Текст книги "Вы пробудили не того. Том 2"

Глава 5

Я вышел из кабинета Ирины, и дверь за мной тихо щёлкнула, отрезая меня от мира больших интриг и возвращая в реальность. В мою личную, маленькую войну. Три дня. Всего три дня, чтобы превратить сборище отчаявшихся наследников в команду, способную выжить там, где ломались лучшие. Поводок, на котором меня держали, стал короче, но и стая, которую я собирал, должна была стать сильнее.

Эхо, доклад, – мысленно бросил я, шагая по гулким коридорам.

«Уже работаем, хозяин? Ни минуты покоя! – прошелестел в ответ его голос, полный притворной усталости. – А я-то думал, мы сейчас пойдём искать ту милую докторшу с холодными руками. У неё, кстати, аура очень… многослойная. Как дорогой торт. Хочется попробовать…»

Сосредоточься, – оборвал я его.

«Ску-у-ука. Ладно, ладно. Смотрим… – голос на мгновение затих, а затем продолжил, – Так, твоя каменная леди и огненная фурия всё ещё на седьмом полигоне. Вымещают зло на бедных манекенах. Рыжий… пытается не умереть от боли в мышцах там же. А блондинка… о, эта мне нравится, у неё аура на вкус как летний дождь… она в парке. У старой ивы. Лечит её, кажется. Бесполезное занятие, ива всё равно скоро загнётся».

Я усмехнулся. План действий был ясен.

На каждом из них – на Трофиме, на Веронике, на Евгении и теперь на Алисе – я оставил крошечный, почти неощутимый фрагмент тени Эха. Это было не совсем честно, я чувствовал себя шпионом. Но это было необходимо. Я оправдывал это перед собой не желанием подглядывать – я всё ещё был воспитанным человеком, а не извращенцем, – а необходимостью обеспечить их безопасность. И возможностью быстро собрать их, когда это потребуется. Как сейчас.

Я направился в парк.

Алиса сидела на траве под ветвями старой, плакучей ивы. Её ладони лежали на морщинистой коре, и я видел, как тонкие, серебристые нити её магии вливаются в дерево, затягивая трещины, оживляя увядающие листья. Она была так поглощена своим занятием, что не заметила, как я подошёл.

– Пытаешься спасти безнадёжного пациента? – тихо спросил я.

Она вздрогнула, но тут же улыбнулась, убирая руки.

– Я знала, что ты придёшь.

– У нас мало времени, – сказал я, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. – Три дня. Нам нужно тренироваться. Постоянно.

Она взяла мою руку, её пальцы были тёплыми.

– Я готова. Что мы будем делать?

– Собирать остальных, – ответил я. – Ты нужна команде.

Мы пошли вместе. Я чувствовал её спокойную, уверенную ауру рядом, и это, как ни странно, придавало сил.

На полигоне царил управляемый хаос. Вероника, рыча от злости, разносила в щепки очередной манекен вихрями воздуха. Евгения, стоя чуть поодаль, методично отрабатывала защитные стойки. А Трофим сидел на земле, с несчастным видом потирая ушибленное плечо.

– Тренировка окончена, – мой голос прозвучал громко, заставив их всех обернуться. – Начинается работа.

Вероника, увидев рядом со мной Алису, хотела что-то съязвить, но встретилась с моим холодным взглядом и промолчала, лишь недовольно фыркнув.

– У нас три дня, чтобы стать командой, – продолжил я, обводя их всех взглядом. – Три дня, чтобы научиться выживать. И побеждать. С этого момента вы забываете о своих Домах, о своих обидах, о своей гордости. Есть только стая. И её законы. Вопросы?

Вопросов не было. В их глазах я видел разное – усталость, злость, страх. Но сквозь всё это пробивалось одно общее чувство. Надежда. И я собирался её оправдать.

– Ваша первая задача, – я обвёл их взглядом. – Четверо на одного. Разрешено всё, что не убьёт. Ваша цель – лишить меня возможности двигаться или колдовать. Время пошло.

«О, я смотрю, у нас тут групповые игры начались? Четыре на одного, хозяин? Ты уверен, что справишься? Особенно с той черноволосой. В ней столько огня…» – хихикнул Эхо у меня в голове.

Первой, как я и ожидал, сорвалась Вероника. Её атаки были яростными, но предсказуемыми. Я легко уходил от воздушных лезвий, чувствуя, как она тратит слишком много сил. Евгения действовала умнее, пытаясь ограничить моё пространство каменными стенами. Алиса не атаковала, она кружила в стороне, её аура была сосредоточена, она искала слабость в моей защите. А Трофим… Трофим просто старался не попасть под перекрёстный огонь.

Они были разобщены. Каждый действовал сам за себя. И это было их главной ошибкой.

Напряжение достигло пика, когда Вероника, разозлённая моими лёгкими уклонениями, развернулась и метнула воздушный вихрь не в меня, а в сторону Алисы.

– Хватит копаться, Светлова! – прорычала она. – Бей, а не нюхай его ауру!

Алиса мгновенно выставила перед собой мерцающий щит из живительной энергии. Вихрь ударился в него, и обе девушки пошатнулись.

– Хватит! – мой голос прозвучал как удар грома. Я хлопнул в ладоши, и невидимая волна силы сбила их всех с ног. – Вы ведёте себя как дети в песочнице. А на Неделе Выживания вас убьют. Не демоны. А ваша собственная глупость.

Я подошёл к центру полигона и выставил руку. Перед мной возник чёрный, абсолютно непроницаемый диск пустоты, размером с боевой щит.

– Это Щит Пустоты, – сказал я. – Он поглощает любую прямую магическую атаку. Но у него есть три точки-якоря. Они нестабильны. Чтобы их разрушить, нужен одновременный, идеально синхронизированный удар.

Я посмотрел на них. Они начали понимать.

– Морозова, – скомандовал я. – Ты должна поднять три каменные колонны. Одновременно. Чтобы мы могли до них достать. Смирнова, ты создашь три концентрированных воздушных копья. Не вихря. Копья. И ударишь по моей команде. Светлова, ты их свяжешь. Твоя магия – не только целительство. Она – связь. Ты должна синхронизировать их потоки, чтобы они ударили в одну миллисекунду. Трофим, ты будешь глазами. Ты дашь сигнал.

Они переглянулись. Это было почти невозможно.

Первые несколько попыток были провальными. Колонны Евгении поднимались с разной скоростью. Копья Вероники рассыпались, не долетев. Но я не давал им передышки. Снова. И снова. И снова.

И вот, когда они были уже на пределе, когда злость и отчаяние сменились холодной сосредоточенностью, у них получилось.

– Сейчас! – крикнул Трофим.

Три каменные колонны взметнулись из-под земли. Три острых, как игла, воздушных копья сорвались с пальцев Вероники. И тончайшие серебряные нити магии Алисы сплели их воедино, направляя в одну точку, в одну миллисекунду.

Раздался оглушительный звон, словно лопнул гигантский кристалл. Щит Пустоты разлетелся на миллионы тёмных осколков, которые тут же растворились в воздухе.

Они стояли, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. А потом на меня. В их глазах больше не было ни ревности, ни страха. Только усталость. И уважение.

– Это было неплохо, – сказал я, и на моих губах появилась тень улыбки. – Для первого раза. Завтра будет вдвое сложнее.

* * *

Мы сидели на холодной земле полигона, тяжело дыша. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя гулкую тишину и приятную усталость в мышцах.

– Вы справились, – сказал я, нарушая молчание. – Не идеально, но справились.

– Теперь мы готовы дать отпор Осинскому? – спросил Трофим, его глаза горели надеждой.

Я покачал головой.

– Осинский – это мелочь. Пешка. Наша проблема гораздо серьёзнее.

Я обвёл их взглядом. Они были готовы слушать.

– Имперский Совет давит на Ларионову. И на меня. Они прислали наблюдателя, который следит за каждым моим шагом. Они считают меня угрозой. Или… ценным активом, который нужно контролировать.

– Но почему? – спросила Евгения. – Чем так важен Дом Вороновых?

– Я не знаю, – честно ответил я. – Но это неважно. Важно то, что Неделя Выживания – это не просто испытание для нас. Это экзамен для меня. Под микроскопом Совета. И мы должны его пройти.

– Мы пройдём, – уверенно сказала Вероника, её ревность, кажется, сменилась боевым азартом. – Мы им покажем.

– Нет, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы не будем им ничего «показывать». Мы не должны выглядеть как идеальная, слаженная команда.

Вероника усмехнулась.

– То есть, мы должны плохо работать? Проиграть?

– Мы должны победить, – поправил я. – Но сделать это… некрасиво. Мы должны устроить для них спектакль.

Я подался вперёд, понижая голос.

– Они ждут, что я буду сильным, но нестабильным лидером. А вы – слабой, разобщённой командой. И мы дадим им это. Вы будете ссориться. Ошибаться. Твои атаки, Смирнова, будут яростными, но часть из них будет бить мимо цели. Твои щиты, Морозова, будут появляться с опозданием, словно ты не успеваешь. Ты, Светлова, будешь паниковать, пытаясь исцелить каждую царапину. А ты, Трофим, будешь бояться и прятаться.

Они смотрели на меня, ошарашенные.

– Но при этом, – продолжил я, и в моём голосе зазвенела сталь, – мы будем выживать. Мы будем побеждать. На грани. На последнем издыхании. Благодаря «случайности», «везению» или моей «грубой силе», которая в последний момент вытаскивает всех из задницы. Они должны видеть не отточенную машину, а группу отчаянных детей, которым просто повезло. Это усыпит их бдительность. И даст нам время.

Я обвёл их взглядом.

– Это будет сложнее, чем просто драться. Это будет спектакль. И от того, насколько хорошо мы его сыграем, зависит не только наша учёба. А, возможно, и наши жизни.

* * *

Когда все начали расходиться, уставшие, но с новым, сложным огнём в глазах, Алиса тихо коснулась моего рукава.

– Дем, можно тебя на минуту?

Мы отошли в сторону, пока остальные, переговариваясь, направлялись к корпусам.

– Я видела тебя на похоронах, Дем, – тихо начала она, глядя мне прямо в глаза. – Я видела тебя «до». И видела «после».

Я почувствовал, как к щекам снова приливает кровь. Я отвёл взгляд.

– После… ты был другим, – продолжила она, не обращая внимания на моё смущение. – Твоя аура… она не просто стала сильнее. Она стала… полнее. Живее. Для целителя… такой способ «зарядки» вполне понятен. Логичен.

Она сделала паузу.

– Поэтому для меня не секрет, что тогда произошло. С той служанкой.

Я молчал.

– И я хочу, чтобы ты знал… – её голос был мягким, но твёрдым. – Я готова помочь тебе. Таким образом. Если ты попросишь.

Я усмехнулся. Горько. Устало.

– Спасибо, Алиса. Я… ценю это. Больше, чем ты думаешь.

Я посмотрел на неё, и на этот раз не отвёл взгляд.

– Но я не могу. Для меня это… это не просто формальность. Не просто способ «зарядиться». Это должно быть чем-то большим.

На её лице не было и тени обиды. Наоборот, она улыбнулась. Тепло и благодарно.

– Я рада это слышать, Дем. Правда.

Она сделала шаг назад.

– Просто знай. Когда ты будешь готов… и если тебе это понадобится… я буду рядом.

Она развернулась и пошла прочь, оставив меня наедине с этой новой, неожиданной гранью нашего союза. Это было не просто партнёрство. Это было доверие. И оно было гораздо ценнее любой силы.

Глава 6

Ночью, когда свет в нашей комнате был уже погашен, а за окном выла осенняя вьюга, тишину нарушил шёпот Трофима.

– Дем? Ты спишь?

– Нет.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Что нас ждёт? На этой… Неделе Выживания? Я слышал столько историй…

Я усмехнулся в темноте.

– Ты слышал больше, чем я, Троф. Это ты мне должен рассказывать.

Он немного помолчал, а затем, кажется, обрадовавшись возможности поделиться, его голос стал более оживлённым.

– Ну… в прошлом году была история. Группу старшекурсников, сплошь наследники великих Домов, забросили на необитаемый остров в Южных морях. Тропический рай, пальмы, все дела. Они были так уверены в себе, что тут же переругались, кто из них главный.

Я слушал, и улыбка сама собой появилась на моём лице.

– Один, из Дома Строгановых, решил построить себе дворец из бамбука и лиан. Потратил два дня, а на третий его «дворец» развалился от порыва ветра, и он чуть не остался без… кхм… достоинства. Другой, из Дома Мещерских, решил доказать, что он великий охотник, и пошёл в одиночку на какого-то местного магического кабана. В итоге этот кабан гонял его по всему острову три дня, пока тот не залез на самую высокую пальму и не просидел там до конца испытания.

Трофим хихикнул.

– Но самое смешное было с девчонкой из Дома Вяземских. Она решила, что самый умный способ – подать сигнал. Создала мощнейший световой маяк, который бил прямо в небо. И подала сигнал. Только не спасателям. А круизному лайнеру, который проплывал мимо. Представляешь? На остров высаживается толпа богатых туристов в панамках и с фотоаппаратами, думая, что это часть развлекательной программы «посещение острова с дикарями». Их потом еле выпроводили. В общем, испытание они провалили с треском, но история стала легендой.

Мы оба рассмеялись. Тихо, чтобы не разбудить соседей.

– Вот видишь, – сказал я, когда смех утих. – Они проиграли не потому, что были слабыми. А потому, что были одни. Каждый тянул одеяло на себя. Строганов строил дворец для себя, Мещерский охотился для себя, Вяземская спасала себя. Если бы они объединились…

Я начал объяснять ему основы командной тактики, как важно прикрывать друг друга, использовать сильные стороны партнёра, чтобы компенсировать свои слабые. Я говорил о синергии, о том, что правильно собранная команда – это не просто сумма её частей, а нечто гораздо большее. Я говорил, говорил… а потом услышал в ответ тихое, мерное сопение.

Трофим уснул.

Я замолчал, глядя в темноту, туда, где была его кровать. Он вымотался. Но он слушал. И он учился. И, возможно, из него действительно получится толк.

* * *

Я гонял его до предела. До седьмого пота, до дрожи в коленях, до того момента, когда в глазах, кроме отчаяния, не остаётся ничего.

– Уворачивайся, Рождественский! – мой голос эхом разносился по пустому ночному полигону.

Воздушное лезвие, созданное Вероникой, просвистело в сантиметре от его уха. Трофим, взвизгнув, рухнул на землю, и в тот же миг из-под него вырвался каменный шип Евгении.

– Я же сказал, не падай! Двигайся! – крикнул я. – Ты не мешок с картошкой, ты – охотник!

– Я больше не могу! – простонал он, пытаясь подняться.

– Можешь! – я подошёл к нему. – Ты не слабак, Троф. Ты просто боишься. Боишься своей собственной силы. Перестань прятаться за уворотами. Встреть удар. Ответь!

Вероника, войдя в раж, создала новый, более плотный вихрь и метнула его прямо в Трофима.

– Дем, он же его убьёт! – крикнула Алиса со стороны.

– Не убьёт, – ответил я, не сводя глаз с Трофима. – Давай, Рождество! Покажи мне свою ярость!

И в этот момент что-то изменилось. Я увидел это в его глазах. Отчаяние сменилось гневом. Не на меня. Не на Веронику. На себя. На свою слабость. Он вскинул руку, словно пытаясь выставить щит, и из его ладони вырвался свет.

Не просто сгусток магии. Это была вспышка. Чистая, белая, яростная энергия, похожая на осколок солнца. Она ударила в вихрь Вероники, и тот не просто рассеялся – он испарился. Но поток энергии не иссяк. Трофим, испугавшись того, что сотворил, потерял контроль. Луч белого пламени метнулся в сторону, ударив в старый сарай для инвентаря, стоявший у кромки леса.

Раздался оглушительный треск. Деревянные стены вспыхнули, как бумага, и через мгновение крыша с грохотом провалилась внутрь, подняв в ночное небо столб искр и дыма.

На полигоне повисла мёртвая тишина.

Вероника и Евгения смотрели на дымящиеся руины с открытыми ртами. Алиса прижала руки к губам. А Трофим… он смотрел на свою руку, с которой всё ещё срывались маленькие, белые искорки, и его лицо было бледным от ужаса.

– Я… я не хотел… – прошептал он, его голос дрожал. – Я… всё сломал… Меня теперь…

Он не договорил. Потому что я рассмеялся. Громко, от души.

Я подошёл к нему и с силой хлопнул по плечу.

– Сломал? Троф, ты был великолепен!

Он удивлённо посмотрел на меня.

– Но… сарай…

– К чёрту сарай! – я усмехнулся. – Ты видел, что ты сделал с вихрем Вероники? Ты его аннигилировал! Это была чистая, первородная сила! Вот что я хотел увидеть!

Я обвёл взглядом свою ошеломлённую команду.

– Это то, о чём я говорил. Сила, которая рождается из ярости. Из отчаяния. Из воли к жизни. Ты молодец, Троф. На Неделе Выживания нам это очень пригодится. Представь, что это был не сарай, а стая теневых гончих. Или Осинский.

Я посмотрел на дымящиеся руины, затем снова на Трофима, в глазах которого ужас медленно сменялся растерянным, но гордым блеском.

– Ущерб я покрою. А ты… ты сегодня стал на шаг ближе к тому, чтобы стать настоящим охотником.

* * *

Мы собрались у дымящихся останков сарая. Адреналин схлынул, оставив после себя гулкую тишину и множество вопросов. Трофим всё ещё смотрел на свою руку, словно видел её впервые.

– Я… не понимаю, – пробормотал он. – Это не похоже ни на что, чему нас учили.

– Потому что этому не учат, – сказала Евгения, её аналитический взгляд был прикован к месту, где луч ударил в землю. – Энергетический след… он чистый. Не искажён стихией. Ни огнём, ни светом в его классическом понимании.

– Алиса, – я повернулся к ней. – Твоя область. Что скажешь?

Алиса подошла к Трофиму. Её движения были плавными, уверенными.

– Можно? – спросила она, и, получив его испуганный кивок, взяла его руку в свои.

Её ладони засветились мягким, серебристым светом. Тончайшие нити её магии окутали руку Трофима, проникая внутрь, сканируя, анализируя.

– Невероятно, – прошептала она через минуту, отпуская его руку. Её голубые глаза были полны изумления. – Это не стихийная магия, Троф. Ты не управляешь огнём или воздухом. Ты… конвертируешь.

– Конвертирую? – не понял он.

– Ты преобразуешь свою собственную жизненную силу, свои эмоции – в данном случае, отчаяние и ярость – напрямую в чистую, концентрированную энергию, – объяснила она. – Ты не черпаешь её извне. Ты создаёшь её внутри. Ты – живой реактор. Это невероятно редкий и опасный дар.

– Опасный? – взвизгнула Вероника, которая до этого молча наблюдала, всё ещё потрясённая.

– Он питается его жизненной силой, – кивнула Алиса. – Каждый такой выброс истощает его до предела. Если Трофим не научится это контролировать, то может просто… сгореть. Превратить себя в пепел.

Я посмотрел на Трофима. Теперь всё встало на свои места. Его слабость, его неуверенность – это был защитный механизм. Он подсознательно боялся своей силы.

– Значит, наша задача – научить тебя не только выпускать эту силу, но и контролировать её, – сказал я, и в моём голосе не было и тени сомнения. – Ты не будешь нашим щитом, Троф. И не будешь мальчиком для битья. Ты будешь нашим главным оружием. Нашей «пушкой», которая бьёт редко, но наверняка. А мы, – я обвёл взглядом девушек, – мы будем твоей защитой. Твоей бронёй. Чтобы у тебя была возможность нанести этот удар.

Я положил руку ему на плечо.

– Ты больше не слабак, Рождество. Ты – наша главная сила. Привыкай к этому.

* * *

Позже, когда мы остались с Трофимом одни, я сел рядом с ним на скамейку.

– Троф, – тихо начал я. – Твоя мать… она ведь тоже была очень сильным магом?

Он кивнул, не глядя на меня.

– Да. Говорили, одним из лучших. Но после каждой миссии она была… пустой. Как будто из неё всю жизнь выпили.

Холодок пробежал по моей спине.

– Ты сказал, её смерть была несчастным случаем.

– Так и мне сказали, – в его голосе прозвучала горечь. – Демоны. Засада. Она прикрывала отход группы.

– А что, если это не так? – я посмотрел ему прямо в глаза. – Что, если она обладала таким же даром, как и ты? Что, если она была не просто сильной, а… слишком сильной? Нестабильной? Опасной? Таким оружием, которое после использования проще… утилизировать, чем чинить?

Трофим поднял на меня взгляд, его глаза расширились от ужаса и внезапного, страшного понимания. Он никогда не думал об этом под таким углом.

– Мы должны узнать правду, – сказал я твёрдо. – Не только ради тебя. Но и ради твоей безопасности. Если за твоей матерью охотились, то рано или поздно придут и за тобой.

Я поднялся.

– Завтра мы начинаем расследование. Евгения пробьёт доступ к закрытым архивам. Вероника узнает всё о составе той группы, с которой была твоя мать. Алиса поможет проанализировать отчёты на предмет магических несостыковок. А мы с тобой, – я усмехнулся, – мы будем искать то, чего в этих отчётах нет.

* * *

На следующее утро вызов в кабинет директрисы не заставил себя ждать. Когда я вошёл, Ирина сидела за столом, а Ксения Волкова стояла у окна. Атмосфера была напряжённой.

– Сожжённый дотла сарай, Дем, – начала Ирина без предисловий. – И мощнейший всплеск неидентифицированной энергии, зафиксированный всеми датчиками Академии. У тебя есть что сказать по этому поводу?

В этот момент на её столе ожил коммуникатор. Над ним появилось холодное, бесстрастное лицо Сергея Молчанова.

– Директриса Ларионова. Я требую объяснений. Ваши «проблемные студенты» начали уничтожать имущество Академии. Что дальше? Они сожгут корпус?

Ирина откинулась в кресле, её взгляд был спокоен, даже насмешлив.

– Успокойтесь, Сергей. Это не провал дисциплины. Это прорыв.

Молчанов нахмурился.

– Прорыв?

– Именно. Студент Рождественский, которого все считали одним из слабейших, под давлением и благодаря моим нестандартным методам обучения смог раскрыть свой истинный потенциал. Мы говорим о редчайшем даре прямой конвертации жизненной силы в энергию. Это уникальный случай, который требует дальнейшего изучения.

Ксения Волкова шагнула вперёд.

– Данные подтверждают слова директора. Энергетический всплеск был спонтанным и не соответствовал ни одной известной атакующей технике. Это действительно похоже на прорыв, а не на акт вандализма.

Молчанов хмурился, обдумывая сказанное своим же агентом.

– То есть, вы хотите сказать, что ваша «проблемная» группа на самом деле – это группа уникальных талантов, которых вы пытаетесь развить? – в его голосе слышался скепсис.

– Именно так, Сергей, – Ирина улыбнулась. – Моя задача – не подавлять такие таланты, а направлять их. Да, они нестабильны. Да, они создают проблемы. Но их потенциал огромен. И Неделя Выживания покажет, насколько я права.

Молчанов смотрел на неё несколько секунд, затем его изображение моргнуло и исчезло.

Ирина посмотрела на меня.

– Ты играешь с огнём, Дем. Но, должна признать, делаешь это красиво.