Текст книги "Дуэль с морским волком"
![](/books_files/covers/thumbs_240/duel-s-morskim-volkom-94471.jpg)
Автор книги: Валерий Гусев
Жанр: Детские детективы, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава IV. Третья загадка
Поспать-то мы поспали. Но не разобрались, не успели. Потому что вскоре возникла еще одна загадка, третья.
Ее загадала нам тетушка Ланч. Правда, не сразу. Сначала мы не очень-то обращали внимание на некоторые ее безобидные странности. Мы уже привыкли, что взрослых без странностей не бывает. Но вот один раз, поздно вечером, когда все уже спали, а нам с Алешкой не спалось, мы увидели, что тетушка Ланч стоит в одиночестве на самом носу парохода. И держит руку у рта и что-то бормочет себе под нос. Нам показалось, что она бубнит какие-то цифры. Будто таблицу умножения повторяет. Перед сном.
– Что это она? – встревоженно шепнул Алешка. – Заболела, что ли?
Я пожал плечами. Потому что не знал, что ответить.
– Давай подкрадемся, а? – предложил он. – Окажем ей первую помощь. А то еще свалится за борт.
«Заботливый какой», – подумал я с теплотой о своем младшем брате. Но он тут же разочаровал меня:
– Дим, если она с парохода бухнется, то Женька с Тедькой нас вообще доконают.
В его словах было зерно истины. Даже два. Хоть папа и обещал, что тетя Геля будет за нами присматривать, но получалось все наоборот: нам самим все чаще приходилось присматривать за ее шальными племяшами.
– Пошли, – тут же согласился я, правильно оценив возможную мрачную перспективу.
Но как мы ни старались подкрасться бесшумно, тетя Геля услыхала нас и, оборачиваясь, резко оторвала руку ото рта и сунула ее в какой-то из карманов своей любимой «размахайки».
– Вам плохо? – спросил я. Хотя спросить мне хотелось совсем другое. – Вас укачало?
– Принести воды? – спросил заодно и Алешка.
– Мальчики! – как-то облегченно засмеялась тетя Геля. – Это вы! Том и Гек! Как я вам рада!
– Спасибо, и вас также, – машинально пробормотал Алешка.
Тетя Геля еще веселее рассмеялась и пошла в свою каюту. И легкий ночной ветер развевал ее красивые одежды.
У трапа она вдруг остановилась, оглянулась и сказала:
– А вам привет от вашего папы!
Приложила палец к губам и спустилась в пассажирский салон. Вроде как растаяла.
Мы с Алешкой так хлопнули глазами, что, наверное, на берегу был слышен этот треск.
Алешка покачал головой:
– Заболела.
А я почему-то не сказал ему о том, что расслышал последние фразы среди тети-Гелиной «таблицы умножения». Она сказала: «У Тома и Гека все в порядке. Славные мальчишки. Они мне здорово помогают».
Было о чем подумать. Тетя Геля, конечно, добрая. Но, конечно, и очень странная. Даже подозрительная. И восторженная такая. Особенно когда и восторгаться-то нечем. Часто она заходила вечером в нашу каюту и просила:
– Мальчики, я пойду на палубу, полюбуюсь луной. Луна нынче хоть и маленькая, но очень красивая, и небо ясное… – И она долго и убедительно рассказывала нам о лунной ночной красоте, будто хотела, чтобы мы ей поверили. А потом говорила: – Если Тэдди и Джекки вдруг проснутся, вы их успокойте, ладно? И иногда заглядывайте к нам, посмотрите – не раскрылись ли? Они все время одеяла сбрасывают.
Мы, конечно, не отказывали ей в этих просьбах. Хотя иногда удивлялись: какой такой необыкновенной луной она хочет полюбоваться, если на небе и обыкновенной-то нет – все оно затянуто облаками. Да еще и легкий дождик моросит. И сперва мы не обращали внимания на эти несоответствия, но однажды…
… Но однажды я проснулся среди ночи и услышал через тонкую стенку, как хнычут близнецы. Я зашел к ним – тети Гели опять не было. А близнецы ныли, потому что захотели пить.
Я их напоил, они уснули. А мне что-то уже не спалось, разгулялся. И я поднялся на палубу.
Ночь была темная. Никакой луны. Пароход молча стоял у темного причала. Оттуда слышались какие-то приглушенные звуки. Но я обратил внимание вовсе не на них. А на темную фигуру, прижавшуюся к углу надстройки.
Это была тетя Геля. Меня она не услышала, потому что я был босиком – торопился на жалобный вой близнецов и не успел обуться. И смотрела она вовсе не в темное небо, где в одном месте желтым тусклым пятнышком угадывалась за облаками луна. Смотрела она, осторожно высунув из-за угла голову, в сторону причала. Там слышались приглушенные голоса, иногда шаги, а один раз мелькнул огонек сигареты, и кто-то сердито зашипел: «А ну загаси, дурак! Заметят».
Я зачем-то присел за скамейкой с пожарными ведрами и продолжил наблюдение, хотя ничего интересного в том, что происходит, не видел. Пароход часто останавливался ночами у темных причалов, на него что-то грузили, всякие припасы, что-то делали и старались при этом не шуметь, чтобы не беспокоить пассажиров. А то, что кто-то кому-то запретил курить, меня тоже не удивило. Ведь почти на каждом причале висели громадные знаки «Курить запрещается!». Заметят курящего – оштрафуют.
Меня больше интересовало странное поведение тети Гели. Зачем она пряталась? Почему она не наслаждалась созерцанием невидимой луны, а наблюдала за какими-то чужими людьми? Да еще тайком. Да, видно, и не в первый раз.
Тут мигнули на берегу огоньки машины, и тетя Геля что-то быстро выхватила из своей «размахайки» и водрузила себе на лоб. Тут на секунду выскочила луна, и я разглядел, что это какие-то странные, выпуклые очки на широком ремешке. Как у Ихтиандра.
Машина тихо постояла и так же тихо уехала. Тетя Геля сняла очки и что-то записала на клочке бумаги. В это время с причала по сходням поднялись на палубу два человека и быстрыми шагами исчезли в люках.
Тетя Геля убрала в свою «размахайку» записку и ручку и направилась к пассажирским каютам. Я обогнал ее по другому борту и встретил у дверей.
– Что? – встревоженно спросила она. – Проснулись?
– Ага, – притворно потягиваясь и зевая, сказал я. – Пить захотели. Уже опять спят, не беспокойтесь.
– Спасибо, Том. Если бы ты знал, как нынче хороша луна!
«Еще бы, – подумал я, – очень хороша. Только маловата, совсем ее не видно».
Я попрощался с тетей Гелей, а по ее лицу было заметно, что она чем-то довольна. Только не луной, это точно.
И в душе моей опять появились неясные подозрения. А на другой день они окрепли. И вот почему.
Во время завтрака тетя Геля, усиленно напичкав близнецов жирами, белками и углеводами, потащила их в игротеку. Там было полно всяких игровых автоматов, и она рассчитывала, что хоть часок поживет спокойно. Потому что оторвать близнецов от них было невозможно. И когда они занимались этим делом, весь пароход вздыхал с облегчением. И ничего на нем не случалось.
Правда, тетя Геля не очень часто прибегала к помощи автоматов, потому что близнецы всем играм предпочитали сражение с «одноруким бандитом». Им очень нравилось выигрывать деньги. То есть проигрывать, потому что они не выиграли еще ни разу.
Когда они ушли, Алешка вдруг исчез под столом и тут же появился снова, держа в руках сложенный в несколько раз лист писчей бумаги.
– Кажется, тетя Ланч обронила, – сказал он мне, разворачивая бумагу.
Я забрал у него листок. На одной стороне его были написаны в столбик всякие фамилии, а против них стояли всякие пометки. Крестики, галочки, вопросительные знаки.
– Интересно, – пробормотал я. – Доедай скорей, пойдем в каюту. Будем разбираться: что-то тут опять подозрительное намечается.
– Тут всё, – Алешка обвел вилкой кают-компанию, наверное, имея в виду весь пароход, – тут, Дим, все подозрительное.
Он допил сок, и мы ушли в свою каюту. Я положил листок на столик, и мы склонились над ним задумчивыми головами.
Это был какой-то список. И мы почти сразу догадались – какой. Потому что первой в нем значилась фамилия нашего капитана. Причем подчеркнутая два раза.
– А вот и мы, – ткнул Алешка пальцем. – Смотри!
В самом деле – в середине списка стояли наши фамилии с инициалами. Против них – вопросительные знаки. А сами фамилии вычеркнуты.
– Вот еще! – возмутился Алешка. Но сразу смирился, когда увидел еще несколько зачеркнутых имен. Среди них: Анны Сергеевны, Дамы с пальчиком, дяди Вовы с бутылкой и еще какие-то.
– Значит, – сказал я задумчиво, – это список экипажа и пассажиров парохода.
– А значки все эти зачем? – удивился Алешка. – И зачеркивания. Может, нас высадить хотят?
– Кто? Тетя Ланч? Скажешь тоже…
– Дим, а на обороте что? Посмотри.
А на обороте было еще загадочнее.
Там было написано:
«г. Калязин. 1 ч. а-на «УАЗ» – 62-12, 2 к. роб., 1 гол-ка и 2 к. пист.
г. Углич. 2 ч. а-на «Газель» – 34-38, 2 к. кук. и 2 к. пист.».
Прочитав эту тарабарщину, мы разом подняли головы и посмотрели друг на друга. С изумлением.
– Шифровка, – сказал Алешка. – От Юстаса в Центр. Давай думай поскорее!
– А чего тут думать? – решился я. – Нужно все это на всякий случай переписать, а листок вернуть тете Ланч…
– И следить за ней. Что-то она мне не нравится.
Мы тщательно перекатали весь текст в Алешкин блокнот и постучались в соседнюю каюту.
– О! – обрадовалась тетя Ланч. – Том и Гек! Заходите.
– Тетя Геля, – вежливо сказал я, подавая ей листок. – Это не вы потеряли?
Она схватила листок, как голодная собака кость.
– Ой, спасибо! Где вы его нашли?
– Под столом, – ответил Алешка. – В салоне.
– Ой, какая я растеряха! – сокрушалась, вся сияя, тетя Ланч. И вдруг спохватилась: – А вы его прочитали, да?
– Вот еще! – возмутился Алешка. – Мы чужие письма не читаем.
«И свои тоже, – подумал я, – потому что нам никто не пишет».
– Молодцы! – похвалила нас тетя Ланч. – Сбегайте тогда за моими разбойниками. Они, наверное, уже все деньги просадили.
Какая тут логика? Раз молодцы, так еще что-нибудь сделайте, да?
Но мы не стали отказываться и притащили Женьку с Тедькой, которые уже начали занимать деньги у пассажиров.
А потом вышли с Алешкой на палубу, осмотрели окрестности – не подслушивают ли нас? – покачали головами, и я сказал:
– Подозрительно.
А Лешка добавил:
– Очень!
ГЛАВА V. Самая страшная загадка
На очередное подозрение, самое подозрительное и ужасное, нас невольно навела тетя Ланч уже на следующее утро.
Мы столкнулись с ней в узком проходе между каютами. Как всегда, она разыскивала близнецов и спешила к капитану. Лицо ее было очень встревоженным.
– Дети попали в беду, – бросила она нам и помчалась дальше в своем заграничном развевающемся балахоне.
Мы – за ней. Но когда перед нашим носом захлопнулась дверь капитанской каюты, мы поняли, что о случившемся можно узнать только одним способом, старым и надежным, – подслушиванием.
Мы выскочили на палубу и подкрались под распахнутый иллюминатор, за которым слышались голоса. Взволнованный тети Ланч и спокойный, снисходительный – капитана.
– Дети попали в беду, – трещала тетя. – Они каким-то образом оказались в грузовом трюме.
– Успокойтесь, Ангелина Петровна, – басил густым голосом капитан. – Этого не случилось. Трюм заперт на ключ. Дети не могли туда пробраться.
– Но я слышала за дверью их жалобные голоса!
Тут капитан помолчал и ответил далеко не сразу. Каким-то подозрительно фальшивым тоном:
– Ну что вы! Какие голоса? Вам показалось. Вода журчит за бортом, колеса плещут плицами, блоки поскрипывают. Ну какие, право, голоса?
Тут мы заметили, что подслушиваем не одни. Рядом стояли с открытыми ртами близнецы – Женька с Тедькой.
– Вы где были? – спросил я. – Вас весь пароход ищет.
– Мы в шлюпке сидели, под брезентом.
– Тетя Геля! – заорал я. – Нашлись ваши киндер-сюрпризы!
– Вот видите! – пророкотал уже совершенно спокойный бас капитана. – И никаких жалобных голосов. Не рассказывайте об этом никому, чтобы не стать объектом насмешек, – доброжелательно посоветовал «морской орел».
– Вы настоящий джентльмен, капитан!
Я отвел близнецов в сторону и строго спросил:
– Вы зачем в шлюпку забрались? А если бы за борт упали?
– Мы испугались, – сказал Тедька, тот, что на пять минут старше Женьки. – Мы лазили в трюм, а там за дверью кто-то бормочет.
– Это вода за бортом журчит, – успокоил их я.
– Ага, – кивнул Женька – тот, что на пять минут моложе Тедьки. – Журчит. На английском языке.
Мы с Алешкой переглянулись. Вот это заявочка! А племяшам можно верить. Тетушка Ланч все время старается им привить «навыки английской разговорной речи». Они, правда, и на том, и на другом языке еще плохо говорят, но отличать русский от английского уже научились.
Тут выбежала на палубу тетя Ланч, и близнецы брызнули от нее в разные стороны. Она растерялась – не знала, кого первого ловить.
– Держите их! – закричала она, и все пассажиры бросились отлавливать хохочущих племяшей.
Схватили одного, тетка его нашлепала, тут ей подвели другого, она в него вцепилась, а первый вырвался. Его опять поймали – и началась такая суматоха, что племяши в ней перепутались, и, похоже, одному вообще не досталось, а другому, из-за сходства, попало два раза.
Но нас это уже не касалось. Мы с Алешкой уже спускались по крутому трапу в трюмное помещение.
Здесь стало холодно и темновато, только тускло светились под низким потолком забранные в сетки слабенькие лампочки. Но было зато очень шумно – за переборкой азартно стучала паровая машина. Какие тут услышишь жалобные голоса за запертой дверью?
Мы подошли к двери и прижались к ней ушами.
Все было за дверью тихо. И мы уже хотели уйти, решив, что подозрительная тетя Ланч не только романтик, но и фантаст. Но тут вдруг набежавшей волной качнуло пароход, и… И за дверью явственно послышались какие-то голоса, похожие на обиженный детский лепет.
Скажу откровенно: нам стало страшно. Мы отскочили от двери и уставились друг на друга. Кто там? Кого там прячет капитан? Зачем?
Я снова приблизился к двери, постучал в нее костяшками пальцев и прерывающимся голосом спросил:
– Эй! Кто там?
Но за дверью воцарилась тишина, будто я кого-то спугнул.
А может, все не так? Может, это не капитан кого-то прячет, а наоборот – кто-то прячется от капитана? Какие-нибудь безбилетные коммерсанты или бомжи? А зачем он тогда запирает их на ключ?
– Может, вообще ерунда какая-то? – сказал Алешка.
Но оба мы почему-то чувствовали, что вовсе это не какая-то ерунда. А какая-то жуткая тайна.
Вечером в своей каюте мы долго не могли заснуть и строили всякие предположения и версии. Наконец нам это надоело, и мы вышли на палубу. Весь пароход спал. Только не спал рулевой в рубке, окошки которой чуть заметно светились.
Над рекой гулял холодный ночной ветер. И мы, по примеру близнецов, забрались в шлюпку и укрылись брезентом.
Над нами было звездное небо. Пароход постукивал своей паровой машиной и пошлепывал плицами. И немного покачивался на слабой волне…
Когда мы проснулись, он стоял у темного причала. Была еще глубокая ночь, только над дальним берегом чуть-чуть посветлело небо.
Мы уже собрались было идти досыпать в каюту, как услыхали какой-то шепот. Шептались на причале, слов мы разобрать не могли, но в одном из шептунов узнали нашего капитана. В темноте отчетливо белел его прекрасный китель.
Тут к ним подошли с берега еще двое. И капитан повел их на пароход. Они спустились в трюм, а мы замерли в своей шлюпке под брезентом.
Вскоре из трюма поднялся капитан и те двое. Они вытаскивали на палубу большой ящик. Передохнули, перенесли его по трапу на причал. Там ящик забрали другие люди и унесли в темноту, где тихо пофыркивала, судя по звуку двигателя, большая машина.
Затем эти двое снова спустились в трюм и вытащили из него еще такой же ящик. Когда они спускались по трапу на причал, один из них споткнулся, и они чуть не выронили ящик в воду.
А из ящика при толчке раздался жалобный детский голосок:
– Я хочу к маме.
Он произнес эту фразу на английском языке.
Когда ящик погрузили в машину и она уехала, а на палубе никого не осталось, мы на цыпочках вернулись в свою каюту и заперли дверь на задвижку. Алешка даже иллюминатор задраил.
– В бандитское гнездо опять попали, – удрученно прошептал он. – В плавучее.
– Надо удирать, – предложил я.
– А куда?
– На берег. В милицию.
– А что мы им скажем? Что в каких-то ящиках каких-то английских детей таскают? С корабля в машину, да? Посмеются, и все.
– Вообще ты прав, – согласился я. – Надо бы сначала разобраться в этом темном деле.
– Ага, – обрадовался Алешка. – Пролить на него свет. – Он ненадолго задумался и сказал: – А я уже разобрался. Они в каком-нибудь детском саду украли детей и теперь их продают по одному.
– Зачем? – удивился я.
– Для денег, не знаешь, что ли? У кого своих детей нет, так они себе их покупают. В России. У нас-то детей полно.
– С чего ты взял?
– По телику рассказывали.
Не зря мама все время повторяет, что телевизор смотреть вредно. Особенно впечатлительным и непредсказуемым детям.
– Где же это они столько в России нашли детей со знанием английского языка? Врубись, ребенок!
Но у Алешки на все готов ответ:
– У нас же есть всякие сады с углубленным изучением иностранных языков. Вон даже наши близнецы по два английских слова знают.
Ага, знают. Причем самые неприличные.
– Нет, Леха, – сказал я. – Что-то тут не то.
И мой брат, вздохнув, согласился:
– Что-то тут другое.
На палубе было тихо, пароход, казалось, спал, приткнувшись к причалу.
И мы тоже уснули, оставив разгадки на ближайшее будущее.
Глава VI. Сюрприз. Еще тот!
Утром в кают-компании капитан сделал объявление. Он сказал, что наш пароход благополучно прибыл нынешней ночью к славному и старинному городу и что нас ждут на выбор два мероприятия: одни желающие могут отправиться на замечательную историческую экскурсию в город, по его музеям и другим достопримечательностям, а другие желающие могут получить обещанный по программе путешествия оригинальный сюрприз.
Все заахали и заохали и стали спорить, что лучше. И разделились на две группы. В одну попали наиболее серьезные люди, которые хотели обогатить свой багаж знаний и высказались за экскурсию, а мы с Алешкой попали в другую группу, нам, значит, знаний в багаже вполне хватало.
Через полчаса «Илья Муромец» высадил и передал экскурсоводу первую группу, свистнул ей вслед своим свистком и отдал швартовы.
Плыли мы довольно долго и, как ни расспрашивали матросов, так ничего от них и не узнали. Они хранили тайну.
И вот впереди показался посреди реки широкий песчаный остров, на котором ничего, кроме песка, не было и в помине.
«Илья Муромец» вблизи него замедлил ход, сбросил в воду якорь и затих на гладкой воде, как рыба, уснувшая на крючке. Он только немного попыхивал паром и пошлепывал колесами – вроде как рыба плавниками.
– Высаживаемся на необитаемый остров! – объявил капитан. – Под названием Лепешка.
Остров и правда был похож на лепешку на блестящей сковороде – круглый, желтый и совершенно пустой. Только кое-где по краям собирались в кучки жалкие кустики и стояли по пояс в воде стройные камыши.
Матросы, загадочно посмеиваясь, загружали в шлюпку большой ящик.
– Господа пассажиры! – с улыбкой вновь потребовал внимания капитан. – Обещанный сюрприз – вот в этом ящике. Условие такое – не вскрывать его, пока наше судно не отойдет на безопасное расстояние.
Все пассажиры тоже стали весело рассаживаться в шлюпки. Мужчины взялись за весла. Лодки медленно поплыли к песчаной Лепешке.
Когда мы туда добрались, матросы уже вынесли ящик, поставили его недалеко от берега на песок и ждали нас. Едва мы выбрались на берег, они взяли наши шлюпки на буксир и, все время пересмеиваясь, отправились на пароход.
– Что-то мне это не нравится, – вполголоса пробормотал Алешка. – Особенно смешки эти.
– Мне тоже, – сознался я.
Но было уже поздно. Шлюпки подняли на борт, выбрали якорь, «Илья Муромец» дал гудок и зашлепал вниз по реке. Удаляясь все больше.
Пассажиры послушно, как дети, смотрели ему вслед. Пока он не превратился из настоящего парохода в игрушечный.
– Пора! – нетерпеливо сказал толстяк в зеленых шортах. – Расстояние вполне безопасное.
– Для кого только? – вдруг подозрительно спросила Дама с пальчиком и на всякий случай отошла подальше от ящика.
– Я знаю, что там! – радостно завопил дядя Вова с бутылкой. – Там, во-первых, квас! Во-вторых, кола!!! В-третьих, перекус!!! Это такой сюрпризный пикничок.
Мужчины переглянулись и потерли руки. Женщин, похоже, такое предположение несколько разочаровало. Ничего себе пикничок – посреди реки, на голом песке.
Дядька с бутылкой весело направился к ящику.
– А я думаю, там змеи, – сказал ему в спину Алешка.
Дядька приостановился и обернулся, уже без улыбки:
– Какие змеи?
– Дикие, – ответил Алешка.
– И голодные, – добавил я.
– Как зимние волки.
Дядя Вова пожал плечами и сказал:
– Мне-то что? У меня с собой есть. – Он поднял вверх бутылку швепса, чтобы все увидели, и вытянул из кармана воблу.
– Эх вы! – укорил его толстяк в шортах. – Вам сюрприз приготовили, а вы…
Он решительно шагнул к ящику, отстегнул его запоры и поднял крышку.
– Письмо! – торжественно объявил он и поднял над головой, чтобы все видели, красивый конверт. – От Робинзона Крузо!
Конверт пошел по рукам. Мы тоже посмотрели. Толстяк в шортах сказал правду: на конверте был нарисован заросший бородой и усами человек в высокой мохнатой шапке, с попугаем на одном плече, с ружьем на другом и с меховым зонтиком над головой.
Когда письмо вернулось к Шортам, все сказали:
– Читайте вслух! С выражением.
Толстяк вытянул из конверта листок, на котором, как и на билете, был нарисован «Илья Муромец» в клубах дыма, и стал читать с выражением:
– «Дамы и господа! Экипаж парохода «Илья Муромец» предоставляет в ваше распоряжение аттракцион под названием «Робинзон Крузо». В этом ящике вы найдете все необходимое для того, чтобы провести ровно сутки на необитаемом острове и почувствовать себя настоящими робинзонами. Завтра ровно в полдень «Илья Муромец» снова примет вас на свой гостеприимный борт, и тем из вас, кто проявит себя наиболее приспособленным для обеспечения быта в экстремальных условиях, будут вручены специальные призы. Желаем удачи! До скорой встречи!»
Когда толстяк закончил, с минуту стояла тишина. А потом раздались веселые возгласы, визги и аплодисменты.
И все бросились разбирать вещи из ящика.
Там было: две палатки – зеленая и розовая, спальные мешки, топорик, удочки, котелки и всякая посуда. А кроме соли и перца – никакой еды. Только несколько бутылок с пресной водой, да еще лавровый лист.
– Ура, – сказал немного увянувшим голосом Зеленые Шорты. – Сейчас такую уху забацаем!
– И это все? – разочарованно спросил дядя Вова с бутылкой. – А газировки там нет? Не может быть! – И полез в ящик – одни ноги торчат. Пошарил там: – Вот! – И вытащил буханку хлеба и пачку чая. – Завалялись.
И тут всем захотелось есть. И правда, завтрак уже далеко, а обед еще не состоялся. И Зеленые Шорты начал резать хлеб и раздавать его всем желающим. И все тут же стали его солить, есть и похваливать.
А мы с Лешкой переглянулись, подумали и серьезно кивнули друг другу, все поняв без слов. Поэтому один кусок разломили пополам и съели, а другой оставили.
Когда второй завтрак, как говорит тетя Ланч, завершился, Зеленые Шорты скомандовал:
– Женщины разжигают костер и ставят палатки! Мужчины – за добычей, на рыбалку.
Мужчины похватали удочки.
– А на что ловить? – раздался задумчивый голос. Это спросил осторожный бизнесмен, который даже тут все время озирался, будто ждал нападения диких зверей или индейцев.
– Как на что! – взревел наш самозваный командир в шортах. – На хлеб! Отличная приманка! Для любой рыбы. А их тут – семьдесят пять!
– А где он? – робко спросил тот же голос. – Хлеб…
Алешка хихикнул. Мы взяли по удочке и пошли на другой конец острова, где зеленели негустые камыши.
Намяли как следует хлеб, наживили и забросили удочки…
Волга – хорошая река. Через полчаса мы уже устали. Нанизали на ветку рыбу и потащили ее в лагерь. В надежде, что там уже стоят палатки и пылает между ними приветливый костер.
Палатки стояли – криво, в складках и морщинах. Костром и не пахло. Даже дров не было.
– Ура! – закричал Шорты, когда нас увидел. – Есть рыба!
– Теперь ее надо почистить! – сказал осторожный голос.
– И сварить, – прибавил женский голос.
– Дров нет, – сообщил дядя Вова и хлебнул из горлышка.
– Один песок кругом, – вздохнул наш предводитель.
Мы с Алешкой опять переглянулись: похоже, нам придется кормить этих «робинзонов».
– И обогревать у костра, – шепотом подхватил эту мысль Алешка. – И сказочки им на ночь рассказывать.
– Чтоб крепче спали, – хмыкнул я.
Ладно уж, мы с Алешкой – опытные бродяги, в беде эту компанию не оставим. Когда мы путешествовали с папой по диким берегам Белого моря, мы многому научились: разжигать костер одной спичкой в любую погоду, устраивать теплый ночлег в лесу, добывать пищу в воде и на суше и вообще всему, что должен уметь человек, попавший в «необитаемые условия».
И я сказал предводителю в шортах:
– Наберите воды в ведро. Почистите рыбу. Дрова сейчас будут.
И мы пошли на верхний конец острова, куда наверняка течение выбрасывает всякий плавник. Набрали дров посуше, вернулись в лагерь. Женщины уже почистили рыбу. А над пустым ведром задумчиво чесал затылок наш командир.
Ну и мужчины у нас в команде! Один только швепс сосет, другой только «ура» кричит, третий все время озирается.
– А где воду-то брать? – спросил нас командир.
Алешка даже не хихикнул, а спокойно и деловито сказал:
– Пойдемте, я покажу. Берите ведро.
И повел этого большого дядю в маленьких штанах на самый берег реки Волги. Они долго шли – шагов двадцать примерно.
– Вот, – сказал Алеша и повел рукой. – Хватит?
Когда мы сварили уху и разлили ее всем по мискам, Вова с бутылкой крякнул:
– Это да! Под такую уху… – И снова вытащил свою неиссякаемую емкость.
– Поделились бы, – завистливо вздохнул Шорты.
И тут же к бутылке потянулись мужские кружки.
Кряхтя от жадности, человек с бутылкой налил всем желающим, даже женщинам.
И все стали хлебать уху, похваливать и просить добавки. Жизнь на необитаемом острове налаживалась.
После ухи наши островитяне развалились вокруг костра и стали петь песни. В основном, как издалека и долго течет река Волга. А потом разом поднялись и пошли на берег – «свои ладони в Волгу опустить». Этим они не ограничились и устроили купание.
За это время мы с Алешкой навели порядок в лагере, поставили как следует палатки, уложили в них спальники. Алешка даже написал угольком на входе в зеленую палатку букву М, а на розовой – букву Ж. Чем привел в остолбенение вернувшихся купальщиков.
– Это как понять? – строго спросил Шорты.
– Это просто понять, – пояснил я. – В этой палатке будут ночевать мужчины, а в этой – женщины. А вы что подумали?
Нам командир не сказал, что он подумал. По-моему, он вообще думать не умел. Забрался в палатку, застегнулся в спальник и захрапел так, что ему стали отвечать гудками далекие пароходы.
Да, жизнь налаживалась…
К вечеру все опять проголодались и посмотрели на нас с Алешкой: а что мы будем кушать? Поваров себе нашли, кормильщиков.
Но мы не стали выпендриваться и поставили перед ними целое ведро отваренных ракушек. Когда мы путешествовали на Белом море, папа научил нас отваривать в морской воде мидий, это было очень вкусно. Правда, мидий здесь не было, да и морской воды, но мы подумали, что речные ракушки тоже обладают съедобностью, а морскую воду можно получить, побольше вбухав соли в речную.
Все островитяне недоверчиво стукнулись лбами над ведром. Мнения разделились.
– Я не буду есть эту гадость, – сказала Дама с мизинчиком. – Лучше похудею от голода.
Куда уж ей худеть!
– Я тоже, – присоединился к ней осторожный господин.
– Деликатес! – сказала другая дама, жадно дыша над парящим ведром.
А мудрее всех поступил человек с пустой бутылкой. Он начал хватать ракушки, перчить их и есть, причмокивая и приговаривая:
– Такая вкуснота даром пропадает. Ребята, а компотику вы не умеете наладить, а? Я б вам помог.
В конце концов ведро опустошили до дна. Посидели у костра и разбрелись по палаткам. Делать им все равно было нечего. Да они и ничего не умели делать. Кроме денег. Но здесь за деньги ничего не купишь, даже дров.
Мы с Алешкой их натаскали еще, в запас, чтобы утром за ними не бегать, и пошли на берег, посидеть вечернюю зорьку. Чтобы утром подать неумехам завтрак.
Солнце садилось за далекий берег, окрашивая небо в алый цвет. Было очень тихо, даже не плескалась волна. Катилась Волга в свои дали. Даже чайки разлетелись на ночлег.
Постепенно стемнело. Показались вдали огоньки какого-то судна, послышалось бурчание его двигателей. Оно прошло мимо нас, и с палубы донеслись музыка, смех и всякие возгласы.
Мы взяли ведро с наловленной рыбой и пошли спать.
А на Волгу пал густой туман…
Встали мы раньше всех, выбрались из сонной храпучей палатки на солнышко, сбегали умыться, заодно и искупались. А потом раздули костер, пожарили рыбу и заварили чай.
За завтраком Дама с пальчиком подозрительно спросила:
– А на каком масле вы пожарили рыбу? Я употребляю только растительное, мне надо худеть.
– На водном, – буркнул Алешка.
– Это другое дело, – обрадовалась дама и, отставив послушный пальчик, взяла самый большой кусок.
А мы и в самом деле жарили рыбу, плеснув немного воды на сковородку, чтобы не подгорело. Масла-то у нас не было.
После завтрака всем стало скучно и все стали поглядывать на часы и ждать, откуда должен был появиться «Илья Муромец».
Скоро полдень…
Но мне почему-то казалось, что «Илья Муромец» в назначенное время не придет. Его задержит какое-нибудь неотложное дело вроде Соловья-разбойника или Калина-царя…
В два часа дня наш начальник, взглянув на часы, вздохнул и проворчал недовольно:
– Сюрприз затягивается.
Но тут вскочила Дама с пальчиком и показала вдаль:
– Вот он! Пыхтит изо всех сил.
И все стали оживленно собирать свои вещи. Только мы с Алешкой стали собирать вещи общие. Вымыли посуду и упаковали все обратно в ящик.
И напрасно! Пыхтел изо всех сил вовсе не долгожданный «Муромец», а самоходная баржа по кличке «И-190».
Все сначала проводили ее разочарованными взглядами, а потом, когда она прошла мимо, стали подавать ей всякие сигналы бедствия: махать руками, панамками, подпрыгивать и орать.
И так они кричали и орали до самого вечера. А мы с Алешкой распаковали ящик, снова наловили рыбы и накормили всю нашу ораву. Мы уже поняли, что ночевать нам снова придется на острове…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?