Читать книгу "Первая тишина. Том 5"

Мы уложили седьмого. Он оказался обычным и ушёл в общий накопитель почти сразу.

Следующих четырёх прогнали заметно быстрее. Двух отправили к обычным, один получил начальную стадию, ещё одного мужчина в халате назвал промежуточным. К этому моменту я уже начинал примерно угадывать результат раньше, чем он произносил его вслух.

Двенадцатого, последнего из нашей партии, принесли вдвоём. Именно он ещё в дороге несколько раз сильно бился о перегородку, и именно у него при разгрузке разболтались ремни. Поэтому Ковалёв задержал работников и сам проверил крепления перед осмотром.

– С этим поаккуратнее, товарищ больно буйный.

Молчуна положили на бок. Мужчина в халате попросил повернуть его лицом вверх, присел рядом и сначала просто посмотрел в глаза.

Тварь почти не двигалась.

Сотрудник щёлкнул пальцами возле правого уха. Голова повернулась медленно, словно молчун сначала определял направление источника звука. Второй щелчок слева дал примерно такую же реакцию.

Мужчина взял динамик.

Первый сигнал молчун почти проигнорировал. Только глаза ушли в сторону звука.

Сотрудник молча поменял частоту, и тогда тварь резко вскинула голову и рванулась всем телом так сильно, что я едва успел наступить на ремень возле ног. Ковалёв тут же прижал плечо рогатиной к бетону.

– Спокойно, красавец, – пробормотал он. – Уже приехал. Обратной дороги для тебя нет.

Мужчина повторил тот же сигнал.

Молчун снова дёрнулся. Теперь движение выглядело чуть собраннее: голова сразу повернулась к динамику, тело попыталось развернуться следом, связанные ноги подтянулись одновременно.

Сотрудник выключил звук и ещё несколько секунд наблюдал.

– Созревший, – заключил он.

Ковалёв поднял взгляд.

– Уверен?

– Да. Проверь ещё раз, если хочешь.

Он передал динамик Ковалёву. Тот повторил сигнал на прежней частоте, и тварь снова рванулась сразу, едва звук успел включиться.

Я это слово уже слышал раньше. Теперь оно прозвучало спокойно, среди ремней и клеток, как обычная рабочая категория.

Я посмотрел на его ноги. Именно у этого молчуна за дорогу ушли сразу две петли, хотя Роман утверждал, что перед выездом проверял крепления сам. Теперь движения твари тоже отличались от остальных: после нужного сигнала она словно собиралась целиком и дёргалась уже всем телом сразу. Совпадение это или ещё один признак стадии, я пока не понимал.

Работник возле стола взял другую бирку и закрепил её на ремне.

– Этого отдельно.

Я помог поднять молчуна и посмотрел, куда его понесли. К общей клетке работники даже не свернули. Тварь уложили возле небольшой закрытой платформы у дальнего навеса.

Там уже лежали двое, по всей видимости, таких же созревших. Один почти не двигался, второй время от времени поворачивал голову на разговоры людей вокруг. У обоих поставлены были такие же особые бирки.

Я подошёл к Ковалёву, пока тот расписывался в ведомости.

– Эти трое вместе пойдут? – уточнил я как бы между прочим.

– Да, – подтвердил тот.

– Куда?

Ковалев поднял на меня глаза.

– Туда.

Ответ прозвучал совершенно буднично. Ковалёв вернулся к планшету и поставил ещё одну отметку, словно речь шла о складе запчастей.

Я кивнул на отдельную платформу.

– Туда только созревших собираете?

Мужчина в сером халате ответил раньше Ковалёва.

– По-разному бывает. Смотрим заявку. Созревших туда действительно часто отделяем сразу.

– А остальные стадии?

– Если указаны в заявке, тоже идут. Сегодня нужны эти, – пояснил он.

Он забрал планшет у Ковалёва, сверил три номера и повернулся ко мне.

– Проверяй крепления перед отправкой, Серег. По этим отдельно смотри и руки, и ноги. Сюрпризов тут быть не должно.

Я присел возле молчуна и дёрнул ремень. Все было зафиксировано четко, никаких сюрпризов, о которых говорил Ковалев, не должно было всплыть. Но бережёного бог бережет. Я взял новую стяжку, завёл её поверх основной, ниже колен, и затянул.

Молчун сразу повернул голову на звук застёжки, потом замер и продолжил следить за моими руками взглядом. Теперь сюрпризов не могло быть по определению.

К дальнему проезду уже подкатывал закрытый фургон. Водитель остановился возле платформы, вышел и передал документы работнику. Тот сверил номера, после чего задние двери открыли.

Трёх молчунов начали грузить по одному. К каждому цепляли дополнительную стяжку, потом фиксировали внутри кузова к напольным петлям.

Я помог занести последнего. Когда выбирался наружу, увидел на листе у сотрудника обозначение сектора.

В-7.

Ковалёв стоял возле машины и ждал, пока водитель распишется.

– Часто такие заявки идут? – спросил я, спрыгнув на бетон.

– По-разному. Иногда одна, иногда три-четыре за день. Зависит от того, что им конкретно требуется.

– И по стадиям каждый раз отдельно расписывают?

– Если это важно для заявки, то расписывают. Сегодня вот отдельно указаны созревшие.

Он забрал бумаги у водителя и передал один экземпляр сотруднику сортировки. Я успел ещё раз взглянуть на лист. Три молчуна. Состояние – созревшие. Получатель – В-7.

Я захлопнул правую створку, водитель закрыл вторую и поставил запор. Через минуту фургон тронулся, прошёл вдоль складов и свернул к знакомому внутреннему проезду.

Теперь я знал наверняка: в В-7 молчунов отправляли по заявкам. И сегодня там ждали именно созревших.

Глава 3

Когда я вернулся в общежитие, Элины в комнате ещё не было. Судя по тому, что её куртка так и висела на спинке стула с самого утра, из административного сектора она сюда вообще пока не заходила.

Я закрыл за собой дверь, несколько раз проверил замок и только после этого снял рюкзак с плеча. Взгляд сам прошёлся по окну, дверным петлям, шкафам и единственной розетке возле стола.

Окно смотрело во двор и находилось достаточно высоко, чтобы снаружи к нему просто так никто не подобрался. Дверь выглядела крепкой, замок тоже держался нормально, а тяжёлый шкаф при необходимости можно было сдвинуть поперёк входа.

Впрочем, прямо сейчас заставлять себя думать о возможной обороне комнаты особого смысла не имело. За окном спокойно ходили люди, где-то внизу работал двигатель, а из соседнего помещения слышались голоса и смех.

В комнате горел свет, кровать была застелена чистым бельём, за стеной работал душ, а дверь можно было закрыть на ключ и спокойно оставить за ней свои вещи. Я даже присел на край кровати и несколько секунд оглядывал всё это хозяйство, пытаясь привыкнуть к простой мысли, что сегодня мне снова не придётся искать место для ночлега и решать, кто первым заступает на дежурство. Можно было лечь спать и рассчитывать, что утром рюкзак останется там же, где я его поставил.

Правда, одна мысль продолжала держаться в голове ещё с сортировочной площадки. Три молчуна, отдельная заявка и отметка В-7 в документах слишком хорошо запомнились. Особенно после того, как Ковалёв подтвердил, что туда регулярно отправляют тварей нужных стадий. Сегодня им понадобились именно созревшие, и объяснения этому у меня пока не было.

Лезть с расспросами дальше в первый же день я не собирался. Сегодня и так увидел достаточно, и теперь оставалось смотреть, что будет происходить дальше.

Живот напомнил о себе раньше, чем я успел поразмыслить, чем заняться до прихода Элины. После выезда с Ковалёвым нормально поесть так и не получилось, а до общего ужина оставалось ещё достаточно времени. Я посмотрел на часы, поднялся и вышел в коридор, решив, наконец, проверить общую кухню уже с практической стороны.

Я прошёл к кухне, открыл дверь и первым делом заглянул в холодильник, возле которого ещё вчера заметил бумажку с надписью «Общее».

С едой здесь всё действительно оказалось гораздо лучше, чем я ожидал. На нижней полке лежала пачка масла, рядом хранились несколько кусков сыра и половина батона варёной колбасы. В глубине обнаружилась кастрюля с картошкой и мясом, а возле неё несколько банок консервов. Большая часть продуктов имела подписи, зато на общем ящике кто-то сделал крупную надпись маркером, смысл которой сводился к тому, что содержимое можно брать всем жильцам этажа.

Я вытащил колбасу и посмотрел на дату изготовления. Её успели произвести ещё до того дня, когда весь наш привычный мир окончательно покатился к чертям, а теперь срок годности подходил к самому краю. Сыр оказался примерно из той же эпохи.

– Вот и конец света, – пробормотал я, возвращая колбасу на полку.

Картошка пахла вполне нормально, поэтому я достал тарелку, положил себе порцию и уже собирался сесть за стол, когда из коридора донёсся громкий мужской голос. Сначала я решил, что кто-то просто ругается с соседом, но через несколько секунд разобрал следующую фразу и тут же поставил тарелку обратно.

– Я тебе сказал отдать! Ты чего стоишь и глазами хлопаешь?

Я вышел из кухни и почти сразу увидел Лизу. Девочка стояла у стены, метрах в пяти от меня, сжав в ладони конфету в красной обёртке. Над ней возвышался коренастый мужик лет сорока, коротко стриженный, в кожаной куртке и рабочих штанах. Судя по виду, жил он в Маяке уже давно: одежда была чистой, движения спокойными, да и держался он здесь уверенно, словно этот этаж принадлежал ему лично.

Лиза пыталась что-то показать руками, прижимала конфету к груди и несколько раз указывала в сторону лестницы. Мужик смотрел на её жесты с возрастающим раздражением и явно не понимал, что девочка хочет ему объяснить. На глазах у неё уже стояли слёзы, однако отступать дальше было некуда, потому что за спиной и так была стена.

– Ты меня слышишь вообще? – снова повысил голос мужик. – Отдай сюда!

Лиза вздрогнула от его движения, хотя самого голоса услышать, конечно, всё равно не могла. Я подошёл сзади и положил ладонь мужчине на плечо, заставив его, наконец, отвлечься от девочки.

– Тон сбавь. Она тебя не слышит и говорить тоже не может.

Он резко обернулся и посмотрел сначала на мою руку, затем мне в лицо. Плечо под ладонью напряглось, и через секунду мужик отступил на полшага, сбросив мою руку.

– Ты ещё кто такой?

– Сергей. Теперь расскажи, чего ты от девочки хочешь.

Он ткнул пальцем в несчастную конфету.

– Она мою вещь взяла. Я её на кухне оставил, возвращаюсь, эта уже с ней идёт.

Я перевёл взгляд на Лизу и показал на конфету. Потом указал на неё саму и вопросительно развёл руками, надеясь, что смысл она поймёт. Лиза сразу закивала, быстро показала в сторону лестницы, затем приложила ладони к груди и сделала движение, словно кто-то протягивает ей что-то в руку.

Жестовый язык я знал на уровне «видел несколько раз в кино», но общий смысл понять получилось. Я снова показал на лестницу.

– Там дали?

Лиза закивала ещё быстрее.

Я указал вниз.

– В столовой?

Она снова подтвердила и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

– Вот и выяснили, – сказал я мужику. – Ей конфету дали в столовой.

Он презрительно фыркнул и снова посмотрел на Лизу.

– Ты серьёзно сейчас? Она тебе руками помахала, и ты уже всё понял? Я эту конфету сам сюда принёс и на стол положил.

– Тогда сходи вниз и спроси, кто ей её дал. Если твоя, разберётесь со взрослыми, которые раздают чужое. А к девчонке не лезь.

Я понимал, что конфликт тут явно больше, чем просто спор о конфете. Так что не удивился, когда тот не успокоился.

– Мне ещё бегать из-за собственной вещи? – процедил мужик.

– Можно продолжать орать на глухую девочку, – спокойно ответил я. – Этот вариант у тебя пока тоже отлично получается. Но я тебе не рекомендую этого делать.

Мужик резко подался ко мне. Разница в росте у нас была небольшая, зато в плечах он выглядел шире и явно привык, что одного такого грозного вида хватает, чтобы большинство разговоров заканчивалось в его пользу.

– Слушай, Сергей, ты здесь сколько живёшь?

– Второй день.

– Тогда какого хрена ты уже командуешь?

– Я пока разговариваю, – обозначил я. – Командовать ещё даже не начинал.

Я не отвел взгляда, и он несколько секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и снова протянул руку к Лизе.

– Короче, девочка, отдай сюда, и закончим.

Я шагнул вперёд и встал между ними.

– Сначала сходишь и узнаешь, откуда она её взяла.

Мужик перестал улыбаться. Правая рука почти на автомате опустилась к поясу, и только теперь я заметил нож в кожаных ножнах. Похоже, движение было привычным: сам он сообразил, куда потянулась ладонь, только когда я посмотрел на неё.

Лиза внимательно следила за нами, и я не забыл, что она могла читать по губам. Так что теперь чуть сместился, закрывая ей обзор своим плечом, и только тогда снова посмотрел мужику в глаза.

– Руку убери. Ещё раз потянешься к ножу – я тебе его в задницу засуну.

Пальцы у него замерли в нескольких сантиметрах от рукояти. Несколько секунд он продолжал смотреть мне в лицо, пытаясь понять, насколько серьёзно это сказано. А я следил за его рукой и уже прикидывал, как удобнее перехватить запястье, если он всё же решит проверить.

– Ты сейчас совсем охренел? – спросил он тише.

– Руку от ножа убери, тогда поговорим дальше.

Он медленно поднял ладонь и оставил её на виду. Напряжение никуда не исчезло, зато хотя бы стало понятно, что прямо сейчас вытаскивать нож он передумал.

– Свободен, – обозначил я.

Я буквально услышал, как у него заскрипели зубы. Мужик уже собирался что-то ответить, когда за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Через пару секунд за его спиной появился Ломов, придерживая ладонью дверной косяк. На ноге у него стоял фиксатор, под штаниной угадывалась повязка, однако передвигался он уже сам и выглядел куда лучше, чем в тот момент, когда мы прибыли на Маяк.

– Сергей, у тебя всё нормально? – спросил он и остановился, переводя взгляд с меня на мужика.

Тот тоже посмотрел на Ломова. Правая рука окончательно ушла от пояса, после чего вся ситуация сразу стала заметно спокойнее.

– Да, всё нормально, – ответил я и кивнул на конфету в руке Лизы. – Человек девочку сладким решил угостить.

Ломов посмотрел на нож и понимающе усмехнулся.

– Щедро у вас тут живут.

– Очень смешно, – буркнул мужик.

Я отступил на полшага, оставляя ему свободный проход к лестнице. Он ещё несколько секунд стоял на месте, явно решая, стоит ли продолжать конфликт уже при Ломове. Потом посмотрел на Лизу, перевёл взгляд на меня и всё-таки двинулся к лестнице.

– Ещё увидимся, Сергей, – бросил он.

– Тут общежитие небольшое. Думаю, получится.

Мужик ушёл, на повороте коридора ещё раз посмотрел назад и только после этого скрылся за лестничным пролётом. Я проводил его взглядом и запомнил лицо. Кто именно он такой и чем занимается в Маяке, пока оставалось неизвестным, однако после истории с ножом забывать такого человека точно не стоило.

Ломов тем временем доковылял до меня и остановился рядом. Я посмотрел на его ногу.

– Ну здравствуй, болезный.

Мы обнялись, хлопнув друг друга по спине. Ломов выглядел уставшим, зато цвет лица уже стал нормальным, движения тоже стали заметно увереннее, чем несколько дней назад. Он явно шел на поправку.

– Рад тебя видеть, Серёг, – сказал он, отступая на шаг. – А то я там уже думал, что меня в медкорпусе насовсем пропишут.

– Я тоже думал, тебя ещё минимум несколько дней оттуда не выпустят. Что врачи сказали?

– Сказали, что жить буду и даже ходить разрешили. Ногу нормально почистили, зашили, потом ещё снимок сделали. Через неделю явка, а до этого времени официально освободили от работы, – рассказал Ломов.

Он похлопал себя по карману и с довольным видом достал сложенную бумажку.

– Прикинь, настоящее освобождение от обязанностей. Тут конец света кругом, а мне больничный выдали. Я правда не спросил – оплачиваемый? – Ломов хмыкнул.

Я взял бумагу, мельком посмотрел на печать и вернул обратно.

– Такими темпами скоро трудовые книжки заведут, – добавил он.

Ломов спрятал бумагу и кивнул вслед ушедшему мужику.

– Так что этому красавцу от тебя понадобилось?

– С Лизой сцепился из-за конфеты. Решил, что она его сладости взяла.

– А она?

– Я думаю ты понимаешь, что это не из-за конфеты, – прямо сказал я.

– Ну догадаться не сложно, здесь вроде с голода никто не умирает.

Ломов посмотрел на девочку, которая всё ещё стояла у стены и внимательно следила за нашим разговором.

– Ещё немного, и ему бы понадобилось такое же освобождение, как у меня. Я таких уродов знаю… если че зови Серег. А я пока пойду на боковую.

– Иди отдыхай, вечером всё равно соберёмся, – я хлопнул его по плечу.

Ломов медленно пошёл по коридору. Я проводил его взглядом, убедился, что Ломов нормально держится на ногах, после чего повернулся к Лизе. Девочка всё ещё сжимала конфету в ладони. Слёзы уже высохли, только глаза оставались красными после недавней сцены.

– Как ты?

Лиза кивнула и попыталась улыбнуться.

– Точно нормально?

Она снова кивнула, уже увереннее.

Я показал рукой в сторону лестницы, куда ушёл мужик, а затем покачал головой.

– Держись его стороной. Увидишь где-нибудь – просто уходи и найди кого-то из наших. Поняла?

Лиза внимательно следила за моими губами, после чего кивнула в третий раз. Я поднялся, показал ей большой палец и собирался вернуться на кухню, где меня всё ещё ждала тарелка.

– Всё, тогда договорились. Иди к своим.

Лиза сделала несколько шагов по коридору, вдруг остановилась и резко повернулась обратно. Через секунду она уже обхватила меня руками за пояс и крепко прижалась, так что я только успел придержать её за плечи.

Я погладил девочку по голове и подождал, пока она сама отступит. Лиза вытерла глаза рукавом, снова улыбнулась и пошла по коридору, всё ещё держа конфету в кулаке.

Я вернулся на кухню. Картошка к этому времени окончательно остыла.

***

К вечеру наша комната снова превратилась в штаб. В прошлый раз люди собирались здесь почти сразу после расселения, поэтому половина разговоров сводилась к тому, кому куда идти утром и чего вообще ожидать от нового места.

Сейчас всё выглядело уже иначе. Каждый успел провести полноценный рабочий день внутри Маяка, познакомиться с начальством, примерить свою работу и составить хотя бы первое впечатление.

Стульев снова на всех не хватило. Павел устроился возле стены, Антенна занял подоконник, Дмитрий сел на край моей кровати, Артём расположился рядом с братом. Ломов добрался одним из последних, Элина уступила ему стул и села рядом со мной на кровать.

Инна Павловна в этот раз тоже пришла, хотя по женщине было хорошо видно, что день в медицинском корпусе выдался длинным. Когда дверь закрылась и разговоры немного стихли, я оглядел своих.

– Ну что, первый нормальный день прожили. Нас где-нибудь уже успели облапошить?

Павел первым поднял руку.

– Вот удивительное дело, пока, вроде, нет. Я сам жду и начинаю нервничать, – признался он.

По комнате прошёл смех, и я повернулся к Инне Павловне.

– Давайте тогда с самого важного. Что там с матерью Артёма?

Артём сразу перестал улыбаться и подался вперёд. Инна Павловна посмотрела на него и устало улыбнулась.

– Все хорошо, Тём. Врачи хотят ещё сутки понаблюдать, однако состояние уже стабильнее. Если ночью ничего не изменится, завтра тебя к ней пустят.

Артём несколько секунд молчал, словно боялся поверить, что услышал именно это.

– Точно пустят?

– Я сама разговаривала с дежурным врачом. Утром подойдёшь ко мне, и вместе пойдём.

– Спасибо, Инна Павловна...

– Вот врачам и скажешь. Они с ней возятся практически круглосуточно.

Артём опустил голову и потёр лицо ладонями.

– Сам медицинский блок как, по-вашему? – уточнил я у Инны.

– Серьёзный, как я тебе уже говорила. Часть оборудования работает от отдельной линии питания. Людей много, персонала, конечно, постоянно не хватает, однако порядок там есть. Тяжёлых действительно лечат и все необходимые операции проводят. Уровень для нынешних условий очень приличный… в общем, могу только повторить, что всё именно так.

Ломов сразу поднял руку и постучал пальцем по своему фиксатору.

– Живое доказательство сидит перед вами.

Я перевёл взгляд на Артёма.

– С медициной разобрались. Теперь рассказывай, что там с электричеством.

Артём заметно оживился. Рабочая тема явно помогала ему отвлечься от всего остального.

– Там всё серьёзнее, чем я думал, – охотно признал он. – Основной контур идёт через две большие установки, ещё есть резерв. Если основной контур ляжет, резерв должен подхватить питание автоматически. Полностью погасить жилой корпус можно только при серьёзной аварии или если питание отключат вручную. Часть корпусов можно отключать отдельно, если нагрузка вырастет. Топливо считают каждый день, расходы сверяют по сменам, на крупных объектах стоят отдельные счётчики.

– И сколько оно всё протянет? – как-то недоверчиво спросил Павел.

– Если жечь как сейчас, хватит надолго. Они экономят где только могут. В жилых корпусах часть освещения ночью отключают, мастерские работают по графику, тяжёлое оборудование стараются разводить по времени. Я сегодня полдня с электриком ходил, он мне всю схему показывал. Но с топливом, как я понял, проблем нет. По крайней мере пока.

Антенна до этого терпеливо ждал своей очереди, а теперь демонстративно кашлянул и постучал пальцем по колену.

– Раз техническая часть пошла, я тоже имею право похвастаться. Со связью тут вообще всё очень прилично. Есть проводная внутренняя сеть, несколько радиоканалов, резервное питание на основных узлах. Часть старых линий легла, сейчас их постепенно поднимают. На складах оборудования прилично, плюс то, что мы привезли, тоже пригодилось.

Рассказывали и остальные. Элина поведала о своем «царстве бумажек».

– А с едой что? – спросил Павел, когда девушка говорила про учет. – Нас тут через неделю на сухари не переведут?

– Запасы считают по людям и по дням. Сегодня я видела ведомости, – ответила Элина. – Выдача идёт по норме, отдельные пайки предусмотрены для детей, больных и тяжёлых рабочих смен. Сколько продержатся запасы, я пока не знаю, однако продукты сюда ещё привозят с внешних складов. Всё работает, как часы.

– Вот это меня и удивляет, – сказал Дмитрий. – Мы сюда шли и ожидали, конечно, укреплённый лагерь, но где всё держится на соплях. А здесь уже целый маленький город получается.

Ломов до этого слушал остальных, вытянув больную ногу. Теперь он повернулся ко мне и прищурился.

– Серёг, признавайся. Ты там всё ещё ждёшь, когда из стены вылезет местный доктор Менгеле и скажет, что всё это было частью эксперимента?

– Я жду объяснения, кому здесь понадобились молчуны определённых стадий, – серьезно ответил я. – Сегодня своими глазами видел, как их сортируют по стадиям. Отдельно ушла партия созревших, причём по конкретной заявке.

– Тебе твой шеф ничего не сказал? – спросил Дмитрий.

– Он знает только, что получает заявки и сдаёт партии. По крайней мере, именно так говорит.

Дальше обсуждение быстро скатилось к обычным бытовым вещам. Кто-то жаловался на очередь в душ, Павел пытался выяснить, можно ли раздобыть нормальный кофе, Антенна уже строил планы, как протянуть связь на наш этаж, хотя никто его об этом не просил.

Я слушал их и смотрел на людей, которых ещё несколько дней назад приходилось тащить с риском через город, набитый молчунами. Сейчас мои люди спорили из-за кофе, рабочего графика и того, кто утром первым занимает душ.

Для первого дня в Маяке результат получился вполне достойный.

Когда за последним гостем закрылась дверь, в комнате сразу стало непривычно тихо, а потом Эллина шепнула:

– Сереж…

Я обернулся. Она стояла возле своего шкафа и уже рылась в кармане куртки, которую бросила туда после работы. Через несколько секунд Элина повернулась ко мне и с довольным видом показала небольшую шоколадку.

– Вот.

– Это что, взятка?

– Благодарность от одной женщины из второго корпуса. Я помогла ей разобраться с переводом мужа поближе к медицинскому блоку, и она решила, что теперь обязана меня кормить сладким, – совсем смущенно проговорила девчонка.

Элина покрутила шоколадку передо мной, затем положила её на стол.

– Хочешь чаю?

– Можно Лизу позвать. Она сладкое точно оценит.

Элина посмотрела на меня таким взглядом, что продолжать эту мысль сразу расхотелось. Несколько секунд она молчала, после чего чуть приподняла брови.

– Я вообще-то хотела с тобой посидеть.

Я усмехнулся и подошёл к чайнику. Вода в пластиковой бутылке стояла под столом, поэтому через минуту чайник уже гудел возле розетки. Элина тем временем разломила шоколадку на несколько частей, нашла две кружки и села на край кровати.

– С сахаром будешь? – спросила она.

– После шоколада ещё и сахар? Нас тут, похоже, совсем расслабить решили.

Я залил чай, одну кружку передал ей и устроился рядом. Матрас прогнулся под нашим весом, и Элина придержала чашку двумя руками, чтобы чай не выплеснулся ей на колени. Потом отломила кусочек шоколада и протянула мне.

– Ну и как первый день?

Я взял шоколад.

– Лучше всех. Целый день ловил молчунов.

Она рассмеялась и качнула головой.

– Я серьёзно спрашиваю.

– Я тоже серьёзно отвечаю. Утром выдали пистолет, потом молоток, потом повезли на промзону вязать тварей. Вполне насыщенный рабочий день, – я отпил чай.

– Молоток-то тебе зачем?

– Молчунов глушить, если полезут слишком активно.

Элина так и замерла с кружкой на полпути и посмотрела на меня поверх края.

– И как, пригодился?

– Один раз, – признался я. – Всё нормально прошло.

– У тебя почему-то «всё нормально прошло» обычно означает, что кого-нибудь чуть не сожрали.

Она порезала на матрасе, явно смущаясь.

– Сегодня никто даже толком не пытался.

Я отпил чай. Элина тоже сделала несколько глотков и поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью.

– А люди как?

– Ковалёв нормальный мужик. Работу знает, за своими следит. Есть тут один Роман, который сначала решил проверить, насколько я умный, потом чуть сам под молчуна не залез.

– И ты, конечно, его вытащил.

– Пришлось. Мне ж потом всё равно с ним работать.

Она тихо рассмеялась и толкнула меня плечом.

Я доел шоколад и поставил кружку рядом с её чашкой. Элина сидела совсем близко, хотя места на кровати хватало с запасом. Сначала наши плечи просто касались друг друга, потом она чуть сдвинулась и устроилась удобнее.

– А у тебя как? – спросил я.

– Даже забавно. К вечеру я начала узнавать людей по тому, какие бумаги они забыли принести. Если завтра так пойдёт дальше, стану настоящим специалистом…

Элина улыбнулась, однако продолжать шутку не стала. Несколько секунд мы просто сидели рядом, слушая, как за стеной кто-то возится с дверью шкафа.

Она опустила руку на кровать, потом медленно передвинула её ближе и положила ладонь поверх моей.

Я посмотрел на наши руки. Элина провела большим пальцем по моим костяшкам и подняла глаза.

Теперь расстояния между нами оставалось совсем мало.

Она смотрела прямо на меня, и гадать, чего именно девушка ждёт, смысла уже не было. Я наклонился и первым поцеловал её.

Элина ответила сразу.

Первые пару секунд она сидела почти неподвижно, потом, наконец, придвинулась ближе и обхватила меня рукой за шею. Чай, шоколадка и разговоры про рабочий день мгновенно отошли куда-то в сторону. Я положил ладонь ей на талию, притянул к себе, и она только сильнее прижалась.

Мы оторвались друг от друга на несколько секунд.

Элина посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

– Ну наконец-то.

Я снова её поцеловал. Теперь она уже сама потянула меня на себя, и через несколько секунд моя вторая рука оказалась у неё на спине.

В этот момент свет погас.

Комната сразу провалилась в темноту. Генераторный гул за окном тоже оборвался, а вместе с ним исчезли привычные звуки жилого корпуса. Я сразу вспомнил слова Артёма про резерв. Он должен был подхватить питание автоматически.

Элина замерла рядом со мной.

– Это всё ради нас? – спросила она через пару секунд.

В ответ снаружи раздался протяжный вой сирены. Он прошёл по территории Маяка сразу с нескольких сторон, громко и резко. Почти одновременно в коридоре послышались скрип дверей и голоса людей.