Текст книги "Убийца ее мужа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiyca-ee-muzha-6975.jpg)
Автор книги: Валерий Ефремов
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Шумский маньяков не понимал и оттого недолюбливал. Хотя к преступникам как к таковым относился, можно сказать, с симпатией. А с чего бы ему относиться к ним по-другому? Он ведь – криминальный журналист, и всякие там аферисты, воры, убийцы и прочие бандиты дают ему материал для профессиональной деятельности, а значит, помогают Станиславу зарабатывать на хлеб насущный. Да и сам он с недавних пор разве не стал захаживать по ту сторону закона?
– Так вот, – продолжал зам. главного. – Звони Зайцеву и договаривайся с ним о встрече. Майор, кстати, тебя ждет. Ведь он сам позвонил в редакцию и попросил прислать корреспондента. Говорит, что с Человеком Со Шнурком покончено. Подробности он тебе сообщит. Шеф в курсе и с нетерпением ждет твоего материала. Он даже планирует выпустить экстренный вечерний выпуск. Так что действуй.
Станислав, выслушав своего начальника, помрачнел: не вовремя свалилось на него это срочное редакционное задание. Если бы подобное поручение он получил бы, к примеру, год назад, то был бы вне себя от счастья. Ведь вся Москва только и говорит о Человеке Со Шнурком, и статья о том, что город теперь избавлен от очередной напасти в лице этого серийного маньяка, неизбежно принесет Шуйскому громкую журналистскую славу.
Но сейчас профессиональная деятельность отошла для него на задний план, а излишняя популярность могла только повредить, раскрыв его инкогнито перед клиентами. Но и отказаться от работы в «Криминальном вестнике» Станислав считал неразумным. Конечно, в материальном плане эта работа для него теперь ничего не значила – журналистские гонорары выглядели просто смехотворными по сравнению с финансовыми результатами его тайных акций. Зато статус корреспондента «Криминального вестника» давал ему возможность быть в курсе событий в мире больших денег, где и совершались главные преступные деяния. Владение важной криминальной информацией помогало Шумскому планировать и осуществлять выгодные финансовые операции. То, что практически все они замешаны на человеческой крови, его нисколько не смущало. Тем более сам он непосредственного участия в убийствах не принимал. А и пришлось бы – рука бы не дрогнула. Так, во всяком случае, Станислав теперь считал.
Журналист позвонил майору Зайцеву и заверил, что едет к нему в управление, но на самом деле направился в противоположную часть города – в Измайловский парк, именно там, в тени деревьев, он должен был встретиться с Петром Максимовичем Малаховым. А майору Станислав потом скажет, что застрял в проклятых московских пробках. Причина по нынешним временам уважительная и встречает повсеместное понимание и сочувствие.
Он пристроил свою машину и бегло оглядел стоящие у входа в парк авто. И сразу же засек дряхлую темно-зеленую «шестерку», на которой обычно разъезжал один из королей московского рынка золота и других драгметаллов Петр Малахов.
Станислав, впрочем, не удивлялся, что коммерсант, располагающий, по оценке Шумского, капиталом не менее чем в два десятка миллионов долларов, использует столь непрестижную марку. Он знал: дельцы старой формации, сделавшие большие деньги еще при советской власти и основную часть своей жизни находившиеся под прессингом ОБХСС и КГБ, не склонны выставлять богатство напоказ, что принципиально отличает их от новых русских.
Итак, клиент прибыл, а значит, с крючка уже не сорвется!
Как и обычно в таких случаях, Станислав прибег к умеренной маскировке: приклеил усы, надел темные очки и водрузил на голову бейсболку. Этому незатейливому маскараду он научился у известного киногероя Штирлица – только тот вместо бейсболки предпочитал использовать берет. Месяца три назад, когда Шумский впервые с целью маскировки надел темные очки, он выглядел в заснеженной Москве несколько вызывающе и оттого ощущал определенный неуют, но сейчас, в конце мая, при солнечной погоде чувствовал себя вполне комфортно.
Станислав направился было в парк с пустыми руками, поскольку клиенты обычно передавали ему деньги вместе с кейсом или в какой другой таре. Но вовремя вспомнил, что в прошлый раз этот старый пень Малахов приволок бабки в дряхлом кожаном портфеле времен развитого социализма, непременном атрибуте советского чиновника средней руки, и, вытащив оттуда оговоренные баксы, со своим бюрократическим раритетом так и не расстался.
Пришлось Станиславу вернуться и прихватить с собой большую хозяйственную сумку, с которой он обычно заезжал в торгующий по сниженным ценам гипермаркет, где закупал продукты сразу на неделю.
Торговец золотом его ждал, сидя на лавочке, крепко сжав в руках свой легендарный портфель и устремив прямо перед собой неподвижный взгляд.
Шуйский осмотрел окружающую местность довольно-таки поверхностно, поскольку никаких неприятных сюрпризов от Малахова пока не ожидал. Тот, конечно, тертый хрен и много лет крутился в криминальной среде, но всегда действовал в одиночку. А все его связи в преступном мире исчерпывались знакомством с ворами хотя и заслуженными, но потерявшими былое влияние, и никакой более-менее серьезной криминальной структуры современного типа за спиной Малахова не числилось.
Станислав считал этого дельца настоящим коммерческим феноменом, и то, что в девяностые годы, когда крупные деньги делались либо с использованием связей на правительственном уровне, либо с помощью оружия, Петр Малахов, обычный, в сущности, барыга-индивидуал, свое состояние не только не потерял, но и многократно приумножил, выглядело просто чудом.
Шумский связывал подобный финансовый успех с тем, что мафиозные структуры и крупные банды заняты были в постсоветский период борьбой за контроль над госсобственностью и такой мелочевкой, как рынок золота, не сильно интересовались.
Так что не Шуйский, а именно частный делец Малахов наверняка испытывал сейчас мандраж передним, «Степаном», представителем могущественной «фирмы «Гарант», специализирующейся, как легко должен был усвоить клиент, на заказных убийствах.
Ко всему прочему коммерсанту уже перевалило далеко за шестьдесят, а Станиславу не исполнилось и тридцати, и как всякий представитель современного молодого поколения, он чувствовал свое превосходство над любым «старпером» во всех компонентах и сферах бытия.
И все-таки нельзя сказать, что в силу всех этих причин Станислав был излишне самоуверен. Он полагал, что в нынешнее время следует ожидать от кого угодно чего угодно – поскольку народ в большинстве своем морально и психически травмирован перестройкой и либеральными реформами.
Шумский к месту вспомнил не столь давний криминальный случай в Москве: группа жестокосердых подростков на перемене с крыльца школы обстреляла снежками совсем дряхлого с виду старичка, кое-как шаркающего мимо них с тележкой с продуктами. Когда один из снарядов попал дедуле в голову и сбил с него шапку, тот ее подобрал, натянул на уши, потом снял очки, сменил их на другие, видимо для дистанционного видения, далее не спеша полез за пазуху и вытащил оттуда пистолет. Он выпалил по пацанам всю обойму, а потом достал вторую и ее израсходовал тоже. Двое подростков погибли на месте, а еще двое – в реанимации.
Впоследствии выяснилось, что хладнокровный дед-убийца – дважды Герой Советского Союза, провел еще во время Великой Отечественной около сотни воздушных боев и сбил десятка три немецких самолетов. Когда Шуйский подготовил этот материал для публикации, то видавший виды главный редактор, покачав головой, снял статью из номера.
Они приветствовали друг друга молча – обменялись рукопожатием и кивком. Шумский сразу же окинул откровенным взглядом портфель коммерсанта, но тот продолжал плотно прижимать раритет к себе. Станислав поднял глаза на Малахова и придал им вопросительное выражение.
Эту пантомиму прервал более старший по возрасту:
– Вы, кажется, представились в прошлый раз Степаном?
Вопрос прозвучал довольно неприветливо, но ответ последовал бодрый:
– Так точно, господин Малахов.
Коммерсант секунд двадцать-тридцать помолчал, пристально вглядываясь в лицо Шумского, будто пытаясь понять – что за мысли таятся за этими непроницаемыми темными очками.
– Так вот, Степа, – сменил он настороженную интонацию на проникновенно-задушевную, – я тебя, парень, что-то не понимаю. Я ведь с тобой по договору рассчитался. Так ведь?
– По первому – да. Но был ведь и второй заказ, а именно на Константина Карнаухова, – пока очень спокойно напомнил Станислав.
– Не заказ, а скорее намек, – возразил коммерсант, – но ты ведь меня даже и слушать не стал.
– Это ты брось. Малахольный! – И подчеркнуто недовольная интонация, и использование криминальной клички торгаша должны были ясно дать понять клиенту, что никакие фольтики тут не пройдут. – Заказ имелся, и я взялся за его реализацию. Ты и сумму назвал: сто тысяч баксов. И теперь гони бабки, а не свою байду!
Разговор насчет этого Карнаухова действительно был. Вернее, было мое предложение, которое ты не принял. Не знаю уж – почему. Так что, сынок, контракта меж нами не имелось, – ласково, но твердо подытожил Малахов.
– Я имел в виду, что надо найти к Карнаухову подход, поэтому не смог назвать точный срок ликвидации, только и всего. Но сам заказ был принят к исполнению. – Шуйский раздражался все более натурально, и у него даже возникла мысль: треснуть, что ли, этого дряхлого козла по непутевой балде да забрать портфельчик с баксами. Но поскольку где-то за ближайшими кустами раздавались голоса отдыхающих на лоне природы, он воздержался от насильственных действий – вдруг клиент поднимет шум, с него станется. И Станислав продолжил моральное давление: – Ты пойми, Малахольный: я – не исполнитель, конкретной ликвидацией занимаются другие люди. Это я – человек терпеливый, а они твоих объяснений слушать не будут. Не заплатишь бабки – считай, ты уже на цвинтаре.
– Но прошло больше двух месяцев с нашего разговора! Почему ты мне за это время ничего не сообщил? И вообще никак не проявился? Ведь у меня могли обстоятельства измениться!
Торговец рыжьем все еще упрямился, но уже начал сдавать позиции и Шумский это чувствовал.
– Ты пойми, дедуля: когда машина запущена, вмешиваться в процесс уже не следует, заднего хода здесь не имеется, – назидательно пояснил Станислав.
– Ну и как же его порешили? – тяжко вздохнул делец, похоже, соглашаясь расстаться с баксами. – Обставили тихо-мирно, как в прошлый раз?
– Нет, на этот раз его застрелили. По-другому никак не получалось. Больно осторожным оказался этот Карнаухов.
– Как! – всполошился старый жулик. – Значит, будет следствие! Ведь и на меня могут выйти! Так уж точно мы не договаривались.
– Не трепыхайтесь, господин коммерсант. Все сработано как по нотам. Мокряк оформлен под бытовуху. У следствия других версий не будет.
– А откуда ты знаешь, что не будет? Ты, что ли, сам из ментовки?! – вскинулся Малахов и вдруг резко изменился в лице.
Станислав обернулся по направлению его взгляда и обнаружил за своей спиной двух милиционеров: те как-то незаметно вынырнули из-за кустов и втихаря подобрались к нему почти вплотную, чего в пылу полемики оба криминала не заметили.
Представители власти, по-видимому, услышали кое-что из их дискуссии, потому как смотрели на спорщиков с очевидной подозрительностью.
– Сержант Прохоров, – козырнув, представился первый из ментов; второй, младший сержант, молча стоял в шаге позади своего командира. – Документы, пожалуйста, – протянул сержант руку в сторону Станислава и повернул голову по направлению к Малахову: – И вы – тоже.
Коммерсант с готовностью полез за пазуху и тут же выудил оттуда паспорт, который и протянул менту.
Станислав же на секунду-другую заколебался. В кармане его стильного, из тонкого сукна, грязно-серого цвета пиджачка имелись водительские права и журналистское удостоверение с ярким желтым оттиском «Пресса» на красном переплете. Последний документ, наверно, снял бы все вопросы, но Шумский предполагал, что мент какой-либо репликой типа «Так вы – журналист, о бандитах, значит, пишите!» может раскрыть перед Малаховым его инкогнито. И в конце концов он протянул права.
Сержант тщательно осмотрел тот и другой документ, но возвращать их не торопился.
– Так вы, значит, на машине сюда приехали? – спросил он наконец Шумского, продолжая держать его права в руках.
– Да, к дяде в гости, – кивнул Станислав на коммерсанта, вовремя сообразив: тот проживает недалеко от парка, что должно было быть засвидетельствовано в его паспорте. – Решили погулять после обеда, – добавил он после паузы, предваряя дальнейшие расспросы.
Мент, продолжая вертеть в руках документы проверяемых, медленно, с расстановкой произнес:
– Вы знаете, граждане, какое сейчас беспокойное время. – Он, конечно, имел в виду очередной теракт в Москве, подумал Станислав. – А потому вы должны с пониманием отнестись к ситуации, – довольно туманно добавил он.
– Ну и что? – осторожно спросил Шуйский.
– Будьте добры, откройте вашу сумку, – неожиданно предложил он Станиславу.
Сумка Шумского была пуста, и ему ничего не стоило открыть ее, но после этого мент, конечно же, потребует и у Малахова продемонстрировать содержимое его портфеля! А там баксы в огромном количестве!
И Станислав задергался:
– Такая проверка незаконна! Мы не на стадионе и не на общественном транспорте!
– Тогда вам придется пройти с нами в отделение, – последовал ответ, которого вполне следовало ждать.
Но препровождения в ментовку необходимо было избежать любой ценой! Там наверняка проведут полноценный шмон, а в кармане у Станислава находится пистолет! Разрешение на него у Шумского не было, да и не могло быть, поскольку оружие это самодельное, переделанное из газового. Он купил его задешево, по случаю, и брал с собой на такие вот стрелки с клиентами скорее для большей уверенности, нежели для самозашиты. Конечно, если пистолетик этот чистый, он в конечном счете от ментов отмажется, а вдруг за стволом трупы числятся?!
Шумского передернуло, и он раскрыл сумку.
Мент сунул туда нос и даже запустил внутрь руку, хотя и с первого взгляда было видно – сумка совершенно пуста. С недовольным видом он повернулся к Малахову:
– А теперь вы, гражданин.
Коммерсант молча расстегнул портфель, и Станислав на мгновение даже непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, то выяснилось, что никаких баксов у Малахова нет. Шуйский узрел, что в портфеле находились батон белого хлеба, «нарезного», и вроде бы палка копченой колбасы.
Разочарованные менты ушли восвояси, а Шуйский злобно уставился на клиента:
– Где деньги, старый мудак?!
– А где труп? – хмыкнул коммерсант. – За что платить? За воздух?
– Труп там, где ему и быть положено, – в судебно-медицинском морге. Чтобы убедиться, что твой Карнаухов – мертв, даю тебе двадцать четыре часа. Можешь позвонить его родственникам, – ему на работу. Если завтра не отдашь бабки, в морге будешь уже ты.
И Шумский, не попрощавшись с собеседником, зашагал к выходу из парка.
3
Трезвон телефона, на этот раз мобильного, разбудил Бороздина второй раз за последние сутки.
– Капитан! Это Колодков. Тебе все сразу доложить или при личной встрече? – Голос у оперативника был неожиданно бодр и весел, Дмитрий бы даже сказал: игрив.
Как считаешь нужным. Но мне не помешало бы срочно знать две вещи: где работает Арзаева и где расположен офис Карнаухова?
– Если ты еще в районе Филевского парка, то как раз находишься между двумя офисами наших фигурантов: карнауховский – в начале Кутузовского проспекта, арзаевский – в середине Можайки.
– Так. А подружку Карнаухова опознали?
– Пока нет, – виноватым голосом произнес старший лейтенант.
– Тогда возьми ее снимок у фотографов и дуй сюда, к метро «Филевский парк». Ты меня хорошо понял? Немедленно, без флирта с секретаршами. А здесь мы разберемся, что к чему.
Можно было еще немного покемарить: особо быстро Серега Колодков не приедет, хотя бы потому, что своей машины у него нет. Он разбил свою тачку год назад, влетев в «Ауди» модели «А6», после чего имел кучу неприятностей.
Но дело было, конечно, не в марке авто, в которое он врезался, а в том, что за рулем немецкой тачки находился генерал милиции. Однако и сей факт выглядел в общем-то не смертельным, если бы генерал не являлся к тому же и заместителем начальника московского ГАИ.
Но и это еще было не все. На заднем пассажирском сиденье, как назло, оказалась жена генерала, державшая на руках горячо ею любимого пекинеса. Тот после удара бампером колодковской «девятки» вылетел из салона «Ауди» через опущенное стекло и попал под колеса тяжело груженного «КамАЗа». У генеральши, узревшей, во что превратилось ее обожаемое животное, померк в глазах белый свет, и важную даму пришлось долго откачивать подоспевшим медикам.
С точки зрения правил дорожного движения ситуация выглядела спорной, но виновным в происшествии ГАИ, естественно, признала Серегу Колодкова, и тому пришлось круто залезть в долги, чтобы расплатиться с генералом за причинение ему и его супруге материального и морального ущерба.
Жена гаишного генерала настаивала и на уголовном преследовании убийцы ее породистой сучки, причем наверняка так бы и произошло, но в дело вмешался полковник Крутилин – начальник окружного управления внутренних дел, в котором служили Бороздин и Колодков, – и дело в конце концов спустили на тормозах, а у Сереги даже не отобрали права.
Но вот чтобы свою «девятку» восстановить, у него – после расчета с генералом ГАИ – денег не нашлось, и Колодков ее продал.
Но покемарить не удалось. Вопреки ожиданиям, Серега появился на удивление быстро – видимо, достаточно шустро поймал частника. Вся его физиономия светилась таким самодовольством, что Бороздин не удержался от раздраженной реплики:
– Чего это ты сияешь, как унитаз в кремлевском сортире?
Сам Дмитрий был в крайне неважном расположении духа.
Во-первых, потому, что его заставили ехать в Филевский парк заниматься чужим делом на предмет какого-то убитого мужика, а от собственного расследования капитан оказался из-за этого временно отстранен, из-за чего оно, в сущности, и пробуксовывает.
Во-вторых, он был попросту расстроен – и по-человечески, и по-мужски! – что главной подозреваемой в данном деле оказалась эта удивительная девушка по имени Аза.
В-третьих же, ему так и не дали нормально выспаться.
– А потому я так сияю, товарищ капитан, – звонко отрапортовал Серега Колодков, – что вам пора прокалывать дырочку в мундире для ордена Мужества!
– Что ты городишь, дуралей?! – недовольно бросил Дмитрий. – Переходи к сути дела.
– А дело в том, что в Филевском парке прошедшей ночью капитан Бороздин задержал и ликвидировал, при попытке к сопротивлению, естественно, Человека Со Шнурком! Наш начальник УВД уже пресс-конференцию успел дать. – Вообще-то майор Зайцев велел Колодкову помалкивать об этом, ничего не говорить до поры до времени капитану, но Сергея просто распирало от такой новости, и он не смог удержать язык за зубами.
Бороздин сразу ухватил суть дела. В руке у убитого в Филевском парке мужика в камуфляжном костюме действительно была гаррота, о чем капитан так, между прочим, в ряду других фактов, сообщил Зайцеву, но сам Дмитрий, занятый совсем иными мыслями, не придал этому какого-то особого значения. А вот Лева сразу ухватился за данную деталь и, будучи крутым пиарщиком по натуре, раскрутил ситуацию на всю катушку, не остановившись перед самой что ни на есть наглой ложью.
– Ну и кто же всю эту туфту выдумал? – спросил Бороздин на всякий случай, нисколько, впрочем, не сомневаясь, каким будет ответ.
Наш начальник отдела, кто же еще?! – хохотнул Колодков. – Головастый, что ни говори, мужик. Теперь мы все пойдем на повышение – ставлю килограмм креветок против хвоста от воблы… Да и не такая уж эта туфта – все приметы сходятся: ликвидирован Человек Со Шнурком, факт. Ну а если на твой счет Лева немножко приврал, то кому от этого хуже? Может, скажешь, тебе?
– Немножко приврал?! Да это же просто ломовое фуфло! Неужели ты думаешь, что оно не выплывет на свет Божий?
Бороздин был потрясен этой фантастической аферой, которую Зайцев провернул за его спиной и с ним не посоветовался, поскольку, конечно, понимал, что последует категорический отказ. Но Лева также знал, что отступать капитану, поставленному перед фактом, будет некуда. Ведь если Дмитрий не станет соблюдать условия затеянной начальником отдела игры, то подведет не только майора Зайцева, с которым, несмотря на его нынешний начальственный статус, у Бороздина сохранились прежние теплые отношения, но и все руководство окружного УВД поставит в дурацкое положение. К тому же старый дружок Дмитрия, выкидывая вот этот свой фольтик, ему только добра хотел…
– Каким же это образом? – ухмыльнулся Колодков в ответ на вопрос капитана. – Старичку, обнаружившему труп маньяка, вместе с его пуделем рот заткнут дорогим подарком, вроде пачки «Педигри», а то и оформят первую группу инвалидности, что, как сам понимаешь, дает неисчислимые в нашей стране льготы. А после пенсионера на место преступления ты прибыл первым. Да ты не дергайся, Димыч, за тебя Зайцев уже все рапорты написал и все нужные бумажки подмахнул.
Это уж точно, отметил Бороздин, по бумагам Лева заделает все как надо – умеет человек «работать с документами».
– И все-таки… – пробурчал он, уже, в сущности, сдаваясь. – Есть еще одно лицо – этого Человека Со Шнурком кто-то ведь подстрелил…
– И ему, этому лицу, надо по такому поводу шухер поднимать? – Старший лейтенант сделал большие глаза. – Что он человека грохнул из огнестрельного, между прочим, оружия, на которое наверняка и разрешения не имел? Кстати, уже и корреспондент из «Криминального вестника» прибыл, и – завтра, а то и сегодня вечером в экстренном выпуске статья по поводу ликвидации маньяка выйдет. Твой портрет будет на первой странице – Лева где-то твое фото отрыл.
Час от часу!
– И кто же этот корреспондент? – хмуро осведомился капитан.
– Стасик Шуйский!
Нуда, кто же еще! Именно через этого шустрого журналиста окружное управление сливало в прессу нужную для себя информацию.
Шумский часто крутился и возле Бороздина и, похоже, считал себя его приятелем, поскольку Дмитрий совершенно безвозмездно – в отличие от многих других сотрудников управления – делился с этим журналистом разного рода криминальной информацией. Капитан считал, что общество должно знать, с чем приходится сталкиваться в повседневной деятельности рядовому оперу, и ценить его работу, а именно суровую войну с преступным миром, которая не прекращается ни днем ни ночью. А между прочим такой бот промоушен, устроенный Левой Зайцевым, сильно отдавал все тем же криминалом.
И тут Бороздина взволновала совсем другая мысль. Ведь у Азы не было иного пути скрыться – обложенная почти со всех сторон милицией, она могла уйти только через Филевский парк и там наткнуться на этого типа с удавкой…
– Серега! На месте преступления в парке найдены две пули. Как только эксперты скажут, какому стволу они принадлежат, немедленно доложи мне.
– Но у меня для тебя есть еще кое-какая информация….
– По дороге расскажешь!
– А куда мы едем?
– На Кутузовский, в офис покойного Карнаухова.
– Зайцев, между прочим, распорядился о каждом нашем действии ему докладывать.
– Ну так звякни ему, раз наш начальник такой любопытный.
По идее, если разрабатывать основную версию двойного убийства в доме у Филевского парка, надо было сначала посетить фирму «Монмартр», где работала главная и пока единственная подозреваемая Аза Арзаева. Но капитан, уже почти подсознательно пытаясь вывести девушку за рамки данного преступления, надеялся, что найдутся и иные мотивы расправы над бизнесменом Карнауховым – к примеру, месть конкурентов. В этом варианте концы следовало искать именно в его офисе. А любовница Карнаухова – просто случайная жертва…
– Ну, Серега, докладывай, что ты там нарыл.
Итак, Аза Хакимовна Арзаева, восемнадцать лет, родом из Надтеречного района Чечни, русская. Отец – Хаким Хакимович Арзаев – исчез при неизвестных обстоятельствах, а мать – Роза Умаровна Арзаева – умерла. Других близких родственников подозреваемая не имеет. Это все данные паспортного стола. В Москве Арзаева зарегистрирована в квартире Константина Карнаухова, с которым проживала в законном браке. Удалось только еще узнать, что работает девица в фирме «Монмартр», что на Можайке, как я тебе уже говорил.
– Не густо. А если наша девушка в Чечне у родственничков, то ее оттуда вообще ничем не выковырить, – довольно кисло констатировал капитан такую возможность.
Его распирали двойственные чувства: он одновременно хотел и раскрыть преступление, и желал, чтобы Аза избежала наказания. В идеальном варианте – капитану надо было найти какого-то другого убийцу и познакомиться с этой девушкой в надежде на дальнейшее развитие отношений. А если она – преступница, действительно скрылась в Чечне, и Дмитрий никогда ее не увидит вживую, да ко всему прочему не раскроет это двойное убийство, то ничего хуже и придумать нельзя.
– И еще: я уже побывал у начальства, – продолжал информировать капитана Колодков. – Все ориентировки на Арзаеву, включая, естественно, ее фото, у кого надо теперь имеются. Послали запрос, конечно, и в Чечню, но на тамошних пацанов надежда, как сам понимаешь, слабая.
Тут они подъехали к серому зданию на Кутузовском проспекте, на котором красовалась неоновая надпись «Этель» – главный офис ныне почившего в бозе бизнесмена Карнаухова.
Капитан невольно отметил иронию судьбы: рядом располагался дом последних советских генсеков.
Сунув мордовороту в фирменной, на заказ сшитой одежде с надписью секьюрити свои «корочки», Бороздин попросил провести их к директору.
– Босса еще нет, и должность его называется президент, – лениво процедил мордоворот, но, оглядев исполинскую фигуру Колодкова, предложил пройти к вице-президенту компании Борису Германовичу.
Тот оказался тщедушным и нервным типом и сразу же заявил:
– Господа, я понимаю, что вы из органов и занимаетесь важными государственными делами, но я могу уделить вам не более трех минут. – И он вытер, похоже, постоянно потевшую шею скомканным носовым платком.
– Товарищ старший лейтенант, – Бороздин перешел на подчеркнуто-официальный тон, – предъявите господину вице-президенту имеющиеся в нашем распоряжении фотографии.
У Сергея были в наличии отдельные друг от друга и уже должным образом отретушированные снимки убитых. Такие фотографии и рекомендовалось предъявлять для опознания свидетелям, дабы не шокировать их лицезрением ужасных кровавых сцен. Но Колодков, раздраженный спесью бизнесмена, выложил вице-президенту на стол именно то фото, где была запечатлена страшная картина расстрела любовников.
На этот раз потом покрылась не только шея вице-президента. Все лицо его стало мокрым и малиново-красным. Он, однако, хранил молчание.
– Вам знакомы эти люди, Борис Германович? – спросил капитан все также официозно. – Или для полного установления истины вам лучше проехать с нами в морг?
При этом последнем слове бизнесмен вздрогнул, отчаянно замахал руками и чуть ли не плача наконец выдавил из себя:
– Не надо никакого морга. Мужчина – президент фирмы Константин Карнаухов, а девушку я вижу впервые в жизни. – И, помолчав, он поднял на сыщиков глаза с красноватыми белками и, будто только в этот момент осознав случившееся, с видимым удивлением и даже недоверием спросил: – А что все это значит: неужели господин Карнаухов погиб?
– А чему вы, собственно, удивляетесь? – влез в разговор Колодков. – Заснул человек – живой, проснулся – мертвый. Житейское дело.
Борис Германович бросил на ёрника Дикий взгляд и в очередной раз потянулся за носовым платком.
– А Карнаухов вообще имел с кем-нибудь из знакомых вам женщин близкие отношения? – попытался капитан подобраться к существу дела.
– Вы знаете, господа офицеры! Ведь я – первый вице-президент компании, на мне вся ее работа лежит. Мне никогда и ни до кого не было дела по части всяких там личных отношений! – с некоторым пафосом заявил коммерсант, очевидно пытаясь поставить точку в диалоге.
– А Карнаухову в последнее время никто не угрожал? – продолжал наседать на бизнесмена Бороздин.
Борис Германович вновь в отчаянии замахал руками:
– Да не знаю я ничего о таких делах! Обратитесь лучше к нашему кадровику, а по совместительству начальнику охраны Леониду Ильичу Новосельцеву. Ему по штату положено все это – знать! А также, – злорадно добавил вице-президент, – он несет персональную ответственность за жизнь руководителя фирмы.
Бороздин с Колодковым переглянулись и молча сошлись во мнении, что Борис Германович более не стоит внимания сыщиков – во всяком случае на данный момент, а вот информация о начальнике охраны их заинтересовала.
И они покинули не слишком гостеприимный кабинет вице-президента, который по такому случаю вынул из какого-то потайного кармана чистый носовой платок.
– А вообще-то, Димыч, на фига мы всем этим занимаемся? – вдруг заявил Колодков, вышагивая по коридору фирмы, покрытому мягкой ковровой дорожкой. – Для чего нам теперь какой-то Новосельцев? Нам ведь надо искать убийцу, некую Азу Хакимовну Арзаеву.
– Что именно Арзаева совершила двойное убийство в доме у Филевского парка – это, конечно, версия номер один, – вынужден был признать Бороздин. – Но ее теперь и так ищет весь аппарат МВД. А нам надо проверить и другие версии.
– Как знаешь… Но я бы уже двинул на Moжайку – в офис Арзаевой. Там наверняка сыщется что-нибудь интересненькое.
– Успеется еще! – отмахнулся капитан, и в этот миг они оказались перед дверью с надписью Леонид Ильич Новосельцев. Чуть ниже располагалась надпись Приемная.
– Как о вас доложить? – спросила премиленькая секретарша.
В руках Колодкова неведомым образом появилась шоколадка, которую он положил на стол перед девушкой. Та как-то разом сомлела.
А Сергей, почти прижавшись к секретарше щекой, жарко произнес:
– Доложите нашему дорогому Леониду Ильичу, что в приемной находятся самые лучшие и преданные его друзья.
Однако Бороздин посчитал, что сухой официоз в данном случае более уместен, и нарушил эту идиллию:
– Скажите вашему шефу, что к нему пришли сотрудники управления внутренних дел по совершенно неотлагательному делу.
Девица, однако, не поднялась со стула и объявила, что Леонида Ильича нет на месте, его мобильник отключен и когда он будет, никто не ведает.
После чего Колодков метнул на Дмитрия взгляд, который обычно называют уничтожающим, посчитав, что именно его вмешательство привело к такому вот отрицательному результату.
Они вышли из приемной и решили дожидаться начальника охраны до победного конца, а заодно и пообедать в ближайшем кафе.
Когда оперативники наконец попали в кабинет Новосельцева, то его хозяин встретил их с распростертыми объятиями и даже не взглянул на предъявленные «корочки».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?