154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 марта 2014, 10:36


Автор книги: В. Носков


Жанр: Афоризмы и цитаты, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Владимир Носков
Афоризмы. Русские писатели. Золотой век

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

I

Давно это было. Выехали семеро братьев, добрых молодцев, на поиски правды. Вернулись домой с разных сторон и рассказывали каждый свою правду. И поспорили, и поссорились, и друг друга порубили. А внуки их рубятся за свое понимание правды до сих пор. Притча эта рассказана Алексеем Константиновичем Толстым.

Когда мы рассуждаем о «делах давно минувших дней», всегда надо помнить, что сознание людей вообще субъективно, а восприятие окружающего мира – мифологично. Документальные фотографии интересны разве криминалистам, когда они при исполнении служебных обязанностей. Даже о том, что произошло минуту назад, разные люди рассказывают по-разному, в меру своего разумения и темперамента. По-разному и понимают. Тем более когда судят о далеком прошлом.

Мы привыкли называть XIX столетие золотым веком русской культуры. Совсем по-другому воспринимали его непосредственные свидетели «страшных лет России». Баратынский, Пушкин, другие очевидцы эпохи называли свой век железным. Многочисленные свидетельства и суждения обобщил потом Александр Блок: «Век девятнадцатый, железный, / Воистину жестокий век!» – и обстоятельно, с издевкой перечислил его приметы. Впрочем, потом добавил: «Двадцатый век… еще бездомней» и так далее. В общем, только наш современник Александр Кушнер догадался, что «каждый век – он век железный».

Так что с высоты сегодняшних реалий, умудренные историческим опытом, мы имеем полное право называть век, освещенный солнцем Пушкина и освященный его гением, – золотым. Набрав обороты усилиями «птенцов гнезда Петрова» и «екатерининских орлов», российская культура (в широком смысле этого слова) стремительно догоняла и перегоняла страны, которые считались тогда цивилизованными. В музыке это путь от Бортнянского до Бородина и Римского-Корсакова, в живописи – от Щедриных до Верещагина и Репина, в исторической науке – от Карамзина к Костомарову и Соловьеву, а там и Ключевский… Да и в естественных науках тот же творческий прорыв: Лобачевский и Сеченов, Менделеев и Николай Жуковский, лауреаты Нобелевской премии Мечников и Иван Павлов – каждый из читателей назовет навскидку еще с десяток имен мирового уровня. И в социальной жизни бессловесная еще вчера Россия заявляла о себе громче с каждым годом. Константин Леонтьев тревожился: она вот-вот станет «во главе именно того общереволюционного движения, которое неуклонно стремится разрушить когда-то столь великие культурные государственные здания Запада».

Диалектика жизни такова, что каждое явление несет в себе ген своей гибели. «Золотой век» – понятие социокультурное, его срок не совпадает с календарным веком. Концом золотого века русской культуры принято считать знаменитые торжества при открытии памятника Пушкину в 1880 году и особенно речь Достоевского.

В какой-то мере этот рубеж условен, но – в очень малой мере. Не считать же рубежом чисто политическую акцию – убийство в 1881 году Александра II, за которым давно шла охота. Разрыв и надлом в обществе давно были замечены всеми и описаны Тургеневым, Островским, да и другими. Дворянство с его милым либерализмом кончалось, литературный Базаров и реальный Желябов злобно, по-большевистски ненавидят прежний уклад и старые идеалы (даже декабристов и петрашевцев). Уже сказано Писаревым, что сапоги выше Шекспира, а на открытии памятника Пушкину студенты кричат, что Некрасов выше Пушкина. Так что самая пора для рождения Серебряного века с его модернизмом и бунтарскими исканиями, с крайним материализмом вкупе со страстными идеальными порывами духа.

Но и сегодня, через полтора столетия, мы пьем живую воду из родников золотого века. Иногда не замечая того. И речь не только об искусстве, о «Хованщине» или «Явлении Христа народу». Слова «перестройка», «гласность» пришли к нам из тех лет, о «культе личности» писал еще декабрист Лунин. Наш лексикон, и не только политический, – оттуда. Молодой Некрасов обращался к своему издателю «командир» – с той же насмешливой почтительностью, что и нынешние собеседники. Мы до сих пор считаем, что «Запад гниет», до сих пор пеняем себе, что «ленивы и нелюбопытны».

II

В предлагаемом читателю сборнике представлено наследие золотого века, сосредоточенное в размышлениях, высказываниях, изречениях известных авторов. Обычно такие книжки принято называть сборниками афоризмов, крылатых слов. Таких нынче немало на книжных развалах, зачем же еще один? Да потому что сборник сборнику рознь.

Вот передо мной «Энциклопедия мысли» составителя Н. Я. Хоромина – книга с давней историей. Она была издана впервые в 1918 году, в 1994-м ее переиздали в «Русской книге», а в 1996-м, с дополнениями и уточнениями, – в Симферополе. Издатели решили обратиться именно к этой книге, во-первых, потому, дескать, что «она лишена коммунистического цензурного влияния. Во-вторых, потому что мы таким образом пытаемся восстановить оборванную связь времен». Но благие пожелания не были подкреплены серьезной подготовкой издания, в итоге книга изобилует ошибками. Только один пример: изречение «Всякий есть, что он ест» (ну и перевод!) приписывается Фейербаху. В действительности афоризм «Человек есть то, что он ест» принадлежит вульгарному материалисту Якобу Молешотту. А Людвиг Фейербах, наоборот, именно за такой примитив критиковал Молешотта. При этом, разумеется, он цитировал его, не помышляя о научном уровне некоторых составителей. И ведь не проверишь: ссылок на источники в книге нет, читатель вынужден глотать то, что дают!

Как тут не вспомнить весьма своевременное замечание Леонида Жуховицкого: «Не исключено, что мудрецы не виноваты. Конечно, все вошедшее в книгу написано ими. Но отбирали-то не они. И, скорей всего, текст на лощеной бумаге отразил банальность и косноязычие ее составителя».

Пример другого рода – сборник «Философская афористика» (составитель П. С. Таранов, М., 1996). Замысловатая «хронотаблица персоналий» и претендующие на значительность рисунки, предисловие, из которого читатель узнает, что «афоризм – это зов природы и ее связь с нами», содержатся в книге, да вот малости в ней нет – напоминания читателю, что многие «авторы» изречений не написали за свою жизнь ни строчки, и мы знаем их мысли по чужим пересказам, то есть заведомо искаженными.

Между тем в нашей стране довольно богатая традиция (та самая «связь времен») издания грамотных, серьезных сборников афоризмов. Среди изданий последних десятилетий назову хотя бы трехтомный «Словарь иноязычных выражений и слов» А. М. Бабкина и В. В. Шендецова (СПб., 1994) или «Словарь современных цитат» К. В Душенко (М., 1997). Такие издания предназначены не для праздной забавы, они неоценимое подспорье и школьнику, и журналисту, всем, кто ценит слово.

Серьезный недостаток расхожих сборников – неоправданная, чрезмерная краткость представляемых изречений. Как будто составители стараются обкорнать их с благородной целью помочь читателям усвоить сложную мысль. Или придать им вид народных поговорок. В итоге вместо работы мысли – ее имитация. Салтыков-Щедрин называл такие афоризмы «заплечными». Не удержусь от желания процитировать его рассказ «Дворянская хандра»:

«Я долго, слишком долго руководился этой заплечной философией, прежде чем мне пришло на ум, что она заплечная. Будучи тридцатилетним балбесом, я как ни в чем не бывало выслушивал афоризмы, вроде: ”Выше лба уши не растут”, „По Сеньке шапка”, „Знай сверчок свой шесток” – и не находил тут никакого мартиролога, но даже восхищался их меткостью. Да и время тогда было совсем особенное. То было время, когда люди бессмысленно глядели друг другу в глаза и не ощущали при этом ни малейшего стыда; когда самая потребность мышления представлялась презрительною, ненавистною, опасною: поневоле приходилось прибегать к афоризмам, которые, хоть по наружности, представляли что-то похожее на продукт мышления».

III

Читатель уже понял, что кратких, похожих на поговорки изречений в этой книге немного. При ее подготовке пришлось пренебречь многими афоризмами, которые популярны, у всех на слуху и потому вряд ли обогатят наш интеллект. К примеру, «Горе от ума» разобрано на цитаты давным-давно, о них можно справиться во многих изданиях прошлых лет – хотя бы в прекрасной книге Н. С. и М. Г. Ашукиных «Крылатые слова». А у составителя настоящего сборника другая задача: ввести в оборот массив малоизвестных, а то и незаслуженно забытых образных выражений и эвристичных именно в наше время мыслей.

Конечно, в силу объема книги пришлось наступать на горло собственной песне. Далеко не все авторы, которых хотелось бы представить, нашли место под обложкой. Добролюбов и Лесков, Кропоткин и Данилевский, Апухтин и Плещеев – так много их, достойных читательского внимания! Все-таки золотой век тем и велик, что даже второстепенные по его меркам имена составили бы честь культуре любой страны.

Да и те, что под обложкой, представлены далеко не полностью, только эскизно. Даже Пушкин, Гоголь и тем паче Лев Толстой. Я, составитель, стремился представить их мысли так, чтобы читатель проявил интерес, захотел бы поглубже познакомиться с золотым веком по оригинальным произведениям, а не ограничился бы этой книжкой, весьма субъективной и несовершенной.

Конечно, мне как составителю хотелось бы кое-что объяснить, обыграть, вообще придать публицистики. Но законы жанра суровы. Вот, к примеру, начало басни Крылова «Осел и Мужик»: «Осел был самых честных правил». (Узнаете? Ну конечно, это дядюшка Евгения Онегина.) Пришлось от него отказаться, потому что афоризм должен заключать в себе законченную мысль. Еще он должен быть логичен, а логика и поэзия часто несовместны, вдохновение Герцена не похоже на вдохновение Лермонтова. Лермонтовская грамматическая неправильность «из пламя и света» – разве не придает она какой-то библейский накал известным стихам? Или вот строчки, которые часто цитируют: «Свободы сеятель пустынный, / Я вышел рано, до звезды». Принеси сегодня начинающий поэт нечто подобное в редакцию, его бы высмеяли: «до звезды» – это вечером? может, поздно вышел, а не рано? кто сеет при свете звезд? Но это Пушкин со своей поэтикой, и серьезные исследователи не обращают внимания на его логическую несуразицу. Вот только в сборник афоризмов эти строки все равно не пустили бы.

Некоторые рассуждения в этом сборнике состоят из доброго десятка строк, по существу это мини-статьи. Но в том-то и суть, что цена этим рассуждениям побольше, чем иному броскому афоризму. Кстати, такое понимание афоризма традиционно, это знают читатели Ларошфуко, Лихтенберга и других старых мастеров жанра. Мы видим развитие мысли автора, проникаемся духом эпохи. Что важнее – знать математическую формулу или ее доказательство? Тем более что я старался подбирать изречения злободневные, не потерявшие значения и сегодня.

Владимир Носков

БОГ – ПРИРОДА – ЧЕЛОВЕК

 
…Ум ищет божества, а сердце не находит.
 

(А. С. Пушкин)

 
Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Все зримое опять покроют воды,
И Божий лик изобразится в них!
 

(Ф. И. Тютчев)

 
…Ущерб, изнеможенье – и на всем
Та кроткая улыбка увяданья,
Что в существе разумном мы зовем
Божественной стыдливостью страданья.
 

(Ф. И. Тютчев)

 
О, бурь заснувших не буди —
Под ними хаос шевелится!..
 

(Ф. И. Тютчев)

 
Так связан, съединен от века
Союзом кровного родства
Разумный гений человека
С творящей силой естества…
 

(Ф. И. Тютчев)

 
Откуда, как разлад возник?
И отчего же в общем хоре
Душа не то поет, что море,
И ропщет мыслящий тростник?
 

(Ф. И. Тютчев)

 
Природа – сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
 

(Ф. И. Тютчев)

 
Природа знать не знает о былом,
Ей чужды наши призрачные годы,
И перед ней мы смутно сознаем
Себя самих – лишь грезою природы.
 

(Ф. И. Тютчев)


Поди ты сладь с человеком! не верит в Бога, а верит, что если почешется переносье, то непременно умрет; пропустит мимо создание поэта, ясное, как день, все проникнутое согласием и высокою мудростью простоты, а бросится именно на то, где какой-нибудь удалец напутает, наплетет, изломает, выворотит природу, и оно ему понравится, и он станет кричать: «Вот оно, вот настоящее знание тайн сердца!». Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится наконец к бабе, которая лечит зашептыванием и заплевками, или, еще лучше, выдумает сам какой-нибудь декокт из невесть какой дряни, которая, бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.

(Н. В. Гоголь)


Начало, корень и утверждение всему есть любовь к Богу. Но у нас это начало в конце, и мы все, что ни есть в мире, любим больше, нежели Бога.

(Н. В. Гоголь)


Образование только развивает нравственные силы человека, но не дает их: дает их человеку природа.

(В. Г. Белинский)


Одна природа да животная, хотя и своеобразная, жизнь не наполнят человека, не поглотят внимания: остается большая пустота. Для того даже, чтоб испытывать глубже новое, непохожее ни на что свое, нужно, чтоб тут же рядом, для сравнения, была параллель другой, развитой жизни.

(И. А. Гончаров)

 
…И всюду звук, и всюду свет,
И всем мирам одно начало,
И ничего в природе нет,
Что бы любовью не дышало…
 

(А. К. Толстой)

 
…Ужели вишни не природа
И тот, кто ест их, не поэт?
 

(А. К. Толстой)

 
Когда Глагола творческая сила
Толпы миров воззвала из ночи,
Любовь их все, как солнце, озарила,
И лишь на землю к нам ее светила
Нисходят порознь редкие лучи.
 

(А. К. Толстой)

 
…Гляжу с любовию на землю,
Но выше просится душа;
И что ее, всегда чаруя,
Зовет и манит вдалеке —
О том поведать не могу я
На ежедневном языке.
 

(А. К. Толстой)

 
Человек
Молиться волен как ему угодно.
Не влезешь силой в совесть никому
И никого не вгонишь в рай дубиной.
 

(А. К. Толстой)

 
Религия! Не на любви ль ее
Основано высокое начало?..
Но если основанье есть ничто —
Тогда и самоё ничтожно зданье!
 

(А. К. Толстой)

 
Вкруг дел людских загадочной чертой
Свободы грань очерчена от века;
Но без насилья может в грани той
Вращаться вольный выбор человека.
 

(А. К. Толстой)


…Верить в себя даже эгоист не может; верить можно только в то, что вне нас и над нами.

(И. С. Тургенев)


Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

(И. С. Тургенев)


Строго и безучастно ведет каждого из нас судьба – и только на первых порах мы, занятые всякими случайностями, вздором, самими собою, не чувствуем ее черствой руки.

(И. С. Тургенев)


Но природа не справляется с логикой, с нашей человеческой логикой; у нее есть своя, которую мы не понимаем и не признаем до тех пор, пока она нас, как колесом, не переедет.

(И. С. Тургенев)


…Совершенство в христианском смысле возможно только вне мира и его соблазнов.

(К. Д. Кавелин)


Религиозные стремления могут стать завоевательными, властолюбивыми и исключительными лишь с той минуты, когда из дела убеждения и личной совести они переходят в доктрину, становятся делом ума, науки, критики, когда люди одинаковой веры образуются в светское общество, преследующее светские цели.

(К. Д. Кавелин)

 
Не говори мне, что природа – мать:
Она детей не любит одиноких,
Ожесточенных, так же как жестоких,
Природа не умеет утешать.
 

(Я. П. Полонский)

 
Два мира властвуют от века,
Два равноправных бытия:
Один объемлет человека,
Другой – душа и мысль моя.
 

(А. А. Фет)

 
И жаден мой слух, и мой глаз любопытен,
И весь я в желаньях моих ненасытен.
 

(Н. А. Некрасов)


…Представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!

(Ф. М. Достоевский)


Нет заботы беспрерывнее и мучительнее для человека, как, оставшись свободным, сыскать поскорее того, пред кем преклониться. Но ищет человек преклониться пред тем, что уже бесспорно, столь бесспорно, чтобы все люди разом согласились на всеобщее пред ним преклонение… Вот эта потребность общности преклонения и есть главнейшее мучение каждого человека единолично и как целого человечества с начала веков.

(Ф. М. Достоевский)


Ибо тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить.

(Ф. М. Достоевский)


…Природа человеческая не выносит богохульства и в конце концов сама же всегда и отмстит за него.

(Ф. М. Достоевский)


Мыслят устроиться справедливо, но, отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь зовет кровь, а извлекший меч погибнет мечом.

(Ф. М. Достоевский)


…Если исказить Христову веру, соединив ее с целями мира сего, то разом утратится и весь смысл христианства, ум несомненно должен впасть в безверие, вместо великого Христова идеала созиждется лишь новая Вавилонская башня. Высокий взгляд христианства на человечество понижается до взгляда как бы на звериное стадо, и под видом социальной любви к человечеству является уже не замаскированное презрение к нему.

(Ф. М. Достоевский)

 
Нет помощи земной, попросим чуда;
И сотворит Господь по нашей вере.
 

(А. Н. Островский)

 
Господь не век враждует против нас
И грешнику погибели не хочет.
Придет пора, молитвой и слезами
Святителей и праведных людей
Разящий жар Господень утолится
И нам, смиренным, снидет благодать.
Господь смиряет и Господь возносит,
Введет в беду и изведет из бед.
Враг одолел, творя Его веленье,
Смирились мы, и нам Господь пошлет
Победу на врага и одоленье!
 

(А. Н. Островский)

 
Что ни начни, все свято у него!
Заведомо мошенничать сберется
Иль видимую пакость норовит,
А сам, гляди, вздыхает с постной рожей
И говорит: «Святое дело, братцы!».
 

(А. Н. Островский)


Если допустить, что жизнь человеческая может управляться разумом, то уничтожится возможность жизни.

(Л. Н. Толстой)


Если вместо Божественной власти стала другая сила, то надо объяснить, в чем состоит эта новая сила, ибо именно в этой-то силе и заключается весь интерес истории.

(Л. Н. Толстой)


…В человеке даже пищеварение – мистично! Естественник, имея довольно ясное понимание о том, как из протоплазмы развивается органическая жизнь, самого появления протоплазмы все-таки не понимает! Нам, людям, дано действовать своим умом только в каком-то ограниченном светлом кругу, за которым для нас существует одна только великая тьма.

(К. К. Случевский)

 
…Наш ум – то посох наш в дороге;
Ум и сомненье – всё одно,
И сомневаться даже в Боге
Святое право нам дано!
Нет правды, если нет сомнений;
В них не стрихнин, не сулема́!
И разве Бог боится мнений
Им сотворенного ума!
 

(К. К. Случевский)

 
Нет вовсе на земле явлений незаконных,
Нет сверхъестественных, и сил нечистых нет!
На основаниях, от первых дней исконных,
Живет, и движется, и путь свершает свет.
 

(К. К. Случевский)

В ПОИСКАХ ИСТИНЫ

 
Зачем нам тайны познавать
И, мыслями волнуясь, утомляться?
Не лучше ли, во всем встречая благодать,
Жить просто и всему по-детски удивляться!
 

(Ф. Н. Глинка)


Мысль быстрее птицы взлетает на горизонт, ей свойственный, и озаряет поднебесную светлыми лучами истины, не боясь никаких препон. Сила может только остановить на время действие общего мнения, но уничтожить его никакая человеческая власть не в состоянии.

(М. А. Фонвизин)


Люди думают, что как только произнесли слова о присущем человечеству свойстве идти к совершенству, о прогрессе человеческого ума, этим все сказали, все объяснили. Можно подумать, что человек во все времена только и делал, что шел вперед, никогда не отступая назад; что в движении разумной природы никогда не было столкновений, поворотов в обратную сторону, а только развитие и прогресс.

(П. Я. Чаадаев)


…Математика приводит нас к дверям истины, но самих дверей не отворяет.

(В. Ф. Одоевский)


…Мудрейший умеет только стонать и плакать на кладбище человеческих мыслей!

(В. Ф. Одоевский)


Мы называем человека сумасшедшим, когда видим, что он находит такие соотношения между предметами, которые нам кажутся невозможными; но всякое изобретение, всякая новая мысль не есть ли усмотрение соотношений между предметами, не замечаемых другими или даже непонятных? Так нет ли нити, проходящей сквозь все действия души человека и соединяющей обыкновенный здравый смысл с расстройством понятий, замечаемым в сумасшедших? На этой лестнице не ближе ли находится восторженное состояние поэта, изобретателя, не ближе ли к тому, что называют безумием, нежели безумие к обыкновенной житейской глупости? То, чему дают имя здравого смысла, не есть ли слово в высшей степени эластическое, которое употребляет и простолюдин против великого человека, ему непонятного, употребляет и гений, чтобы прикрыть свои умствования и не испугать ими простолюдина?

(В. Ф. Одоевский)


…Кажется совершенно непонятным, чтобы нашлось такое существо, которое кто-нибудь отправил бы в мир на житье с поручением изобресть для того мира и для самого себя законы; ибо из сего должно было заключить, что у того мира нет никаких законов для существования… во всяком мире законы должны быть совсем готовы и стоит отыскать их.

(В. Ф. Одоевский)


…Человек если и может решить какой-либо вопрос, то никогда не может перевести его на обыкновенный язык.

(В. Ф. Одоевский)


Так не говорите же, господа, что довольно знать на сем свете, не заботясь о том, каким путем пришло это знание.

(В. Ф. Одоевский)


…Кажется, все споры, в продолжение веков возбуждающиеся в человечестве, приводятся к одному и тому же вопросу: с чего начать? Или, лучше сказать, к другому, еще высшему: что такое начало? что такое знание? и наконец, возможно ли знание? – А этот вопрос есть предел науки…

(В. Ф. Одоевский)


Два человека могут согласно верить, или, если угодно, чувствовать истину, но никогда согласно думать о ней…

(В. Ф. Одоевский)


Главное условие всякой науки: знать свое будущее, т. е. знать, чем бы она могла быть, если бы она достигла своей цели.

(В. Ф. Одоевский)


…Я не могу поверить, чтобы наука могла продвинуться далеко, когда ученые ее тянут в разные стороны.

(В. Ф. Одоевский)


…Едва ли ошибки и заблуждения не столь же продвинули вперед науку, сколь и удачные опыты; часто в ошибке, в противоречии заключается прозрение в такую глубину, которой не достигает правильный, по-видимому, опыт…

(В. Ф. Одоевский)


Эмпирик, переходя от песчинки к песчинке без всякой общей мысли, может сделать открытие лишь в сфере песчинки…

(В. Ф. Одоевский)


Умозрительные системы почти всегда религиозны, эмпирические никогда.

(В. Ф. Одоевский)


Мысли развиваются из постепенной организации человеческого духа, как плодовитые почки на дереве; иногда сии мысли противоположны; для жизни нужна борьба этих мыслей; люди, почитая их за свое произведение, называют их истинными законами природы, и человечество борется, умирает за них; между тем для жизни нужна была только одна борьба этих мыслей, а совсем не торжество той или другой; ей нужно было здесь определить какую-то отдельную цифру для уравнения, которое разрешается, может быть, в Сатурне. Оттого обыкновенно ни одно мнение решительно не торжествует, но торжествует только среднее между ними. И оттого вместе с тем такая сила и ревность в человеке для защиты того или иного мнения; ибо это суть мнения не его, и ему для защиты их дается не его сила.

(В. Ф. Одоевский)


…С каждым открытием науки одним из страданий человеческих делается меньше – это, кажется, не подвержено сомнению.

(В. Ф. Одоевский)


Многие истины и, может быть, самые важные истины, какие только дано познать человеку, передаются от одного другому без логических доводов, одним намеком, пробуждающим в душе скрытые ее силы. Мертва была бы наука, которая стала бы отвергать правду потому только, что она не явилась в форме силлогизма.

(А. С. Хомяков)


Но ум и вкус человека представляют странное явление: прежде нежели достигнет истины, он столько даст объездов, столько наделает несообразностей, ложного, что после сам дивится своей недогадливости.

(Н. В. Гоголь)


Чем истины выше, тем нужно быть осторожнее с ними; иначе они вдруг обратятся в общие места, а общим местам уже не верят. Не столько зла произвели сами безбожники, сколько произвели зла лицемерные или даже просто неприготовленные проповедатели Бога, дерзавшие произносить имя Его неосвященными устами.

(Н. В. Гоголь)


Как много есть пошлых истин, которые у нас должно твердить и повторять каждый день во всеуслышание!

(В. Г. Белинский)


Искусство есть непосредственное созерцание истины, или мышление в образах.

(В. Г. Белинский)


Одним словом, простое, непосредственное, эмпирическое сознание видит между поэзиею и философиею ту же разницу, как и между живою, пламенною, радужною, легкокрылою фантазиею и сухим, холодным, кропотливым и суровым брюзгою рассудком.

(В. Г. Белинский)


…Всякое покушение… провести резкую черту между событиями логически необходимыми и случайными может повести к значительным ошибкам и будет более или менее носить на себе характер произвола…

(Т. Н. Грановский)

 
Все, чего им не взвесить, не смерити,
Все, кричат они, надо похерити!
Только то, говорят, и действительно,
Что для нашего тела чувствительно;
И приемы у них дубоватые,
И ученье-то их грязноватое!
 

(А. К. Толстой)

 
О, верь, ничем тот не подкупен,
Кому сей чудный мир доступен,
Кому Господь дозволил взгляд
В то сокровенное горнило,
Где первообразы кипят…
 

(А. К. Толстой)


Да и кто сказал, что одна истина действительна? Ложь так же живуча, как и истина, если не более.

(И. С. Тургенев)


Вся цель науки – дойти сознательно до того, что молодости дается даром.

(И. С. Тургенев)


Философические хитросплетения и бредни никогда не привьются к русскому: на это у него слишком много здравого смысла; но нельзя же допустить, чтобы под именем философии нападали на всякое честное стремление к истине и к сознанию.

(И. С. Тургенев)

 
…И я сжег все, чему поклонялся,
Поклонился всему, что сжигал.
 

(И. С. Тургенев)


Вне людей нет ни лжи, ни истины, и наука напрасно стала бы допытываться, что есть истина сама по себе.

(К. Д. Кавелин)


В действительности ни один закон не выражается в виде отвлеченных формул, каким он представляется нашему уму; кроме того, в ней никогда не действует один какой-нибудь закон, а все вместе, одновременно, оттого действительная жизнь с каждым из них в отдельности беспрестанно расходится.

(К. Д. Кавелин)


…Только в науке мы имеем дело с общим, роковым и неизменным; в действительной же жизни мы, наоборот, заняты лишь особенным, условным, подвижным и изменчивым.

(К. Д. Кавелин)


Наука в своих заключениях, по своим приемам, неотразима; а между тем она не удовлетворяет, оставляет какие-то душевные потребности без объяснения и без ответа.

(К. Д. Кавелин)

 
Эх, мудрецы! Когда б мне кто помог
И сделал так, чтобы огонь не жег!
 

(А. А. Фет)


Прибегайте к какой угодно диалектике, но – яйцо содержит не только будущую курицу или петуха, но и бесконечный ряд их потомств. Другими словами, тесно ограниченная скорлупа содержит в себе безграничный ряд птичьих поколений, что представляет логическое противоречие.

(А. А. Фет)


…есть же на свете люди, что всю подноготную знают!.. Сидишь между ними, слушаешь, и ведь сам знаешь, что ничего не понимаешь, а вот как-то сердцу любо. А отчего? А оттого, что тут польза, тут ум, тут всеобщее счастье!

(Ф. М. Достоевский)


Но до того человек пристрастен к системе и к отвлеченному выводу, что готов умышленно исказить правду, готов видом не видать и слыхом не слыхать, только чтоб оправдать свою логику.

(Ф. М. Достоевский)


…Гнусно же и бессмысленно заранее верить, что иных законов природы человек никогда не узнает…

(Ф. М. Достоевский)


…Всеблагое провидение и впредь не оставит науку без заблуждений

(М. Е. Салтыков-Щедрин)


Мне кажется, что ум человеческий в каждом отдельном лице проходит в своем развитии по тому же пути, по которому он развивается и в целых поколениях, что мысли, служившие основанием различных философских теорий, составляют нераздельные части ума; но что каждый человек более или менее ясно сознавал их еще прежде, чем знал о существовании философских теорий.

(Л. Н. Толстой)


Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений.

(Л. Н. Толстой)


Какой-то математик сказал, что наслаждение не в открытии истины, а в искании ее.

(Л. Н. Толстой)


Главная задача философии всех веков состоит именно в том, чтобы найти ту необходимую связь, которая существует между личным интересом и общим.

(Л. Н. Толстой)


…На все решительно, что лежит перед нами в самом полном свете познания, накладывает свою колоссальную тень причина причин… на все живущее ложится хотя что-нибудь из бесконечности идей религии…

(К. К. Случевский)


…Перегородки между царствами природы и в них самих поставлены только человеком…

(К. К. Случевский)


Если наука документирует мне бессмертие, то зачем мне вера?

(К. К. Случевский)


…Весело гуляет по величайшим истинам насмешка…

(К. К. Случевский)

 
Ум растет по поколеньям;
До Корана были Веды…
Что теперь, в сравненье с нами,
Все былые Архимеды!
 

(К. К. Случевский)

 
В безбрежных сферах умозрений
Есть точки головокружений;
Войдя в те точки, чуя страх,
Играют люди на словах!
 

(К. К. Случевский)

 
Как хирург, доверяющий только ножу,
Я лишь мысли одной доверяю…
 

(С. Я. Надсон)

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации