Текст книги "Субстанция времени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/substanciya-vremeni-133633.jpg)
Автор книги: Валентина Ива
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Два малыша
Ранней весной, когда по утрам под каблуком ещё похрустывал ледок, образующийся за ночь на лужах, весь отдел помогал с переездом на новую квартиру другу детства любимого коллективом начальника Соколова Льва Георгиевича. Друга детства звали Павел. Хмурый, неприветливый красавец, высокий, худощавый, переполненный смятением после рухнувших надежд, он расстался не только со своей двухкомнатной квартирой на Мойке в родном городе Санкт-Петербурге и перебрался в однушку на окраине Москвы, но и с бывшей женой.
Новая среда обитания, новая работа – по специальности он был биохимиком – подразумевали начало новой жизни, такой невыносимой на берегах Невы. Не каждый решится на такие кардинальные перемены. Потребовалось несколько лет, чтобы понять и почувствовать, что еще чуть-чуть протянуть без перемен при таком активном самоедстве, и нужна будет помощь психиатра. Каждый знает: самая беспросветная жуть накрывает именно тогда, когда мусолишь свои проблемы с утра до вечера и всё глубже погружаешься в себя. Любовь исчезла, семья рухнула, как старый, отживший свой век засыпной барак, родители умерли, и моросящая атмосфера Питера стала душить, как медленно затягивающаяся на шее петля.
![](i_006.jpg)
Откуда пришла эта нелепая, как тогда казалось, мысль, уже трудно вспомнить, но частые посиделки с другом на его кухне до утра в Москве согрели и высидели, как курица яйцо, это простое решение.
Когда тебе еще пока сорок лет, то хлопоты, связанные с переездом, даже наладили некую гармонию в душе. Требовалось суетиться, оформлять тысячу документов, а затем грузить нехитрый скарб, делать массу усилий и телодвижений, да еще и включать ленивые мозги, частично вытряхнув из них жалобы и стенания на неудавшуюся судьбу. Ничто так не врачует душу, как измотавшая тело физическая нагрузка. Перед лицом перспективы переезда в другой город меркнет душевная тоска одиночества и кажется, что всё наладится, всё будет непременно хорошо. Обязательно будет!
Друг Лев Георгиевич, с которым Павел вырос в одном дворе, окончил Московский государственный университет, защитил кандидатскую, а потом и докторскую диссертации, стал профессором и успешно преподавал и трудился в НИИ, куда и устроил на работу младшим научным сотрудником своего друга детства. В житейском плане профессор был не особенно успешен, то есть жён у него было три, проживал он с четвёртой в гражданском браке, но оптимизма он не утратил. Хотя, что значит: «Не особенно успешен?». Если такое количество дамского населения поделилось со Львом Георгиевичем своей любовной и житейской энергетикой и доверилось ему и телом и духом, то, стало быть, неуспех – это категорически неправильное слово. Наоборот, щедро впитавший стольких официальных и без счёта неофициальных лирико-драматически-эротических отношений, профессор никогда не хандрил по этому поводу и всегда был уверен, что вся жизнь впереди. Поэтому он напутственно говорил Павлу:
– В минойскую культуру, эпохи средней или поздней бронзы, был изготовлен диск, найденный в городе Фест на острове Крит. До сих пор его никто прочесть не смог, кроме Михаила Веллера, который так изложил его суть: «Человек начинает с того, что жаждет счастья в любви – и кончит тем, что взорвёт вообще всё». Поэтому тебе, Пашка, еще сороковник, а ты был женат только один раз. У тебя еще всё впереди! – и с улыбкой похлопал его по плечу.
– Иди ты в баню! – тут Павел добавил несколько нецензурных выражений, чем дал понять закадычному другу, чтобы он шел ПОДАЛЬШЕ со своею любовью и женитьбой…, и если он будет продолжать в том же духе, то чтобы оттуда не возвращался…
Категорическое: «Никогда в жизни!!!» еще ни разу не было воплощено в жизнь, особенно когда тебе еще не 80 лет, цифра, кстати, не предельная…
Лаборантка отдела Юля Серова несколько засиделась в девках, как громко шептали за её спиной доброжелательные злопыхатели. Нельзя сказать, чтобы она не была хороша собой, но несколько полноватое, к сожалению, в настоящее время не модное, тело придавало ей некоторую излишнюю взрослость. Иными словами, накидывало пяток лет сверху. Лучистые, выразительные, опушённые длинными ресницами серые глаза уж если взглянули на вас со вниманием и заинтересованностью, то этот взгляд вы долго не забудете, по крайней мере, до утра.
Юличка тащила картонную коробку на пятый этаж без лифта и, столкнувшись на лестнице с Павлом, не только посмотрела на него своим взглядом: «Какой вы, однако?!», но и облизнула блестящие румяные губки, растянувшиеся в растерянную улыбку.
Несмотря на хаос переезда, суету и неустроенность, новоселье сыграли весело и даже пели песни без гитары. Павел всё посматривал на Юличку, и даже мелькнула мрачная шальная мысль, быстро погашенная прошлыми воспоминаниями.
– Хорошенькая, но полновата. Я люблю стройных, – подумал Павел,
– И что твоя сушёная стройняга? Выпила все твои мозги и измотала всю твою душу, б…дь, – не унималась стойкая мыслишка и, как дятел, постукивала и поскрёбывала череп изнутри.
Разошлись почти под закрытие метро. Оставшись один, он медленно расстелил, как попало постель, пьяными движениями стянул одежду, уверенный, что сейчас рухнет и уснет, как убитый, но… Сон исчез, как деньги перед авансом. Ворочаясь с боку на бок, он вспоминал искристые глаза Юлички, и мужское естество не давало сомкнуть глаз.
– Чёрт бы её взял, – в сердцах думал он, – какого лешего мне лезет в голову эта булка?
Он сел на постели. Светало. Весна. Почти конец марта. Подошел к форточке, нашел сигареты, вдохнул дым и слабо морозный воздух.
– Новая жизнь… половая… тоже необходима человеку! – подумал он с паузами между слов и пошел спать. Решение, видимо, было верным, так как заснул он мгновенно.
Дальнейшие события катились быстро, как снежный ком, обрастали страстями и наполнялись той самой жаждой счастья в любви, которой писатель Михаил Веллер наградил фестский нерасшифрованный диск с острова Крит.
Юличка похудела так, что её подружки вдруг увидели в ней шестнадцатилетнюю девчонку, тоненькую, подвижную, с яркими, хрустальными, сверкающими глазами молодости. Хорошенькая, с короткой стрижкой, она напоминала озорного мальчишку, которому родители купили долгожданный велосипед. Её понесла природа как новую, только что спущенную на воду, каравеллу. Полёт Юлички сразу заметили на работе и дома. Раздутые паруса молодой каравеллы вознесли до небес её штандарт в лице Паши и раскрасили щеки в нежно розовый цвет, а губам добавили алого.
Павел, испугавшийся приплывшего неизвестно откуда ему в руки счастья, с перепугу, дал задний ход, и страсти разгорелись не на шутку.
На Новый год, когда накрывали столы и готовились выпить и закусить у заведующего отделом Льва Григорьевича дома, Паша лихорадочно и отрывисто бросил:
– Я жениться не собираюсь. Я уже был женат, с меня хватит.
Лев нахмурился и, отвечая на телефонный звонок, пробормотал:
– Сейчас выйду…
Юля сидела в машине, размазывая слёзы по щекам, не в силах произнести ни слова, только вздрагивала и плакала. Лев гладил ее по голове, промокал влагу, щедро синтезируемую слёзными железами, и искал успокоительные слова.
– Он просто дурак. Он как ребенок. Он хороший. Он трусоват. Обжегшись на молоке, дует на воду… Ну, не плачь, блин! Хватит! Сейчас я его приведу… Ты пойми, он малыш, дитя, его пожалеть надо…
Прошло пять лет.
Опять пришла весна. Удивительное дело: и весна, и лето, и зима, и осень обязательно приходят. Иногда чуть-чуть задержатся или наоборот поспешат, но всё равно приходят.
Юля готовила на кухне ужин и одним глазком заглядывала в комнату, где на одном кресле, втиснув попки рядышком, сидели её любимые. Поскольку оба обладали неуживчивым характером, то каждый требовал своё, а так как жить друг без друга не могли, то втискивали зады на один стул. Перед ними по компьютерному экрану, разделённому пополам, шли программы по интересам: папа Паша смотрел футбол, а сынок Дима – любимый мультик про инопланетян.
– Вот засранцы, не шелохнутся. Прижались, блин, как родные! – Юля поставила тарелки на стол и решила подождать, когда закончится мультфильм.
– Какая рыбка вкусная, – подумала она, схватив кусочек и облизнувшись, обернулась к зеркалу: – Опять жопу наела! Ну, что делать? Такая моя судьба! Паша, Дима! Идите ужинать…
![](i_007.jpg)
Восемнадцать лет в разлуке
– Останови машину – меня тошнит…
– Здесь нельзя, потерпи…
– Я не могу терпеть, останови…
– Оля, говорю же, здесь нельзя…
– Всё!!! Останови!!!
Женщина стремглав выскочила из машины, постояла, сжимая горло, на обочине шоссе судорожно вдыхая воздух.
– Поехали, прошло.
– Говорил тебе вчера: не ешь много рыбы. Вкусно, вкусно!! Если вкусно, то обожраться, что ли?
– Меня тошнит потому, что укачало. Ты же знаешь, когда я не за рулём, меня укачивает…
– Садись за руль. Пожалуйста.
– Я не могу. Я на каблуках. Каблуки 12 сантиметров.
– Я тебе свои ботинки дам…
– Очень смешно…
– Зачем ты бриллианты нацепила к джинсовому платью?
– Во-первых, у меня сегодня день рождения; во-вторых, они что, износятся? В-третьих, у меня джинсовое платье с шифоном и гипюром…Это модно! Как раз с таким нарядом и носят твои бриллианты. Ничего не соображаешь, так и не суйся не в своё дело…
– Да я не суюсь, очень красиво! Это я так. Бриллианты твои, а не мои! Чего ты такая раздражительная стала! Ничего не скажи…
– Останови, меня опять тошнит.
– Здесь нельзя, здесь мост…
– А ты включи аварийку! Останови немедленно!!!
Женщина выскочила из машины и подбежала к прозрачному ограждению из оргстекла. Оно оказалось достаточно низким. Женщина наклонилась через парапет. Её волосы развевались от ветра.
– Оль, ты что, в самом деле, себя плохо чувствуешь?
– А ты не видишь, что ли?
– Ну, попей водички. Мы же не можем не ехать… Мы уже опаздываем чуть-чуть, правда…Я думаю, твоя мама уже там, гостей принимает…
– Да я знаю! С этим днём рождения! Когда чувствуешь себя неважно, ничего не хочется… Да и вообще, уже ничего не хочется… Какой болван празднует сорок пять лет? Действительно, какого чёрта я ела эту скумбрию, кусок за куском… Как будто три дня ничего не ела!.. Меня еще вчера подташнивало, а сегодня с утра просто мутит…
– Оля, прекрати! Все будет нормально! На, возьми сосалку мятную! А может, ты тово…
– Прекрати, Паш. Не дави на душу. Обжираловка до хорошего не доведет…, а от мятной меня тоже тошнит…
Оля вздохнула, и тоска заполнила её до краёв. Бесконечное лечение от бесплодия, четыре ЭКО и – никакого результата… Тоненькая Леночка, с которой она познакомилась на этой почве в больнице, успешно выносила мальчика Коленьку и девочку Уличку. После таких успехов их отношения сошли на «нет». Это и понятно. Оля страшно рада за Лену, но сделать милое лицо и нежный голос, когда всё в тебе плачет от безнадёжности, трудно и порой невозможно… Как сказал один знакомый: «Язык – это не всегда взаимопонимание, это часто средство разобщения и даже ненависти и злобы!». Несколько радостных, поздравительных, тёплых слов для Лены уже много раз сказаны, а потом опять своя боль и тупик, из которого не выбраться…
– Паша, останови!
– Оль, садись за руль…
– На колу мочало, начинай с начала: у меня каблуки…
Оля опять вышла из машины, немного постояла, увидела середину сентября. Какой сентябрь нынче теплый, почти летний, зелёный, и редкие прядки осенней желтизны то там, то сям колышутся на плакучих берёзах!.. Небо синее, к западу – ярко красное, и весь пейзаж смотрится как будто сквозь дымку.
– Оль, зачем ресторан заказали так далеко? Могли около дома.
– Хорошо всё же, что не на даче собрались, а то все торчали бы до утра… как в рассказе Чехова: супруги делают милые лица, а сами думают: когда же вы все, наконец, разойдётесь по домам?
– Оль, мы же любим всех их…
– Да любим, любим, мне что-то нехорошо… Это пройдет, мне уже лучше…
Павел внимательно посмотрел на Ольгу, взгляд тёплый, тягучий, медовый, прищурился и сказал:
– Уже почти подъехали. Что я тебе сейчас скажу. Внимательно меня слушай и не перебивай. Никогда не расстраивайся по пустякам, не трепи себе попусту нервы, а если на тебя накатит, сразу иди ко мне и начинай целоваться. Поняла?
– Что за бред?
Павел остановил автомобиль, обнял Ольгу, прижал свои губы к её уху и сказал:
– Повторяй за мной: «Я не буду расстраиваться по пустякам!»
– Зачем?
– Повторяй, тебе говорят!
– Хорошо. Я не буду расстраиваться по пустякам.
– И если на меня накатит, я сразу начну со мной целоваться… ну, повторяй…
– Сразу начну целоваться…
– «Со мной» забыла сказать…
– С тобой… Да выпусти меня… наконец…
Павел прижал голову Ольги к себе еще теснее и прошептал ей в самое ухо:
– Подожди, не трепыхайся, ты потеряла сережку…
– Как так? – Ольга схватилась за оба уха и обнаружила в правой мочке пустоту. – Боже мой, она же…
Она не успела ничего произнести, как Павел крепко поцеловал её.
– Паша, ты всю косметику слизал, – едва перевела дыхание, – серьги с бриллианта…
Олин голос замолк, а губы, смятые губами Паши, стали нежно откликаться на поцелуй, который длился бесконечно.
В окошко машины постучали.
– Хорош целоваться, гости уже давно собрались! – Миша, друг Павла, распахнул дверь и, смеясь, произнес:
– Ну, вы даёте! Сколько можно целоваться? Двадцать лет всё целуетесь! Пошли, мама, и отец Оли волнуются. Куда вы подевались?
– Боже мой! – воскликнула Ольга. – Я сумочку забыла, а там оба наши мобильника!!! Вот это номер!
У входа в ресторан стояли приглашенные. Олина мама бросилась к дочери со словами:
– Я звоню, звоню! Уже не знаю, что и думать! Оленька, ну, что случилось? Почему ты такая бледная? Просто зелёная. Пойдемте к столу! Все голодные! Паша, почему у тебя помада на лице? Господи, что такое случилось?
Павел крепко держал Олю за руку и шептал ей в самое ухо:
– Сними серьгу вторую и дай мне, я её в надежное место спрячу… Целоваться не хочешь? А то давай!!!
– Ну, хватит, не смешно… Мы останавливались три раза, там и потеря валяется. – Оля вытащила из мочки уха серьгу и незаметно вложила в руку мужа.
Маленькая темная тучка, внезапно появившаяся неизвестно откуда, так же неожиданно пролилась крупным дождём. Капли забарабанили как горох по фанере, и эфир, наполненный шумом природы и гомоном людей, как отдельно существующий персонаж, большой и круглый, шумный открыл праздничное событие под названием «Юбилей».
* * *
Татьяна Ильинична Круглова уже два года как пребывала на пенсии. Активный образ жизни в виде ходьбы со скандинавскими палками, посещение театров, выставок и ведение домашнего хозяйства – готовка обедов, завтраков и ужинов; поход по магазинам, стирка и уборка квартиры, – всё это органично вписывалось в её трудовой день на пенсии. Татьяна Ильинична прекрасно знала, что лучшее воспитание любого человека с детства до его перезрелости – это личный пример. Поэтому старалась всегда быть на высоте. Если и происходил какой-нибудь прокол в её поведении, то она старалась, чтобы при этом вокруг не было ни одного человека, который бы мог уличить её в неправедности. То есть, пока никто не видит – можно и нагрешить…
Осенний вечер, пролившийся лёгким дождичком и неровно, частично смочивший кое-где асфальт, загнал Татьяну Ильиничну под крышу остановки автобуса. Переходить дорогу по подземному переходу ей очень не хотелось. Улица пустынная, автомобилей почти нет. Молодая особь в джинсах, перепрыгивая через лужи, размахивая длинными волосами, придерживая болтающийся рюкзак, поскакала прямо через шоссе, и Татьяна Ильинична увязалась за ней. Чего только не сделаешь, поддавшись стадному чувству! Особь срезала угол, пробежала под мостом. Татьяна Ильинична не отставала. Нарушая все правила дорожного движения и безопасности на дорогах, Татьяна Ильинична ступила на мокрый асфальт и увидела среди маленьких лужиц сверкающую сережку. Серьга так переливалась, что сразу стало ясно, что это бриллианты. Пенсионерка решила, что потеря принадлежит длинноногой лохматухе, и с криком «Девушка, подождите!!!» бросилась за ней. Девушка никак не реагировала на отчаянные крики Татьяны Ильиничны и, если бы у этой стрекозы не развязались шнурки на кроссовках, она бы её, конечно, не догнала…
– Девушка! – произнесла, тяжело дыша, Татьяна Ильинична. Молодое лицо, поросшее редкой порослью отдаленно напоминающую усишки и бороденку, обернулось к ней и, вынув из уха наушник, низкий голос спросил:
– Это вы меня?
– Извините… – разочарованно прошептала пенсионерка. В ушах парня уже торчали многочисленные серьги, ничего общего не имеющие с этой находкой.
Добравшись, наконец, до дома, Татьяна Ильинична достала увеличительное стекло и принялась изучать драгоценность. Чем больше она разглядывала это чудо, тем больше убеждалась в том, что это бижутерия. Не может валяться на асфальте под мостом такой роскошный бриллиант с голубым оттенком! Недолго думая, она отправилась к соседке Белле Моисеевне Малкиндт, познания которой не ограничивались только драгоценностями. Её советы по любому поводу, касающемуся жизни мужчин, женщин и детей на нашей грешной земле, обладали такой прозорливостью, такими оригинальными решениями, такой простотой и такой исчерпаемостью, что всякий, имеющий доступ к её кухне и нуждающийся в безотлагательном совете, немедленно приходил к ней в гости со своими соответственно гостинцами. Белла Моисеевна взглянула на находку и произнесла одно лишь междометие: «Ох!». Она надолго замолчала, вертя в руках серёжку и рассматривая её на свет. Серёжка искрилась и лучилась всеми цветами радуги в зависимости от цвета светового луча. Поскольку давно наступили сумерки, то электрический свет уменьшил то голубое свечение, которое озарило Татьяну Ильиничну под мостом. Наконец она произнесла:
– Пойдем, дорогая моя, завтра к моему знакомому ювелиру Фиме и пусть он нам реально таки скажет, что это не бриллиант.
* * *
– Маша, ты не забыла, сегодня Сашенька к нам в гости приведет свою Нелю.
– Мама, Неля у нас в гостях уже сто раз была.
– Нет, Маша! Он приведет её не просто так. Они подали заявление в ЗАГС.
– Мама, кончай меня пугать! Какое заявление? В какой ЗАГС? Сашка только что окончил учиться, какая семья? Не морочь мне голову.
Маша тряхнула головой и вышла из ванной комнаты. Широко открытыми глазами она смотрела на престарелую мать:
– Мама, откуда ты всё это взяла?
– Машенька, я давно тебе хотела сказать, но Сашенька не хотел тебя расстраивать и строго-настрого мне запретил, а сейчас откладывать уже некуда. Времени мало осталось. Да и нужно с Нелиными родителями познакомиться, наконец…
– Ё-моё… – Маша присела на краешек стула и замерла, потом тихонько заскулила, как щенок.
– Маша, ну, перестань же скулить. Ты что, животное?
– Конечно, я животное, не растение же! У нас денег нет жениться.
– Машенька, денег никогда нет, но жизнь остановить невозможно. Ты пойми! А деньги, вот возьмём эту серьгу, что восемнадцать лет пролежала в копилке. За неё Белкин Фима двадцать тысяч долларов давал, помнишь? Вот нам и свадьба!!!
* * *
– Саша, я до сих пор маме ничего не сказала. Я боюсь!
– Теперь поздно бояться. Завтра мы с мамой приедем к вам в гости. Завтра суббота, твои никуда не собирались, тут мы их и накроем.
– Если мои узнают обо всем, мне даже страшно подумать, что может быть! Как хорошо, что меня не тошнит, а то бы мама сразу догадалась…
– Честно говоря, я тоже боялся, что мама скажет, но бабуля так её уговорила, что она вместо того, чтобы обалдеть, обрадовалась… Представляешь!.. Какое, говорит, это счастье – дети… И завязала голову платком, как будто у неё голова раскалывается… Нелька, я тебя так люблю!!! Бабуля рассказывала, как она много лет назад нашла красивую серьгу с бриллиантами. Ужасно дорогую. Её хотели у неё купить, но она не согласилась, все по объявлению ждала, кто отзовётся. Многие отзывались, но описать серьгу не смогли, а там у неё такой листочек из платины, а на нём буква «О», а внутри неё буква «П». И всё это вензелями переплетено.
– Саш, я так счастлива! Я так тебя люблю! Я только рожать боюсь. А ведь меня хотели отправить в Англию учиться. Хорошо, что здесь поступила. Как ты думаешь, а можно и рожать, и учиться?
– Конечно, можно, а почему нельзя? Бабуля моя поможет. Она просто золотая!
– Это да! Твои такие чудесные. Я их так люблю! Мои-то строже. Я поздний ребёнок, долгожданный. Мама уже отчаялась, думала, что не судьба ей родить, а тут я. Так каждый шаг мой стерегут. Ужас!
* * *
Накрапывал дождь. На террасе за круглым белым столом в теплом джемпере сидел мужчина и внимательно слушал и смотрел новости по компьютеру. Конец передачи был посвящен полемике политиков: «Оправдывает ли цель средства её достижения». Звонок вывел его из внимания, разговоры в эфире перешли на повышенные тона и превратились в базар: кто громче, тот и услышан… Неля выбежала под дождь и понеслась открывать калитку.
– Неля, немедленно надень плащ или зонт возьми, что ли! – крикнула мать.
По тропинке к дому шли Мария, Александр и Неля. Саша полуобнял девушку и закрыл её зонтом.
– По-моему у нас гости… – тревожно произнесла мать.
* * *
Ответный визит Нелиных родителей в маленькую квартирку Саши, задушевные разговоры о жизни, воспоминания о прошлом, планы на будущее и обсуждение свадебных мероприятий как следствие поступков неразумных влюблённых, так быстро решивших свою судьбу и также быстро переменивших судьбы близких людей, протекали естественно и тепло. Доброжелательность родителей оказалась так велика и восприятия жизненных ценностей так близки, что все персонажи почувствовали некое родство, и нежность, и покой, а когда бабушка достала из шкатулки сверкающую серёжку, положила её на белое фарфоровое блюдце, тихо повествуя об истории этой неожиданной путешественницы, мама Нели заплакала.
– А мы думали, что наша потеря – это плата за счастливую беременность!!! Хотели и со второй серьгой расстаться, но потом решили сохранить на память! Там инициалы наших имен «Павел и Ольга» на листочке, а бриллианты еще от бабушки остались…
![](i_008.jpg)
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?