Текст книги "Боец 2: Лихие 90-е"

Вова! Слава! Итить вашу мать!

Мужик нас с Рябым увидел, да таким взглядом испепеляющим одарил, что мне даже не по себе стало. Подошел к столу, начал грузчиков за плечи трясти, по очереди.

– Ну какого лешего вы нажрались в зюзю!

Ни Слава, ни Вован не просыпались – там наглухо припечатало, до завтрашнего утра. Рябой на меня покосился и вопрошающе головой качнул. Ясно, на что намекает – пропитых товарищей мы выключили, а сейчас есть отличный шанс их начальника свалить. Вон как удобно встал, спиной. Подходи, вырубай – не хочу, рука сама просится на затылок опуститься. Позиция нам открылась действительно удачная. Однако я отрицательно головой помотал. Нечего от намеченного плана сбиваться, тем более, все складывалось пока удачно.

Кладовщик быстро смекнул, что грузчиков не вернуть к реальности. Сначала позеленел от злости, потом покраснел.

– Вы мужиков споили, козлы вонючие?! – обернулся он к нам, сжимая кулаки. – Я ж только с утра у них водяру отобрал! Сука, повадились сюда ходить.

– Не мы, они сами, – коротко пожал я плечами, мол, мы не при делах.

– А вы с какого склада, тут что делаете?

– Так Славик с Вованом и пустили, – нашелся я.

Дальше выдал легенду, первую пришедшую в голову, с более или менее правдоподобной основой. Рассказал, что мы на другой склад пахать пришли, вместо алкаша, которого «белка» посетила. Ну а Вован со Славиком нас пригласили отметить первый рабочий день… Как-то так.

– Какой, на хрен, первый рабочий день… я им устрою «отметить», сволочи! Сука, они у меня землю жрать будут, – продолжал распыляться кладовщик. – Кто ж фуру будет грузить!

В нашем с Рябым лице мужик совершенно не чувствовал опасности. Поверил, что мы с другого склада сюда пришли, не понял, что куртки форменные мы только что у Славы и Вована подрезали.

– Хотите, мы вместо мужиков фуру разгрузим, да, Миш? – предложил я свои услуги.

– Ага, мы запросто, – подтвердил Рябой. – Вы только Вована со Славой не прессуйте.

Кладовщик защелкал пальцами, взглянул на часы настенные. Время было уже без десяти девять. Я решил, что он сейчас согласится нас с Рябым на замену взять, что будет идеальным вариантом. Но вот ни фига.

– На хрен валите отсюда, я потом с вашим начальством поговорю, – процедил он. – В темпе! А то рядом со своими корешами ляжете. Еще раз здесь увижу, бошки пооткручиваю, понятно?

Боялся мужик, конечно, боялся – груз, который машина на склад везла, явно предназначался не для посторонних глаз. И кладовщик наверняка нагоняй получит, если по приезду фуры на складе будут посторонние.

– Понятно, все понятно… – я подбородок на грудь опустил и забубнил для пущей достоверности. – Идем, Миш, простите нас, товарищ начальник.

И мы на выход направились. Рябой первый, я следом. Кладовщик, который не в себе от ярости был, решил Рябому затрещину прописать для профилактики. Тот из образа не вышел, сдержался, чем меня еще раз удивил. А вот я не выдержал характера, потому что почувствовал, как завибрировал пейджер в моем кармане. Это Муха оповещал, что грузовик подъезжает. Понимая, что после отказа кладовщика у меня не осталось вариантов, я резко выпрямился и подскочил к громиле. Взял его за затылок пятерней и хорошенько приложил головой о стояк.

– Ты че творишь, сука! – заверещал он.

Вырубить не вышло, больно крепкий оказался, собака. Пришлось его ударом в душу угомонить, чтобы дыхание перехватило. Я сел на его грудь коленом.

– Тащи кляп, – распорядился я, кивая Рябому.

Глава 9

Мы ждали, пока фура развернется на небольшом пятачке у склада, чтобы подъехать к воротам задом. Водила предпринял две попытки вписаться, оба раза не попал, но на третий грузовик, наконец, остановился. Натужно скрипнули тормоза, нас обдало облаком выхлопных газов, а водитель заглушил двигатель.

– Салам пополам! – я вскинул руку, приветствуя мужика, открывшего дверь кабины и спрыгнувшего сразу на землю, не пользуясь специальной лестничкой.

Здоровый такой лось, борода как лопата дыбится, брови как у Брежнева, усы сбриты. Явно выходец с Северного Кавказа, этих ребят в Ростове не меньше, чем в самом Дагестане, так уж повелось. Он подошел ближе, уставился на нас с Рябым со всей строгостью своих черных глаз.

– Э-э, ти кто такой, слишь? – кавказец нахмурился, под его футболкой забугрились мышцы.

Судя по шее, которая была раза в два толще моей, и по поломанным ушам, мужик явно посвятил юношеские годы борьбе. Неудивительно, на Северном Кавказе бороться умеет каждый, а как делать проход в ноги, у них вообще передается вместе с материнским молоком. Другими словами, серьезный дядя, но и груз он везет необычный, поэтому выбор такого водителя очевиден.

Мы, наряженные в куртки грузчиков, нацепили на лица дебильные улыбочки. В принципе, народная мудрость гласит, что чем больше шкаф, тем громче он падает, и на это я и рассчитывал. Но тут, шурша шинами, вслед за грузовиком к складу подъехала «селедка» – сотая «Ауди», из которой вылезло еще два лба. Эти два – армяне, тоже, кстати, явно на спорте, все как на подбор. Один из них занял позицию возле перекрестка, который от склада на проезжую часть выводил между домами. Другой к воротам склада двинулся, широко зевая в кулак. Девять утра, а не проснулся еще.

Как и договаривались с Рябым, разговаривать начал я, поддерживая образ картавого и заикающегося придурка.

– Я г-грузчик, фуру приказано грузить.

Кавказец смерил меня взглядом, за спину на склад заглянул.

– Гдэ кладовщик, слишь?

– Н-нет начальника, – заявил я.

– Вышел, – подтвердил Рябой, как и я, из придурковатого образа не выходя.

Кавказец как будто напрягся, повернулся к подошедшему армянину.

– Мамед, чего ты резину тянешь, разгружайтесь, – поторопил армянин.

– Араик, нэт Шурупа, говорят, – пояснил кавказец.

Значит, кладовщика с толстой цепью на шее они между собой звали Шурупом. Понятно, у них тут под такие важные дела целая цепочка выстроена – кто привезет, кто встретит, кто выгрузит, а мы ее нарушили.

– А где он? – армянин посмотрел на меня, губы прикусил, на его лице отразился мыслительный процесс. – Новенькие, что ли… странно, что Шуруп не предупреждал. Тебе же он не говорил ничего, Мамед?

– Нет.

– Как звать?

Мы представились вымышленными именами. Ну, а на вопрос, куда подевался кладовщик, я легенду заранее выдуманную выдал. Что Славик и Володя лишнего на грудь приняли и отключились, видимо, водка паленая попалась. Кладовщик же, памятуя о том, что в девять у него разгрузка, быстро на соседний склад сбегал.

– И нас у начальника на разгрузку отпросил, а сам еще на один склад пошел, еще ребят на помощь позвать, – заключил я.

– Да что-то запропастился, – подтвердил Рябой.

Не знаю, насколько Араик истории моей поверил, но посмотрел на часы. Я прекрасно понимал, чего они так за кладовщика интересуются. Груз привезли непростой, абы как тут отгрузиться не получится. При этом время у них явно поджимало. Понятия не имею, куда армянин спешил, но что торопился, это точно. Кстати, поведение Араика и Мамеда только доказывало, что дела здесь происходят отнюдь не чистые.

И я, честно, говоря, даже порадовался. Не зря мы так далеко зашли и наследили, напав на этого Шурупа. Окажись фура «чистой», мы бы выглядели полными идиотами, да и огребли бы тоже по полной. Но интуиция, которая подвигла меня действовать решительно, не подвела.

Дабы укрепить впечатление Араика от услышанного, я на двери в подсобку кивнул, где за столом, уткнувшись рожами в столешницу, храпели два бессознательных тела. Вована и Славик, павшие в неравной схватке с намешанной водярой.

– Бардак устроил, а, – с сожалением на лице покачал головой армянин, очевидно, в адрес Шурупа. – Что, совсем готовые?

– Мы не знаем, когда пришли сюда, они еще языками шевелили, а потом вырубились, – соврал я. – Сами посмотрите.

Армянин прокомментировал мои слова порцией отборного мата на родном языке. Наверное, у самого Шурупа сейчас горели уши. А вот икать он не икал.

Я открыл Араику дверь пошире, и он даже шагнул внутрь. Мы с ребятами переглянулись. Экспедитор сделал еще шаг и оглядел стол. А стол был накрыт скатертью, которой раньше не было, потому что под ним лежал связанный и вырубленный Шуруп. Я все же решил не рисковать, и вырубил его наглухо, хоть и кляп воткнул.

Араик повернулся выходить, кинул взгляд на меня, посмотрел на Рябого и вздохнул, обратившись к шоферу:

– Представь, нажрались эти утырки, вон, в подсобке готовенькие лежат. А Шуруп говорил, что он их зашил. Клялся прямо.

Он пошел обратно к фуре.

– Сука, шайтаны, – водила сплюнул. – Так он отошел если – может, подождем тогда?

– Ты не слышишь, Мамед? Говорю, время, брат, время! Пусть эти лохи грузят, раз их Шуруп позвал, значит, доверяет! А потом, как вернется, с остальным разберемся. Сам будет грузить за такой косяк… Накладная где, работяги?

Мамед вытащил из кармана сложенный вчетверо листок, который вместо накладной использовался, сунул армянину.

– Поаккуратнее с документами нельзя обращаться? – возмутился тот.

– А, – кавказец отмахнулся, мол, отвали.

Армянин мне накладную сунул.

– Проставишь?

Я документ взял. Ничего необычного, самая обыкновенная накладная. Но на что взгляд сразу упал, так это на печать – Херхерян Карен Ашотович. Внутри у меня кольнуло. Вряд ли это совпадение или случайность. Похоже, что грузоперевозкой на склады занимался именно тот самый Карен, что держал притоны.

– Не умею, – честно сказал я и добавил: – я ж не на этом складе работаю, – я покачал головой и вернул накладную обратно.

Все, что требовалось узнать, я уже увидел.

– Ладно, давай грузиться, я сейчас вместо Шурупа печать поставлю, а потом с ним переговорю, – Араик свернул накладную и пошел на склад, уже со спины добавив. – Ворота открывайте, чего встали, как истуканы? Время, говорю, поджимает, до половины десятого надо выгрузиться. Сделаете, сверху по пятихатке на рыло дам.

Мы с Рябым охотно бошками затрясли, изображая, что Араик нас премией страсть как замотивировал. Рябой пошел ворота открывать, а я вслед за кавказцем – к кузову фуры. Мамед с ловкостью пантеры забрался на фуру, открыл дверцы и кивком показал мне, что можно разгружаться. Он, кстати, сразу как-то расслабился, раз Араик ему сказал, что работать можно – так тому и быть.

В кузове сплошняком стояли большие сколоченные наспех деревянные короба.

– Брат, как выгружать, слюшай…

Мамед пояснил, что в коробах лежали коробки с солеными овощами – помидоры, огурцы. В каждом коробе по двадцать четыре ящика, всего коробов – пятьдесят штук. Он предложил выгружать ящики из коробов, а уж потом сами короба таскать. Конечно, работы здесь было явно больше, чем на полчаса. Но, видимо, Вован и Славик с подобными задачами справлялись, раз их держали здесь. Ничего, разберемся.

– Дальшэ обратно на складу сложите, брат, видишь, Араик говорит, врэмя нэт.

Я кивнул, подтверждая, что задача понятна, и полез в кузов. Рябой, открыв ворота, следом подошел. Решили, что я буду из коробов ящики вытаскивать, а Рябой их на склад понесет. Мамед еще повертелся с минуту у ворот, а потом пошел кемарить на водительское сиденье. Помогать нам он явно не собирался, хоть и время поджимало. Араик же подошел к стоявшей посреди склада будке, зашел внутрь, склонился за столом, видимо, печать на накладной ставил.

Как только я оказался в кузове, то огляделся, пытаясь понять, где спрятана запрещенка. Вот так с ходу и не скажешь. В коробах действительно лежали литрушки с разносолом. Причем городом-изготовителем значился Волгоград. Интересно… я внимательно осмотрел первый короб, но ничего криминального не увидел. Самые обыкновенные продукты. Видя, что Араик выходит из будки, я схватил и вытащил первый ящик, понес его Рябому. Тот ящик перехватил, на склад потащил, поставив чуть поодаль от открытых ворот. Так, один ящик за другим, мы опустошили содержимое первого короба, причем получилось довольно-таки быстро. Я думал, что сюрприз будет ждать нас на дне, но ни фига подобного. Понятное дело, бандиты страховались и отнюдь не хотели, чтобы неположенный груз могли найти те же менты. Не со всеми ведь правоохранителями так просто договориться, даже в 90-е.

Поэтому, когда, выгрузив ящики, я понес следом пустой короб Рябому, мне все еще было неизвестно, где лежит контрабанда.

– Че, нашел? – шепнул Рябой, принимая короб за два угла из моих рук.

– Нет еще, – ответил также шепотом я, видя, как армянин уже к воротам шел.

– Может, облом? – прошипел мой помощник.

– Не думаю.

Просто все было сделано хитрее, чем можно подумать на первый взгляд – а значит, и нам надо что-то придумать.

Облома действительно не случилось. Когда я шел к следующему ящику, то отчетливо почувствовал, как доски под ногами слегка… даже не прогнулись, а будто заходили. Как раз в том месте, где первый короб стоял. Я полез разгружать второй короб, быстро смекнув, что произошло. Отнеся ящик к Рябому, я снова шепнул:

– Отвлеки-ка этого фраерка.

– Как?

– Как хочешь, лишь бы на меня не смотрел.

Араику не понравилось, что мы чешим языками, вместо того чтобы ящики таскать, он тотчас вызверился, подгоняя нас. Но задачу Рябой понял. Взял ящик, понес на склад, а когда я уже возвращался к коробу, сзади послышался грохот и следом звон разбитого стекла. Я коротко хмыкнул Рябой не стал изобретать велосипед и попросту выронил ящик из рук, сделав вид, что споткнулся о порожек ворот.

Ну а что, простой способ – еще не значит, что не рабочий. Я оглянулся через плечо, видя, как Рябой, включив дурака, нагнулся над ящиком, а к нему бросился Араик, злой как черт. Шипит, язык прикусил.

– Ты под ноги хоть смотришь…

Чем закончится перепалка, я не стал дожидаться. Бросился к шатающимся доскам, на корточки присел, доску подковырнул. Как я и предполагал – у кузова имелось двойное дно. Стоило поддеть доски, как перед моими глазами предстали упакованные в целлофан пистолетные части: рамки со стволами, кожух-затворы, детали ударно-спусковых механизмов, магазины. Все в ассортименте. Вот они… родимые. Все с вами ясно, братки, воруете у Родины оружие без всяких зазрений совести.

Времени на любование запрещенкой не было. Я быстро вернул на место доску, ведь Араик, помня о времени, мог в любой момент переключить внимание с Рябого на меня, а мне его внимание совершенно не тарахтело. Я взял очередной ящик и понес Рябому. Они с Араиком, видимо, решили, что осколки мы уберем потом, как с разгрузкой поквитаемся, потому что пацан меня уже ждал.

– Тамт второе дно, – шепнул я ему, передавая ящик.

– Уверен, Боец?

– Будь готов…

Мы продолжили погрузку, а я на ходу пытался сообразить, как быть дальше. Задача, которую передо мной Заур ставил – выполнена. Удалось вскрыть, что конкуренты ведут себя непорядочно и договоренности нарушают. По большому счету, теперь надо закончить разгрузку и грамотно съехать.

Но! Смущали меня две вещи: во-первых, для конкретной предъявы у меня слишком мало информации собрано. И если Демид Игоревич, или кто там из кладбищенских, задумают предъяву кидать, то этого недостаточно. Хотя грузовик явно принадлежит Карену, о чем свидетельствовала накладная. Однако проблема в том, что накладная сама по себе ничего ровным счетом не значит. В основе предъявы будут лежать слова пехотинцев, то есть мои слова и Рябого, а этого при серьезных разборках определенно мало.

Возвращаясь к коробу, я родил мысль, что правильнее всего будет сейчас зачехлиться, отойти и позже вернуться к складу, чтобы попытаться накрыть здешних умельцев в момент передачи запрещенки на завод. Взвесив идею, я быстро понял, что она никуда не годится – после того, как мы кладовщика прессанули, а грузчиков накачали химией, сто пудов поднимется знатный кипиш. Вот тогда уже не получится никого накрыть – уж очень мы тут наследили.

Думай, Боец…Думай…

Судьба сама подсказала, что делать дальше. Когда я взял очередной ящик в руки, ситуация резко изменилась. Идя к Рябому, я увидел, как из каморки на складе явилось «тело» – пошатываясь, как зомби, из-под стола выполз кладовщик с завязанными за спиной руками и кляпом во рту.

Вот же сука! Очухался! Действительно, здоровье, как у быка.

Кладовщик все еще ощущал на себе приход от моего удара, оглядываясь, и явно не до конца в себя пришел. Зато его прекрасно мог увидеть Араик… Пришлось действовать мгновенно. Подсмотрев прием у Рябого, я сделал вид, что споткнулся, и выронил из рук ящик с банками. Причем выронил специально так, чтобы банки из ящика вывалились! Банки покатились по кузову и начали одна за другой падать. Армянин снова взорвался.

– Что ты творишь, э! Ты…

Что хотел сказать Араик, я не успел услышать, потому что тут сориентировался Рябой – он воспринял мой трюк, как призыв к действию. Видно, тоже боковым зрением увидел вышедшего из каморки на свет кладовщика. По крайней мере, подхватив одну из банок, прежде чем она грохнулась на асфальт, Рябой, недолго думаю, разбил стекло о голову армянина.

На грохот уже бежал второй крендель, который на перекрестке обстановку пас, чтобы никакие пассажиры к месту разгрузки не прошмыгнули. В первый-то раз, когда Рябой банки грохнул, Араик специально сигнал своему кенту подавал, что все в порядке и под контролем. Сейчас же никакого сигнала не последовало, потому что Араик лежал в отключке, весь в осколках и огуречном рассоле.

– Что здесь происходит?!

Запыхавшись от спринта, второй армянин увидел лежавшего на асфальте Араика, перевел взгляд на кладовщика, шатавшегося по складу с завязанными руками.

Ну и сразу за пазуху полез за стволом. Понял мужик, что пахнет паленым.

– Мамед, брат! Наших мочат! – заорал он, вытаскивая ствол.

Не знаю почему, но Мамед не торопился из кабины вылезать, как будто оглох. Нам же на руку. Я не стал ловить тупняка, сблизился с армянином и пробил ему маваши в голову.

Упс.

Нежданчик, да?

Его отбросило на ворота, и он сполз на пятую точку, подбородок на грудь уронил. Пистолет выпал на асфальт, и я его тут же себе прикарманил.

– Уходим! – бросил Рябому.

Прислонившись к кузову, чтобы меня не было видно через зеркало бокового обзора, я подбежал к кабине с левой стороны. Рябой побежал справа, но прежде дверцы кузова захлопнул. Мамед так и не шелохнулся, а когда я забрался по ступенькам к месту водителя, то стало понятно, почему. Кавказец, откинувшись на кресло, слушал музыку. В ушах наушники, на торпеде плеер лежит кассетный. Сам Мамед качал в такт головой, кайфовал. Ну а че, пацан молодой, а плеер сейчас – все еще диковинка.

Можно было попытаться схватить кавказца за шиворот и из кабины вышвырнуть, но больно, зараза, крепкий. Проблему возникнут, как пить дать. Поэтому, недолго думая, я наставил черное дуло ствола ему в висок. Мамед вздрогнул от холода стали, открыл глаза и вытаращился, косясь на меня. Понимая, что он ни хрена не услышит в наушниках, я выдернул провод из его уха.

– Брат, не убивай, брат, – выдавил кавказец, не понимая, что происходит и почему грузчик наставляет на его висок ствол.

– Вали. Отсюда, – раздробил я свои команды.

Спорить у кавказца желания не возникло, он вскочил с водительского кресла, бросив и плеер, и ворох накладных на торпеде. Выпрыгнул, как сайгак, из кабины и бросился наутек, не оглядываясь. Судьба двух армян, которые начали очухиваться и ползали пока на четвереньках, его волновала мало. Что тут сказать, правильно мыслит пацан, свою жопу надо спасать первой. Мочить Мамеда я не стал, в таком состоянии, как сейчас, он не представлял опасности. Со скоростью звука он скрылся в ближайшем переулке. Единственное, о чем ему теперь надо думать, это как перед братками ситуацию представить, чтобы выйти сухим из воды. Ну да ладно…

Я плюхнулся на водительское сиденье, заводя фуру. На соседнее кресло упал Рябой. Я ударил по газам, заставляя тяжелую махину резко тронуться с места. Проблема в том, что грузовики я отродясь не водил, но долго, что ли, научиться?

Рябой гулко выдохнул, перекрестился и, обнаружив плеер, тут же ухмыльнулся и сунул один из наушников себе в ухо. Головой в такт музыке закачал, показывая большой палец. Грузовик вынырнул из закутка, в котором располагался склад, выворачивая на проезжую часть. Там нас издергавшийся Муха ожидал, который, наверное, успел поседеть. Ожидать всегда тягостнее, чем делать.

Раздались два коротких гудка, когда я за рулем грузовика подъехал к лавке.

– Ни хрена?! – изумился Муха.

– Запрыгивай, брат. Быстрее давай.

Ну а дальше, уже в полном составе, мы поехали на Северный в «Спартанец». Я хотел больше доказательств для предъявы кладбищенским обозначить? Так вот они, целый чертов грузовик!