Читать книгу "Подарок для князя Снежича, или Маша – драконье проклятие"

Глава 4

Лес встретил меня привычным молчанием, в котором я уже начала находить странный вид утешения. Никто не звал меня, никто не смотрел на меня, как на недожаренное мясо. Даже деревья вроде бы держались спокойно, не пытались пригибать ветви ко мне ближе, как в прошлый раз.

– Ну вот и славно, – пробормотала я себе под нос, протискиваясь между двух елей. – Лес вроде бы решил, что с меня кошмаров достаточно.

Свежий морозный воздух немного прояснил голову. Идти было даже приятно: вокруг хрустел снег, слабый ветер играл с прядями волос, а редкие солнечные лучи отражались на инеевых узорах на ветках. Всё это создавало атмосферу почти сказочную.

Я решила, что он выбрал второе, когда вышла к странному каменному кругу.

В первую секунду я даже не поняла, что это. Просто тёмные валуны, кое-как выглядывающие из-под снега. Они стояли криво, словно великаны случайно уронили гигантские камни в снег и забыли поправить.

– Ну и что вы тут стоите? – пробормотала я, подходя ближе.

Сугробы были неглубокими, но снег всё же цеплялся за ботинки, заставляя меня продираться с трудом.

И вот тогда я увидела руны.

Поначалу я решила, что это просто случайные царапины. Ну, может, снег так лёг, или трещины в камнях образовались. Но чем ближе я подходила, тем отчётливее становились узоры.

Не просто узоры. Руны.

– Ого. А это что такое? – прошептала я, осматривая ближайший камень.

Знаки были чёткими, как будто их вырезали недавно. И при этом покрыты инеем, который блестел на солнце так, будто руны светились изнутри.

– Ну да, Золотова, это всё дети местных резали по камням вместо школьных парт, – пробормотала я.

Моя психолог говорила, что на каждую катастрофическую мысль надо выдавать одну рациональную. Ну вот я и выдала. Хотела рассмеяться, но смех почему-то застрял где-то в районе горла.

Руны выглядели… не то чтобы пугающими. Но неестественными. Словно камни не просто лежали тут сотни лет, а впитывали что-то – мороз, магию, я не знаю. Дурацкие мысли.

И знаете, какой у меня был план в этот момент? Конечно, потрогать их.

– Ну, ничего страшного, просто руны. Может, местный историк развлекался, – пробормотала я, протягивая руку.

И в ту же секунду все инстинкты заорали:

Но вы же понимаете, я их проигнорировала. Потому что любопытство – это двигатель всех моих бед.

Мои пальцы коснулись холодного камня.

Морозный узор оказался гладким, как лёд. И не просто лёд – каким-то образом он обжигал холодом, словно вытягивал тепло из ладони.

– Ай! – я резко отдёрнула руку, но ощущение холода будто вцепилось мне в кожу, отдаваясь мелкой дрожью по всему телу.

Всё вокруг замерло. Нет, серьёзно. Даже лес, который до этого хотя бы шумел ветром, вдруг застыл. Ни единого звука.

А потом я почувствовала это.

Сначала – укол в позвоночнике. Потом – лёгкий мороз по коже. И наконец, то самое чувство, от которого я покрылась мурашками с головы до ног: ощущение, что за моей спиной кто-то стоит.

«Обернуться или не обернуться? Вот в чём вопрос»

– Это ветер, это просто ветер, – прошептала я, хотя мой голос звучал так неубедительно, что я сама бы не поверила.

Я знала, что оборачиваться – плохая идея. Ну серьёзно, все знают это правило. В фильмах ужасов, как только ты оборачиваешься, начинаются проблемы.

Но не оборачиваться оказалось ещё хуже.

Спина буквально горела от ощущения взгляда. Тяжёлого, холодного, будто кто-то стоял и ждал.

– Ну нет, Золотова, ты не трусиха. Если там кто-то есть, ты хотя бы посмотришь ему в глаза. Или… в лицо. Или… в что там у него, – пробормотала я, заставляя себя повернуться.

Резкий разворот.

Позади – ничего.

Абсолютно ничего. Только те же деревья, снег и лёгкие снежинки, что кружили в воздухе.

– Ну и ладно, – выдохнула я, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. – Просто воображение. Просто лес. Просто руны.

Но что-то мне подсказывало, что всё это было далеко не «просто».

– Всё. Хватит на сегодня. Что за приключения каждый раз… Ядвига точно мне грибочков подсыпает, – бросила я и быстрым шагом направилась прочь.

Но каменный круг не отпускал меня. Казалось, что руны пульсируют мне в спину, а лес снова затих, словно следил за каждым шагом.

Вернувшись на тропу, я поймала себя на мысли, что оглядываюсь каждые десять секунд.

И только добравшись до первых домов деревни, я наконец выдохнула.

– Ой, всё, – пробормотала я. – Я туда больше не пойду.

Но где-то в глубине души я знала: пойду. Потому что если что-то и может быть хуже странного леса и молчаливых камней, так это моя любопытная натура.

Любопытство, как говорится, убило кошку. И да, мне следовало об этом вспомнить до того, как я опять переступила порог этого темного и чересчур «уютного» дома.

– Вернулась? – Ядвига встретила меня с таким видом, будто была абсолютно уверена, что я появлюсь. Еще и хмыкнула, для верности.

– Ага, вернулась, – буркнула я, снимая сапоги и отчаянно вытирая носки о тряпку у двери. – Скучно без вас стало, Ядвига Илинишна.

– Да уж, – усмехнулась она и махнула рукой в сторону кухни. – Иди, садись. Печку растопить надо. Чаю согрею.

Чай у Ядвиги был на все случаи жизни. Чувствуешь себя нормально? Выпей чаю. Паника накатывает? Выпей чаю. Кажется, что в твоем шкафу прячется чудовище?

– Хорошо-то как, – сказала я нарочито бодро, устроившись за столом и разглядывая стену, завешанную старыми фотографиями и вышивками.

Но долго просто сидеть я не могла. Ядвига что-то бурчала и стучала заслонкой печи, а меня снова накрыло странное чувство. Не тревога, нет. Скорее, предчувствие, будто что-то нехорошее ждало совсем близко. Кажется, после этой поездки мне придётся пить антидепрессанты.

И, конечно же, я решила занять себя полезным. Потому что если оставить Машу Золотову одну в доме с древними вещами и книгами, она обязательно в них полезет. В углу комнаты стоял высокий, покрытый пылью шкаф с книгами. Руки чесались добраться до него с тех пор, как я впервые увидела эту «коллекцию» фольклориста-любителя. Старые тома, переплеты из кожи, бумага, которая, казалось, помнила ещё динозавров.

– Чайник зашипит – скажу, – крикнула Ядвига из кухни, явно поглощенная своими печеньками и чаем.

– Отлично, – пробормотала я и бесшумно (как мне казалось) подкралась к полке.

Первая книга, которую я взяла, рассыпалась в руках. Из нее вывалилась какая-то засохшая трава, а я чуть не чихнула с такой силой, что подпрыгнули бы даже потолочные балки.

– Спокойно, это не проклятие, а просто пыль, – шепнула я себе.

Дальше было всё же лучше. Книги не крошились, но выглядели так, будто кто-то использовал их вместо подушек лет двести. Страницы шуршали под пальцами, а буквы прыгали перед глазами в полутьме. И тут взгляд упал на заголовок.

«О Ледяном обряде»

Я замерла. Что-то в этом названии… кольнуло.

– Ну, давай, посмотрим, что тут за морозный ужас, – пробормотала я, устраиваясь поудобнее и прислоняясь плечом к шкафу.

«Жертвоприношения. Оригинально»

Страницы книги рассказывали о странных обрядах, которые проводили в этих местах во время сильнейших зимних бурь. Писали, что зимы тут не просто холодные, а противоестественно лютые: холод накатывает стеной, деревья трещат от мороза, а люди… люди исчезают.

– Классика жанра, – фыркнула я. – И на этом фоне давайте разогреем атмосферу жертвоприношениями!

Я перевернула страницу и прочла про «заморозившего землю». Какой-то таинственный «он», чья ярость превращала целые земли в пустыни льда. И чтобы его задобрить, каждую зиму деревня приносила в жертву… девушку.

– Жертвоприношение? Ядвига, ну ты даешь, – усмехнулась я, криво улыбаясь пыльному тексту. – Конечно, страшилки для гостей – это мощно, но, может, можно было придумать что-то менее драматичное?

Смешно было недолго. Потому что дальше текст становился мрачнее.

Я замерла. Ладони стали липкими, а пальцы сильнее сжали страницы. Дело было не только в жутких словах: эти руны я уже видела. Выходило, деревня стояла у подножия горы, а по дороге я не заметила подъёма, потому что автобус долго петлял по лесу.

– Да ну ладно. Это просто фольклор. Просто сказки, – пробормотала я, но мой голос предательски дрогнул.

Я отложила книгу, вытирая ладони о джинсы. По спине ползла липкая дрожь, а в голове вертелись слова о жертвах, метелях и драконах.

– Ладно, Золотова, прекрати. Ты взрослая девушка, которая учится на фольклориста. Легенды – это твое. И никакие драконы в снегах тебя не напугают.

Честно? Я пыталась верить в собственные слова. Но где-то внутри нарастало неприятное предчувствие.

В этот момент в дверном проеме появилась Ядвига с чайником в руках. Она посмотрела на меня, потом на книгу и, как мне показалось, на секунду её глаза блеснули.

– Полезла в мое старье, значит? – спросила она тихо.

– Я просто… читаю. Для статьи, – пробормотала я, поспешно захлопывая книгу.

– Многое в сказках правда, девонька, знаешь как говорят «сказка ложь да в ней намек…» – произнесла она, ставя чайник на стол. – А правду не каждый готов принять.

В её словах не было ни угрозы, ни злости, но почему-то стало холодно. Слишком холодно. Я сглотнула, решив, что на сегодня старинных книг мне хватит.

«Ледяной обряд, да? Ну уж нет, я точно не готова стать частью этого фольклора», – подумала я, пододвигая кружку. Но неприятное чувство не отпускало: я оказалась здесь не случайно.

Но в голове уже стучала одна мысль: что, если это все не просто сказки?

Глава 5

Утром я проснулась с одной ясной мыслью: с меня хватит.

Эта деревня, эти молчаливые жители, их зловещие взгляды и недосказанные фразы. Ядвига со своими загадками и шкафом с секретами. Лес, который смотрит тебе в спину, и эти… руны. Всё. Всё это было за гранью моего терпения.

– Всё, Золотова, домой, – пробормотала я себе под нос, сворачивая свои вещи в рюкзак.

Честно, меня даже не волновало, как я буду выбираться отсюда. Поймаю автобус, попрошу кого-то подвезти. Главное – покинуть это место, пока я не начала говорить со шкафом Ядвиги или, что хуже, получать ответы от него. На улице было тихо. Знаете, такая подозрительная тишина, которая словно говорит:

– И вы меня не дождётесь, – пробормотала я, натягивая капюшон и выходя за калитку.

С Ядвигой я тепло попрощалась и поблагодарила её за всё. Она проводила меня с улыбкой – странной, будто заранее знала, чем закончится моя попытка уйти.

Дорога из деревни была одна – утоптанная тропинка, которая вела через лес к автобусной остановке. Конечно, автобуса могло и не быть, но я уже была готова пешком дойти до ближайшего города. Да хоть до Москвы!

Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд, с каждым шагом чувствуя, как нарастает странное облегчение.

– Всё. Я выбралась, – сказала я вслух, словно боялась, что деревня могла меня услышать.

Минут через десять я обернулась. Снег скрипел под ногами, деревья стояли ровными рядами по бокам тропы, а впереди виднелся просвет. Ну, слава богу, выхожу из леса.

Шаг, ещё шаг…

И тут я увидела знакомую изгородь вдалеке. Дом Ядвиги.

– Что? – выдохнула я, останавливаясь и моргая. – Ладно, – пробормотала я, развернувшись и снова направившись к выходу. – Ты просто немного запуталась, Маша. Всё в порядке. Успокойся.

Иду, иду, долго иду. Вижу тот же просвет. Но как только я дохожу до него, передо мной снова появляется забор Ядвиги.

– Вы издеваетесь, что ли? ! – воскликнула я, чувствуя, как начинают сдавать нервы.

Обошла дом кругом, вернулась на тропинку и пошла ещё быстрее. Нет, не пошла – почти побежала.

Снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось паром, а деревья, как мне показалось, начали наклоняться ко мне ближе. Словно насмехаясь надо мной. Перед глазами ехидная улыбка Ядвиги…И мне уже совсем не смешно.

Когда я снова увидела ту же самую изгородь, мне захотелось закричать.

Я остановилась, задыхаясь и переводя дыхание. Голова пульсировала от растущей паники. Снова развернувшись, я попыталась уйти другой тропинкой, но и она вскоре вывела меня обратно.

– Да что здесь за чертовщина? ! – воскликнула я, ударяя ботинком по снегу.

В лесу эхом разнёсся мой голос, но ответа не последовало. Я вернулась к калитке Ядвиги, уставшая и злая. Поняла только одно: лес меня не выпускал.

– Хорошо. – сказала я, упёршись руками в бока. – Вы явно хотите, чтобы я осталась. Ладно…Но я все равно уйду отсюда…найду карту и уйду. Просто я заблудилась.

И с этим настроем я вернулась в дом.

Ядвига встретила меня с тем же загадочным выражением лица.

– Вернулась, – заметила она, даже не удивившись.

– Не то слово, – буркнула я, усаживаясь за стол. – Может, объясните, почему ваш лес как дьявольский портал в самом худшем смысле этого слова?

Она пожала плечами, не глядя на меня.

– Не знаю, что такое портал…Но понимаю, что лес тебя не отпустил. У каждого места свои правила, девонька.

– А у вас, случайно, нет инструкции по этим правилам? Или карты как отсюда выйти? – съязвила я.

Но она лишь усмехнулась.

– Карты нет…компасы не работают, связи нет. Садись вареников поешь. Скоро темнеть будет.

Всю ночь я думала о том, что это было. Может, я сошла с ума. Может, меня просто дезориентировал мороз.

Но что-то в поведении леса – в этой ловушке, в молчаливой настойчивости, с которой он возвращал меня к деревне – не давало мне покоя.

И я решила одно: на следующий день я снова попытаюсь выбраться. Потому что Маша Золотова не сдаётся. И никакой северный лес не заставит её остаться там, где ей явно не рады.

С утра в деревне начали происходить странности. Ну, то есть ещё больше странностей, чем обычно. Если до этого жители молча таращились на меня, словно я задолжала каждому из них мешок картошки, то сегодня они вдруг развернулись на 180 градусов. Всё вокруг засуетилось, загремело, заскрипело – началась подготовка к их «великому зимнему празднику».

Женщины тащили из леса огромные охапки еловых веток. Мужики строили что-то подозрительно похожее на гигантский костёр. А дети – ну, дети просто болтались под ногами, периодически убегая куда-то с воплями, будто тоже чем-то страшно заняты.

И всё это выглядело… ну, не как обычный праздник. Больше напоминало сцену из какого-то фильма про языческие обряды.

– И чего мы радуемся? – пробормотала я себе под нос, наблюдая, как две старушки тащат что-то вроде огромного кольца, обмотанного лентами. – Не хватает только жертвенного барашка.

Пока я разглядывала всю эту суету, ко мне подошёл Дмитрий. Глава деревни выглядел, как всегда, внушительно: высокий, крепкий мужик лет пятидесяти, с такими руками, будто он может свернуть дерево в узел, если оно ему не понравится.

– Добрый день, Маша, – сказал он, глядя на меня так пристально, что я почувствовала себя учеником, которого сейчас будут отчитывать за прогулы.

– Добрый, – ответила я, пытаясь не смотреть ему в глаза.

– Праздник у нас завтра, – продолжил он, обводя рукой всю эту суету. – Большой праздник. Ты оставайся, посмотришь. Интересно будет.

– О, я уже заинтригована, – ответила я, пытаясь придать голосу лёгкую беззаботность. – Но я скорее наблюдатель.

Он слабо улыбнулся, но что-то в этой улыбке было таким… странным, что у меня по спине пробежал холодок.

– Вот что, – сказал он, глядя куда-то поверх моей головы. – Мы с тобой пока не познакомились. А у нас здесь все как большая семья. Приглашаем переночевать у нас с Полиной.

– У вас? – переспросила я, моргнув.

– У нас, – подтвердил он. – Дом просторный. Полина, жена моя, вкусно готовит. Будем рады тебе.

"Рады мне будут…Почему-то мне не радостно, " – подумала я, оглядываясь на костёр, который к этому моменту вырос до размеров небольшой крепости.

– Спасибо, конечно, – начала я, но он уже смотрел на меня так, будто отказ просто невозможен.

– Только я не хочу быть обузой, – попробовала я выкрутиться. – Мне и у Ядвиги нормально.

– Это не обсуждается, – отрезал он. – Я уже сказал Полине.

Вот и поговорили. Я глубоко вздохнула, понимая, что шансов отвертеться у меня нет.

– Ну ладно, – сдалась я, не без сарказма добавив: – Вы так убедительны, что я готова принять ваше приглашение.

Он довольно хмыкнул и удалился куда-то к своим людям.

К вечеру подготовка к празднику набрала такие обороты, что мне стало почти весело наблюдать за этим хаосом. Люди бегали туда-сюда, кто-то что-то громко спорил, а один из стариков, похоже, нацепил себе на голову венок из еловых веток и серьёзно размахивал посохом, раздавая указания.

– Это что у вас, кастинг на роль Деда Мороза? – не удержалась я, когда мимо пробежала какая-то женщина с корзиной свечей.

Но мне даже не ответили. Атмосфера становилась всё более напряжённой, хотя внешне всё выглядело как подготовка к чему-то грандиозному.

К вечеру я оказалась в доме Дмитрия. Просторный, ухоженный, с большим столом, уставленным деревенскими яствами. Полина встретила меня с радостной улыбкой. Краснощекая, круглотелая. На матрешку похожа.

– Ну, как тебе наша деревня? – наконец спросила Полина, поставив миску передо мной. Она все подкладывала мне в тарелку картошку и курицу. Кажется, она хотела, чтоб я тоже стала матрешкой. Но у меня этого в планах не было. Я в прошлом году с огромным трудом скинула десять килограммов и совсем по ним не скучала. А пожрать я очень люблю. И пожрать любит меня. Но сейчас мы расстались. Пожрать – теперь мой бывший, который очень хочет вернуться.

– Очень… атмосферная, – осторожно ответила я, подбирая слова. – Знаете, здесь определённо есть свой… шарм.

– Шарм? – переспросила она, слегка подняв брови. – Это как?

– Ну, тут всё такое… колоритное. А ваши жители такие… интересные.

– Люди у нас простые, – сказала Полина, слегка пожав плечами. – Но соблюдают традициии. Живем по старинке.

– Да уж, это я заметила, – пробормотала я, вспоминая костёр и песни у него.

– Ты, наверное, многое видела на своём пути? – продолжила Полина, откусив кусок свинины и пристально посмотрев на меня.

– Зависит от того, что считать «многим», – уклонилась я от прямого ответа, чувствуя, что её интерес ко мне слишком пристальный. – В основном руины, старые книги… ничего экстраординарного.

– А веришь во всё это? – она слегка наклонила голову, будто проверяя мою реакцию.

– Во что именно? – я подалась вперёд, пытаясь выровнять тон.

– В старые легенды, – уточнила Полина. – В то, что в них может быть… правда.

Мне показалось, что Дмитрий напрягся. Он молчал, но его взгляд явно подсказывал Полине, чтобы она не лезла глубже.

– Я… честно? Не думаю, что легенды – это правда, – решила я не говорить о своих подозрениях. – Но они, безусловно, интересны.

– Значит, ты приехала сюда просто так? – продолжила она, как будто случайно задавая этот вопрос.

Я чуть не поперхнулась супом.

– Ну, не совсем. Работа, знаете ли, – ответила я, улыбнувшись. – Меня интересуют обычаи и обряды. Для статьи.

– Обряды, – повторила Полина, и в её голосе прозвучала нотка странного удовлетворения. – У нас их много. С одним из них ты познакомишься завтра очень близко.

Я сделала вид, что не заметила скрытого смысла в её словах.

Мы уже почти доели, когда в комнату заглянул Альоша, сын Дмитрия и Полины. Ему было лет двенадцать, худощавый светловолосый мальчишка с большими глазами, в которых читалась тревога.

– Ма… – начал он, но заметив меня, замолчал.

– Альоша, иди к себе, – спокойно сказала Полина, но мальчик не двинулся с места.

– Я опять видел сон, – вдруг выпалил он, и его голос прозвучал так, будто он сейчас расплачется.

Дмитрий нахмурился.

– Иди, – повторил он, не повышая голоса, но Альоша не двинулся.

– Там была девчонка, – тихо сказал он, уставившись на свои босые ноги. – Рыжая. Как она.

Взгляд Полины скользнул по мне и она тут же отвернулась.

– Она стояла на скале. А потом…

Мальчик поднял голову, и я увидела, что в его глазах отражается что-то… большее, чем просто детский страх.

– Альоша, иди к себе, – резко сказала Полина, её голос прозвучал как удар ножа. – это просто сон. Помолись и спи.

Мальчик мотнул головой и исчез за дверью.

Глава 6

Мне сказали, что вечером будет «праздник». И я, по своей наивности, представляла, что это что-то вроде деревенской дискотеки: бабушки с бубликами, самовар, может, немного местного алкоголя и парочка шуток от старейшин.

Но, когда я подошла к центральной площади деревни, то быстро поняла, что слово «праздник» тут трактуют по-своему.

Костёр был просто огромным. Нет, серьёзно, таким большим, что его, кажется, можно было увидеть из космоса. Огромные бревна, сложенные так аккуратно, будто это делали не люди, а роботы, уже вовсю горели, бросая пляшущие тени на мрачные лица жителей.

Вокруг костра стояли все: от детей до стариков, – и их лица были настолько серьёзными, что я на секунду подумала, что попала не на праздник, а на суд. Или, что хуже, на казнь.

– Так, Маша, соберись, это просто местный колорит, – пробормотала я себе под нос, поправляя шарф. – Они улыбаются внутри, просто снаружи это не видно.

Но чем дольше я стояла и наблюдала, тем сильнее понимала: никто здесь не улыбался. Даже внутри.

В какой-то момент люди начали петь. Низко, ритмично, глухо, словно эти звуки шли не из их горла, а из самого сердца земли.

Слова я не понимала. Да и вряд ли кто-то, кроме них, мог бы понять этот язык. Он был грубым, шипящим, будто кто-то специально придумал его, чтобы вызывать демонов.

И вот тут стало по-настоящему не по себе.

Костёр, казалось, реагировал на их пение. Пламя начинало плясать в такт звукам, как будто у него был свой собственный танец. Дым поднимался в небо спиралями, создавая странные узоры похожие на те что украшают окна в лютый мороз.

И вот на этом месте я поняла: всё это не просто так.

– Это точно не «В лесу родилась ёлочка», – пробормотала я, пытаясь хоть как-то разрядить собственное напряжение. – Похоже, это напоминает мне корпоратив в офисе, только без алкоголя и в два раза страшнее.

Ядвига, стоявшая рядом, как будто услышала мои слова. Или, что хуже, прочла мои мысли.

– Останься до конца, девонька, – неожиданно сказала она, её голос был тихим, но в нём звучал такой вес, будто каждое слово давило мне на плечи. – Ты должна увидеть магию этого мира. Это твоё время.

Моё время? Моё время для чего? Чтобы сбежать в ближайший лес, крича: «Спасибо, с меня хватит»?

Я посмотрела на неё, стараясь изобразить на лице что-то похожее на улыбку.

– Ой, знаете, я как-то не сильна в магии. У меня больше по части науки. Исследования, статьи, легенды. Ну вы поняли.

Ядвига не отводила от меня взгляда, и это было, честно говоря, ещё более жутко, чем их хоровое пение. Её глаза словно говорили:

– Девонька, не бойся, – продолжила она, как будто успокаивала, но на самом деле её голос только сильнее пробирал меня до мурашек. – Всё будет так, как должно быть.

И вот тут у меня пробежал мороз по коже.

Я сглотнула, постаралась отвести взгляд от её глаз и снова уставилась на костёр.

К этому моменту пение стало ещё громче. Звуки окутывали костёр, воздух и даже меня – настолько, что я чувствовала, как они вибрируют в груди.

Казалось, что вся деревня превратилась в единое существо, которое дышит, поёт и живёт в одном ритме. Это было одновременно захватывающе и жутко.

– Маша, это просто деревенский фольклор, – шепнула я себе. – Тебе нечего бояться. Просто обычный костёр, обычные люди, обычные странные песни… которые, возможно, созданы для вызова каких-то древних сил. О, господи. Отличная мысль, спасибо, мозг.

И всё-таки я не могла избавиться от ощущения, что это всё как-то связано со мной. Что я здесь не просто так.

Костёр трещал всё громче, и мне начало казаться, что он не просто горит, а разговаривает с людьми, стоящими вокруг него. Мои руки стали холодными, а внутри меня начал нарастать странный страх.

Ядвига повернулась ко мне.

– Скоро ты всё поймёшь, – сказала она так тихо, что мне пришлось наклониться ближе, чтобы услышать.

– Понять что? – спросила я, не выдержав.

Но вместо ответа она просто отвернулась и присоединилась к людям, которые продолжали обходить костёр кругами.

Я стояла в стороне, стараясь не выдать своего страха. Но с каждой минутой мне всё сильнее казалось, что этот «праздник» – не просто праздник.

И что, каким-то образом, я – его часть.

Вечер в доме Дмитрия и Полины проходил… необычно спокойно. Полина хлопотала по хозяйству, словно и не было этих подозрительных взглядов жителей, странных песен у костра и моего ощущения, что меня вот-вот чем-то сильно удивят.

я, наконец, решила использовать момент, чтобы поговорить с их сыном. Альоша, в отличие от своих родителей, выглядел живым человеком, пусть и слегка… перепуганным. Но, честно, в этой деревне даже я бы начала бояться собственной тени, если бы пробыла здесь дольше трех дней.

Он сидел на табуретке, вертел в руках деревянную фигурку какого-то животного (волка? козы?), а я делала вид, что очень увлечена тем, как в моем чае плавают листья.

– Альоша, – тихо начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал дружелюбно.

Мальчик напрягся, но посмотрел на меня своими большими глазами, полными тревоги.

– А ты знаешь, что это за странные песни вчера пели у костра? – спросила я, сделав вид, будто это просто исследовательский интерес.

Он отвел взгляд.

– Это… для праздника, – пробормотал он.

– Для праздника, да? – повторила я, стараясь звучать весело. – А мне казалось, что это больше похоже на подготовку к… ну, я не знаю… чему-то большому и страшному.

Он не ответил. Фигурка в его руках начала крутиться быстрее, словно она могла защитить его от моих вопросов.

– Альоша, послушай, – я придвинулась чуть ближе и шепотом добавила: – Что здесь вообще происходит? Почему все такие странные?

«Почему на меня смотрят так, будто я главный ингредиент для праздничного пирога?»

Мальчик замер, и я уже подумала, что он вообще ничего не скажет. Но потом он шепотом выдавил:

– Вы должны уехать.

Ну, это, в принципе, я и сама знала. Спасибо за совет, капитан очевидность.

– Альоша, я бы с радостью. Но ваш лес меня не выпускает, – честно призналась я. – Я уже пыталась. Два раза. Помоги мне уйти отсюда.

Он поднял на меня глаза, полные страха.

– Я могу помочь, – сказал он так тихо, что я едва его расслышала. – Но вы должны были уехать до…

– До чего? – надавила я, чувствуя, как начинает учащенно биться сердце.

Но Альоша замолчал. Он вскочил со стула и, пробормотав что-то невнятное вроде «Мне нельзя говорить», выбежал из кухни.

– подумала я, уставившись в пустую дверь. —

Внезапно появилась Полина с самым настоящим самоваром.

– Устала, наверное? – спросила она, ставя передо мной тарелку с чем-то вкусно пахнущим.

– Немного, – честно ответила я, усаживаясь за стол. – У вас тут, знаете, деревня как мини-сериал: каждая серия все мрачнее, чем предыдущая.

Полина улыбнулась. Не напряженно, а по-настоящему тепло.

– Вот, выпей чаю, – сказала она, ставя передо мной большую кружку с темным напитком.

Чай выглядел обычным: травы, пар поднимался, запах знакомый. Вкусно. Домашне.

– Это что за сбор? – спросила я, осторожно взяв кружку.

– Лаванда, мята, немного мелиссы, – ответила она. – Хорошо расслабляет.

Расслабляться я, конечно, не планировала. Хотелось быть на чеку, но после всего, что произошло за день (очередные поиски как свалить отсюда), меня уже ломало от усталости. Поэтому я решилась.

– Спасибо, – сказала я, сделав первый глоток.

И, честно говоря, это был лучший чай за последние несколько дней. Согревающий, ароматный, с легкой горчинкой и медовой сладостью.

– Вкусно, – призналась я, глядя на Полину.

Она только кивнула и вернулась к своим делам.

Спустя десять минут я почувствовала, что меня начинает клонить в сон.

– Полина, чай у вас просто волшебный, – пробормотала я, прикрывая глаза. – В смысле… правда волшебный?

Она усмехнулась, не оборачиваясь:

– Усталость накапливается, Маша. Чай тут ни при чем.

Я хотела ответить что-то умное, но вместо этого едва не уронила голову в чашку. Тело словно перестало слушаться. Не то чтобы я сомневалась в честности Полины, но в этой деревне что-то «обычное» всегда имело двойное дно.

"Ну, расслабься, " – подумала я, прежде чем все вокруг потемнело.

***

Когда я открыла глаза, то сразу поняла, что нахожусь совсем не в своей комнате. Вместо уютного деревянного потолка над головой – звездное ночное небо. Вместо мягкой кровати – холодный, обжигающий снег.

– Что за…? ! – я попыталась подняться, но тут же поняла, что руки связаны. Веревки крепко стягивали мои запястья за спиной, а рот чем-то заткнули.

Мгновенная паника: меня похитили. Серьезно. Но не какие-нибудь бандиты, а местные жители.

Меня грубо поставили на ноги и потащили куда-то вглубь леса. Двое мужчин, молчаливые, решительные. Я не видела их лиц, но по телосложению и манере двигаться сразу поняла – деревенские.

Снег хрустел под ногами, холод забирался под одежду, обжигая кожу. А я, связанная и бессильная, могла только идти, как мешок картошки, который тащат на базар.

"Ну, конечно, Золотова, это все твое любопытство. Не могла остаться в Москве и писать статьи про сказки. Теперь вот сама в сказке, только очень мрачной. "

Через какое-то время мы добрались до того места, которое я видела только на старых картинках в книге: Скала Ледяных Объятий.

Огромная, мрачная, покрытая инеем. Она возвышалась над землей, как какой-то древний памятник. На её вершине стояла ель – черная, заснеженная, и такая огромная, что казалась живым существом.

Меня подвели к дереву, поставили перед его массивным стволом и начали привязывать. Веревки стягивали меня все сильнее, пока я не могла даже пошевелиться.

Паника захлестнула меня с головой.

Когда веревки были закреплены, жители начали петь. Это был тот самый низкий, ритмичный хор, который я слышала у костра. Только теперь он звучал громче, зловещёй, и… ближе.

Эти звуки словно проникали в меня, заставляя сердце колотиться сильнее. Воздух вокруг будто задрожал. Снег под ногами стал холоднее, а свет факелов, которые держали люди, мерцал в такт их пению.

Я пыталась закричать, но изо рта вырывался только глухой звук. Дернулась раз, другой – бесполезно. Веревки были крепкими, да и руки уже начали неметь от мороза.