Текст книги "Кризис личности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krizis-lichnosti-8927.jpg)
Автор книги: Уоррен Мерфи
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 8
Доктор Элдас Герлинг нервничал. Очень нервничал. Как заведующий психиатрическим отделением Фолкрофтской лечебницы он был хорошим специалистом по неврозам, психозам и всем остальным формам душевного расстройства, известным современному человечеству.
И тем не менее Герлинг не понимал, что происходит.
Все дело было в барабанном бое. Его слышали и раньше. Но, к несчастью, все, кто слышал эти звуки, считались пациентами психиатрического отделения. Правда, первым из числа здоровых о барабанном бое сообщил один из санитаров.
Доктор Герлинг посчитал это заявление чистейшим примером звуковых галлюцинаций. Однако персонал больницы стал прислушиваться, и вскоре уже многие подтверждали слова санитара. Конечно, нет ничего странного в том, что кто-то слышит звуки барабана. Обыкновенная игра воображения и ничего больше.
Но тут доктор Герлинг услышал ЭТО сам. Отчетливый барабанный бой, ровный и размеренный. И как ни странно, знакомый. Герлинг устремился к тому месту, откуда исходил звук, но источник барабанного боя все удалялся и удалялся. Каждый раз он, казалось, находился за ближайшим углом.
Наконец доктор Герлинг сделал последний поворот и решил, что наконец загнал надоедливый гул в угол – в кладовую, откуда не было другого выхода.
Доктор открыл дверь, и звук резко оборвался. И все же в помещении кладовой не нашлось ничего, что могло бы вызывать подобное явление. Совсем ничего похожего.
Тем не менее, доктор Герлинг счел необходимым осведомить доктора Смита, что позднее и сделал.
Во время обхода, доктор Герлинг беспрестанно думал о том, получил ли доктор Смит это сообщение. Он думал и о том, дойдут ли теперь до доктора Смита хоть какие-то сообщения вообще, учитывая то достойное сожаления состояние, в котором он находился. Тогда, взглянув на своего шефа, доктор Герлинг весь покрылся бледностью. Смит был, видимо, полностью парализован. Он лежал совершенно неподвижно, с широко открытыми глазами, каждый мускул напряжен так, будто вот-вот разорвет оболочку бесполезного тела.
Доктор Герлинг остановился перед дверью палаты, в которой лежал один из самых тяжелых пациентов Фолкрофта, Иеремия Пурселл.
Когда этого тощего, бледного молодого человека с длинными золотистыми волосами впервые доставили в Фолкрофт, Иеремия был полным идиотом. Он настолько впал в детство, что не мог самостоятельно есть и одеваться и даже был не в состоянии без посторонней помощи сходить в туалет.
К счастью, теперь Пурселл в основном обслуживал себя сам. Тем не менее он, казалось, впал в прострацию и часами смотрел мультфильмы и прочие детские передачи. У молодого человека не наблюдалось признаков какого-либо характерного заболевания, так что доктор Герлинг сам его придумал: «аутистический регресс взросления». Он мог бы даже написать работу об этом новом открытии в психиатрии, но доктор Смит всегда ратовал за то, чтобы о Фолкрофте никто не вспоминал – пусть даже в хвалебных выражениях.
Доктор Герлинг наблюдал за своим необычным пациентом через крошечное квадратное окошко в металлической двери. Пурселл сидел в большом комфортабельном кресле, голубые глаза больного не отрывались от телевизионного экрана, на спине смирительной рубашки болтались длинные холщовые рукава. Время от времени Пурселл хихикал. Казалось, ему очень нравилась телевизионная программа, и доктор Герлинг сделал пометку в своем дневнике, что сегодня у пациента хорошее настроение.
Доктор прописал ему только половину ежедневной дозы галоперида и перешел в другую палату.
Следующий пациент был настроен не столь благодушно. В Фолкрофте он лечился сравнительно недавно – около двух лет.
Причем с интеллектом у него было все в порядке, но он страдал характерным заболеванием, называемым манией величия. Пациент считал себя Дядей Сэмом Бисли, знаменитым мастером мультипликации и основателем империи развлечений Сэма Бисли, включавшей в себя киностудии и сеть тематических парков по всему миру.
Дядя Сэм был одет как пират, начиная от повязки на одном глазу и кончая огромными башмаками. Почему тип, воображающий себя умершим двадцать пять лет назад мультипликатором, надел на себя пиратские одежды, было выше понимания Элдаса Герлинга, поэтому при первом же разговоре с больным он коснулся этой темы.
– Пошел ты!.. – прорычал тот. И что интересно, голос мужчины звучал в точности так же, как у покойного Дяди Сэма Бисли – хотя, конечно, настоящий Бисли никогда не опустился бы до такой грубости.
Сейчас доктор Герлинг наблюдал такую картину: Сэм – по приказу доктора Смита пациент значился в списке больных как Сэм Бисли – сидел за карточным столом и рисовал. За время своего пребывания в Фолкрофте он уже разрисовал все стены. На них изображалось, как больной через разбитое окно бежит из лечебницы, спускаясь по веревке из связанных между собой простыней. Очень реалистично. На одном из рисунков – автопортрете – Дядя Сэм перерезал горло доктору Герлингу своим пиратским крючком. Причем крючок существовал на самом деле. Пациента доставили сюда с ампутированной правой рукой, так что доктор подобрал ему подходящий крючок. В настоящее время крючок хранился под замком – с тех пор как Бисли дважды пытался применить его, чтобы перерезать горло санитарам. Доктор Смит тотчас решил, что крючок слишком опасен, чтобы оставаться на руке сумасшедшего. Правда, доктор Герлинг воспротивился.
– Если забрать крючок, то это заставит пациента уйти в себя, стать некоммуникабельным.
– Никаких крючков! – отрезал Смит и вынес Герлингу выговор за пренебрежение безопасностью персонала.
Инцидент был исчерпан. Доктор Герлинг, конечно же, не согласился с этим решением, но ничего не поделаешь: над Фолкрофтом довлела железная воля Смита.
Тем не менее, здоровой рукой пациент управлялся весьма неплохо. Рисунки отличались подлинным мастерством и выразительностью. Удивительно, как больному удалось вжиться в образ Дяди Сэма Бисли! Изображения, казалось, воистину выполнены рукой великого мультипликатора. Однажды доктор Герлинг попросил пациента нарисовать ему мышку Мононгагелу – сходство было поразительным, вплоть до стоящих торчком черных ушек!
– Вам с легкостью предоставили бы работу в одной из студий Бисли по производству мультфильмов, – не подумав, брякнул Герлинг.
– Я сам создал эти студии, ты, шарлатан! – рявкнул в ответ псевдо-Бисли, вырвал из рук доктора рисунок и, зажав зубами, разорвал в клочья. Его единственный глаз светился звериной яростью.
Пока все эти воспоминания проносились в мозгу доктора Герлинга, пациент обратил на него внимание.
– Ты, шарлатан! Как дела в Евро-Бисли? Посещаемость растет или падает?
– Падает. Причем резко.
– Черт побери! Ничтожества! Без меня совсем не могут управлять! Скажи им всем, что они уволены. Нечего было обращаться к этим снобам-французам. Проклятые лягушатники держат Джерри Льюиса за гения, а меня третируют как простого рисовальщика.
– Я увижусь с вами завтра, – любезно откликнулся доктор.
– А я увижу, как ты повиснешь на своем стетоскопе, – проворчал Бисли, возвращаясь к своим рисункам.
– Интересный случай, – удаляясь, пробормотал доктор Герлинг и оставил записку старшей медсестре. Пациенту надо увеличить дозу клозарила, но при этом не забывать каждую неделю брать кровь на лейкоциты, количество которых из-за сильнодействующего наркотика может уменьшиться.
В остальных палатах ничего интересного. Осматривая их, доктор Герлинг думал о событиях сегодняшнего дня.
Над Фолкрофтом сгустились тучи. Какие-то проблемы с ФНУ: спецагенты так и шныряют здесь с самого утра с оружием в руках.
Приехав сегодня на работу, Герлинг обнаружил на лужайке мертвеца, а раненые – к числу которых, собственно говоря, следовало бы отнести и доктора Смита, – уже находились под наблюдением лучших врачей Фолкрофта.
На доктора Герлинга набросились представители Управления по борьбе с наркотиками и ФНУ. Учреждения боролись за право допросить его первым. Победило УБН, и доктор был подвергнут изнурительному трехчасовому допросу, заключавшемуся в многократном отрицании одних и тех же обвинений.
В конце концов представитель УБН вынужден был передать его ФНУ. Последовал еще один длительный допрос, также состоявший из утомительных вопросов и возмущенных ответов.
После этого Герлингу разрешили приступить к работе.
Он обнаружил Фолкрофт лежащим в руинах, служащих в недоумении. Обслуживающий персонал распустили по домам, часть сотрудников, включая секретаря Смита, миссис Микулку, уволили.
Интересно, не уволят ли вскоре и его самого? Что ж, это вполне реально, решил он.
И продолжил обход. Может, ничего страшного и не случится, и статус-кво восстановится.
Но сердцем он чувствовал, что это вряд ли. Федеральное налоговое управление и Управление по борьбе с наркотиками налетели на Фолкрофт как ангелы-мстители. Какая уж тут ошибка! Это очень могущественные и значительные для государства ведомства с весьма квалифицированными специалистами. Они не ошибаются.
Если в душе доктора Герлинга еще оставались какие-то сомнения, то состояние доктора Смита их полностью рассеяло.
Герлинга попросили оценить это состояние и, посовещавшись с врачами Фолкрофта – те, впрочем, так и не нашли у директора каких-либо органических изменений, – Герлинг пришел к однозначному заключению.
– Видимо, подобное состояние имеет психосоматическую природу, – сказал он агенту ФНУ по имени Джек Колдстад.
– То есть он притворяется?
– Нет, я хочу сказать, оно возникло потому, что сознание мистера Смита отказывается воспринимать неприятную для него реальность.
– И что же это?
– Различные внешние проблемы. Страх. Депрессия.
– А как насчет чувства вины?
– Да, и чувство вины тоже. Это очень сильное чувство. Он может чувствовать себя виноватым по отношению к чему-то в своем прошлом.
– Он виновен в том, что не выплатил налоги дядюшке Сэму – вот в чем!
– Вот уж никогда не слышал, чтобы человека разбил паралич из-за того, что тот не выплатил федеральных налогов.
– Тем не менее, я так и напишу в своем отчете.
– Да, но это только вероятность и ничего более. Доктор Смит вполне может испытывать и другие чувства, вызывающие это состояние.
– Чувство вины – это мне понятно. Мы обнаружили, что он уклонялся от уплаты налогов, и уведомили его об этом. Он виновен – и дело с концом!
– Разве это решает не суд? – удивился доктор Герлинг.
– Кто виновен в уклонении от уплаты налогов, решает ФНУ, – повернувшись, рявкнул Джек Колдстад, – а не какой-то там суд!
Именно в этот момент доктор Герлинг перестал рассчитывать на Харолда В. Смита. В конце концов, вряд ли он так уж чист перед законом. Жаль: он был прекрасным администратором, хотя и большим скрягой.
Завершив обход, доктор Герлинг направился к своему кабинету. И тут он услышал звуки, от которых сердце его бешено забилось.
Это был барабанный бой. Бум, бум, бум, бум, бум – раздавалось снова и снова. Монотонный, безостановочный и до странности знакомый звук.
Повернувшись, Герлинг двинулся прямиком на стук барабана. Грохот раздавался где-то совсем рядом, хотя и не очень явственно. Вертя головой из стороны в сторону, доктор торопливо шагал вперед. Полы халата, развеваясь, хлопали его по коленям.
Вот, уже близко. Так близко, что, казалось, протяни руку и наткнешься на барабан.
Герлинг умерил шаг. Еще чуть-чуть~ И тут он определил, откуда исходит звук. Явно из палаты Пурселла!
Элдас Герлинг осторожно проскользнул к квадратному окошку из толстого армированного стекла. Стараясь оставаться незамеченным, он краем глаза заглянул в комнату.
Иеремия Пурселл смотрел телевизор. Программа, очевидно, ему очень нравилась – лицо пациента так и светилось весельем, а губы издавали кудахтающие звуки.
Барабанный бой, без сомнения, доносился из этой комнаты.
Доктор Герлинг повертел головой в поисках источника звука и наконец определил, что это. Барабанный бой раздавался из динамиков телевизора. Реклама! Доктор Герлинг захватил последние несколько секунд передачи, когда плюшевый розовый кролик чудом ускользнул от гигантской гориллы.
Колотя в барабан, марширующий кролик двинулся к закату, на спине его красовалось название фирмы – изготовителя батареек.
– Боже мой! – ужаснулся Герлинг. – Неужели это всего-навсего дурацкая реклама?
Он решил никому об этом не сообщать. Фолкрофтская лечебница теперь находится под контролем ФНУ, а они вполне могут уволить любого под самым идиотским предлогом.
«Или хуже того, – вздрогнув, подумал Герлинг – наслать аудиторскую проверку».
В конце концов, если кто-то признан сумасшедшим, то разве не подозрительны его налоговые декларации?
Глава 9
Взволнованный мастер Синанджу, подобно беспокойно кудахчущей курице, метался по подвалу Фолкрофтской лечебницы.
Где же Римо? Он обещал не задерживаться. Ведь теперь его очередь сторожить золото, которое отныне принадлежит Синанджу.
Наверху скрипнула дверь. Может, это Римо? Звуки шагов поведали Чиуну, что он ошибся. Даже в самые худшие дни, когда на ученика еще не снизошла благодать солнечного источника, он так не передвигался. У спускавшегося вниз была совершенно неуклюжая походка. Мастер отошел от запертой на три замка двери сводчатой комнаты, чтобы достойно встретить человека, который суется не в свое дело.
– Кто идет? – спросил Чиун.
– ФНУ, – ответил сдавленный голос. – Кто здесь?
– Никого. Уходи отсюда.
– Я агент ФНУ. Мы никогда просто так не уходим.
– Никогда?
– Никогда.
– Это очень плохо. Несомненно, ты явился, чтобы конфисковать сокровища.
– Что здесь?
– Здесь нет никакого золота, несмотря на то, что ты мог об этом слышать.
– Золото? Разве речь идет о золоте?
Агент дошел до конца лестницы и, как дурак, стал шарить по углам лучом ручного фонарика.
– Нет, конечно, – отозвался Чиун. – И даже если ты будешь всюду совать свой длинный нос, все равно не узнаешь.
Агент завертелся на месте, пытаясь найти источник голоса. Кажется, он не понимал, что мастера Синанджу невозможно коснуться даже безобидным лучом света, если он, мастер Синанджу, этого не желает.
Тем не менее, парень из ФНУ продолжал свои глупые расспросы.
– А что здесь?
– Просто подвал, и больше ничего.
– Тут как-то странно пахнет~
– Просто ты провонял мясом.
– Пахнет паленой пластмассой.
– У тебя неплохой нос – учитывая его длину.
– Слушай, как агент ФНУ я приказываю тебе перестать прятаться и выйти на свет.
– Это приказ?
– Да, приказ.
– Слушаю и повинуюсь.
Мастер Синанджу вышел на свет и дотронулся до своей груди. Лицо его сияло.
– А, так ты тот сумасшедший китаец, – буркнул агент.
– Я не сумасшедший и не китаец, безголовый!
– Накладываю на тебя арест!
– Ты не имеешь права.
– Как агент Финансового отдела я вправе задержать любого гражданина Соединенных Штатов.
– К несчастью, я не житель Соединенных Штатов.
– Тебе придется доказывать это в суде. Ты арестован.
– Ну так надень на меня наручники, если удастся. – Мастер Синанджу протянул к нему свои руки.
– Я не ношу наручников.
И белый человек из ФНУ попытался осквернить мастера Синанджу прикосновением своих немытых рук, чтобы утащить его из подвала как какого-нибудь обычного вора.
Своими молниеносными движениями кореец тотчас привел белого увальня в полное замешательство. Пальцы агента внезапно переплелись, и на лице его отразилось недоумение: он явно не понимал, что с ним.
Мастер Синанджу сжал крошечный кулак, твердый, как деревянный молот. Белый олух так и не успел ощутить удара, который сломал ему грудную клетку и превратил сердце в желе.
Агент упал, из горла его вырвалось шипение наподобие того, как из лопнувшей шины выходит воздух.
Мастер Синанджу оставил его внизу, на лестничной площадке, в назидание остальным представителям белого племени. Пусть знают, что вошедшего в подвал крепости Фолкрофт ждет смерть.
Чиун надеялся, что не успеет перебить всех до единого, прежде чем они поймут значение этого акта. Трупы белых на четвертый день начинают смердеть, а мастер Синанджу не хотел, чтобы золото пропиталось этим запахом.
* * *
– Ты убил агента ФНУ! – взорвался Римо, едва не споткнувшись о тело, лежавшее у ступенек. – Ради Бога, объясни мне, зачем?
– Он меня оскорбил, – отвернувшись, проговорил Чиун.
– Нельзя убивать правительственного агента только потому, что он тебя оскорбил.
– Я не убивал этого мерзавца! – фыркнул кореец. – Он сам себя убил, пытаясь осквернить мастера Синанджу прикосновением своих грязных рук. Если бы он был образованным человеком, то понимал бы, что это равнозначно самоубийству. Виновато ваше школьное образование, где обучают только таким банальностям, как геометрия и французский язык.
– Значит, ты намерен оставить все как есть?
Чиун презрительно отмахнулся рукавом своего кимоно.
– Конечно. В назидание остальным.
– В назидание?! Это же ФНУ. От них так просто не отмахнуться. Они будут приходить снова и снова – как пчелы-убийцы.
– Что мне их укусы! Я не гражданин Америки и потому не обязан платить их обременительные налоги.
– Неужели? Ну, если они отнимут это золото, то не станут брать никаких налогов. Они без слов все конфискуют.
Чиун с непреклонным видом отозвался:
– Как бы не так! Это мое золото.
– Часть принадлежит Смиту, помнишь? Он тоже вправе претендовать на золото Друга. А еще там есть и мое золото.
Чиун поджал губы.
– Твоя часть самая маленькая.
– Благодаря тому, что ты меня обманул.
– Тот, кто живет прошлым, не имеет будущего, – философски отозвался мастер Синанджу.
Римо сунул ему в лицо листок бумаги.
– Вот, посмотри на это!
– Где ты взял этот рисунок?
– У полицейского художника. Это моя мать.
Чиун оторвал взгляд от рисунка.
– Она очень красивая, Римо.
Римо смягчился.
– Я тоже так думаю.
– Следовательно, она не может быть твоей матерью, – заключил Чиун, отбрасывая рисунок в сторону.
– Эй! – крикнул Римо, осторожно подхватывая лист бумаги. – Что ты сделал с моей матерью?! Это ее единственный портрет.
– Это не твоя мать.
– Посмотри, посмотри еще раз! У нее глаза Фрейи. Или у Фрейи ее глаза.
Чиун внимательно взглянул на рисунок, который Римо теперь держал на почтительном расстоянии от его острых ногтей.
– Ха! – усмехнулся Чиун. – Простое совпадение. Кроме того, ты описал ему те глаза, какие хотел видеть. Это лишь фрагмент твоего воображения.
– Фрагмент?! А сегодня утром ты не сомневался в том, что я видел дух своей матери.
– Сегодня утром я был не в себе, потому что переволновался из-за золота. Теперь же успокоился, поскольку знаю, что его защищает от конфискаторов величайший на земле убийца со времен Великого Ванга.
– Я хочу показать это Смиту.
– Зачем?
– А вдруг он поможет мне узнать, чье это лицо.
– Если она мертва, какая разница?
– Не знаю. Я знаю только, что Смит у меня в долгу и должен рассчитаться со мной.
– Прекрасно. Мне он тоже нужен.
– Ты еще не убрал его отсюда?
– Нет.
– Почему?
– Потому что знаю, что он сделает, если я верну ему такую возможность.
– Ладно. Надо попытаться вернуть Смита за компьютерный терминал и не дать ему погубить себя.
– Нелегкая задача, – проскрипел Чиун, заложив руки за спину и двинувшись вверх по ступенькам.
Глава 10
Харолд В. Смит лежал на больничной койке, проклиная обступившую его темноту. В Фолкрофте все стихло. Мимо палаты Смита по окрашенным в зеленый цвет коридорам, словно зомби, скользнула ночная смена. Сквозь дверь не проникали лучи света, поэтому директор лечебницы лежал не только без движения, но и в полной темноте.
Он все еще не мог пошевелиться, разве что открывал и закрывал глаза. Болел желудок. В результате нервных стрессов прошлой недели вновь открылись старые язвы, мучившие Смита вот уже много лет.
Смит не сомневался, что с КЮРЕ покончено. И надо же такому случиться! Всего неделю назад он сумел, используя свои ресурсы и интеллектуальное превосходство, переиграть одного из самых сильных врагов КЮРЕ. Замысел Друга, грозивший организации полным уничтожением, чуть было не удался. Однако Смит сумел-таки разгадать его, а затем вернуть контроль над ситуацией.
Поистине одна из величайших побед – если учитывать, сколь близка была тогда сверхсекретная организация к своему краху.
Теперь же победа обернулась лишь временным успехом, а враг из могилы все-таки завершил свой коварный план.
ФНУ, должно быть, уже перевернула Фолкрофт кверху дном в слепой решимости докопаться до его якобы незаконной деятельности. В общем-то, и копать особенно нечего. Ну, секретный терминал в столе Смита. Ну, навсегда замолчавшие компьютеры. И только. Смит управлял организацией без всякой документации. Подлинные секреты КЮРЕ хранились исключительно в голове у шефа.
Но сейчас в подвале лежало золото. Даже если Римо и Чиун сумели забрать свою долю, то должна еще остаться доля Смита. Золота в слитках там на несколько миллионов долларов! Итак, в подвале тихой частной лечебницы лежат золотые слитки, в то время как американским гражданам подобное запрещено законом.
Совершенно невозможно объяснить, что это за золото и откуда оно взялось.
Поэтому Смит, лежа здесь, в темноте, хотел – очень хотел, – чтобы сердце его навек успокоилось. И вдруг, ни с того ни с сего, тьма начала сгущаться. Сначала Смит решил, что ему это просто кажется. Для теней все-таки слишком темно.
Тем не менее, тьма сгустилась, хотя Смит и не мог разглядеть никаких очертаний по обе стороны больничной койки. Пенсне лежало на прикроватном столике, а без него весь мир представлялся шефу КЮРЕ одним расплывчатым пятном.
Внезапно ослепительно ярко вспыхнул свет. И тотчас послышался голос:
– Привет, Смит.
Римо!
– Приветствую тебя, Харолд Неустрашимый.
И мастер Чиун.
– Если мы позволим вам сесть, – поинтересовался Римо, – обещаете, что не будете суетиться? Если да – моргните два раза.
Смит все еще пытался совладать со своими глазами, которые неудержимо моргали, раздраженные ярким светом. Наконец смежил веки и попытался расслабить лицевые мышцы.
– Это что, значит, «нет»? – спросил Римо у Чиуна.
– Не знаю. Давай все-таки выведем его из этого достойного сожаления состояния, ибо не сомневаюсь, сердце Смита переполнено словами, предназначенными лишь для наших ушей.
Римо тотчас легонько хлопнул шефа по лбу, мгновенно вернув ему двигательные функции.
Застонав, Смит сел и водрузил пенсне на свой патрицианский нос.
– Вы подвели КЮРЕ, – с горечью выдавил он.
– Стоит ли сейчас говорить об этом?
– И вы подвели свою страну, Римо. А вы, мастер Чиун, подвели своего императора. Вы оба прекрасно знали, что если КЮРЕ окажется скомпрометированным, то определенные инструкции следует выполнить любой ценой.
Чиун замер.
– Умереть никогда не поздно, Смит, – ледяным тоном произнес он. – Если таково твое желание, оно будет исполнено.
– Это мой приказ.
– Не спешите, – вмешался Римо. – Вы никуда не уйдете, пока не выплатите долг.
– Долг?
– Вы обещали помочь найти моих родителей.
Смит нахмурился.
– Смерть аннулирует этот долг.
– Тогда не умирайте.
– Римо прав, император. У вас есть долг перед моим приемным сыном, который необходимо выполнить прежде, чем вы удалитесь в страну забвения.
– Безопасность КЮРЕ превыше всего, – огрызнулся Смит.
Римо покачал головой.
– Только не для меня. Я посвятил организации двадцать лет своей жизни. Она отняла у меня прошлое и будущее, и теперь должна ответить мне на некоторые вопросы.
Устало прикрыв глаза, Смит вновь откинулся на подушку.
– Прошу прощения, Римо, но я не в силах помочь вам в ваших поисках.
– Но почему?
– В тот момент, когда сюда ворвались ФНУ и УБН, я уничтожил все базы данных. Без них я бессилен.
– Мы купим вам новый компьютер, – сказал Римо.
– Конечно, за счет его золота, – поспешно добавил Чиун.
– Интересно, откуда взялось УБН? – спросил Римо.
– Очевидно, Друг, незадолго до своей «смерти», успел на нас донести. Помните, чтобы уничтожить нашу организацию, он нанес тройной удар. Я еще пребывал в полном недоумении в связи с потерей подлодки с золотом, одновременно с отказом фолкрофтских компьютеров и страданиями Римо, уничтожившего не ту цель, и мне даже в голову не пришло, что внезапный интерес ФНУ к Фолкрофту далеко не случаен. Несомненно, и УБН уже вело расследование, не вызывая подозрений с моей стороны. Коварный искусственный интеллект не оставил нам никаких шансов, обложив нас со всех сторон.
– Надо бы сходить в то здание в Гарлеме и перебрать все микросхемы, чтобы найти этого маленького мерзавца. Я сотру его в порошок! – воскликнул Римо, демонстрируя на спинке кровати, как он это проделает. Сталь словно плавилась под его руками. Раздался металлический скрежет, и, когда парен убрал руки, два участка спинки, каждый размером с кулак, оказались сплющенными, как проволока.
– Друг нам больше не страшен, – сказал Смит. – Главная проблема сейчас – ФНУ. Они уже нашли золото?
– Еще нет.
– Это только вопрос времени, – мрачно заключил шеф.
– Смит, что нужно сделать, чтобы ФНУ отвязалось и все встало на свои места?
– Вы не понимаете, Римо. ФНУ не знает пощады. Очевидно, Друг перевел операционный фонд КЮРЕ с Каймановых островов на банковский счет Фолкрофта. Я и не подозревал об этом. Когда под угрозой уничтожения Друг восстановил банковскую систему Америки, он специально оставил эти фонды там, где, по его расчетам, на них обязательно наткнется аудитор ФНУ. Это был очень умный ход – все равно что подготовить Судный день. Он знал, что мне никогда не удастся объяснить появление такой большой суммы на счету, тем более что она пришла из оффшорного банка с весьма сомнительной репутацией.
– Я не понимаю эту тарабарщину, – язвительно заметил Чиун.
– Тебе и не надо, – тотчас среагировал Римо. – Веселее, Смит, – добавил он, обращаясь к Смиту. – Бывали переделки и похуже.
– Никогда! ФНУ – эффективная, неумолимая, безжалостная служба, и сама себе закон. Даже если ты ни в чем не виноват, они способны разрушить твое дело. В отличие от юридической системы, здесь не обвинитель должен доказывать вину обвиняемого, а обвиняемый – свою невиновность. С точки зрения ФНУ двенадцать миллионов долларов на счету и золото в подвале представляют собой непродекларированный доход, происхождение которого объяснить невозможно. Фолкрофт скомпрометирован, с кюре покончено, как и со всей моей жизнью и карьерой. Я отнюдь не рвусь провести остаток своих дней в федеральной тюрьме.
Шеф еле шевелил губами, и его голос наводил на мысли о последнем вздохе мертвеца. В облике Смита уже не осталось ничего живого.
– Можно устроиться где-нибудь еще, – предложил Римо.
– Где? У нас нет средств.
– А как же наши кредитные карточки? Мы пока в состоянии держаться на плаву.
– Как вы не понимаете, Римо! Белый дом, должно быть, сбросил нас со счетов. Насколько я понимаю, даже если Президент узнает о наших проблемах, он просто умоет руки.
– Может, стоит с ним связаться?
– Нет! – отрезал Смит, широко открыв свои серые глаза. – Вовсе и не предполагалось, что КЮРЕ будет функционировать вечно. Жаль только, что мы еще многого не успели.
Римо скрестил на груди свои худые руки.
– Вот что я вам скажу. Сейчас даже ребенка нельзя отправить в школу без риска обнаружить его где-нибудь в морге. Везде оружие, везде наркотики, а полиция отнюдь не всемогуща. Ситуация напоминает Рим времен падения империи.
– Проблемы этого округа столь велики, столь глубоко вплетены в ткань американского общества, что КЮРЕ просто не в состоянии их решить, – сказал Смит.
– Хорошо, пусть так. Но наши-то проблемы так или иначе разрешимы.
– Римо прав, о император! – сказал Чиун. – Мы не сломлены. Очевидно, можно одолеть этих налоговых террористов.
Смит снова закрыл глаза и так долго пребывал в раздумье, что Чиун с Римо уже забеспокоились, не заснул ли он.
– Я не знаю, как, – наконец отозвался шеф. Голос его звучал устало и нерешительно. – Впрочем, наши потери можно свести к минимуму.
– Отлично!
– Во-первых, надо перевезти золото в безопасное место.
– Будет сделано.
– Во-вторых, следует замести следы.
– Какие следы?
– Денег КЮРЕ.
– Скажите только, каким образом, – воскликнул Римо.
– У ФНУ нет никаких документов, подтверждающих поступление денег на банковский счет Фолкрофта. Это значит, что в моем банке, «Липпинкот сэйвингз бэнк», или проявили небрежность, или не знали о переводе. Если президент банка согласится дать показания, что деньги были переведены законно или без моего ведома, то, возможно, нам и удастся избежать санкций со стороны ФНУ.
– Считайте, что он уже согласился, – жестко произнес Римо.
– Но если он даст такие показания, то сам может подвергнуться санкциям ФНУ.
– И тем не менее он это сделает.
– Средства КЮРЕ были переведены по системе электронных платежей из «Гранд Кайман траст». Я встречался с президентом банка, Бэзилом Хьюмом, во время банковского кризиса, который вызвал Друг. Хьюм знает меня в лицо и способен сделать соответствующие выводы, учитывая пропавшие двенадцать миллионов. Ему нельзя позволить этого сделать.
– Буду рад свернуть шею этому паразиту.
– Почему паразиту, Чиун?
– Банки изобрели итальянцы, а это такая нация, которая может преуспевать только тогда, когда обложит других незаконными поборами. Напомни мне, чтобы я как-нибудь рассказал тебе об этом, Римо.
– Я пас, – сказал тот.
– Ты всегда пренебрегаешь мудростью.
– Ладно, Смит, – произнес Римо. – Считайте, что мы снова в деле. Скоро вас навестим.
Свет погас, и Харолд В. Смит на мгновение ощутил свободу. Однако чей-то палец – шеф не знал, чей именно, – слегка прикоснулся к самому центру его лба, и тело его тут же застыло в совершенно нелепой позе.
Спустя несколько часов он, проклиная темноту, все еще лежал без сна. Но теперь к нему по крайней мере вернулась надежда.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?