Текст книги "Стажер нелегальной разведки"
![](/books_files/covers/thumbs_240/stazher-nelegalnoy-razvedki-277117.jpg)
Автор книги: Валерий Шарапов
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава четвертая
Савельеву, несмотря на большие физические и психологические нагрузки, нравилось учиться в школе. В разговорах с товарищами все чаще вставал вопрос о будущем распределении.
Подкрался последний экзамен перед отпуском. С одной стороны, хотелось отдохнуть, повидать родных. Но с другой – Павел понимал, что второй год пролетит так же быстро, как и первый. Есть, конечно, курсанты, которые точно знают, куда они попадут. Если его дедушка перед загранкомандировкой получал инструктаж еще от самого Берии, а отец годами сидел «под корягой» в посольствах, то и для него забронировано хорошее место. Либо папа трудится в партаппарате, значит, пусть не загранработа, но теплое место в значительно разросшемся центральном штабе найдется.
У остальных будущее было туманным. Правда, иногда туман рассеивался и виднелись очертания то Жмеринки, то Кустаная, где тоже надо было заниматься профилактикой антисоветской и антигосударственной деятельности среди селян и сайгаков. Все как в старом бородатом анекдоте. «Может сын генерала тоже стать генералом? Может. А маршалом? Нет, потому что у маршала свой сын».
Значит, надо торопиться показать себя. Павел точно знал, что за каждым из них постоянно наблюдают, где-то в папочке копятся отчеты и характеристики, кадровики делают свои выводы. Экзамен-собеседование по результатам года – это шанс. Вопрос не в том, чтобы правильно ответить и проскочить. На нем будут присутствовать представители руководства разведки и контрразведки. Значит, надо сделать так, чтобы они заинтересовались. Но как?
Все курсанты – как яйца в инкубаторе: все в темных костюмах, в белых рубашках, галстуках. Все обучались на одних и тех же занятиях. Экстравагантность, мягко говоря, не приветствовалась. Даже бородка допускалась только на комсомольских значках у латунного Ленина.
Была у Павла домашняя заготовка. Весь вопрос, будет ли возможность ее использовать.
В экзаменационной комиссии сидели знакомые преподаватели, но присутствовали и незнакомые персоны. Именно перед ними лежали «личные дела» курсантов.
На вопросы об основах оперативной работы Павел отвечал как учили. Ну а как же еще? Он ждал вопросов от незнакомцев, присутствовавших на экзамене. Они не могли их не задать, пусть даже формально.
– Какие языки изучаете? – бесстрастно спросил уже порядком утомившийся незнакомец, мельком взглянув на Павла и быстро пролистав его худенькое «личное дело». По тому, как перед ним тянулись руководители школы, было понятно, что этот лысоватый кряжистый мужчина главный в комиссии. Вместе с ним принимал курсантов человек с острым, пытливым взглядом, неброской, незапоминающейся внешностью. Он почти не смотрел в «личные дела», но внимательно слушал и любил задавать вопросы.
– Английский, немецкий. Факультативно испанский. И на спор – народный венгерский.
«Ай-стоппер» – броский, интригующий посыл, используемый для привлечения внимания. Его основная задача – вызвать любопытство, поразить, выделить из общего ряда, приковать внимание и обеспечить тем самым интерес и запоминаемость объекта. В переводе с английского «то, что останавливает глаз».
– Это как? – попался на приманку тот, что помоложе.
– Венгерский язык относится, как вы знаете, к одной из самых сложных в изучении финноугорской группе языков. Мы с ребятами поспорили, что я за день выучу народную песню про черного барана.
– На что поспорили? – заулыбался незнакомец.
– Хотелось бы на пиво, – притворно вздохнул Павел. Секретарь парткома тут же напрягся. Запахло нарушением режима. – Но в итоге согласились на килограмм молочных сосисок из буфета.
– Ну и как?
– Вечером мы с соседом по комнате уже уплетали жареные сосиски с острым кетчупом и свежим черным хлебом.
– Да за такой приз я и сам бы сейчас спел, – оторвал глаза от бумаг тот, что постарше.
– Товарищ полковник, обед нас уже ждет. Столы накрыты, – услужливо встрял партийный чиновник, по положению обязанный присутствовать на экзаменах, собраниях, субботниках и встречах с ветеранами.
– Да подождите вы, – отмахнулся от него старший. Его напарник снова обратился к заинтересовавшему его курсанту:
– Сейчас спеть ее сможете?
Павел откашлялся, легко поднялся из-за стола и, притоптывая и прихлопывая, затянул венгерскую народную песню про черного барана и волка.
После исполнения «молодой» поинтересовался:
– Мы же просили только спеть, а вы еще и плясать стали. Зачем?
– Отвлекающий маневр. На него можно списать огрехи в языке… запыхался, сбился, мол. Если вы носитель языка, то можете придраться к произношению и нечеткости некоторых слов, тогда не видать мне сосисок.
Экзаменаторы рассмеялись. «Молодой» продолжал допытываться:
– С песней понятно. А в реальных условиях что вы будете делать с недочетами языка, пока не адаптируетесь?
– Их можно маскировать приступами кашля, заиканием. Я планирую сначала попробовать с жевательной резинкой. Жевание объясняет нечеткость произношения.
– Грамотно, – согласился вопрошавший и посмотрел на старшего. – Понимаете, молодой человек, самая большая неприятность для нелегального разведчика – попасть на носителя языка. Вы выдаете себя за венгра где-нибудь в Бразилии, где их днем с огнем не сыщешь, соглашаетесь исполнить для друзей песню своей, так сказать, родины. И вдруг возникает тип, который заявляет, что он тоже венгр. То есть он может вас раскрыть. Как быть? Быстро.
– Кинусь к нему, предложу выпить за родину и буду настаивать спеть с ним хором. Когда человек сам поет, он хуже слышит другого. А здесь можно просто подпевать ему. Но смыться надо как можно быстрее и в этот бар больше не ходить.
– Сам додумался или подсказал кто? – лысоватый явно был доволен ответом.
– У нас было спецзанятие, как привлекать внимание, как отвлекать внимание, а следом была лекция по социальной психологии. Нам рассказывали в том числе и об «эффекте Зейгарник».
– Это кто такой? – встревожился секретарь парткома. – Он хоть на марксистских позициях, этот психолог?
– Товарищ секретарь партийного комитета, Блюма Вульфовна Зейгарник – это советский ученый. Психолог из Ленинграда.
– Блюма Вульфовна да еще и Зейгарник – советский психолог? – с сомнением покачал головой партиец.
– Продолжайте, коллега, – предложил «молодой».
– Суть «эффекта Зейгарник» в том, что незавершенные действия или непонятные, необъясненные запоминаются в два раза сильнее, чем обычные, понятные. Вывод – все мои поступки и действия должны быть…
– …грамотно залегендированы, – продолжил за него старший. – Почему вы выбрали факультативно испанский?
– В Европе, Северной Америке испаноговорящих не так уж и много. Да и с английским-немецким легче учится французский язык. Кроме того, в Европу и Северную Америку и без меня много желающих. Зато испанский – это целая Латинская Америка, часть Африки. От испанского легче переходить к португальскому, а это уже остальная Африка.
– Согласен. – «Лысый», как бы подводя итог встрече, закрыл «личное дело» и поинтересовался: – Скажите, Савельев, не было у вас мысли заняться французским языком? – Он с ностальгическим взглядом распушил указательным пальцем свои шикарные усы.
– Возникали, конечно. Но после 1812 года мы с французами вроде бы не особо конфликтовали. Были даже союзниками. Франция в свое время отказалась от членства в НАТО. Мне кажется, что разведка в большей степени нужна там, где неспокойно.
– Тогда расскажите, что вы знаете об интервенции против Советской России во время Гражданской войны, – посерьезнел руководитель комиссии.
– Во время Гражданской войны, в начале 1918 года, румынские войска оккупировали Бессарабию, – уверенно начал курсант. – Затем английские и американские десанты высадились на севере. Это Мурманск и Архангельск. К концу года Франция контролировала Крым. Это Севастополь и Одесса. Ну и, конечно, Япония на Дальнем Востоке. Это крупные военные силы. Номинально присутствовали небольшие миссии от Италии, Греции, Канады, Австралии.
– Хорошо. Кто из них захватил наибольшую площадь нашей страны?
– Затрудняюсь ответить. – Павел никак не мог понять, куда клонит руководитель комиссии. Не мог же он просто так задавать вопросы по истории!
– Наибольшую часть России, от Пензы до Владивостока, молодой человек, захватил так называемый чехословацкий корпус. С 1917 года чехословацкие легионеры входили в состав вооруженных сил Франции. Во всех частях корпуса вводился французский военный дисциплинарный устав. Так что влияние Франции на судьбу России всегда было велико. Это ли не поле для разведчика? Учтите, в том, что они конфликтовали с НАТО и поддерживали дружеские отношения с Советским Союзом, немалая заслуга нашей разведки. Поверьте мне, я знаю, что говорю.
На этих словах кончики его шикарных усов задиристо поднялись вверх.
– Скажите, товарищ полковник! – Павел решил, что по возрасту и должности «лысый» не может быть ниже этого звания, а выше – должность не та. – Есть языки, которые неинтересны для разведки?
– Конечно есть, – встрял секретарь парткома. – Это языки братских народов Советского Союза. Потому что, как учит нас ленинское учение…
– Мы вас поняли, коллега, – перебил его «лысый», опять повернулся к курсанту и с улыбкой добавил: – Нам неинтересны только древнегреческий, арамейский, язык инков, коптский и санскрит.
Члены комиссии рассмеялись.
– На что будете делать упор в следующий учебный год, товарищ курсант? – перехватил эстафету вопросов «молодой».
– На изучение песен.
От неожиданности секретарь парткома даже крякнул.
– Почему именно на песнях, а не на стрельбе или прыжках с парашютом? – улыбнулся «молодой».
– Этому меня и так научат. Совместное распевание песен с коллегами и приятелями в стране пребывания, как любая деятельность, способствует укреплению доброжелательных отношений. Это нас объединяет. Кроме того, мы неосознанно вынуждены подстраиваться друг под друга не только голосами, но и чувствами. К сожалению, в нашем языковом обучении этого раздела нет.
– Знаете, молодой человек, а вы правы. – В глазах полковника мелькнули чертики. – Мне как-то пришлось работать с одним немцем. Я никак не мог побороть его недоверие и напряженность, но когда сказал, что в молодости мы любили распевать «Die Fahne hoch» и мы с ним пропели пару-тройку куплетов, лед растаял. Он мне признался, что его отец часто напевал этот марш.
– Так это же фашистский марш, – удивился Павел.
«Лысый» посерьезнел и добавил внушительно:
– Нашей службе приходится работать с разными людьми. Ну что, товарищи, отпускаем курсанта?
Члены комиссии поддержали это предложение. Когда за Павлом закрылась дверь, «лысый» поинтересовался:
– Сергей Николаевич, вижу, этот курсант вас заинтересовал. Будете его смотреть?
– Да. Показатели лингвистические и психологические у него хорошие. Коллеги рекомендовали обратить на него внимание, да и впечатление он произвел неплохое. Пока остальные поедут на каникулы, мы возьмем его на стажировку, посмотрим в «поле». А как будет дальше, сможем потом решить. Да и имя для нас подходящее.
– Что вы имеете ввиду? – полковник заинтересованно приподнял лохматую бровь.
– Так он же Павел. Как Фитин и Судоплатов.
– А, вот вы о чем! – Старший заулыбался. – Тогда не забудьте про третьего Павла в их команде. Павел Матвеевич Журавлев был одним из главных консультантов начальника разведки перед войной.
– Так ведь и Берия был Павловичем, – влез в разговор парторг, но тут же замолчал, поняв, что сказал что-то не то.
Все члены комиссии одновременно оторвались от бумаг и молча посмотрели на него. Так смотрят на заболевшего знакомого, прежде чем посочувствовать ему. Разрядил обстановку полковник:
– Служба у нас, коллеги, опасная, сложная не только при жизни, но и после нее. Однако слов из песни не выкинешь. Так что берите, Сергей Николаевич, нового Павла под свое крыло. Надеюсь, он не подведет своих предшественников.
Глава пятая
Все-таки ему дали неделю отпуска, чтобы повидаться с родственниками. Судьба разведчика непредсказуема, когда еще представится такая возможность? По возвращении в Москву Савельева встретили на вокзале и отвезли на конспиративную квартиру. Там его ждал Сергей Николаевич.
– Ну что, Павел, жить ты будешь пока здесь. План работы у нас будет такой. Тебе надо отправиться в один хороший городок, где ты никогда не был. Там координировать твои действия будет региональный куратор. Твоя учебная задача – изучить город, определить места для конспиративных встреч, места закладок для обмена оперативной информацией, точки для «моменталок», подобрать условия для закладки тайников крупного формата с учетом длительного хранения. И, соответственно, произвести эти вложения. Это раз.
Второе. Учебно-боевая задача. По просьбе наших региональных коллег необходимо будет войти в контакт с одним человеком. Установить с ним доверительные отношения и получить нужную нам информацию. На всю командировку отводится неделя. На предварительную подготовку три недели. По результатам будет принято решение – либо ты возвращаешься в Школу и продолжаешь учебу с дальнейшей перспективой работы в легальной разведке, либо продолжаешь подготовку у нас стажером.
– Все-таки «к нам» – это куда? Уточните, Сергей Николаевич. – Задал давно мучивший его вопрос Павел.
– К нам, это ПГУ, управление «С», нелегальная разведка. Еще вопросы есть?
– Есть.
– Очень хорошо. Тогда сегодня отдыхай, осваивайся, продукты в холодильнике. А завтра в 8.00 от метро «Новые Черемушки» отправляется автобус «Икарус» с номером 00–65 ММК. Войдешь, предъявишь временный пропуск. Тебя довезут прямо в «лес». На сегодня все. Завтра явишься с утра в корпус Б кабинет 414. Там тебя будет ждать твой наставник Вячеслав Владимирович.
Первый день работы в нелегальной разведке начался не с ознакомительной экскурсии и знакомства с коллегами, как предполагал Павел, а с того, что его наставник попросил подробно рассказать о себе. За все время рассказа он иногда задавал уточняющие вопросы, что-то отмечал в блокноте. Было видно, что с биографией стажера он знаком хорошо.
– Какой позывной или псевдоним ты себе подобрал? – поинтересовался Вячеслав Владимирович, когда его первое любопытство по биографии новичка было удовлетворено.
– Какие существуют требования к выбору?
– Совсем простые. Это должно быть одно слово, не наводящее на расшифровку сотрудника или агента. Может быть существительное, прилагательное, даже глагол.
– Или числительное, – поддержал Павел с усмешкой. – Например 007, как у Джеймса Бонда.
– Не надо путать позывной и учетный код. Позывной Гром может быть у нескольких человек, уж очень он распространен. Но учетный код у каждого свой индивидуальный. Первые агенты иностранного отдела ВЧК получали очень простой учетный номер. Первая буква – это принадлежность к резидентуре. Вторая и третья цифры – это код вербовшика. Соответственно, добавление четвертой цифры и есть его персональный учетный код. Если они сами привлекали к сотрудничеству других агентов, то добавлялись следующие в ряд, по очереди. Понятно?
– Конечно. Как в паспорте. Есть фамилия и есть номер паспорта.
– Молодец. Так какой позывной ты хочешь себе взять?
– Фауст, – с гордостью выдал стажер.
– Даже так? И откуда ноги растут у данной фантазии? Из доктора Фауста Гете или от немецкого ручного гранатомета «фаустпатрон»?
– Честно говоря, еще не решил. Название звучное, запоминающееся, имеет транскрипцию как в русском, так и в латинском алфавите.
– А ты знаешь, что псевдоним сильно влияет на судьбу своего носителя? Это называется рок судьбы. Как правильно писали в одной хорошей книжке: «Как корабль назовете, так он и поплывет». Тебе что ближе – метания доктора Фауста, который продал душу дьяволу, или судьба одноразового гранатомета?
– Мне ближе другой перевод с немецкого, ведь Faust – это еще и «кулак».
– «Кулак» в значении «часть руки» или ты симпатизируешь социальному классу зажиточных крестьян, в просторечье «кулаков»? – с улыбкой поинтересовался наставник.
– Вот видите, Вячеслав Владимирович, как много ассоциаций вызывает мой псевдоним. Может быть много вариантов.
– Да уж. Если ты не станешь одноразовым, то метания и совращение со стороны зарубежных коллег-«мефистофелей» тебе гарантированы. Ты к этому готов?
– Не знаю.
Куратор встал из-за стола и, заложив руки за спину, с задумчивым видом стал прохаживаться по небольшому кабинету.
– Это хорошо, что ты раздумываешь над вопросом, а не отвечаешь на эмоциях. Ведь, по сути, что ты знаешь о нелегальной разведке? Нелегал – это один в поле воин. И если ты ошибешься, привлечешь внимание, на тебя набросятся десятки подготовленных спецов. Они могут сделать с тобой все что угодно, ведь тебя нет. У нас были случаи, когда человек пропадал бесследно, и только через длительное время мы узнавали, через какие муки ему пришлось пройти. Официально мы тебя не признаем. Таково правило. Плохо это или хорошо, не обсуждается. Неофициально, конечно, мы тебя будем искать и выручать. В этом можешь не сомневаться. На выяснение твоей судьбы пойдут люди, готовые рисковать собой. Потому что идти по следу проваленного агента – это на девяносто процентов идти в приготовленную засаду. До крайностей, конечно, доходит нечасто. На той стороне хорошо знают: ответ будет обязательно. Если во время задержания нашего сотрудника ему подобьют правый глаз, то в течение короткого времени их сотрудник, пусть и в другой стране, но при схожих обстоятельствах тоже будет иметь бланш под правым глазом. Применили меры физического воздействия, значит, в сибирских лагерях мы тоже закрутим гайки для их людей. Поэтому либо дают уйти, либо выдворяют, либо обменивают. Примеров много.
– В Школе нам рассказывали. Но можно же и не попасться?
– Нужно. И таких гораздо больше – тех, кто спокойно отработал «на холоде», так на жаргоне называется наша работа за границей, тихо вернулся и продолжает служить родине. В этом и разница. В Школе вас готовят те, кто провалился, здесь тебя будут готовить те, кто успешно вернулся. Разница понятна?
Павел утвердительно кивнул.
– Вячеслав Владимирович, все же разрешите уточнить. Кто такой нелегал, понятно. Но каковы его задачи? Он затаился, врос в среду и его задействуют только в особый период или все-таки он ведет активную разведывательную работу, вербует, имеет на связи агентов? Помогите разобраться.
Старший коллега на какое-то время задумался.
– Понимаешь, Павел, в разведке, особенно в нелегальной, нет устава в том виде, как он существует в армии. Там это мотострелок, танкист, радист, поэтому они должны действовать так-то и так-то. Конечно, мы отправляем сотрудника с конкретным заданием. Но у каждого свой уровень компетенции. Мы ставим стратегическую задачу, например найти Источник в одном очень интересном для нас институте. Самому нелегалу туда устроиться на работу невозможно, там очень сильная служба безопасности и можно засветиться. Поэтому он устраивается в контору, которая сотрудничает с этим институтом. Поставляет туда какие-то материалы или оказывает услуги. Через некоторое время завязываются контакты, собирается материал на сотрудников, их сильные и слабые стороны. На основании собранных материалов подключается вербовщик, который проводит мероприятия по привлечению кандидата к работе. Если нелегал обосновывает, что он сам может и должен провести вербовочное мероприятие, мы его только поддержим.
– То есть нелегал может быть просто наводчиком, а может стать и вербовщиком. Так?
– Именно. Все зависит от сотрудника. Потому что может быть и так, что он докладывает, что возможности провести работу по данному институту отсутствуют. Соответственно и дальнейшее использование кадров будет идти по разным сценариям. Один может стать матерым резидентом, другой найдет себя в активном сборе информации и подготовке оперативных мероприятий, а третий будет использоваться только как почтовый ящик. Что тоже немаловажно. Понятно?
– От каждого по способностям. Значит, все зависит от меня, – сделал вывод стажер.
– А как иначе? Теперь вернемся к твоему заданию. Жить ты будешь на конспиративной квартире. Приводить туда кого-либо, давать адрес категорически запрещено. Утром приезжаешь на автобусе. В 18.15 он возвращается обратно. Но без тебя. Ты находишься на военном положении, и твой рабочий день будет заканчиваться в 21.00. Столовая у нас работает круглосуточно. Обратно тебя отвезет служебный автомобиль. Здесь есть бассейн. Ты будешь в обязательном порядке ходить три раза в неделю в спортзал на рукопашный бой. Там классный тренер. Он считает, что каждый сотрудник силового ведомства должен обладать хорошей боевой подготовкой. В военное время сотрудники КГБ пойдут либо агентами, либо будут ловить чужих агентов. И не просто ловить, а задерживать. Задержание подготовленного диверсанта, как ты понимаешь, требует не только разряда по шахматам. Тренер не любит новомодного карате, предпочитает ударную технику. Я думаю, ты с ним не прогадаешь. Ты уже включен в группу, сегодня в 18.00 он тебя ждет. Не вижу реакции, стажер.
Павел с улыбкой соскочил со стула, вытянулся во фрунт и гаркнул:
– Слушаюсь, товарищ…
– …майор, – подсказал старший коллега. – Присаживайся. На подготовку нам отведено три недели. За это время ты должен будешь изучить город по картам, схемам, справочникам. Особое внимание транспортным развязкам, достопримечательностям. Знать улицы, места нахождения режимных объектов, где тебе желательно не светиться, коммуникации. По приезде все это надо будет пройти ножками и привязать к местности. Так. В библиотеке изучишь областную периодику, чтобы знать, чем живет местное население.
– За какой период брать?
– Ты сам как думаешь?
– Думаю, месяца за два. Более ранние события забылись. А если были какие-то резонансные случаи, то о них наверняка будут так и так упоминать.
– Согласен. Далее. Изучишь материалы, которые у нас есть по Асмолову Юрию Григорьевичу, преподавателю кафедры обществоведения индустриально-строительного техникума. Кандидат наук, имеет публикации, женат, двое детей. Младший болен тяжелой формой диабета. Надо будет установить с ним контакт. Окончательное задание по нему сформулируют местные товарищи. Телефон регионального куратора, адрес явки получишь перед отъездом. Это понятно?
– Так точно, – уже без игры в голосе, серьезно кивнул Павел.
– И, конечно, продумаешь свою легенду пребывания в городе. Необходимые документы по прикрытию мы тебе подготовим. Повторяю, на все про все у нас, Фауст, три недели. Сегодня к 21.00 представь мне график и план работы. Понятно?
– Разрешите к 9.00 завтра. Хочу переспать с мыслями.
– Хорошо. Согласен. Тогда к 10.00. Все. Удачи тебе, стажер.
Это была уже не учеба, а конкретная тяжелая работа. У Павла реально не было даже щелочки свободного времени. Каждый вечер он отчитывался Вячеславу Владимировичу о проделанной работе. Казалось, что наставник весь состоит из вопросов. Он гонял Фауста по плану города, по легенде, по технике связи, по требованиям к закладке материалов, по списку публикаций Асмолова и много чему еще. Вопросы повторялись, имели ловушки, даже провоцировали.
Каждый день Павел получал консультации специалистов по технике проведения допроса, об особенностях воздействия на организм и психику различных препаратов, особенностях устройства паспортной системы в стране, по специфике работы органов внутренних дел.
Бассейн давал отдых, а спарринги в спортзале психологическую разрядку. Стажер уставал так, что почти сразу же засыпал еще в дежурной машине. Так что столицу он почти не видел, о «почитать книжку», как любил раньше, можно было только мечтать.
Для отработки легенды Фауст несколько раз выезжал в «родной» вуз, знакомился с преподавателями, консультировался по материалам «своей» кандидатской диссертации. Запоминал расположение кафедр, побывал в библиотеке, даже успел подружиться с молоденькой секретаршей в деканате. Вдруг придется звонить или о чем-то просить, так коробка конфет поможет быстрее напомнить о привлекательном аспиранте.
Чем больше Павел общался с сотрудниками Комитета, тем больше хотел быть равным им. Ему нравилось, как четко, по-деловому они натаскивали его по той или иной теме, не кичились, делились своими знаниями и опытом. Он тоже хотел стать профессионалом. Конечно, даже наверняка, на службе есть и карьеристы, недалекие люди, возможно, порочные, но они обитали ближе к административным, партийным кабинетам. Оперативная работа такого не терпела. Она требовала от человека конкретного результата по четко поставленной задаче, а не доклада о достижениях.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?