Текст книги "Боец 2: Лихие 90-е"

Кивком я показал Игнату, чтобы меня не ждали. Пусть идут в зал, и желательно – поживее… С каратистами я как-нибудь сам разберусь. Подтверждая это не словом, а делом, я пошел навстречу спортсменам, миролюбиво засунув руки в карманы. Пусть знают, что драться я ни с кем не хочу.

– Вообще никаких, просто обознался, ребят, – улыбнулся я.

Тлела еще небольшая надежда, что этих слов хватит, и мы разойдемся. Однако каратисты оказались ребята агрессивные, они буквально искали приключений на свою пятую точку и еще, похоже, не знали, что жизнь – очень сложная штука. Многомерная.

– Чего ты свистишь, дебил?

– Ты че, борцов кент?

– Что у тебя на майке написано?

Как из рога изобилия посыпались провокационные вопросы, каждый старался блеснуть остроумием. Я прекрасно понимал, что как на них ни ответь, ответ все равно не удовлетворит оппонентов. Поэтому даже не стал заморачиваться. Огляделся, удостоверился, что кроме меня и каратистов никого рядом нет, а борцы с моими пацанами уже в здание зашли. И недолго думая достал из кармана ствол. Делать резких движений или наставлять оружие на вытянутой руке я не стал. Держал ствол прижатым к бедру, чтобы не светить пистолет больше, чем нужно. Аккуратненько пистолет с предохранителя снял. Следом с той же добродушной улыбочкой обозначил:

– Валите, в темпе, считаю до трех. Раз…

Напор у каратистов сразу иссяк. Они как языки проглотили, словно мыши, зачаровано смотрящие на змею. Пытались понять, что делать дальше. Холодное черное дуло ствола отнюдь не дружелюбно смотрело на спортсменов, диссонируя с моей улыбкой. Для пущей красноречивости ствол я все-таки поднял на них.

– Два, – твердо сказал я. – Два на ниточке не будет.

Этого хватило, чтобы каратисты бросились врассыпную. Конечно, пуля летит быстрее, но палить я и не собирался, даже для устрашения, раз пацаны так дали деру. На территории ментовского «Динамо» даже выстрел в воздух был бы сродни самоубийству. Дождавшись, когда каратисты разбегутся, я засунул пистолет обратно в карман. Свое дело эти ребята сделали, теперь могут отдыхать.

Ну и двинулся в здание «Динамо», чтобы присоединиться к остальным парням. Впереди-то намечалось серьезное выяснение отношений с борцами, пусть и в спортивном зале. Даже не так – слава богу, что в спортивном.

* * *

В зале я подробно объяснил Игнату и остальным, что наши надписи не несут никакого негатива. Просто мы, как бы так выразиться, представители одного вида спорта, решили выразить любовь к боксу. В общем, чесать пришлось на ходу, и, на удивление, борцы слушали то, что я им втюхиваю, и кивали. Они как узнали, что я с каратистами вась-вась, в принципе куда разговорчивее стали. Вряд ли испугались, тут не про то, скорее, какое-то уважение, что ли, появилось. А может, сыграло роль, что они перстни на наших пальцах рассмотрели – кто же его знает? Или так их впечатлил ствол…

Некоторые действительно периодически косили взглядом в сторону скамейки. Куда я, зайдя в зал, первым делом выложил из кармана ствол. Ну, обыкновенно, зашел, присел, чтобы обувь снять, и положил рядышком – кто ж на ковер борцовский обутым ходит? Бубнеж, который подняли Танк и Игнат, при виде пистолета мигом прекратился.

– Я так и думал, но при чем тут борьба тогда? – Игнат озадаченно почесал макушку. – У вас же на майках написано «борьба» и перечеркнуто? Это… оскорбительно, или как скажешь?

– Да это про другую борьбу. Не про вольную, – отмахнулся я.

– Про греко-римскую? – насупился мой собеседник, греко-римская и вольная считай рука об руку ходят.

– Про борьбу пролетариата, – я брякнул первое, что в голову пришло.

Дальше рассказал, что мы с парнями готовимся выступить на турнире по смешке. Там работают не только руками, но и ногами, да и вообще всеми частями тела, а бьют тоже куда придется. Потому и пришли в зал к борцам не просто так, а чтобы проверить, как нам с базой бокса удастся от борцовских проходов в ноги защититься.

– А-а-а, – понимающе протянул Игнат. – Так ты бы сразу и сказал, а то бокс, борьба – лучше, хуже. Какой-то протариат приплел.

– Пролетариат, – поправил я. – Просто мы не хотели, чтобы вы в поддавки с нами играли. Нам нужны условия, максимально приближенные к боевым, – пояснил я.

Вспомнил, так сказать, свои тренерские годы и вещал на всю катушку.

– Тебе оно надо, чтобы приближенные? В мате головой торчать? – хмыкнул один из борцов, видимо, расслабившись и поняв, что я не собираюсь шмалять из ствола, а реально пришел бороться. – Я ж любого так воткну, что мало не покажется.

– Одно дело в мате головой торчать, а другое – в асфальте. Бои без правил не на ринге и не на ковре будут проходить, – разжевал я свою позицию. – Ну а у тебя появится отличная возможность предметно показать, чем борьба лучше бокса. Погнали?

– Давай на ковер, – кивнул Игнат.

Наконец, закончив все переговоры, мы вышли на ковер.

– Боец, а Боец, а че мы Степанычу скажем, он ведь хотел, чтобы мы за правду зарубились? – спросил Танк.

– Так мы и зарубимся по-настоящему, только в зале. Пусть ребята по очереди нам в ноги будут проходить, кого больше всех переведут или броски сделают, тот и выбыл. Идет?

Боксеры согласились, а когда я свое предложение озвучил борцам, те с ухмылочками тоже согласились. Первый на ковер вышел Танк, которого так и распирало проявить свою молодецкую удаль на Игнате. Танк был настолько уверен в своих силах, что даже не допускал, что кто-то из борцов сможет его перевести в партер, а тем более бросить. В прошлом – весьма распространенное заблуждение боксеров, которые никогда раньше не встречались борцами. Оно-то всегда кажется, что ничего сложного с дистанции всадить в соперника пару прямых и вырубить. Эх… тяжело придется Танку, одним словом.

Я по прошлой жизни через такое заблуждение проходил, и попустило, только когда меня через прогиб швырнули. Тоже ведь думал – бам-бам, и соперник в аут.

– Поехали, – Танк встал в стойку, нанося несколько разогревочных ударов по воздуху.

С другой стороны вышел Игнат, которому тоже поскорее хотелось показать себя. Он встал в стойку борца. Надо отдать должное, парни с «Динамо» лишь махнули рукой, когда мы поняли, что боксерских перчаток у нас нет. Не побоялись пропустить увесистые плюхи в голову. Как боксеры не знали, что такое борьба и чем она чревата, также и борцы плохо понимали последствия ударов в голову от обученных ребят. Такого заблуждения у меня не было, я всегда ходил базовым ударником, но видел, как заблуждались борцы, переоценивая свои навыки.

Впрочем, долго гадать, чье карате лучше – не пришлось. Игнат бросился на Танка. Тот уже совершил ошибку, оставшись на прямых ногах и решив вложиться в удар. В Игната вылетела двойка, да вот только удару не хватило амплитуды и скорости. Танк попал первым ударом в лоб борцу, вторым, который и должен был поставить точку, лишь съездил по плечу – слишком резко оказалась сокращена дистанция. Игнат же, пусть и хорошо почувствовав джеб, с легкостью прошел боксеру в обе ноги. Ну а дальше Танк оказался в незавидном положении. Что делать, он был не обучен, поэтому, расставив широко руки, был поднят в воздух. Мгновение, и боксер полетел на ковер вверх тормашками.

Игнат, вскочив с ковра, хмыкнул, наблюдая, как беспомощный Танк приходит в себя после броска. Стукнуться головой о жесткое покрытие ковра было примерно одинаково по силе с пропущенным ударом. Но у Танка потому и было такое погоняло, что черепушка у него, словно танковая башня. Через секунду-другую он уже стоял на ногах, пуча глаза и не понимая, как так вышло. Борцы еще, гады, начали хихикать, чем взбесили Танка, который настроился разобраться с «обидчиками» собственными кулаками. Я корефана стопорнул.

– Восстановись, у тебя еще куча попыток.

– Да это случайность, Боец, отвечаю за базар.

– Восстановись, – повторил я, по-дружески потрепав пацана по плечу.

– Че все? Напрактиковались, – хмыкнул Игнат. – А я даже не вспотел, пацаны. Давайте следующего.

Ребята наши задергались, каждый порывался быть следующим. Но вышел на ковер я. По весу мы с Игнатом отличались, как вилка и ложка. Я весил под восемьдесят, а Игнат – хорошо за сто. Поэтому к моему появлению на ковре он отнесся скептически, соперника во мне не видел. Да просто насмешливо хмыкнул и все.

Я понимал, что мне придется несладко с таким недовесом, но взялся за гуж – не говори, что не дюж.

Мы стали друг напротив друга. Игнат снова с стойку встал, а я, в отличие от Танка, пружинисто запрыгал на ногах.

– Готов? – оскалился Игнат.

– Погнали, – я отрывисто кивнул.

Глава 18

Для того, чтобы сконтрить проход в ноги, существовало несколько способов. Самый очевидный и самый действенный из тех, что я знал – тупо отскочить назад, резко и по прямой. Так, чтобы соперник не загреб твои ноги и сам провалился, нырнув дельфинчиком в пол. После следует сместить центр тяжести и навалиться всем весом на своего соперника сверху, чем и лишить маневра.

Способ здоровский, но для меня – провальный по определению. Слишком велика разница в весе между нами. Игнат на втором этапе сметет меня как пушинку, даже не почувствует, тупо со спины сбросит и съест вместо обеда. Но это если я полезу в борьбу.

Другой отличный способ тоже существовал – ударить навстречу летящим коленом, выбрасывая удар в тот момент, когда соперник только начинает движение. Важно поймать момент на самом старте, когда происходит рывок. Я хорошо знал этот прием и, было время, отправил так несколько излишне самоуверенных бойцов в глухой нокаут.

Остальные способы требовали не только мастерства ударника, но и грэпплинга, где опять-таки главную роль играла весовая категория. Их я даже не вспоминал. Да и некогда было вспоминать, чего лукавить. Игнат медведем бросился на меня, желая схватить в свои лапы и скрутить в бараний рог. Я в прыжке выбросил контрудар, метя коленом в его подбородок.

Хлоп!

Припечатал! Есть!

Колено, как нож в масло, прошло через руки борца, расставленные как у вратаря во время исполнения одиннадцатиметрового – забрало открыто, залетай не хочу. Вот и я попал, попал плотно, застав Игната врасплох – было видно, что он никогда не сталкивался с коленом, от того его прозевал. Эффект от удара коленом был примерно такой же, как от удара битой, но – облом! У Игната, как и у моего товарища Танка, оказалась железобетонная челюсть. Удар разве что взбодрил борца, тот, все так же расставив руки, замотал своей башкой, вытаращив глаза. И это длилось разве что полсекунды. Проблема в том, что падать он не собирался, хоть и гульнул в коленках.

Точно как раненый медведь, он только усилил напор. Я попятился и всадил следом двойку, пытаясь остановить эту махину. Борец схавал и эти удары, а чтобы еще не пропустить, начал размахивать руками, как пловец в бассейне погреб. Осознанно или нет, но он своими граблями блокировал мне возможность снова атаковать. Дури в Игнате было не просто много, она как будто перла у него из всех щелей – излишки выходили. Сдаваться парень явно не собирался, предпринял третью по счету попытку меня схватить. Речь теперь не шла о проходе в ноги, о котором мы договаривались. Он хотел хоть как-то меня задержать, хотя бы мизинцем ухватиться. Рожа перекошенная, слюни летят.

Мои кореша, видя, что у борца ничего не получается, зашумели, в ладоши захлопали и погнали меня вперед.

– Боец, давай!

– Мочи!

Борцы напротив поутихли и смотрели во все глаза, не понимая, что происходит. Как какой-то восьмидесятикилограммовый дрыщ до сих пор стоит на ногах, а огромная мускулистая туша в лице Игната не может его поймать и размазать? Ну не складывался пазл в голове у вольников.

– Куда побежал! – взревел Игнат, взбешенный тем, что я избегаю идти кость в кость. – Борись!

Я не привык разговаривать в бою. Молча, работая на челноке, довольно легко сместился с угла атаки. Следом сунул хлесткий боковой борцу в печень, отчего Игнат только сильнее стиснул зубы, так что на весь зал эмаль скрипнула. Удар он почувствовал очень хорошо. А удары в печень, как и в бороду, кстати, часто имели этакий накопительный эффект в схватке. Чем больше тоннаж наносимых ударов, тем выше вероятность голову или корпус пробить, даже если разница в весовой колоссальная. Сейчас же, судя по перекошенной роже борца, в копилочку была заброшена первая монетка.

Но он, зараза, терпел.

По-хорошему нас можно было останавливать – формально мне удалось сконтрить проход, попытка вольника оказалась неудачной. Но Игнат не собирался останавливаться и хавать такой позор, чем, по его разумению, являлся наш бой, категорически не хотел. Ну а остальным присутствующим было по кайфу поглазеть, чем по итогу все обернется и чье кунг-фу окажется лучше. Тем более, что попытка прохода, фактически, обернулась моей с Игнатом дракой.

Пару раз попав по чугунной башке Игната, я почувствовал, как загудели кулаки. Где-то внутри я знал, что если борец еще пару раз провалится, а заодно пропустит мои плюхи, то схватка закончится нокаутом. Но рисковать кулаками, когда на носу висел турнир по боям без правил – глупо. Все могло закончиться разбитыми костяшками, и тогда прощай мои мечты о спортивном будущем.

А я, черт возьми, не собирался прозябать. Не здесь и не в этом времени.

Так что в следующий раз, когда Игнат бросился на меня, я поберег кулаки. Бить по печени, где нет костной ткани – не менее рискованно, кулак не закреплен, может вылететь к чертям. Поэтому я ударил ногой – жестко работая стоппером навстречу, в лучших традициях Джонса. Стопа плотно легла на коленную чашечку, выбив опорную ногу, и Игнат, потеряв равновесие, кувыркнулся на ковер. Я проводил его взглядом, останавливаясь.

– Заканчиваем? – сухо спросил я и улыбнулся. – Проход у тебя как-то не задался, может, в следующий раз получится?

На этот раз Игнат лишь что-то прохрипел. Этот кабан оказался настолько живуч, что почти полностью восстановился от пропущенных ударов. Тяжело и гулко дышал, покраснел и поднялся на ноги, вновь становясь в стойку, даже не хромал. Снова поверил, что сможет меня поймать. Как взбешенный мельканием красной тряпки бык, он собирал силы для очередного решительного броска.

– Сдаешься? – как показалось, с надеждой в голосе спросил он, утирая струящуюся из разбитой губы кровь.

Я только головой мотнул, дерзко поманив борца пальцем. Интересный какой, с хрена ли мне сдаваться? Мои пацаны заржали, как кони, понимая, что не Игнату сейчас раскачивать правила игры, а борцы, как будто придя в себя от шока, вновь начали поддерживать своего.

– Давай, брат!

– Ломай его, ты сможешь!

Игнат яростно подался вперед, с выпученными глазами, чтобы возложенные на него надежды соратников оправдать. Я остался стоять на месте, все это пора было заканчивать. Бросок разъяренного быка я встретил лоб в лоб, чем сбил Игната с толку. Он-то думал, что ему снова придется меня ловить. Но вот обломись, я резко отскочил назад по прямой, подлавливая правую руку борца. Игнат, уже лишенный равновесия, стал заваливаться вперед. Разница в тридцать килограмм нивелировалась, потому что борец потерял точку опоры. Благодаря этому мне довольно легко удалось сделать кувырок и развернуть его за руку, вцепившись в запястье. Мы рухнули на пол, я, перегруппировавшись, зашел на болевой, делая классический излом руки. При желании, из такой позиции я мог легко оторвать Игнату руку. И борец напрашивался на перелом и порванные связки – Игнат попытался высвободиться. Дури-то в нем все еще оставалось через край.

– Сломаю, – зарычал я, с трудом удерживая захват так, чтобы не переусердствовать. – Стучи, идиот!

– А-а-а… – рычал Игнат, теперь уже у него пропало всякое желание говорить.

Он продолжал лихорадочные попытки высвободиться из захвата. Сумел благодаря своей мощи подняться сначала на колени, а затем в полный рост. Я как клещом висел на его руке, понимая, что, если отпущу – хана, он рухнет на меня сверху и удосрочит, вытерев мной ковер. Игнат же вряд ли понимал, как выходить из болевого из того положения, в котором он оказался. От того скорее инстинктивно сделал единственное правильное движение. Попытался поднять меня повыше, вместе с рукой, на которой я повис. Понятно для чего – ударить мной с размаху о ковер, приложить прямо затылком и хребтом.

Но вот хрен там, братец – ты сам напросился.

Я резко выгнул спину, увеличивая давление на локтевой сустав борца. И отчетливо услышал, как что-то хрустнуло. Что… ну да ладно, я предупреждал. Игнат взвыл, его рука резко ослабла и повисла плетью, я вместе с ней, сползая обратно на ковер.

– Э! Хорош!

Стучать гордый борец не собирался, но хруст, раздавшийся в зале, слышали все. Разнимать нас бросились и мои парни, и борцы. Я отпустил руку, понимая, что нанес Игнату травму, и не хотел ее усугублять. Парню просто нужно знать, что в спорте не менее важен инстинкт самосохранения, а не только бойцовский дух, который заставляет тебя идти до конца. Сколько таких львов, которые вместо того, чтобы постучать и сохранить здоровье, терпят до конца! Ну а потом засыпают или ломаются.

Игнат корчился на борцовском ковре, держась за поврежденную руку. Я понимал, что борцы могут и вскинуться, а тогда и наши не отступятся. Среагировал вовремя, вырос между Танком и еще одним борцом-тяжем. Они, как будто забыв о травмированном Игнате, сразу поперли друг на друга. Похоже, что успели зацепиться, еще пока мы Игнатом возились на ковре.

– Пацаны, хорош. Танк, тормози! Э! Борцы, своего заберите.

Уж не знаю, насколько бы сыграл мой сдерживающий фактор и каков бы был из меня «железный занавес», скорее всего, эта парочка громил попросту смела бы меня с пути. Но благо, что остальным бойца хватило тяму не разжигать конфликт. А может быть, причиной стал всё ещё лежавший на тумбе пистолет. Борцы хоть и были серьезной силой, но бандитами они не были. И если существует психология вооруженного человека – то есть и психология человека, кому это оружие угрожает. Все остановились, боксеры переключили внимание на меня, борцы – на Игната.

Бедолага, малость не рассчитавший свои силы, шипел, пытаясь пошевелить рукой. Я с удивлением видел, что у него это даже получается. Блин, камень в натуре! Я-то думал, это гарантировано перелом, за малым не оторвал ему руку. Но нет, борец морщась, медленно повернул покрасневшую и уже немного припухшую руку, а потом еще и согнул. усть и не полностью, но главное – кости были целы…

Кто-то присвистнул.

Да, повезло.

– Брат, ну ты даешь, он в два раза тебя больше!

– Где ты такие приемы подсмотрел?

– Ты его к хренам поломал!

Боксеры начали наперебой засыпать меня вопросами, похлопывать по плечу, обнимать. Как обычно бывает после трудовой победы. Не скажу, что я особо напрягся, но и не просто пришлось с кабанчиком Игнатом. Как дикого мустанга, мне его пришлось приручать.

– Было время, когда я на самбо ходил, – улыбнулся я. – Кое-какие приемчики с тех пор запомнились.

Конечно, не самбо единым, тут еще и с той же смешки кое-чего перенял, но пацанам вовсе не стоит знать о моем реальном бэкграунде. Все равно ни хрена не поймут и не поверят. Сейчас смешанные единоборства только в самом начале своего становления. И объяснять народу, на каком уровне находится ММА в том времени, из которого я пришел – то же самое, что объяснять Джону Салливану о технике Майка Тайсона.

Тем более, что в дурку я пока не стремился.

Я решил поинтересоваться о здоровье соперника, двинулся к Игнату, когда передо мной выросла парочка борцов. Видимо, парни посчитали, что я иду вперед рогами и хочу снова разогнать конфликт. Обстановочка-то оставалась напряженной.

– Братва, расслабьтесь, – обозначил я, легко хлопнув по предплечью одного из борцов.

Те расступились, а я подошел к Игнату, присаживаясь на корточки. Тот посмотрел на меня исподлобья, но без былой агрессии – остывал.

– Чего не постучал, я же предупреждал.

– Откуда я знаю, что ты, сука, ростовский Чак Норрис… – беззлобно прошипел Игнат, потирая поврежденную руку.

– Рука как?

– Сначала думал, что сломал, но ничего – вроде, шевелить могу, – сдавленно проговорил борец.

Он, конечно, пытался крепиться и не показывать, что ему тяжко приходится. Пытался замылить окружающим взгляд, не акцентировать, что травма болезненная и приносит ему страдания, но получалось из рук вон плохо. Борец продемонстрировал мне руку, аккуратно согнул в локте, примерно наполовину, потом разогнул. Сжал и разжал пальцы.

– Ясно все, ты связки, братец, потянул. Для порядка я бы в травму смотался провериться, – прокомментировал я.

– А, ерунда, – отмахнулся он. – Ты точно боксер, а?

Я только улыбнулся, дружески взлохматил Игнату волосы на голове и с выдохом поднялся. Нормальный парень, дурной немного, но это от молодости. Со временем научится дурь в правильное русло направлять. Я протянул ему руку, чтобы он поднялся. Мы обнялись – если конфликт и был, то сейчас мы окончательно похоронили топор войны. Подуспокоились и остальные.

Травмированный пошел на «скамейку запасных», чтобы далее наблюдать за событиями с лавки. Ну ничего, борцов еще десяток, не Игнатом единым проверять парней. Остальные – такие же здоровые лбы, так что справятся. Пока борцы что-то между собой перетирали, я тоже подозвал своих.

– Парни, все видели, как против борцов на проходах работать? – спросил я.

Покивали. Репы почесали, задали уточняющие вопросы. Очевидно, что повторить те приемы, как выдал я, сходу не получится. Тут нужны часы или дни тренировок, без этого никак. Но иначе ребята вообще все до одного проходы прозевают и будут куковать на ковре в позе морской звезды.

– Боец, а сразу не мог сказать, как с вольниками работать? – насупился Танк.

– Ну ты брат сам в бой рвался, так что без обид, – я улыбнулся.

– Дурак, потому что, – в сердцах сказал Танк и отмахнулся.

Я призвал парня не расстраиваться. В конце концов, еще не все потеряно – Танк парень здоровый, вес у него супертяжа, и если у него какой-никакой бойцовский интеллект присутствует, то, посмотрев мои приемчики, он пару-тройку проходов от борцов вытянет. С остальными – сложней, парни, может, и здоровые, но не шифоньеры.

Поразмыслив, я решил еще раз показать пацанам пару трюков, попросив Танка пройти мне в ноги для наглядности. Конечно, борец из боксера так себе, но базовый принцип защиты все же можно отразить. Закончив, я захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание борцов.

– Продолжаем?

Борцы закивали, но один из них, который взял на себя пальму первенства после выбывания Игната, хитро улыбнулся.

– Слышь, земляк, – сказал он, обращаясь ко мне. – Давай ты это, на лавке рядом с Игнатом позагораешь? Шансы надо как-то уровнять, никто не против? Больно ты лютый, а у нас на носу городские соревнования, травмироваться вообще не кайф, столько готовились.

Я пожал плечами – тут как пацаны скажут, так и будет. Мне-то что – чем меньше шанс травмироваться, тем лучше. Но у нас же что-то вроде плей-офф – на выбывание схватки, «девятка» на кону. Может, кому из боксеров покажется нечестным, что я без очереди выхожу в «финал».

Но никто возражать не стал.

* * *

Мы возились в зале почти два часа. Как и договаривались, борцы потаскали наших ребят, повозили по ковру, и результат сложился удручающий. Мягко говоря. Одного из наших, легковеса с погонялом Бдительный, завозили так, что он пропустил все десять проходов в ноги и вытер собой весь борцовский ковер. Если первые разы его жестко роняли, чуть ли не пополам складывая, то затем борцы смекнули – Бдительный вообще никакущий, и не заканчивали проходы бросками. Не сказать, что сжалились, пацан-то духовитый и жалости бы не простил, а полез в драку… Просто проявили лояльность. Следом шли Клык и Зима, каждый из них сумел сконтрить по одному проходу. Вышло в натяг, но мы коллективным голосованием защиту пацанов зачли. С ковра они уходили с рекордом 1-10. Танк, самый массивный и мышечный из боксеров, да и из борцов, остановил аж три прохода. Я видел, как старается наш тяж и насколько для него важно отыграться. Наконец, тот, на которого я меньше всего ставку сделал, юркий боксер с погонялом Шиза, прямо блеснул. Он остановил половину из попыток борцов. Очень похоже, что Шиза, который не блистал в ударке, куда лучше чувствовал себя в партере, пусть и неосознанно. Однако забегая вперед, скажу, что Шиза мне признался о своем борцовском прошлом. Выяснилось, что он в пятом классе прозанимался с вольниками целый год и летом даже на сборы ездил.

Как бы то ни было, через два часа у нас определились победители. Я – досрочно, Шиза с половиной «побед» и Танк, который буквально на зубах выгрыз себе право участвовать в подпольных боях.

Когда все прошло, мы с борцами даже побратались, обнялись и пожали руки. Сегодняшняя, по сути, полноценная тренировка оказалась полезной для обеих сторон. Мы с парнями увидели дыры в своей игре в борцовской технике, что было немаловажно прочувствовать перед турниром, где могут оказаться борцы. Ну а сами вольники увидели, что не борьбой единой, и даже ударник при определенном раскладе может доставить неприятности. Кроме того, парни живо заинтересовались подпольными боями. Денег в любительском спорте в 93-м году не было, как, по сути, не было и самого любительского спорта. Даже мастера спорта по борьбе и те влачили жалкое существование и вынуждены были подрабатывать то тут, то там. Поэтому подполка, где варились огромные бабки и платили хорошие гонорары, стала для них отчасти откровением.

Игнат, еще когда мы сидели на скамье, задал пару вопросов на эту тему, ну а когда мы закончили, и я пошел забирать с тумбы ствол, подошел ко мне на эту тему переговорить. Прежде, правда, о чем-то потрещав со своими одноклубниками.

– Ты, по ходу, раньше уже в таких боях участвовал, да? – спросил он, не стал Игнат вокруг да около ходить.

– Нет, впервые, – я покачал головой.

– Может, знаешь, как бы и нам туда заявочку подать, ну, чтобы наши кандидатуры рассмотрели? – прямо обозначил Игнат свою заинтересованность.

– Может, и подскажу, только, не в обиду – ты к таким боям не готов, брат, да и твои пацаны тоже. Тебя любой самбист или рукопашник уработает, – я не стал юлить и решил честно вольника предупредить о последствиях. – Здоровье свое только оставите.

Я кивнул на руку, которую он пока прижимал к торсу.

– Ты о своем здоровье переживай, думаешь, у борцов в зале лафа?

– Ничего не думаю, не мое это дело.

Игнат прищурился, мне на секунду показалось, что он снова бычить начнет, уж больно заметно у борца ноздри раздулись. Но нет, видимо, он мои слова переваривал.

– Слышь, а может, заглянешь ещё к нам в зал, а брат? Покажешь пару приемчиков из своего арсенала, поднатаскаешь, туда-сюда… – предложил он и с надеждой на меня посмотрел. – У нас парни многие уже всерьез подумывают со спортом завязать, неденежно это, а тут прямо новые горизонты с этими боями намечаются. Может, даже прокормить семью хватит, а?

Я ответил не сразу. Внимательно посмотрел на борца. Вряд ли ему стоит говорить, чем такие «перспективы» в подпольных боях заканчивается. Думаю, он сам все прекрасно знает, раз говорит за его здоровье не переживать. И, глядя на меня, Игнат наверняка уже считал в голове бабки, которые позволят ему в столь непростое время продержаться на плаву. Переубеждать его было бы глупо, в боях действительно гуляли неприлично большие бабки, многие бойцы за пятнадцать минут зарабатывали столько, сколько работяги на заводе – за пару лет. Да и не имел я никакого права переубеждать пацана. Взглянул на остальных борцов, одиннадцать крепких ребят. Такие знакомства нет-нет, да пригодятся.

– Не вопрос, чем смогу, – я пожал плечами. – Пусть у тебя рука восстанавливается, а я как смогу, загляну.

– Спасибо, брат, по любому вопросу обращайся… только это, с каратистами лучше не связывайся, они нас на бабки кинули, – пояснил Игнат.

Кто кого кинул и при каком раскладе, я уточнять не стал. Если честно – по хрену. Но с Игнатом мы пожали руки.

– Идешь, Боец? – позвал меня Танк.

Боксеры уже обулись, надели майки и стояли в проходе. Времени в «Динамо» мы действительно потратили уйму. Пора было возвращаться в зал и докладывать тренеру о результатах сегодняшнего испытания.

– Иду, – ответил я.

Подловив меня на крыльце, Танк проговорил:

– А я думал, этот парень, Игнат, что ли, тебе за свою руку еще предъявит. Смотрю, разговариваете. А он ничего, с понятиями, – ухмыльнулся он.

– Спортсмен все-таки, – соглашаясь, кивнул я.

Танк хлопнул меня по плечу, как будто мы с ним уже выиграли свой главный бой.