня захочет откупиться, то мы договоримся. Подпишу отказ от наследства – и буду такова.

Вот только эрцегиня – аристократка, да притом самого высокого пошиба. Нельзя исключать ни мести с её стороны, ни того, что она решит от меня избавиться. И вот тут мне поможет дар. С ним никто меня тронуть не сможет, главное, поесть хорошенько и отдохнуть, сил поднабраться.

Ничего эрцегиня мне страшного не сделает, разве что оскорбит. Но за пять тысяч и не такое можно потерпеть. Да и потом, ну какие у этих аристократок оскорбления? Такие же блёклые и напыщенные, как они сами.

Что ж, план понятен. Идти, заявлять права на отцовский Альтар, а когда они откажутся его мне передавать – брать деньгами.

Я ещё раз пожалела о том, что состригла волосы. А ведь говорила мне матушка. Теперь даже если покрашу их, всё равно буду как лиловое бельмо на глазу. Не скроешься. И уехать нельзя – не живут потомки полевых фей вдали от этих земель. Мы с мамой и так забрались как можно дальше от отца – аж в самый Альдарот.

А что делать, если эрцегиня решит мне отомстить?.. Я вспомнила бледную, с хрипами дышащую мать и подумала: пусть попробует. Она не единственная, кто способен делать гадости. Я терпелива и умею выжидать идеального момента, так что если она решит затеять войну, поквитаюсь с ней позже. А если она не захочет договориться мирно, то придумаю что-то ещё.

Уснуть всё равно бы не получилось, поэтому я собрала вещи – смену белья, одеяло, старую флягу с водой, перекус – засунула в мешок с лямками, проверила нож на поясе и вышла из дома. Заблудиться ночью не боялась – в начале месяца замостили новую дорогу от Альдарота до Уартага, что проходит как раз через Альтарьер. Не заплутаешь и не промахнёшься. А идти мне как раз дня полтора-два, не меньше.

Я и пошла. С опаской выбралась из своего квартала и двинулась к северному выходу из города. Склянка с противозачаточным зельем, о которой я успела забыть, начала мешаться в кармане и я убрала её в заплечный мешок.

В свете молодой Льики дорогу было прекрасно видно. Если попадались попутчики, то я держалась от них подальше. Шла быстрым шагом, иногда переходя на бег, потому что надо же ещё успеть вернуться в лечебницу и заплатить целителю, иначе выставит матушку на улицу…

От этой мысли я припустила ещё быстрее. Долго ходить пешком в таком темпе мне не привыкать. По лесу-то куда сложнее, там ещё и бурелом. А тут – переставляешь себе ноги, и всё.

К утру усталость взяла своё. Я свернула с дороги, немного углубилась в лес и нашла уютное местечко. Завернулась в плотное одеяло и отрубилась на несколько часов. Да, время поджимало, но приходить на разговор с эрцегиней без сил – откровенная глупость, так что отдых необходим.

Проснувшись, поела и продолжила путь. Дорога шла вдоль реки, что блестела на солнце серебристой лентой. Лесом завладела весна – она опушила кроны сочной зеленью, залила поляны, разукрасила обочины полевыми цветами и мелодично пела птичьими голосами.

Дорога порой становилась слишком оживлённой, тогда я сворачивала с неё и шла по кромке леса или берегу реки. Поспала ещё пару часов, ноги гудели от усталости, но к вечеру следующего дня я всё же добралась до цели.

Глава 6. Зоя

Тридцатое цветеня, на третий день после возвращения Алой Кометы

Альтарьер вырос передо мной каменным духом-великаном. В Альдароте тоже был древний замок, но в окружении других городских домов он не выглядел настолько грациозно. То есть грандиозно. Или одиозно? Ладно, что-то я немного запуталась в словах. В общем, это был очень большой замок, ещё и на пупке над рекой торчал.

Выбрала укромное местечко, искупалась и надела свою лучшую рубашку, чтоб не идти грязной чушкой. Привела себя в порядок, расчесала немного отросшие волосы пальцами и глянула на своё отражение в реке. Ничего так. Симпатичная девушка. Необычная. Сегодня я уже не жалела, что отрезала волосы – по крайней мере, Альтарьеры не посмеют усомниться в моём происхождении.

Главные ворота замка располагались с северной стороны, и я несколько минут стояла перед ними, собираясь с силами и мыслями. Понимала, что меня будут унижать и высмеивать, но напомнила себе, зачем я здесь. Каким бы мерзавцем ни был мой отец, он – мой отец. Во мне течёт кровь полевых фей. А значит, я имею право на часть своего наследия.

Выдохнув, я набралась смелости и застучала кольцом с колотушкой по потемневшей от времени железной пластине. Раздался громкий металлический лязг.

Дверь приветливо приоткрылась, пропуская меня внутрь.

Стоило войти, как на меня уставился парень с охапкой дров в руках. Он аж рот распахнул от удивления.

– Я к эрцегине Альтарьер, – вздёрнула подбородок я, решив вести себя напористо и смело.

Парень бросил дрова там, где стоял, и поспешно повёл меня к крыльцу. Но не к парадному, а к простому. Для прислуги? Да хоть для кабальдов!

Он постучал в дом, и оттуда спустя минут десять вышел шикарно одетый господин.

– Мне срочно нужно побеседовать с эрцегиней Альтарьер, – сказала я ему.

Величественный господин окинул меня ничего не выражающим взглядом, лишь на секунду задержавшись на волосах.

– Доброго вечера. Как позволите к вам обращаться? – чопорно спросил он.

– Зоя, – сглотнула я.

– Госпожа Зоя, какую именно эрцегиню Альтарьер вы хотели бы увидеть? – поинтересовался он, а я растерялась.

– Их что, много? – вырвалось против воли.

– Две. Старшая и младшая.

Точно! Троюродных тёток у меня ж две, как я могла запамятовать?

– Думаю, что старшую, но вообще любая подойдёт. У меня к ним важное дело.

Знатный господин кивнул, и я поразилась тому, насколько сдержанно он отнёсся к моему появлению. Ни презрения, ни усмешки, ни пренебрежения во взгляде. Только спокойствие, при этом на удивление доброжелательное.

– Извольте пройти за мной, госпожа Зоя.

Госпожой меня не называли примерно никогда, поэтому я немного растерялась и безропотно проследовала за своим провожатым. Он привёл в небольшую шикарно обставленную гостиную. Роскошный диван с гнутыми резными ножками, обитый не менее роскошной тканью. Рядом с ним – несколько таких же до тошноты роскошных кресел. Странный невысокий столик, не очень удобный для еды. За такие деньжищи могли бы сделать его повыше и побольше. Ковры, занавески, старинная добротная мебель – да тут каждый предмет стоил дороже, чем весь дом, в котором мы жили последние годы. Я приободрилась. Эрцегиня явно не бедствует, так что не разорится, откупившись от меня.

– Пожалуйста, ожидайте. Желаете ли вы чаю?

Я ничего не желала. Подсыпят ещё яду, блюй потом на их дорогущие ковры.

– Нет. Ничего не надо.

Господин услужливо кивнул, и я только потом поняла, что он дворецкий! Страх какой, если у них дворецкий выглядит, как целый аристократ, то как выглядит сама эрцегиня? Она небось в короне спит и с золота ест.

Ожидала я в тишине чужого дома, отчаянно мандражируя. И чем сильнее нервничала, тем сильнее злилась. Честно? Даже захотелось этот нелепый маленький столик пнуть. Посмотреть, как он покатится по идеально гладко отполированному каменному полу. Но я держала себя в руках.

Дворецкий вскоре вернулся.

– Позвольте представить, эрцегиня Аливия Альтарьер в сопровождении своего жениха, каронета Кайена Кравера, своего поверенного карона Томина Итлеса, а также каронесса Ровена Кравер, карон Тириан Кравер и его невеста, госпожа Илиана Сомсер.

Я уставилась на всю эту толпу, отчаянно стараясь ничего не перепутать. Почему их так много? Зачем они все пришли? Я хотела поговорить только с эрцегиней! Кто все эти люди и почему они смотрят на меня, будто у меня три головы?!

Дворецкий указал на меня и громко объявил:

– Госпожа Зоя.

У соседа была орова Ройка, чёрно-белая тучная лентяйка. Каждый раз, когда он выгонял её из оровника, он пихал её в круглый бок и приговаривал: «Госпожа Роя, извольте выйти на луг и позвольте убрать ваше дерьмо». Почему-то я почувствовала себя этой оровой, неповоротливой и неуместной.

– Здрасте, – выдохнула я.

Повисло неловкое молчание. Пока я разглядывала аристократов, они с жадным любопытством разглядывали меня, особенно сильно пялясь на волосы. У самой эрцегини, кстати, волосы были побледнее моих, и я почувствовала укол беспричинной гордости – получается, моя-то кровь посильнее будет. Единственную простолюдинку в их компании – да ещё и невесту аристократа! – я разглядела с особым вниманием. Ну что сказать, сразу видно, что она в жизни ни одного обеда-ужина не пропустила, а на некоторые сходила дважды. В селе за такую смачную девицу вышла бы драка. По одежде понятно, что она хоть и из простых, но при деньгах. Видимо, богатый папенька пристроил дочку, дав за ней такое приданое, что даже карон польстился.

Я перевела взгляд на троюродную тётку. Мы с ней были до странного похожи. Если бы меня одели в потрясающее платье, отрастили волосы до талии, а ещё с самого детства кормили вкусностями и говорили, какая я прелесть, то вышло бы примерно то же самое. Она удивлённо хлопала длинными ресницами, но пока враждебности не проявила. Ещё не знает, зачем я пожаловала.

– Добрый день, госпожа Зоя, – напевно проговорила она и улыбнулась приветливо. – Мы очень рады вас видеть.

Мне её приветливость до тонтеровых мостиков, но я всё отчего-то не хотела, чтобы её милое лицо исказила гримаса презрения. Может, потому что какая-никакая, а родня?

– Кхм, – откашлялась я. – Здравствуйте. Я по делу.

– Конечно. Буду рада выслушать вас. Пожалуйста, присаживайтесь и расскажите, кто вы и какую любезность мы можем вам оказать.

Я чуть не подавилась. Мда, вряд ли ей понравится любезность, которую она может мне оказать, меж тем эрцегиня плавным изящным жестом указала на диван с креслами и сделала ко мне шаг.

– Я постою, – на всякий случай отказалась я.

Скажут потом, что у них на диване из-за меня пятно. Вот уж дудки, на такое я не куплюсь. Кажется, эрцегиня растерялась.

– Хорошо, как вам будет удобнее, – согласилась она, пытливо глядя на меня. – Судя по цвету ваших волос, смею предположить, что мы – родственницы. Это так?

– Так. Я – дочь карона Синвера Альтара.

Мои слова словно громом бабахнули посреди маленькой гостиной. Кажется, даже посуда в старинном буфете задребезжала, хотя этого никак не могло быть.

– Дочь Синвера? – низким голосом переспросил тот, кого представили поверенным.

Я рассмотрела его повнимательнее. Холёный, сытый, здоровенный детина. Хоть под отделанной кружевом рубашкой и прорисовываются мускулы, но всем известно, что аристократы слабые. Им лишь бы пить, на кабальдах скакать, служанок по углам зажимать и не работать. И взгляд у него ещё такой неприятный, пристальный. Волосы раз в пять длиннее моих, вьются немного. Их он небрежным жестом убрал со лба, будто они мешали думать. Глаза тёмные, карие, насмешливые. И весь он какой-то… опасный, что ли? От такого хочется держаться подальше. И ведёт себя так, будто он тут главный. Хотя сказали, что карон – низший титул-то. Нечего важничать. Или он перед эрцегиней пытается выслужиться? Ну да, все остальные – Краверы, семья её жениха. А он – Итлес.

– Всё бы в вашей истории было гладко, если бы мы не знали, что у Альтара не было детей.

– Да что вы говорите? – хмыкнула, с вызовом глядя на него. – А я тогда кто?

– Это очень интересный вопрос, но по нашим сведениям никаких детей у него не было, даже бастардов, – с нажимом повторил он, раздражаясь. – Альтар специально их искал и не нашёл. И он никогда не был женат.

– Если он чего-то не нашёл, это ещё не значит, что этого нет, – насмешливо возразила кареглазому типу. – Я – внебрачная дочь карона Альтара, родилась почти двадцать лет назад. Моя мать, Иса Мука́м, работала в замке Альтаров служанкой. Она старше Синвера на шесть лет. У них была недолгая связь, когда он был ещё подростком… – я хотела сказать, что мать этой связи не желала и что отец её шантажировал, бил и всячески над ней издевался, пока она не сбежала, но признаваться в этом было противно и стыдно. – Потом рабочий договор матери закончился, и она ушла из замка, так никому и не сказав про беременность. Вернее, она и сама не знала, только через месяц обнаружила. Она не захотела рассказывать отцу обо мне и всю жизнь меня прятала, пока он не умер. Она считала, что он меня убьёт, если узнает обо мне.

– Небезосновательные опасения, – заметила эрцегиня, и я удивилась тому, насколько мягко звучал её голос. Это, наверное, оттого, что я про наследство ещё не упомянула. – Карон Альтар был очень жестоким человеком, и я прекрасно понимаю, почему ваша мать захотела скрыть вас. Удивительно, что ей так долго удавалось вас прятать. Это наверняка было непросто.

Я лишь кивнула.

– И какие у вас есть доказательства вашей истории? – снова назойливо влез в разговор этот Итлес, сверля меня сердитым взглядом. – Как вообще вас могли прятать с такими волосами? Любому идиоту понятно, что вы из рода Альтарьеров, если этот идиот не слепой. Или вы жили среди слепых? – саркастично спросил он, и меня неприятно кольнуло то, что он угадал.

Я прекрасно понимала, отчего поверенный теперь сердится. Оплошал перед нанимателями, заплатил денежки до того, как эрцегиня в наследство вступила. Вот и бесится. Не свои же ошибки признавать!

– Да, я жила в доме слепого стряпчего. Он, знаете ли, хорошим был юристом и поверенным. Не из тех, что деньги своих клиентов в грязь закапывают, – с вызовом ответила я.

Подначка достигла цели – теперь он разъярился окончательно.

– Доказательства, – требовательно процедил Итлес.

Я вынула из заплечного мешка матушкин старый рабочий договор. Истрёпанный, пожелтевший, протёртый на сгибах. Всё ж таки двадцать лет прошло… Итлес властным жестом показал, чтобы я передала договор ему, но я не собиралась так просто отдавать свой единственный документ.

– Сначала поклянитесь на магии, что не станете его уничтожать и вернёте сразу после того, как прочтёте здесь и сейчас.

– За кого вы меня принимаете? – возмущённо фыркнул он.

– За аристократа, – честно ответила я.

Итлеса, кажется, задели мои слова, но он всё-таки поклялся, взял договор, прочитал и тут же вернул. Его холёное, красивое лицо потемнело, глаза сощурились, он смотрел на меня так, будто хотел шкуру снять и по сходной цене кожевеннику продать, и прикидывал, как сподручнее начать её сдирать.

Это мне совершенно не понравилось. Сама эрцегиня растерянно молчала, переводя взгляд с меня на своего халатного поверенного и обратно. Никто больше не вмешивался, из чего я заключила, что он здесь действительно главный и может говорить за всех.

– И зачем же вы прибыли теперь, госпожа Зоя? – почти ласково уточнил он, но я-то знала, что на самом деле он злится.

– Я пришла, чтобы заявить свои права на наследство Синвера Альтара. Как внебрачная дочь, в очереди наследования я стою выше, чем троюродные сёстры. И это моё законное право, – нагло заявила я.

Понятно, что имение мне совершенно не сдалось, но припугнуть-то их надо. Если угрозу не почувствуют, то ни медяшки не дадут.

– У него из наследства – одни долги. Наследовать вы можете разве что их.

– Чушь, у отца были не только долги, – насмешливо возразила я. – Не можете же вы быть настолько плохим поверенным, чтобы этого не знать. И как поверенный, пусть и очень плохой, вы должны понимать, что я говорю правду: по очереди наследования я стою выше, чем мои троюродные тётки. И я имею все права на имение и всё другое имущество отца.

Я с вызовом посмотрела на Итлеса, глядя, как он принимает удар. На секунду показалось, что он кинется на меня и начнёт душить, но он сдержался. Только взгляд стал ещё злее. Вот уж не думала, что такое возможно.

– Повтори то, что ты сказала, – процедил он.

Весь лоск мгновенно с него слетел, вся учтивость разом канула в воду, передо мной теперь стоял хищник и убийца, разъярённый и готовый меня растерзать. Он выглядел, как медведь, которого я в прошлом году встретила в лесу. Даже глаза такие же – бешеные, звериные, тёмные.

Но я и медведя не побоялась, и этого не побоюсь.

Всё-таки он туповат. Нет, понятно, что умный поверенный такую грациозную… то есть грандиозную глупость бы не совершил. Но у этого явно проблемы с пониманием. Ладно, могу и повторить, специально для тех, кто с первых двух раз не понял. Я сжала кулаки и громко заявила:

– Я – дочь карона Синвера Альтара и имею право на его имущество! Как наследница!

– Наследница чего? – ядовито спросил он. – Его многотысячных долгов за заложенное имение?

– Нет больше никаких долгов! – упрямо настаивала я.

Думал обмануть меня? Не выйдет! Не только у аристократов бывают эти, как их… осведомители.

– Значит, ты всё-таки знала, что долги были. И пришла ровно тогда, когда их погасили. Подумала, что невозможно потребовать возмещения налоговой выплаты? Что ж, от государства ничего получить действительно нельзя, зато можно подать регрессный иск против тебя.

– Оплата долгов была добровольной! И произошла до вступления эрцегиней в наследство. Её никто не принуждал оплачивать долги за собственность, которая по закону ей ещё не принадлежит! Так как она меня в известность не поставила, моего согласия не получила, то я ей ничем не обязана! – нашлась я, вспоминая истории деда Абогара. – Это самовольство! Вот!

Бывший стряпчий множество раз говорил, что если кто-то по своей воле за тебя заплатил или что-то отдал без того, чтоб твоим согласием заручиться и все условия обговорить, то это не долг, а подарок.

– Давайте успокоимся и всё обсудим за чашкой чая, – на удивление миролюбиво предложила эрцегиня, но злой поверенный бросил на неё такой взгляд, что она, ойкнув, прижалась к своему жениху.

Вот уж странно, это что за такой карон, который одним взглядом даже эрцегиню осекает? На помощь ей тут же поспешил жених, словно боялся, что злобный поверенный сделает ей что-то плохое.

Я перевела взгляд на него, и он тут же разразился гневной тирадой:

– Я уничтожу тебя в суде! У тебя ни свидетельства о рождении, ни имени, ни денег. Ты – бастард. На каждом этапе твоей борьбы за Аль-Альтарьер я буду вставлять тебе палки в колёса, затягивать процесс, оспаривать каждую принесённую тобой бумажку. Я вгоню тебя в долги, потому что замучаю любого твоего адвоката так, что он выставит тебе тройной ценник. Я сделаю всё, чтобы ты сначала подавилась деньгами Амелии, а потом блевала своим намерением нажиться на ней. И ты ещё должна доказать, что ты действительно дочь Альтара. Кто знает, может, ты просто алчная лгунья и притворщица?

– Томин, успокойся, пожалуйста, – испуганно попросила эрцегиня. – Ситуация экстраординарная. Зою необходимо сначала выслушать. Мы не можем осуждать её за то, что она пряталась от Синвера всё это время.

Я удивлённо уставилась на свою троюродную тётку. Они тут что, все туповаты? Она не поняла, что я хочу отобрать у них наследство? Или притворяется?

Злобный поверенный тем временем шагнул ближе ко мне и навис, сжав кулаки, словно прикидывая, как меня уничтожить. Я, конечно, чего-то такого и ожидала, но всё равно стало не по себе. А ещё обидно. Смотрел на меня, будто я насекомое ядовитое… Гад!

А дальше произошло чудо. Настоящее чудо! В воздухе, прямо над нелепым столиком, появились два духа. Один яркий, с фиолетовой кожей и невероятными жёлтыми глазами. Второй – бледнее, с нежными женскими очертаниями фигуры и длинными лиловыми волосами почти такого же цвета, как мои собственные.

Я восхищённо замерла, а потом опомнилась, хотела на колено припасть, да только вдруг подумала: а что, если это злые духи?

– Полехче, – с насмешкой проговорил женский дух. – Это моя кровь. Не знаю, дочь она Синвера или нет, лиш-шена счастья быть лично с ним знакомой. Но по крови она стоит ко мне ближе, чем сёстры Альтарьер, а значит, права на замок имеет.

– На деньги, которыми за него заплатили, тоже? – с такой же насмешкой спросил мужской дух. – У С-синвера не было ни медяшки, одни долги.

– Какая разница, кто заплатил за Аль-Альтарьер? Главное, что он остался в семье, – пожала плечами его собеседница.

Матушки-батюшки, да это же родовые духи-заступники! Неужто признали меня?

Меня до полного оцепенения поразило, что перед нами, простыми смертными, явились духи, и никто даже им не поклонился… Никто за подношением не побежал. Да что там, никто даже слова почтительного не сказал!

Я так растерялась! Не знала, что и делать. И только сверлящий меня злобным взглядом поверенный продолжил надо мной нависать, и я, чувствуя поддержку духов, повторила:

– Как дочь Синвера Альтара, я имею право на его наследство.

Итлес подошёл так близко, что я явственно различила запах его одеколона, такого же дорогого и навязчивого, как он сам.

– Что тебе нужно на самом деле?

Не осмелившись врать в присутствии духа, я ответила:

– Мне нужны деньги.

– Кто бы сомневался, – издевательски процедил он. – А что, с другими способами подзаработать не сложилось? И даже в бордель не взяли? Хотя неудивительно. Я бы за такое платить тоже не стал.

– Томин! – возмутилась молчавшая до этого каронесса, самая старшая из собравшихся. – Это уже слишком!

И такое зло меня взяло. Да как он смеет меня перед духами позорить, если сам осрамился, выплатив деньгами эрцегини долги за не принадлежащее ей имение?

Я не стерпела и взорвалась:

– Все вы аристократы одинаковые! Самодовольные, чванливые кровопийцы! Думаешь, тебе все обязаны целовать подмётки просто по праву рождения? Хах! Утрись! Ненавижу тебя, таких, как ты, и всё, что вы творите! И для меня будет особым удовольствием въехать на радугу на вашем горбу и откусить кусок вашего пирога!

– Смотри, чтобы рот не треснул, когда разинешь его на наш пирог!

– Отойди от меня! Хватит надо мной нависать!

– А что ты мне сделаешь? Это ты пришла сюда требовать то, что тебе не принадлежит. Где ты была, наследница, когда твой драгоценный папочка закладывал одно имение за другим? Где ты была, когда девочкам требовалась помощь, чтобы избавиться от него? Где ты была, когда они рисковали жизнями из-за нанятых им синкайя? Где ты была, когда Амелия пробуждала Салишшу, чтобы позаботиться об имении, которое теперь хочешь получить? Ты выползла из своей плесневелой норы только тогда, когда почуяла наживу. Ты такая же, как твой мерзавец-отец!

Его слова били в самое больное место. Я не такая, как отец! И никогда бы не жила в плесневелой норе, если бы у меня был хоть какой-то выбор! Это он родился с золотой монетой во рту, а нам с матерью пришлось выживать, голодать и считать каждую медяшку.

Я, наверное, слишком устала за последние дни, поэтому не сдержалась, поддалась обиде и вмазала этому гаду прямо по его сытой, холёной роже, от которой меня воротило. Он увернуться не успел, не привык, наверное, тумаки получать.

Под моим кулаком влажно хрустнул нос, и на секунду я почувствовала глубочайшее, невероятно сладкое удовлетворение. Наконец хоть один из этих зарвавшихся аристократичных гадов получил по заслугам!

Только он не заныл, не схватился за нос, не принялся причитать. Развеселился, с превосходством глядя на меня.

– А вот за это я сгною тебя в тюрьме. Нападение на аристократа и причинение вреда здоровью. Знаешь, что тебя за это ждёт?

Именно в этот момент я осознала, что он не увернулся не потому, что был неловок. О нет! Он позволил себя ударить и тем загнал меня в западню. От осознания, какую огромную, непоправимую ошибку совершила, я чуть не закричала. Страх сковал по рукам и ногам, ледяным комком осев в животе.