Читать книгу "Логика бреда"

В сущности, восприятие художественного дискурса – не меньшая загадка, чем шизофреническое мышление. Мы с удовольствием читаем истории о никогда не происходивших событиях. Если вдуматься, это абсурд, какой-то непонятный самообман. И мы еще после этого удивляемся особенностям шизофренического бреда («И эти люди запрещают мне ковырять в носу!»). Либо мы сами шизофреники, либо шизофрении действительно не существует. Я думаю, и то и другое отчасти верно. Здесь важно, что обычные люди оперируют категориями «так бывает» и «так не бывает». «Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова» – «так бывает», а «Вбегает мертвый господин» – «так не бывает». Но, вообще говоря, мы на самом деле не знаем, как бывает и как не бывает. Для человека XIX века самолет и телефон, не говоря уж об Интернете – это из области «так не бывает». Для первобытного человека живой мертвец – это из области «так бывает». Поэтому для мифологического сознания категория вымышленного была бы непонятной. Для шизофреника она тоже непонятна. Для шизофреника нет ничего невозможного, так как он живет в сфере невозможного с точки зрения обычных людей. Квантовую физику изобрела группа гениальных шизофреников, для которых тоже не было ничего невозможного. Язык квантовой физики элиминирует категории истинного и ложного, подлинного и вымышленного, внутреннего и внешнего. В этом смысле кризис научного мышления конца XX – начала XXI века возник из-за того, что шизофрения перестала быть актуальной как большой культурный проект.

Следствием девиртуализации, онтологизации возможных миров в шизофреническом мире является заселение его странными химерическими объектами, а также дубликатами слов и вещей. В своем мире поэтому шизофреник может встретить самого себя, как в стихотворении Блока «Двойник»:

 
Однажды в октябрьском тумане
Я брёл, вспоминая напев.
(О, миг непродажных лобзаний!
О, ласки некупленных дев!)
И вот – в непроглядном тумане
Возник позабытый напев.
 
 
И стала мне молодость сниться,
И ты, как живая, и ты…
И стал я мечтой уноситься
От ветра, дождя, темноты…
(Так ранняя молодость снится.
А ты-то, вернёшься ли ты?)
 
 
Вдруг вижу – из ночи туманной,
Шатаясь, подходит ко мне
Стареющий юноша (странно,
Не снился ли мне он во сне?),
Выходит из ночи туманной
И прямо подходит ко мне.
 
 
И шепчет: «Устал я шататься,
Промозглым туманом дышать,
В чужих зеркалах отражаться
И женщин чужих целовать…».
И стало мне странным казаться,
Что я его встречу опять…
 
 
Вдруг – он улыбнулся нахально, —
И нет близ меня никого…
Знаком этот образ печальный,
И где-то я видел его…
Быть может, себя самого
Я встретил на глади зеркальной?
 

Он может со своим двойником вести нескончаемые споры, как в «Школе для дураков» Саши Соколова. Этот двойник может отождествляться с дьявольской силой при бреде воздействия. Райх в указанной выше последней главе книги «Анализа характера» отмечал, что во внутреннем мире homo normalis существуют как божественное, так и дьявольское начало. В шизофреническом мире они поляризуются и, как правило, дьявольское начало становится преследующим и воздействующим. Так или иначе, опустошенный шизофреником действительный мир заменяется онтологизированными возможными мирами. Поэтому в онтологическом плане шизофреник богаче «здорового» человека. Но он ведет себя с вымышленными с нашей точки зрения персонажами своего мира так, как будто они являются реальными, т. е. не зависят от его воли. В определенном смысле это можно назвать синдромом Дориана Грея, так как его портрет приобретает вторичную реальность, а сам Дориан Грей становится «вымышленным». И действительно, если кто и является вымышленным в шизофреническом мире, так это сам шизофреник. Он страдает тем, что Рональд Лэйнг назвал «онтологической неуверенностью»[19]19
  Лэнг Р. Расколотое Я: Антипсихиатрия. М.: Белый кролик, 1995.


[Закрыть]. Он чувствует свою пустоту, мертвенность, ненастоящесть. Такова плата за онтологизацию возможных миров при шизофрении. Между Я шизофреника и фантастическим миром онтологизированных странных объектов осуществляется связь за счет «пенетративных», по выражению А. С. Сосланда[20]20
  Сосланд А. С. Что годится для бреда? // Московский психотерапевтический журнал. 2001. № 1.


[Закрыть], элементов, например, электрического тока или «лучей», как в бредовой системе Шребера. Эти лучи могут напрямую связывать человека с Богом, с которым шизофреник может существовать «на равной ноге», в то время как связь с обычными людьми редуцируется или вовсе утрачивается. Почему шизофреник не может общаться со «здоровыми»? Потому что у них нет общего языка.

Обычный человек видит обычные вещи, которые не видит шизофреник. Шизофреник видит и слышит необычные вещи, которые не видит обычный человек. Что же это за необычные вещи? Бион назвал их странными объектами. Мы дополнили бионовский концептуальный аппарат терминами «странные факты», «странные концепты», «странные теории» и «странные люди»[21]21
  Руднев В. Странные объекты: Феноменология психотического мышления. М., 2014.


[Закрыть]. Пример странного факта – «Вбегает мертвый господин», пример странного концепта – тело без органов, пример странной теории – квантовая механика, пример странного человека – Людвиг Витгенштейн. При этом важно понимать, что подобные сущности пребывают в «странном пространстве» за пределами противоположности внутреннего и внешнего. Пример такого шизофренического пространства трудно привести. Его можно описать дескриптивно. Оно находится ни здесь, ни там, ни нигде, оно трансгрессивно обычному пространству. Так в сериале Линча «Твин Пикс» есть подчеркнуто обычные пространства – кафе Нормы или кабинет шерифа, а есть подчеркнуто странные – «Черный Вигвам», где в красных психотических шторах путается агент Купер. Это пространство Ниоткуда и Никуда. Например, непонятно, откуда вбегает мертвый господин и куда он вбегает. Возможно, это какое-то особое пространство между физической жизнью и психической смертью. Таким же странным является и шизофреническое время. Это ни сейчас, ни тогда, ни нигде, как пишет Саша Соколов в «Школе для дураков»:

Мне представляется, у нас с ним, со временем, какая-то неразбериха, путаница, все не столь хорошо, как могло бы быть. Наши календари слишком условны и цифры, которые там написаны, ничего не означают и ничем не обеспечены, подобно фальшивым деньгам. Почему, например, принято думать, будто за первым января следует второе, а не сразу двадцать восьмое. Да и могут ли вообще дни следовать друг за другом, это какая-то поэтическая ерунда – череда дней. Никакой череды дней нет, дни приходят когда какому вздумается, а бывает, что и несколько сразу.

Все это нагромождение причудливостей определяет тот факт, что шизофреник неуловим для обычного человека. Мы видим сумашедшего, который нелепо жестикулирует, разговаривает сам с собой, бьется в судорогах. Но то, что мы видим, – это просто поломанный механизм. Чтобы понять психотика, надо самому стать психотиком хотя бы на время. Поскольку у каждого человека есть психотическая часть, то это в принципе возможно. Но для этого необходимо также обладать эмпатией опытного психотерапевта.

Еще раз зададимся вопросом: что такое шизофрения? Можно рискнуть и сказать так: шизофрения – это такое положение вещей, когда человек перестает быть самим собой. Но что значит перестать быть самим собой? Я думаю, это очень важный и сложный вопрос. Являюсь ли я, Вадим Руднев, самим собой? Вроде бы да, в том смысле, что я Вадим Руднев. Но что бы значило для меня не быть самим собой? Например, я точно бы перестал быть самим собой, если бы потерял способность писать книги. Значит ли это, что для меня быть самим собой – это значит писать книги по философии и психологии? В определенном смысле да. Но значит ли это, что если я перестану писать книги (перестану быть самим собой), то я превращусь в шизофреника?

Какие философско-психологические признаки шизофрении мы наметили выше?

1. Неразграничение внутреннего и внешнего.

2. Неразграничение действительного и вымышленного.

3. Онтологизация возможных миров.

Разграничиваю ли я внутреннее и внешнее? Не являюсь ли я телом без органов? Я ведь никогда не видел своих внутренних органов. Я просто привык думать, что они у меня есть, как у всех людей. Вероятно, это и есть согласованный бред. Все люди, если они не психотики, находятся в состоянии согласованного бреда. Это значит, они верят во что-то, что не дают труда себе проверить. Например, что есть внутреннее и есть внешнее. Но я всеми силами пытаюсь вырваться из своего согласованного бреда. Я допускаю, например, что все люди – вымышленные персонажи или галлюцинирующие галлюцинации и реальности не существует. Но это все похоже на интеллектуальные уловки. Например, если бы мы не знали слова «реальность», то у нас не было бы очередной философской проблемы, может быть, самой важной.

Тогда я задаю себе следующий вопрос: разграничиваю ли я действительное и вымышленное? Ну, я твердо уверен, что князь Андрей Болконский – это вымышленный персонаж, а Лев Толстой – реальный человек. Но вот Даниил Андреев в «Розе мира» полагает, что Андрей Болконский такой же человек, как и Лев Толстой. Допустим, что Даниил Андреев – шизофреник, но это не мешает ему быть умным и порядочным человеком. Но вот если бы я встретил Андрея Болконского, что бы я подумал? Наверное, что я сошел с ума. Но если бы я встретил Бетховена, я подумал бы то же самое. В чем же отличие вымышленного персонажа от реального человека? Непонятно.

Я задаю себе третий вопрос: ощущаю ли я на себе феномен онтологизации возможных миров. В сущности, это тот же Андрей Болконский. Я не могу себя заставить быть шизофреником! Но бред и галлюцинации, т. е. все то, на чем зиждутся перечисленные три признака шизофрении, вовсе не обязательны для того, чтобы быть шизофреником. Например, существует «простая шизофрения», без бреда и галлюцинаций. Если вспомнить «Случай Эллен Вест», описанный Л. Бинсвангером, то весь психоз этой девушки заключался в том, что она одновременно хотела есть и хотела похудеть[22]22
  Бинсвангер Л. Случай Эллен Вест // Экзистенциальная психология / Под ред. Р. Мея. Экзистенция: Новое измерение психиатрии и психологии / Под ред. Р. Мея, Э. Энджела, Г. Элленбергера. М.: Апрель-Пресс – Эксмо, 2001.


[Закрыть].

Следовательно, необходимо ввести четвертый признак шизофрении. Его можно назвать принципом противоречия: для шизофреника не работает принцип исключенного третьего, его логика паранепротиворечива. Очень хороший пример приводит Лэйнг в «Расколотом Я», когда его пациентка девушка Джулия говорит о себе в третьем лице: «Этот ребенок мертв и не мертв». Почему для психотика-шизофреника возможно одновременно быть мертвым и не мертвым? Отчасти вследствие того, что он мертв психически и не мертв физически. Но, с другой стороны, это второе следствие из третьего признака шизофрении, а именно онтологизации возможных миров. И здесь не подойдут оговорки вроде «в определенном смысле». Есть два возможных мира – один мертвый, другой живой, оба они могут сосуществовать в одном человеке; такова логика шизофреника. Конечно, и здесь можно повернуть в сторону согласованного бреда. Так Тургенев сказал в финале «Отцов и детей» про Павла Петровича Кирсанова: «Да он и был мертвец!» Но это метафора, а шизофренический мир не знает метафор, это мир буквального – вбегает мертвый господин! Такое антиметафорическое шизофреническое мышление пошло от Иисуса Христа, который навязал людям психологию, носившую психотический характер[23]23
  Подробно см.: Руднев В. Иисус Христос и философия обыденного языка. М.: Аграф, 2013.


[Закрыть]. Он проповедовал, что внутреннее важнее внешнего. По его логике, гораздо хуже согрешить «в сердце своем», чем во внешней реальности. То есть Он внутреннее поставил на место внешнего – это психотическая логика (но также и логика новой модели реальности)[24]24
  Ср. анализ предложения «За окном больно» в кн.: Руднев В. Новая модель реальности. М.: Дело, 2015.


[Закрыть]. Отсюда же принцип «Царствие Божие внутри вас», который Его учеников шокировал. Учение Христа – это шизофренизация человека, но не в том согласованном режиме, в котором человек пребывал до Него. А после Него для отцов церкви это становилось нормой. Отсюда бредовое высказывание Тертуллиана «Верую, ибо абсурдно». Конечно, верить можно только в абсурд. Глупо верить в очевидные вещи. Абсурд – третье следствие шизофренического принципа онтологизации возможных миров: раз все возможное становится действительным, то самое существенное, что абсурд тоже действителен. Новый Тертуллиан мог бы сказать: «Да здравствует круглый черный квадрат!»

Экзистенциальная основа любого бреда состоит в том, что с человеком происходит то, что с ним не происходит. То, что с ним происходит, в то же самое время с ним не происходит. Ситуация бреда в самом основании включена в фундаментальную двойственность. Человек убежден, что с ним что-то происходит (на него все обращают внимание, его преследуют и т. д.). В то же время мы, наблюдающие за ним, убеждены, что с ним как раз этого не происходит (на него никто не обращает внимания, его никто не преследует и т. д.). Если рассматривать эту двойственность с позиций бинарной логики, то она неразрешима. Либо с ним это происходит, либо нет, tertium non datur. Бинарная логика, т. е. логика истинного и ложного, как это ни парадоксально, глубоко субъективна. С его точки зрения с ним что-то происходит, с нашей – нет. Что если подняться над этой субъективностью, отменив закон исключенного третьего? Тогда получится следующее: с ним это происходит, и с ним этого не происходит. Обе точки зрения в равной мере имеют право на существование. Это будет такой мир, где события одновременно могут происходить и не происходить.

Говоря таким образом, мы отказываемся от фундаментальности категорий истинного и ложного и переходим на позицию новой модели реальности, где главными категориями являются наррация и смысл. Основной вопрос наррации: что будет дальше? Основной вопрос смысла: что это значит? В этом плане «сумасшедший» гораздо ближе к новой модели реальности, чем «нормальный». Потому что сумасшедшего прежде всего интересует не истинно ли это или ложно, а что с ним будет дальше и что это для него значит. Истина и ложь как логические операторы ему совершенно безразличны. Безумец сам пребывает в Истине (об этом с разных позиций писали Отто Ранк и Фуко)[25]25
  См. также статью: Руднев В. Истина и безумие // В. Руднев Философия языка и семиотика безумия. М..: Территория будущего, 2007.


[Закрыть]. Истина окутывает безумного человека со всех сторон – он просто не понимает, что такое ложь. Вот почему шизофреники – чрезвычайно правдивые люди.

Итак, на меня все обращают внимание. Что же будет дальше и что же это значит? Возможно, я в чем-то провинился перед людьми, а возможно, я – такая значительная личность, что все поневоле обращают на меня внимание. (Возможно, впрочем, и то, и другое.) Первый путь размышления ведет к бреду преследования, второй – к мегаломании. Логика «нормального» человека здесь будет противоположной: «Вот всю жизнь работаю – и хоть бы кто-нибудь обратил на меня внимание!» Нормальный человек отличается от безумца тем, что он живет в мире, управляемом законом исключенного третьего: либо с мной что-то происходит, либо нет. И даже не важно, что именно со мной происходит, а важно то, на самом деле это происходит или нет. Если это происходит не на самом деле, например, во сне или при просмотре сериала, то на это вообще не имеет смысла обращать внимание.

Такая позиция в корне чужда безумцу. Ему по большому счету все равно, идет ли он по улице, смотрит сериал или спит. В любом случае везде речь идет про него. Именно поэтому категория подлинного и вымышленного, которая производна от категории истинного и ложного, теряет для него смысл. Если в сериале все происходит не так, как ему нравится, он может вмешаться и попытаться устранить мешающего ему персонажа. Чем в этом плане маркирован бред воздействия? Прежде всего своей наивысшей экзистенциальной напряженностью. Человека к чему-то принуждает сверхъестественная сила, и он понимает, что бороться с ней бесполезно. Можно лишь как-то ее обмануть, например, вырезать у себя на груди ножом крест, как это сделала пациентка Райха.

Так или иначе, бредящему никогда не придет в голову усомниться в истинности или ложности того, что с ним происходит. Поэтому наиболее оптимальная стратегия при психотерапии бредящего шизофреника – это экзистенциально принять его бред и попытаться подорвать его изнутри общими усилиями, – например, вместе бороться против угрожающей силы[26]26
  Такая стратегия описана в статье: Волков П. Рессентимент, резиньяция и психоз // П. Волков. Многообразие человеческих миров. М.: Аграф, 2000. С. 456–504.


[Закрыть]. Вообще говоря, если человек бредит, значит, он решает какую-то важную жизненную проблему, и ему следует реально помогать в этом, а не мешать. Когда в «Твин Пиксе» Линча бизнесмен Бенжамен Хорн разоряется, он сходит с ума и начинает бредить, что он – генерал Ли, воюющий с северянами. Когда его близкие помогают ему одолеть генерала Гранта и Юг побеждает, Бен Хорн приходит в себя. Любой нарратив должен быть рассказан. Любой бред должен прийти к своему завершению. Тогда можно думать, что делать дальше.

Что является экзистенциальной основой происходящего с человеком в «нормальной» ситуации, которую мы называем согласованным бредом? Тот факт, что человек пребывает в уверенности, что то, что с ним происходит, происходит на самом деле (не в кино, не во сне, не в бреду). Почему же мы все-таки эту ситуацию называем согласованным бредом? Потому ли, что человеку только кажется, что с ним что-то происходит, в то время как он спит или играет второстепенную роль в каком-то заштатном сериале? Если так, то что же отличает согласованный бред от подлинного бреда? Во-первых, чисто количественный фактор. Психически больных на два порядка меньше, чем здоровых. Во-вторых, согласованный бред на то и согласованный, что он разделяется многими людьми, в то время как подлинный бред индивидуален. Логической основой согласованного бреда здорового человека является его убежденность в том, что одно истинно, а противоположное ложно. Эта убежденность ничем не обоснована. Когда человек считает истинным, что он идет по улице, то на самом деле он может быть уверенным только в том, что он так считает. Означает ли это, что если человек идет по улице, то, возможно, он не идет по улице? Мы не знаем этого. Но как же так! Вот я сейчас сижу за компьютером и пишу книгу «Логика бреда». Я это точно знаю. Вот это и есть согласованный бред.

Мы договорились считать, что если мы что-то делаем, видим, слышим или осязаем, то это так и есть. Мы согласовали свой бред для того, чтобы справляться с жизнью. Скорее всего, мы это сделали в процессе нашей эволюции постепенно. Человек появился на свет с шизофреническим геном и первоначально был безумен. Но так жить было очень трудно. Постепенно люди заключили нечто вроде общественного договора, что считать безумным, а что нормальным. Так родился согласованный бред, а вместе с ним иллюзия понимания того, что истинно и что ложно.

Конечно, сначала люди не понимали отличия истинного от ложного и подлинного от вымышленного, так как их язык был к этому не приспособлен. Высказывание о реальности совпадало с реальностью, как писал А. Ф. Лосев. Думаю, что одновременно с этим первобытный человек не различал также внутреннее и внешнее, а это означает, что он пребывал в том состоянии, которое мы сейчас называем психотическим. Но самое удивительное, что противопоставление внутреннего и внешнего является такой же конвенцией, как и противопоставление истинного и ложного. Оппозиция внутреннего и внешнего – важнейшая часть согласованного бреда.

А как на самом деле? Но что значит – на самом деле? Когда мы говорим «на самом деле», мы каждый раз впадаем в иллюзию того, что мы понимаем, что истинно и что ложно. Но истина и ложь суть категории согласованного бреда. Течет река, шумит ветер, идет дождь. Если нет никого, кто бы мог это засвидетельствовать, то это ни истинно, ни ложно. Просто течет река, просто шумит ветер, просто идет дождь. Но в том-то и дело, что такое положение вещей невозможно. Если некому засвидетельствовать, что река течет, то ни о какой реке не может вообще идти речи. Человек сам себе придумал реальность, в которой текут реки, шумит ветер и идет дождь. Поэтому говорить «на самом деле» о чем бы то ни было бессмысленно.

Итак, человек не знает, что с ним происходит, и никогда не узнает. Чтобы пробиться к Истине, надо устранить оппозицию истинного и ложного, т. е. выйти за рамки согласованного бреда. Это вполне возможно, потому что в каждом «нормальном» человеке генетически заложена маленькая шизофреническая искорка, которая позволят ему не быть полным рабом согласованного бреда, рабом «истинного» и «ложного». Только благодаря этой искорке люди читают стихи, поют песни и смотрят фильмы, что с точки зрения оппозиции истинного и ложного – совершенно бессмысленные вещи. Человеческая культура находится за пределами «истинного» и «ложного». В сущности, она и есть новая модель реальности.

Нерелевантность категорий истинного и ложного в условиях подлинного бреда влечет за собой его предельную семантизированность. Если в согласованном бреду «нормальной жизни» что-то имеет значение, а что-то нет, то в условиях подлинного бреда значение имеет всё, все наполнено смыслом. Чтобы попытаться понять это положение вещей, напомним, как формируется бред в парадигме Биона. Ненавидимые и непереносимые психотиком мысли экстраецируются им наружу в виде бессвязных кусочков, странных объектов. Здесь важно подчеркнуть тот феномен, который Бион называет «атакой на связи»[27]27
  Бион У. Нападение на связь // Идеи У. Р. Биона в современной психоаналитической практике: Сборник-научных трудов / Под ред. А. В. Литвинова, А. Н. Харитонова. М., 2008. С. 149–167.


[Закрыть]. Нормальные, естественные для здоровой психики связи между объектами, будь то дерево и ветка или подлежащее и сказуемое, психотиком безжалостно раздробляются, и в осадок этой психотической галлюцинаторной деятельности (иногда, впрочем, психотик может крушить или разрывать на части реальные вещи) выпадают бессвязные фрагменты. Потом в отчаянной попытке создать из этих фрагментов нечто связное психотик творит химерические констелляции («полужуравлей-полукотов»). Именно из таких химерических констелляций и состоит психотическая «картина мира». Ясно, что подобная картина мира просто не может опираться на категории истинного и ложного, потому что все слишком исковеркано. То, что остается у этих констелляций, – смыслы, причем не старые, допсихотические, а новые, нам совершенно непонятные смыслы. Такими смыслами и оперирует психотическое мышление.

Тотальная осмысленность господствует при любом виде бреда. Если это бред отношения, то все вещи-факты-события начинают обращать внимание на человека, наблюдать за ним. Это не обязательно пассажиры в метро или персонажи из телевизора. Это может быть костюм, чайник, очки или уже раздробленные химерические странные объекты, о которых мы писали только что. Различие между одушевленным и неодушевленным пропадает. Предметы могут разговаривать, а люди застывать, как статуи.

При бреде преследования в качестве преследующих объектов могут выступать те же химерические констелляции, подобные которым мы видим на картинах Дали. Это могут быть и шахматные фигуры, как в «Защите Лужина». Это может быть все что угодно: носовые платки, пепельницы, социализм, Томас Манн, глаголы, частицы, буквы.

При бреде воздействия происходит то же самое, только в усиленном галлюцинаторном режиме. Одного филолога-шизофреника преследовала «двойная сегментация стихотворной речи», которая принуждала его писать стихи.

Огромное количество объектов может быть задействовано при бреде величия. Мегаломан при помощи механизма экстраективной идентификации отождествляет себя или апроприирует себе практически все что угодно. Далее приводим красноречивое описание бреда величия пациентки Юнга, портнихи, из его книги «Психология dementia praecox», изданной в 1907 году:

5. Лорелея: владетельница мира – выражает величайшую печаль, потому что мир так испорчен – ведь этот титул для других есть величайшее счастье обычно эти личности чрезвычайно мучаются – которые, я почти хотела бы сказать, имеют несчастье быть владетелями мира – Лорелея есть высочайшее изображение жизни – мир не может указать на более высокие воспоминания – на более высокое благоговение – это подобно памятнику – например, песня ведь говорит: я не знаю, что это означает – ведь так часто случается, что титул владетеля мира совершенно непонятен – что люди говорят, что они не знают, что это означает, это ведь большое несчастье – я ведь устанавливаю величайший серебряный остров – это очень старая песня, настолько старая, что даже заглавие ее стало неизвестно – это печаль.

Когда пациентка говорит: «Я – Лорелея», то это, как видно из вышеприведенного анализа, есть слияние путем неуклюжей аналогии: люди не знают, что означают слова «владетельница мира» – это печально; песня Гейне* говорит: «Я не знаю» и т. д., поэтому пациентка – Лорелея. Видно, что это совершенно точно соответствует типу вышеприведенного примера с сосной.

6. Корона (стереотип: «Я – корона»): высшее благо жизни, которого можно достигнуть – те, которые совершают высшее, достигают короны – высшее жизненное счастье и земное благо – величайшее земное богатство – все это заработано – есть и ленивые люди, всегда остаются бедными – высшая небесная картина – высшее Божество – Мария, Матерь Божия – главный ключ и ключ в небесах, которым прекращают отношения – я сама видела, как задвинули засов ключ необходим для непоколебимой справедливости – титул – Императрица, владетельница мира – высшее заслуженное дворянство.

«Корона» снова является аналогией к «высшей точке», но выражает оттенок заслуги и награды. Награда же дается не только на земле, в виде высшего жизненного счастья (богатство, коронование, выслуженное дворянство), но она обретается и на небе, открывающемся пациентке при помощи ключа, и где она даже становится царицей небесной. Это она, ввиду своих заслуг, считает «непоколебимой справедливостью». Наивный отрывок сновидения, несколько напоминающий «вознесение Ганимеда на небо».

7. Главный ключ (стереотип: «Я – главный ключ»): главный ключ есть ключ от дома – я не главный ключ, а дом – дом принадлежит мне – да, я – главный ключ – я устанавливаю, что главный ключ – мое имущество – итак, это складной домовой ключ – ключ, снова открывающий все двери – итак, он заключает в себе и дом – это замыкающий камень свода – монополия – Колокол Шиллера.

Пациентка подразумевает тут отмычку, которую имеют врачи. Стереотипом «Я – главный ключ» она разрешает комплекс своего заключения. Здесь мы особенно хорошо видим, как неясны ее представления, а потому и ее слова; то она сама главный ключ, то она лишь «устанавливает» его, то она дом, то он ей принадлежит. Этот ключ, все отпирающий и освобождающий ее, также дает повод к аналогии с небесным ключом, открывающим ей двери к блаженству.

8. Владетельница мира (стереотип: «Я – тройная владетельница мира»). Гранд-отель – жизнь в отеле – омнибус – театральное представление – комедия – парк – экипаж – извозчик – трамвай – уличное движение – дома – вокзал пароход – железная дорога – почта – телеграф – национальный праздник музыка – лавки – библиотека – государство – письма – монограммы – открытки гондолы – депутат – большие дела – выплаты – господа – карета – негр на козлах – флаги – одноконный экипаж – брак – павильон – школьное I дело фабрика банкнот – величайший серебряный остров мира – золото – драгоценные камни – жемчуга – кольца – бриллианты – банк – центральный двор – кредитное учреждение – вилла – рабочие и горничные – ковры – занавеси – зеркала и т. д.

В подлинном бреду нет ничего незначимого. Если из-за угла выехала машина, то это значит, что она следит за мной. Если в окне стоит красный цветок в горшке, то это сигнал, но если не стоит, то это тоже сигнал. Нет такой вещи или факта, которые бы ничего не значили. Весь «окружающий мир», а скорее, то, во что его превратила психика шизофреника, вписан в особую, только ему понятную, химерическую систему.

Почему это так? С экзистенциальной точки зрения потому, что, за исключением мегаломании, бред – это нечто, что всегда наполнено страхом и ужасом. А когда человек находится в плену у страха и ужаса, он везде ищет их источник, но не находит его, потому что источник находился в его психике, которой уже фактически нет – она распалась на бессвязные обрывки, из которых он построил химерические констелляции. Поэтому в них, в этих таинственных смыслах, он ищет причину своего ужаса. Это похоже на некую семантическую свалку, в которой психотик лихорадочно роется, пытаясь воссоздать утраченный мир. Он начинает эти кусочки из свалки собирать как попало, пытаясь расшифровать таинственное послание, которое зашифровала для него его новая реальность. В сущности, это весьма осмысленная деятельность, потому что дешифровка посланий от мира с точки зрения новой модели реальности – самая главная цель человеческой жизни. Но попытки осмыслить осколки собственной психики приводят к еще большей дезинтеграции, так как абсурд наводит все больший и больший ужас (если опять-таки это не бред величия). В результате либо психотику удается кристаллизовать эти химеры и создать из них фантастическую бредовую реальность, либо наступает двигательное возбуждение или, наоборот, обездвиженность, то есть кататония, самая загадочная форма шизофрении.

Если попытаться сформулировать в двух словах, чем мир шизофреника отличается от мира «здорового человека», то можно сказать так: мир первого состоит из раздробленных объектов и их химерических констелляций, тогда как мир второго – из целостных объектов и их естественных сочетаний. Но это так только в идеале, поскольку нет ни чистых шизофреников, ни полностью психически здоровых людей.

Для того, чтобы могла сформироваться истинно здоровая психика, ребенку в его развитии нужно преодолеть слишком много препятствий. Сначала параноидно-шизоидная стадия – стадия частичных (будущих раздробленных) объектов. Если ребенок не преодолевает ее, он потом может стать шизофреником. Далее следует депрессивная позиция, на которой формируются целостные объекты. Если ребенку не удается ее преодолеть, он в будущем может заболеть маниакально-депрессивным психозом. Далее идет анальная стадия, на которой формируется компульсивный невроз, и генитальная стадия, на которой формируется истерия. Пройти все эти позиции и стадии, не зафиксировавшись ни на одной из них, очень маловероятно.

Что такое депрессивная позиция в соответствии с взглядами Мелани Кляйн? Это такое положение вещей, когда формируется целостный образ матери как значимого объекта. Но плата за формирование целостного объекта матери заключается в том, что она видится как утраченный объект – поэтому позиция и называется депрессивной. Почему ребенок утрачивает обретенный целостный объект? Потому что, когда мать уходит, он думает, что она ушла навсегда и никогда не вернется. Депрессивная позиция оставляет в психике человека, даже прошедшего ее благополучно, неизгладимый след. Поэтому взрослый «здоровый» человек, имеющий дело с целостными объектами, всегда боится их потерять. И он действительно их утрачивает, так как он живет в мире, где господствует нарастание энтропии, в соответствии со вторым началом термодинамики. Что значит в плане семантики, что человек живет в мире утраченных объектов? Прежде всего то, что мы, «здоровые люди», живем не среди вещей, а среди воспоминаний об утраченных вещах. Об этом писал Давид Самойлов: