Текст книги "Чудо в перьях"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chudo-v-peryah-106853.jpg)
Автор книги: Валерий Герланец
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Валерий Герланец
Чудо в перьях (Экзотическая история о зверях и людях)
Основные действующие лица
Звери:
Хрум-Хрумик и Джу-Джудди – неизвестные современной науке птицезвери
Птица Тукан
Слониха Эка
Тигрица Руфа
Тигрёнок Рык, сын Руфы
Тонкий Лори
Люди:
Элиз Смит, 12 лет
Майк Питерс – одноклассник Элиз, 12 лет
Рэй Картер – мальчик, живущий по соседству, 14 лет
Билл и Светлана Смит – родители Элиз, врачи госпиталя
Генри Питерс – отец Майка, учёный
Профессор Танака – директор Центра биотехнологий
Телеведущая «Калейдоскопа сенсаций»
Чанда и Хариш – охотники, 35-40 лет
Господин Шарма, владелец зооцирка, 60 лет
Перевод со звериного языка на человеческий – автора повести.
Странное существо
Очень давно, ещё в доисторические времена почти вся суша нашей планеты была покрыта густыми лесами. Однако после появления человеческого рода изумрудный наряд Земли стал неумолимо сокращаться. Люди вырубали деревья, освобождая место под пашни и пастбища. Брёвна и доски шли на строительство жилья для себя и домашнего скота, а дрова – на обогрев в холодное время года. Из дерева делали предметы мебели, различный домашний скарб и оружие, телеги и колесницы, лодки и корабли. Некоторые народы, чтобы в сезон дождей не утопать по уши в грязи, даже мостили досками улицы своих поселений. Позднее люди научились делать из древесины ткань, бумагу, картон, косметику и много других полезных вещей.
Чем стремительнее росла человеческая цивилизация, тем всё больше древесины требовалось для её существования и развития. Поэтому площадь лесов на Земле стала стремительно уменьшаться. Исчезновению огромных лесных пространств «способствовали» и стихийные бедствия: землетрясения, наводнения, извержения вулканов. Воспламенившиеся от раскалённой вулканической лавы или удара молнии деревья и кустарники горели подчас годами, оставляя после себя страшную выжженную пустыню. Поэтому сейчас на нашей планете лесов стало значительно меньше, чем в глубокой древности, а тех, где не ступала нога человека, почти не осталось.
Именно в одном из таких дремучих лесов, который раскинулся вдали от цивилизации в далёких тропических широтах, жило очень странное на вид существо. Ростом оно было не больше собаки породы такса, но, пожалуй, вдвое длиннее. Голову существа украшали огромные добрые глаза и тонкие, как макаронины, до самой земли уши, с небольшими помпончиками на концах. В моменты радости или опасности уши резво подпрыгивали вверх, напоминая автомобильные антенны.
Тело зверька протяженностью в две взрослые таксы покрывала мягкая искрящаяся зелёная шерстка, а в месте, где должен красоваться роскошный пушистый хвост, её величество Природа зачем-то воткнула пучок из перьев. Причём цвет и узор перьев менялись в зависимости от настроения их обладателя или погоды. Все четыре лапы существа имели присоски, которые помогали ему лазать по деревьям за вкусными плодами и легко преодолевать любые препятствия. В воде присоски разбухали и обретали форму ласт, дающих существу возможность довольно быстро передвигаться в водной стихии. Зеленошёрстный зверёк любил плавать брассом, выставив вперёд длинные трубчатые уши, рассекавшие перед ним воду, а в ветреную погоду он распушивал свой павлиний хвост, который служил парусом, сразу превращая его в крошечную живую яхту.
Такое вот необычное существо жило в этом далёком труднопроходимом тропическом лесу, который издавна местное население называло джунглями. Но никто из мохнатых, пернатых, чешуйчатых и прочих обитателей джунглей, попадись ему на пути это странное существо, не назвало бы его имени. Живёт себе в лесных дебрях пантера, и все знают, что она опасный хищник из пушисто-когтистого семейства кошачьих. А, скажем, неприветливый на вид, с головы до пят утыканный длинными острыми иглами дикобраз представляет большой отряд грызунов из семейства дикобразовых. Но вот к какому царству, типу, классу, отряду или семейству относилось наше весьма странное существо, абсолютно никто не знал. Даже учёные, разработавшие эту сложную систему классификации всего живого на Земле, не знали, потому что они это самое существо никогда не встречали. Да и как они могли его встретить, если оно жило в глубине джунглей, где ещё никогда не ступала нога человека. Учёные-зоологи открыли много всяких животных, обитающих на земле, под землей, в воде и воздухе, и всем дали имена, отыскав их родственников в других частях света. А наш феномен природы открыть не успели, вот он и остался без имени, отряда и семейства.
Положение усложнялось ещё и тем, что в джунглях, от края до края, больше не встречалось подобного существа. Оно было единственным, и когда и откуда здесь взялось, совершенно не помнило. Обитатели джунглей прозвали зелёного пришельца из ниоткуда Хрум-Хрумиком. Знаете, почему? Потому что когда наш удивительный герой поедал сочные побеги бамбука или плоды мангового дерева, то неизменно издавал аппетитные звуки «хрум-хрум-хрум, хрум-хрум-хрум-ик». Правда, звук «ик» вырывался наружу из Хрума, только когда он переедал, и пища уже не хотела помещаться в его удлинённом животе.
Так бы и жил Хрум, ничего не зная о своём роде-племени, если бы не его природное любопытство. А любопытным он был столько, сколько себя ощущал и помнил. Хрумик буквально забрасывал вопросами каждого, кто попадался на его пути: «Куда бегут муравьи? Пьют ли воду рыбы? Где у мухи жужжалка?» Его интересовало, почему роса мокрая, зачем дикому быку зебу горб, куда летят облака и многое другое. Но больше всего на свете Хрумик хотел узнать, кто он на самом деле такой и каким образом оказался в джунглях. Но к кому бы он ни обращался с этими крайне волнующими его вопросами, вразумительных ответов так ни от кого не получал. Чаще всего звери отмахивались от любопытного существа, как от назойливого комара:
– Отстань! Что ты лезешь со своими дурацкими вопросами? Нас они совершенно не интересуют. Ведь чем меньше знаешь, тем легче живётся…
Самые сердобольные из них признавались, что не имеют никакого понятия не только о его происхождении, но и своём собственном: «Живём себе, добываем пропитание, оставляем потомство, да и ладно. От того, что мы узнаем, к какому семейству принадлежим, наша жизнь в этом душном и влажном лесу ведь никоим образом не изменится. Так зачем же обременять себя ненужными знаниями?»
А наглые, крикливые мартышки вообще подняли Хрум-Хрумика на смех:
– Вы только посмотрите на этого глазастого зелёного умника! Ему, видите ли, не терпится узнать, кто он такой! Тогда иди к Большой Мутной реке и внимательно посмотри на своё отражение в воде. И знаешь, что ты в ней увидишь? Только смотри, не испугайся!.. Потому что ты увидишь – чудо в перьях!
И многочисленная мартышечья братия задёргалась от смеха, оглашая джунгли визгливыми обидными выкриками: «Чудо в перьях! Чудо в перьях! Чудо в перьях!»
– Неужели я не такой, как все? – печально размышлял Хрумик. – Не знаю, хорошо это или плохо. Во всяком случае, быть не таким – очень и очень одиноко.
Птица Тукан и закон джунглей
После встречи с мартышками Хрумик твёрдо решил отправиться к Большой Мутной реке. Ведь он действительно никогда не видел своего отражения и совершенно не представлял, как выглядит. Свои лапы, часть продолговатого тельца и хвост, похожий на павлиний, он, конечно же, видел, а вот мордочку – никогда. Ах, если бы у него были мама и папа! Или братья и сестры! Или хоть какие-нибудь сородичи! Он бы тогда мог увидеть их во всей своей красе и спросить, к какому звериному семейству он сам и все его родственники относятся. Но их рядом не было. Он оставался один-одинёшенек в этих бескрайних густых джунглях, в которые не проникали даже солнечные лучи. А может, он один-одинёшенек в целом мире? Хотя, как выглядел этот иной мир и существует ли он вообще, Хрум понятия не имел. Вокруг, до зыбкой линии горизонта и даже высоко вверх, простирались джунгли и только джунгли – безбрежный вечнозелёный океан исполинских и карликовых деревьев, опутанных густой сетью лиан и ротангов.
Окружающий мир был изначально недружелюбен и наполнен пронзительными голосами невидимых животных и птиц, стонами стволов, треском сухих веток, шелестом гигантских ажурных листьев. С наступлением ночи одни голоса и звуки смолкали, зато начинали звучать другие – ещё более загадочные и пугающие. Пели свои нескончаемые серенады цикады, переговаривались древесные лягушки и ночные птицы, истошно покрикивали обезьяны. Везде и всюду угрожала опасность попасть в западню или стать чьим-то обедом.
Посмеявшись над любопытным Хрумом, мартышки так и не сказали ему, как идти к реке. То ли н е захотели сказать, то ли сами не знали. Тогда он спросил об этом у Тукана – крупной пёстрой птицы, которая с завидным усердием пыталась раздолбать своим несуразно большим ярко-оранжевым клювом кокосовый орех. Ответа не последовало, и Хрум настойчиво повторил свой вопрос ещё раз, а потом ещё.
Птица недовольно зыркнула на странного зверька и громко возмутилась:
– Разве ты не видишь, что я занята! Я не могу одновременно долбить орех, удерживать равновесие на ветке и показывать тебе дорогу.
– Извините, но я думал, что все обитатели наших джунглей должны помогать друг другу.
– Что?! – воскликнула птица, едва не свалившись с ветки. – Помогать!! Друг другу!!! Ой, насмешил! А почему я должна кому-то помогать? С какой стати? В джунглях все живут по закону джунглей.
– А что это за закон? – полюбопытствовал Хрумик.
– Ты что, с луны свалился? Живёшь здесь и не знаешь наших законов? То-то я смотрю, ты какой-то странный: мех, как у зверя, хвост, как у птицы… Настоящее чудо в перьях.
Тукан отвернулся от Хрума и вновь принялся долбить неподдающийся кокосовый орех.
– Извините, – робко проговорил зверёк, – но вы так и не сказали, о чём гласит закон джунглей?
– Ты посмотри, какой настырный этот птицезверь! Даже настырней меня, – буркнула птица Тукан и, захлопав крыльями, прокричала: – Главный закон джунглей гласит: зверь зверю – лютый зверь!
– То есть каждый из нас должен ненавидеть любого другого?
– А как же иначе? Нашёл еду – хватай и глотай, чтобы у тебя её никто не отобрал. Бей слабых, бойся сильных. Не имей друзей. Все они прохвосты, дармоеды и завистники.
– Получается, я и вас должен ненавидеть, – стал рассуждать Хрум. – Но за что? Вы такая красивая, умная и добрая птица.
– Ты прав, я красива, особенно в профиль, – птица Тукан горделиво задрала свой огромный крючковатый ярко-оранжевый клюв вверх. – И очень умна, беспредельно умна… Но никакая я не добрая. Я злая, злая, как целая стая голодных туканов, потому что этот проклятый орех не хочет открываться…
– И всё же, подскажите, пожалуйста, в каком направлении мне нужно двигаться, чтобы выйти к Большой Мутной реке?
– Сейчас как клюну тебя по кумполу, – пригрозила птица Тукан, – вмиг забудешь и про Большую реку, и про то, как тебя зовут.
Странный зверёк хотел сообщить Тукану, что зовут его Хрум-Хрумиком, но не успел. В то самое мгновение, когда он приоткрыл рот, птица с такой яростью клюнула зажатый в лапах орех, будто именно он, а не назойливый Хрумик, задавал ей вопрос за вопросом. Покрытый плотной волокнистой оболочкой плод кокосовой пальмы, наконец, раскололся и брызнул во все стороны густой белой жидкостью. Напившись, птица как-то сразу стала добрее. С высоты своего положения она снисходительно посмотрела на застывшего в просительной позе зеленошёрстного зверька и проговорила:
– Беги строго на север, никуда не сворачивая. И ровно через три туканьих перелёта выйдешь к Большой Мутной реке.
– А три туканьих перелёта – это сколько? – не удержавшись, вновь задал вопрос Хрумик.
– Три перелёта – это три перелёта. Но раз ты такой непонятливый, если не сказать – бестолковый, поясню: три туканьих перелёта – это пять раз по три слоновьих перехода. Вот!
– Спасибо! – поблагодарил птицу Хрум и побежал в том направлении, в котором указывал её длинный ярко-оранжевый клюв. Он бежал и думал, что в пути нужно будет обязательно у кого-нибудь узнать, а сколько это – один слоновий переход?
Глупый прикол
Элиз Смит открыла сначала один глаз, затем второй и, сладко потянувшись, кубарем скатилась с кровати на пол. Это была тонкая и гибкая, как бамбуковый прутик, двенадцатилетняя девочка. Её глаза и губы излучали мягкую улыбку, словно говоря окружающим, что их хозяйка находится в прекрасном настроении. Лиз, именно так все её ласково называли, жила вместе с родителями в небольшом, но очень уютном коттедже, со всех сторон окружённом цветущей тропической зеленью.
Девочка родилась в далёкой России, где её будущий папа Билл Смит, проходивший там медицинскую стажировку, познакомился с её будущей мамой Светланой Кузнецовой. Выйдя замуж за аспиранта из Англии, мама взяла его фамилию и стала Светланой Смит, то есть как была Кузнецовой, так Кузнецовой и осталась. Ведь русская фамилия Кузнецов и английская Смит – одного поля ягоды.
Каждое утро, ещё до того, как солнце начинало нещадно палить, Лиз делала зарядку и плавала в бассейне. Частенько компанию ей составлял одноклассник Майк Питерс, живший по соседству, но сегодня он почему-то не пришёл. Наверное, допоздна «гулял» по интернету или смотрел свой любимый сериал о биороботах и теперь, небось, дрых без задних ног.
Лиз бросила корм разноцветным рыбкам, плавающим в аквариуме, который занимал чуть ли не половину её комнаты, и выбежала на улицу. На зелёной лужайке перед домом отец, присев на корточки, накачивал спущенную велосипедную шину. Мама стояла рядом, держась за руль своего двухколёсного друга, назидательно приговаривая:
– Мы опоздаем, Билл. Разве нельзя было проверить давление вчера вечером?
Отец молча бросил укоризненный взгляд на жену, и ручной насос в его руках заработал с утроенной энергией. Лиз заметила, как на лбу и щеках отца сразу же заблестели капельки пота.
– Доброе утро! – приветствовала родителей Лиз. – Такое прекрасное утро, а вы ссоритесь.
Мама поцеловала дочку в щёку и улыбнулась:
– Мы вовсе не ссоримся. Просто у нас с папой сегодня очень сложная операция, мы торопимся, а тут эта шина…
Оба родителя Лиз имели высшее медицинское образование и работали в госпитале. Они были ярыми противниками автомобильного транспорта, который своими выхлопными газами загрязняет окружающую среду, и поэтому передвигались исключительно на велосипедах либо пешком.
Наконец, оседлав своих двухколёсных коней, родители покатили на работу, а Лиз принялась делать зарядку. Попрыгала через скакалку, три раза обежала бассейн, поприседала, а затем с разбегу плюхнулась в манящую прозрачную прохладу, которая игриво подмигивала ей слепящими солнечными бликами. Девочка чувствовала себя в воде очень уверенно, как будто это была её родная стихия. Она плавала наперегонки с собственной тенью, ныряла, кувыркалась, пытаясь в воде и над ней сделать невероятные пируэты. Родители не опасались за свою дочь, разрешая ей самостоятельно решать, чем и когда заниматься. И Лиз вполне оправдывала доверие взрослых.
Девочка продолжала беззаботно плавать и плескаться, совершенно не замечая, как из ближайших кустов, облепленных крупными красными цветками, над которыми в бесконечном танце кружились яркие бабочки, выползла большая змея. Извиваясь, она доползла до кромки бассейна и приостановила своё движение.
На мгновение густые ветви кустарника раздались в стороны, и в них нарисовалась шкодливая физиономия Рэя Картера. Этот мальчишка был обладателем огненно-рыжей шевелюры, а всё его лицо было сплошь усыпано конопушками. Ехидно похихикав, физиономия исчезла.
Рэй жил с родителями на той же улице, что Лиз и Майк. Он был на два года старше и слыл отъявленным хулиганом. Очередные выходки и проказы выпрыгивали из него, как газировка из бутылки. Это он однажды принёс на урок сколопендру, вызвав сердечный приступ у учителя математики, которого попросил посчитать, сколько у этой многоножки ног. Это он на свадьбе своего старшего брата подошёл к нему и, окинув невесту оценивающим взглядом, громко сказал: «Классный выбор, папа!» Это он постоянно сочинял невероятные истории, приводившие к ребячьим разборкам и потасовкам. Если бы проводился международный конкурс юных прикольщиков, Рэй в своей возрастной категории несомненно стал бы его победителем. Лиз давно нравилась ему и, чтобы обратить на себя внимание девочки, он подшучивал над ней с особой изощрённостью.
Замершая на краю бассейна змея вновь ожила и скользнула в воду. Её узорчатое тело пошло волнами и направилось в сторону ничего не подозревающей девочки. Увидев в бассейне змею, Лиз вначале оцепенела, а затем завизжала с такой силой, что ближайшая горная гряда откликнулась эхом. Рёв разъярённого тигра, в сравнении с визгом испуганной девочки, показался бы соловьиной трелью.
К бассейну стремглав подбежал не на шутку перепуганный Майк – худощавый темноволосый очкарик, облачённый в экзотические шорты и такую же футболку. Он мгновенно оценил ситуацию и, не раздумывая, бросился в воду наперерез грозной змее. Мальчик сумел схватить её за голову, предприняв попытку выдворить непрошеную гостью из воды, но она не удалась. Девочка с ужасом в глазах наблюдала за происходящим. Змея в руках Майка дико извивалась, поднимая фейерверки брызг, и вдруг замерла, повиснув, как плеть.
– Не бойся, Лиз, она не настоящая, – успокоил её Майк.
– К-как это не на-настоящая? – заикаясь, проговорила девочка.
Майк ловко выбрался из бассейна и жестом победителя швырнул змею в траву:
– Это игрушка, обыкновенная радиоуправляемая точная копия питона. И я даже догадываюсь, кому она принадлежит.
Взяв сачок с длинной бамбуковой ручкой, которым Смиты доставали из бассейна попавшие туда листья и насекомых, он громко прокричал:
– Где ты, Рэй? Покажись, повелитель змей, а не то я расколошмачу сейчас твою игрушку на мелкие части.
Но едва Майк замахнулся, игрушка вновь ожила и стала отползать. Мальчик накинул ей на голову сачок и она, подергавшись в западне, притихла.
– Если только притронешься к моему питону, – подал голос из-за кустов невидимый Рэй, – ты труп. Знаешь, сколько эта игрушка стоит?
– Вот придурок! – Лиз выбралась из воды и безбоязненно потрогала ногой лежащую на траве игрушечную змею. – А ещё трус. Даже показаться боится.
– Кто трус?! – покинул своё укрытие рыжеволосый Рэй, в руке которого находился утыканный разноцветными кнопочками пульт. – Уж и пошутить нельзя. Прикольно получилось, правда ведь? С виду – как настоящая. Я эту змеюку в интернет-магазине нашёл. Уйму денег отдал, но не жалею – вещица что надо! Наша соседка, миссис Берч, после того, как я ей в садик этого питона запустил, сознание потеряла. Вот умора была!
Рэй подходил всё ближе и ближе, ехидно ухмыляясь. По сравнению с Майком и Лиз он был почти на голову выше.
– Врезать бы тебе сейчас за твои идиотские приколы, – сжал кулачки худенький Майк, – да руки марать не хочется.
– Считай, что я не слышал твоих угроз, хлипкая шмакодявка!
– Забирай свою паршивую змеюку, – пнула ногой продвинутую электронную игрушку Лиз, – и катись отсюда…
– Ты бы лучше, Элиз, поменяла в бассейне воду, а то после твоих визгов она приобрела подозрительный желтоватый цвет.
Не сговариваясь, Майк и Лиз кинулись на своего обидчика, и тот, смешно размахивая руками, грохнулся в бассейн. В то же мгновение взметнувшийся высоко вверх фонтан окропил подступавшую к кромке бассейна траву. Вслед за Рэем туда же полетела и его радиоуправляемая копия питона.
Слоновий переход
Хрум бежал по едва различимой тропе в направлении, указанном большеклювой птицей Тукан. Он двигался строго на север то по прелой шуршащей листве, то преодолевая огромные, покрытые мхом и лишайником стволы деревьев, когда-то поваленных пронёсшимся тайфуном, то, как мартышка, ловко карабкался по сплетениям лиан. В пути зверёк подкреплялся душистыми спелыми плодами, а воду пил из чашечек цветков, по форме напоминавших изящные разноцветные бокалы, или высасывал её из полых стеблей бамбука.
Внезапно хоронившиеся в густых кронах деревьев птицы сорвались с насиженных мест, огласив окрестности громкими криками. Хрум почувствовал, как почва под всеми его четырьмя лапами задрожала, громко затрещали ветви ближайших деревьев, и из лесных дебрей на небольшую прогалину вышло стадо диких слонов. Впереди шествовал самый крупный слон, а за ним цепочкой – ещё дюжина, ростом пониже, и два слонёнка. Чтобы не потеряться, слонята держались своими хоботками за хвосты впереди идущих мам или сестёр.
«Вот повезло! – обрадовался Хрум. – Уж кто-кто, а слоны лучше всех знают, что такое слоновий переход».
И он смело направился навстречу лесным великанам.
– Эй, слоны, – обратился Хрум к возвышающимся, как скалы, обладателям хоботов, – кто тут из вас главный?
Слон, шедший впереди, остановился и, вытянув вперёд длинный хобот, стал всасывать тёплый влажный воздух джунглей.
– Кто ты и где ты? Я плохо тебя вижу, – проговорил он, щуря свои и без того крошечные глазки.
Зеленошёрстный зверёк действительно был трудно различим на фоне буйной тропической зелени. Он подбежал ближе к серому гиганту и что есть силы прокричал:
– Мне нужен самый главный слон!
– Я и есть самый главный, только не слон, а слониха. И зовут меня тётушка Эка.
– Очень приятно! А меня зовут Хрум.
– Я близорука и плохо тебя вижу, но хоботом чувствую, что ты безобидный и добрый зверёныш. Правда, очень странный. Я таких, как ты, раньше никогда не встречала. Твоё тело покрыто шерстью, а хвост у тебя, как у самовлюблённой птицы Павлин.
– Он действительно какой-то чудной, но очень симпатичный, – подтвердили остальные члены слоновьего стада. – Хоть у него и нет хобота.
– Так для чего я тебе понадобилась?
– Понимаете, тётушка Эка, я иду к Большой Мутной реке, и мне сказали, что туда можно добраться за три раза по пять… То есть пять раз по три слоновьих перехода. А сколько это будет, я не знаю.
– Слоновий переход, слоновий переход… Ну, это расстояние, которое мы проходим от кормежки до кормежки. А кормимся мы часто, потому что большие и нам нужно очень много еды.
– Бабушка, мы хотим есть! – тут же закричали слонята.
Слоны постарше стали срывать с высоких веток сочные плоды и листья, угощая ими малышей. Себя они тоже не обделяли, благо, еды было вокруг очень много, на любой вкус и цвет. Слоны и слонята с таким аппетитом уничтожали очередной обед, что Хруму тоже захотелось подкрепиться.
На одном из деревьев с длинными резными листьями зверёк увидел золотистого цвета плоды и через мгновение был рядом с ними. Он уже предвкушал, как сейчас вопьётся зубами в их сочную душистую мякоть, но… не успел. Один из слонят ловко сорвал их хоботом и отправил себе в рот. Хрум перепрыгнул на другую ветку, но его опять опередили, и плоды оказались во рту другого слонёнка.
– Так же не честно! – прокричал Хрум.
– Жато вкушно и полешно, – проговорил слонёнок, у которого рот под завязку был набит сочной вкуснятиной, и поэтому он едва ворочал языком.
Длинный хобот слонихи-вожака потянулся к самой высокой ветке, сплошь облепленной гроздями золотистых плодов, и, сорвав одну из них, протянул Хрумику.
– Давай, подкрепляйся перед дальней дорогой, – добродушно проговорила слониха.
Долго уговаривать нашего героя не пришлось, и он мигом заработал челюстями, оглашая окрестности аппетитными звуками «хрум-хрум-хрум». Немного утолив голод, он ловко перебрался на длинный и широкий резной лист, нависавший над левым ухом слонихи, и сказал:
– Вы очень добрая, тётушка Эка, и очень большая. Наверное, для того, чтобы доброты было как можно больше.
– Точно-точно, наша бабушка самая добрая на свете, – подняв хоботки, дружно протрубили слонята.
– А разве вожак может быть добрым? – поинтересовался Хрум, занявшись своим любимым делом: засыпать собеседника вопросами.
– Это стадо – одна большая семья – мои сыновья, дочки, внуки… – стала объяснять Эка. – Родная кровь! А, значит, я обязана всех их защищать от врагов и различных напастей.
– Но почему именно вы?
– Потому что я самая большая, самая опытная и самая сильная. И потом, мне всегда хотелось заботиться не только о себе, но и о других, защищать не только себя, но и других…
– Но это же противоречит главному закону джунглей! – воскликнул Хрум, и его павлиний хвост принял вертикальное положение и заиграл красками. – Птица Тукан доказывала мне, что в джунглях зверь зверю – лютый зверь!
– Да, действительно, по этому закону живут почти все лесные обитатели, – подтвердила слониха-вожак. – Кроме слонов. У нас действуют свои собственные законы. Мы любим своих сородичей и помогаем друг другу, заботимся о малышах и стариках, а врагам можем дать должный отпор. Однако, если кому-то нравится жить по закону джунглей, пусть живёт – это его собственный выбор.
Близоруко щурясь, слониха-вожак обвела взглядом всё своё стадо, чтобы лишний раз убедиться, что все на месте, и, высоко задрав хобот, протрубила о том, что обед закончен и нужно отправляться в путь.
– Что ты слышишь, Хрумик? – поинтересовалась она у своего нового знакомца.
Большеглазый почемучка тут же навострил свои ушки-антенны и прислушался. Повертев в разные стороны головой, он торжественно сообщил:
– Во-о-он там, кажется, что-то журчит.
– Это журчит ручей. Мы сейчас пойдём вдоль него, а через три перехода свернём направо. Ты же продолжай двигаться вдоль ручья, который и приведёт тебя к Большой Мутной реке.
– Спасибо, тётушка Эка, я обязательно пойду вместе с вами. Но прежде чем мы отправимся в путь, я хотел бы, ну очень хотел бы узнать ваши слоновьи законы. Может, они мне тоже пригодятся.
– Их пять, как пальцев на слоновьей ноге. Всё, что не убивает, делает тебя сильнее и мудрее. Не носи в своём сердце ненависть. Цени то, что имеешь. Отдавай больше, ожидай меньше. Главный смысл жизни – любовь.
– Я, конечно, не всё понял, но ваши законы мне нравятся больше, чем законы джунглей. И хоть я не слон… Я вообще не знаю, кто я… Но хотел бы жить по вашим мудрым слоновьим законам.
– Что ж, живи. Только вряд ли у тебя получится. Ведь для того, чтобы жить по нашим законам, нужно иметь несколько тонн веса, огромную силу и ловкий хобот.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?