Читать книгу "Операция «Лиссабон»"

Валерий Шарапов
Операция «Лиссабон»

© Шарапов В., 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

В работе секретных служб реальные факты часто были неотличимы от самых фантастических вымыслов. Клубок за клубком плетутся заговоры и контрзаговоры, уловки и предательства. В этой структуре настоящие агенты соседствуют с подставными, двойные агенты, интриги, подкуп и убийства. Все это переплетается в таком замысловатом узоре, что кажется невероятным, но при этом является абсолютной правдой.

Сэр Уинстон Черчилль

Глава 1

Не такой себе представлял свою первую поездку за границу Андрей Ломтев. Вместо восторженно-радостного настроения от встречи с неизвестной загадочной страной – угрюмый инструктаж отправляющего офицера о сложной военно-политической обстановке в Республике Ангола. Вместо роскошного рейса «Аэрофлота» из Шереметьево–2 – промерзший на ноябрьском холоде военный подмосковный аэродром. Картинки как в калейдоскопе. Военно-транспортный Ан–12. Хмурый дерганый экипаж. Вместо кресел жесткие откидные сиденья. Все пространство внутри самолета забито ящиками зеленого цвета, явно военный груз. Лететь придется долго, с несколькими посадками. Из удобств только ведро на всех. Москва готовится проститься с 1975 годом, люди запасаются подарками к Новому году, продумывают угощения для праздничного стола. Несколько человек из сводной группы курсантов военного института по специальности «военный переводчик с португальского языка» стараются держаться группой среди других военнослужащих, так же срочно командированных для выполнения интернационального долга в неведомую Африку. Это был не полет, а какой-то затяжной кошмар. Все страшно устали. Очередная посадка в Конго перед последним броском в Луанду. Всех собрали под крылом транспортника, и сопровождающий офицер откровенно сообщил:

– Братцы, мы летим туда; и точно не известно, удерживает ли наш союзник столицу, а может быть, ее уже взяли наступающие с юга парашютисты из Заира и ЮАР или рвущиеся с севера головорезы Савимби. Ситуация там меняется каждый час, разбираться будем на месте, поэтому будьте начеку. Позиция Министерства обороны СССР осталась прежней. Мы в боевых действиях не участвуем, а только оказываем содействие в подготовке и планировании боевых операций. Официально в вооруженный конфликт в Анголе вовлечены только местная армия – Народные вооруженные силы освобождения Анголы, то есть ФАПЛА, и кубинский экспедиционный корпус. Пилоты двигатели не выключают, если что пойдет не так, сразу на взлет и летят назад. Запомните, ни груз, ни вы сами не должны попасть в руки противника ни при каких обстоятельствах.

Вот с таким напутствием советские военные приземлялись в ночном аэропорту Луанды. На землю первой настороженно сошла разведка – три старших офицера и курсант Ломтев в качестве переводчика. Самолет стоял на взлетной полосе, не выключая двигателей, в любой момент готовый сорваться в воздух. Минут через двадцать по пустынному полю к борту подрулили два «лендровера» с группой военных в разнокалиберном камуфляже. Держа автоматы наготове, они, так же, как и советские военные, настороженно переговариваясь, двинулись к самолету. Андрей на португальском общался только с сокурсниками и преподавателями. Как это получится с носителями языка, оставалось большой загадкой, учитывая его чисто академические знания континентального классического португальского, а не его африканских диалектов.

Первым к группе советских военных подошел жилистый подвижный мужчина с курчавой шевелюрой и бородкой, с плеча у него свисал АК–47, на поясе расстегнутая кобура, в ножнах здоровенный тесак.

– Salve[1]1
  Salve (порт.) – здравствуйте.


[Закрыть], – вежливо поздоровался Ломтев с бородачом.

– Salve, – отреагировал незнакомец.

Тут он выдал длинную фразу, подкрепляя ее активной жестикуляцией, из которой Андрей не понял ни одного слова.

– Переводи, – потребовал от Ломтева старший офицер.

Но единственное, что уяснил начинающий переводчик, что это не португальский язык. «Аэропорт захвачен юаровским десантом!» – мелькнула тревожная мысль. Он успел крикнуть товарищам: «Это не ангольцы!» – и вцепился в автомат незнакомца.

Явно не ожидавший нападения курчавый не успел отреагировать, и «калашников» оказался в руках курсанта. Вместе с ним мгновенно начал действовать и один из советских офицеров. Подтянутый, лет тридцати майор одним прыжком оказался сзади крайнего военного, подбил ему колени и жестко перехватил под горло локтем левой руки. Теперь, укрываясь пленником, как щитом, офицер захватил автомат противника и направил его на группу прибывших в незнакомом камуфляже. Бородатые все как на подбор неизвестные военные опешили от такого поворота событий. Советский майор держал их под прицелом ППШ. Одной рукой удерживать пленного, а другой – автомат весом почти пять с половиной килограммов было сложно, зато диск на семьдемят один патрон и скорострельность как у швейной машинки позволяли уложить всю группу в считаные минуты. СССР активно разгружал свои склады от хорошо показавшего себя во время прошедшей войны вооружения, переходя на более современное. Тщательно хранившиеся автоматы, пулеметы, пистолеты, гранаты потоком шли союзникам. От них надежное советское оружие попадало и к противнику.

– Всем стоять! – крикнул майор по-английски. – Отходим, – подал он команду своим и стал пятиться к самолету.

– Спокойно, товарищи, – раздался на ломаном русском языке голос из группы военных. – Мигель, ты идиот. Русские твоих шуток не понимают, – так же по-русски добавил седой офицер. – Мы Куба. Мы от Фиделя Кастро, товарищ.

В это время из темноты к самолету уже подъезжали наш «газик» и несколько грузовиков.

Из машины вышел грузный военный в советской полевой форме, как у прилетевших.

– Что здесь происходит? – на чисто русском грозно произнес мужчина.

– Вы кто? – уже не столь напряженным голосом произнес майор.

– Понятно. Контрразведка не дремлет, – сделал вывод мужчина и показал майору удостоверение. – Это наши кубинские боевые товарищи. Груз, кстати, для них. Им наши переносные зенитные комплексы позарез нужны. Ожидается налет на позиции французских «миражей».

– Майор Купцов. Третье Главное управление КГБ СССР, – представился советский офицер и отпустил кубинца, вернув ему автомат.

Ломтев так же передал автомат курчавому. Тот что-то залопотал в ответ. Андрей, не понимая, что тот сказал, развел руками.

– Он говорит, что предохранитель надо переключать, если готовитесь к стрельбе, – пояснил еще один подошедший советский офицер. – Вы, очевидно, из команды переводчиков?

– Так точно.

– Вы с товарищами поступаете в мое распоряжение. Грузитесь в машину. Сейчас на ужин, отдыхать, а утром распределим вас к советникам.

Курсанты, повеселевшие оттого, что обошлось и появился человек, который займется их будущим, с шутками стали грузиться в машину. К Ломтеву подошел курчавый кубинец и, все так же улыбаясь, произнес:

– Um presente, camarada.

Без перевода было понятно, что он принес подарок, чтобы загладить свою вину за неуместный розыгрыш. На ладони у него лежал, отливая воронением, пистолет.

После завтрака, на выходе из столовой, Андрея поджидал знакомый майор. Он уже был одет в камуфлированную форму ангольских военных. На голове голубой берет с тремя коротенькими разноцветными полосками в цветах ангольского флага – красной, черной и желтой. Курсантов-переводчиков переодели в легкие ангольские офицерские брюки зеленого цвета и светло-голубые рубашки. Советский офицер сидел в «уазике», открыв дверь. Увидев Ломтева, он вылез из машины и призывно махнул Андрею рукой. Это явно было неспроста. На всякий случай, как положено по уставу, Андрей постарался четко подойти к офицеру и, вскинув руку к зеленому берету, доложил:

– Курсант Ломтев.

Майор одобрительно кивнул.

– Курсант, вы поступаете в мое распоряжение. С вашим руководством согласовано, теперь вы прикомандированы переводчиком к отделу военной контрразведки. Меня зовут Купцов Виктор Иванович. Вопросы есть?

– Никак нет, товарищ майор.

Андрей никак не ожидал такого поворота событий и не знал, повезло ему или наоборот. Они, конечно, проходили в институте ознакомительный короткий курс по проведению допроса пленного, но на этом его знания о работе контрразведки заканчивались.

– Это что? – Купцов указал на оттопырившийся карман брюк.

Ломтев достал подаренный кубинцем пистолет. Суровое лицо контрразведчика оживилось.

– Уже смог вооружиться, молодец.

Советским советникам, если они не направляются на передовую, оружие было не положено. Офицер с удовольствием осмотрел пистолет, умело выщелкнул обойму с патронами.

– Хорошее оружие – хороший спутник, – глубокомысленно заметил Купцов. – П–38, или просто «вальтер». Популярная машинка среди немецких офицеров во времена войны. Калибр девять миллиметров, магазин на восемь патронов, прицельная дальность пятьдесят метров. Учти на будущее – у него жесткий спуск. – Майор с одобрением вернул пистолет и распорядился: – Пятнадцать минут оправиться и собраться, мы уезжаем.

Так нежданно-негаданно Андрей попал служить в контрразведку. Он даже не догадывался, что теперь это его судьба.

Купцову выделили кабинет в штабе советской советнической миссии, а Андрея оправили к переводчикам. Первым его заданием стал разбор документов, захваченных у погибшего командира одного из отрядов Савимби разведкой. Жонас Савимби, здоровенный негр с большим носом, похожим на кабачок, был одним из лидеров и создателей партизанского движения в Анголе, направленного против португальских колонизаторов. Вначале он сотрудничал с Агостиньо Нето. Только свобода ангольцам пришла не столько от них, сколько от «революции гвоздик», свергнувшей диктаторский режим в самой Португалии. Вот тогда между бывшими союзниками началась борьба за власть. Нето сделал выбор в сторону Москвы и Гаваны, Савимби тяготел к Пекину, а на теме антисоветизма сошелся еще и с американцами, вернее, с их союзниками из Южно-Африканской Республики. Как чернокожему революционеру удалось договориться с белыми расистами из ЮАР, остается загадкой. Именно от этих двух сил он получал деньги и оружие.

Андрея с радостью приняли в штабе. Люди со знанием португальского были наперечет. Пока Купцов входил в курс своих дел, Ломтева стали привлекать и к общению с гражданскими представителями местных. Виктор Иванович не возражал, считая, что так его подчиненный быстрее освоит язык. Но спокойная работа в штабе уже на следующее утро была скомкана.

– Курсант, быстро со мной. В машине все объясню, – бросил на ходу майор.

Через минуту они уже на закрепленном «уазике» мчались к местечку, где базировались экипажи отряда военно-транспортных самолетов Ан–12, подчинявшихся советскому главному военному советнику в Анголе. Купцов, сидя рядом, кратко, по-деловому ввел Ломтева в курс дела:

– Транспортный Ан–26 ангольских ВВС выполнял обычный рейс из Луанды в Менонге, – его голос был спокоен, ничем не выдавая внутреннего напряжения, хотя ситуация складывалась критическая. – Он перевозил продовольствие, медикаменты и пассажиров. Обратно самолет забрал нескольких местных офицеров, которые направлялись в столицу в отпуска. Но при взлете и наборе высоты его сбили ракетой.

На улице стояла жара, но Андрей почувствовал, как холод пробежал спине. Стало ясно, что это будет боевая операция, а не просто перевод в полевых условиях. Купцов продолжил, его слова звучали все более отчаянно для Ломтева:

– Командир сумел совершить вынужденную посадку неподалеку от города. Он успел сообщить об этом по радио. Экипаж на самолете советский – у ангольцев подготовленных транспортных пилотов мало. – Он замолчал, будто собираясь с силами, а затем добавил: – Ребята успели передать по радио, что их окружают темнокожие солдаты. Но это не наши фапловцы[2]2
  ФАПЛА – Народные вооруженные силы освобождения Анголы.


[Закрыть]. Это унитовцы[3]3
  УНИТА – Национальный союз за полную независимость Анголы.


[Закрыть].

Подчиненный посмотрел на Купцова, его лицо было бледным, глаза полны тревоги. Даже несмотря на краткость пребывания на ангольской земле, Андрей уже знал, что это значит. УНИТА – вооруженная группировка, известная своей жестокостью и бесчеловечностью.

– Руководитель военной советнической группой в Анголе, не очень надеясь на местные силы, приказал нам, военной контрразведке, возглавить операцию по спасению экипажа, – Купцов произнес это с такой наигранной веселостью, что курсант почувствовал, как в груди что-то сжалось. – Мы должны спасти их, любой ценой.

Офицеры в штабе военного советника, с которыми Андрей успел подружиться, объяснили ему, что Менонге, столица провинции Кванду-Кубангу, – это далеко не Луанда. Там идет настоящая война. Правительственные войска контролируют лишь несколько населенных пунктов, включая провинциальную столицу. Вся остальная территория подконтрольна отрядам наших врагов из УНИТА. Там, где-то в лесах, ближе к границе с Замбией и Намибией, на своей базе Жамбе находится и лидер унитовцев Жонас Савимби. Майор кивнул на десантный вариант «калашникова» и подсумок с пятью гранатами-лимонками.

– Это теперь твое. Твоя задача не только переводить, но и прикрывать наш тыл. Вот такие здесь условия, Андрюха.

Из Луанды до главного города провинции они добрались на самолете. Здесь их уже ждали парни из ангольского спецназа. В новеньком обмундировании, обвешанные оружием, они смотрелись красиво и грозно. Другое дело, как они поведут себя в бою. На аэродроме, испещренном рытвинами от легких мин и их осколков, советников уже ждали подготовленные к вылету три Ми–8. Спецназовцы быстро рассаживались по вертолетам, там же нашлось место и советским военным. Командир спецназа предложил Купцову и его переводчику место в головной машине. Сам сел в замыкающую. Нельзя, чтобы все руководство находилось в одном месте. При аварии вся группа может оказаться без командиров.

Вертолетчики хорошо ориентировались на местности, и вскоре вертушки вышли на место предполагаемого места падения сбитого Ан–26. Вот тут и начался обстрел. По приближающимся Ми–8 из зарослей открыли плотный огонь. Засада была организована грамотно: перекрестный огонь хладнокровно велся с двух сторон. Это говорило, что действуют не простые бандиты, а довольно хорошо подготовленные бойцы, среди которых были явные военные профессионалы. Десант ответил, и завязался бой. Остов догорающего самолета лежал на открытом месте, а огонь из автоматического оружия по спасателям велся из ближайших зарослей восточнее. Головной вертолет пошел на снижение по спирали, чтобы максимально обезопасить себя от возможных запусков зенитных ракет противника. Два других стали заходить на засаду с двух сторон, пуская с подвесок в сторону врага неуправляемые ракеты. Неожиданная помощь подоспела и из западных зарослей. Оттуда также началась стрельба, хоть и довольно редкая. Головная вертушка на несколько мгновений зависла в полутора метрах от земли, но этого хватило, чтобы советские контрразведчики и ангольский спецназ как горох высыпали на землю. Ми–8 сразу отвалил, уходя в огневое обеспечение и освобождая место высадки для другого борта. Майор не стал дожидаться подкрепления и, забирая левее, перебежками стал заходить засаде в тыл. По бокам его прикрывали, постоянно ведя огонь, переводчик и еще один анголец. Остальные точно так же устремились с другой стороны, беря противника в клещи.

Противник, атакуемый сверху и с земли, быстро отступил. Купцов дал команду по рации двум машинам сесть, а третьей прикрывать десант с воздуха. Из соседних зарослей к спасателям сломя голову бежали несколько человек. Это оказались пассажиры и часть экипажа Ан–26. Первым делом контрразведчик опросил спасшихся летчиков. Все они были напуганы и еще не отошли от нападения и нежданного спасения. С их слов выходило, что самолет был подбит зенитной ракетой, попавшей в двигатель. Им чудом удалось посадить самолет на брюхо. Они понимали, что преследователи с минуту на минуту будут на месте падения, и все, кто мог, рванули в ближайшие кусты. Нападавшие действительно бросились за ними, но, получив ответный огонь, видимо, побоялись лезть в заросли, только дали по ним несколько очередей из автоматов. Сели они удачно: никто серьезно не пострадал, получили лишь ушибы да порезы. Повезло, что у командированных было с собой оружие. Когда отбегали от самолета – боялись, что рванет топливо, – увидели людей в камуфлированной форме. Самое печальное заключалось в том, что из самолета последними выбрались командир и штурман, но среди спасенных их как раз и не оказалось.

Еще настораживало, что, по словам второго пилота, среди чернокожих нападавших было несколько белых. И то, что разговаривали они точно не на португальском языке. Фразы были рубленые, похожие на английские, но с каким-то гортанным произношением. Так могли говорить англичане, долгое время прожившие в Африке, или южноафриканцы.

Ангольцы прочесывали ближайшие кусты. Вдруг один из них вскрикнул и с громким воплем, даже бросив автомат, выбежал на поляну. На настороженный взгляд командира спецназовец показал правую руку и что-то неразборчиво залопотал. На запястье виднелись две маленькие дырочки. Его укусила саванная змея. Стоящий рядом боец быстро скинул рюкзак и начал лихорадочно искать аптечку. В ее комплект обязательно входило противоядие от укусов змей. Не прошло и пяти секунд, как укушенный, несмотря на темный цвет кожи, посерел, кожа на скулах натянулась, в глазах начали лопаться капилляры – они наливались кровью. Он начал падать, но его подхватил Ломтев, покрывшийся от неодолимого страха холодным потом. Командир спецназа достал шприц-тюбик с сывороткой и сделал укол, но это, похоже, было уже бесполезно. Раненый, лежа на земле, забился в конвульсиях, изо рта пошла кровавая пена. Через минуту он затих. Андрей, словно парализованный, стоял на коленях и продолжал поддерживать его голову. На слова подошедшего Купцова он не обращал внимания, он их просто не воспринимал, находясь в состоянии шока. Майору пришлось развернуть его к себе и врезать слева и справа две сильные пощечины, чтобы привести его в чувство.

«Был бы верующим, перекрестился бы», – почему-то подумал Андрей, вытирая о штаны липкие от пота руки.

– Дело дрянь, товарищ полковник, – докладывал по рации руководству Купцов. – Предполагаю, к этому нападению причастны иностранные наемники. Есть тому реальное подтверждение. Они захватили двух наших летунов и наверняка планируют переправить их в ЮАР и представить как советских военных летчиков, обстреливающих мирные африканские деревни. В общем, создать провокацию международного масштаба.

– Что планируете предпринять, майор? – прохрипела рация.

– Одну вертушку с освобожденными отправлю назад. У нас уже есть потери. Вертолет и так летит с перегрузом, так что толку от него в бою мало; а на двух других организуем погоню.

– Принято, – согласился главный советник.

– Слушай сюда, – Купцов развернул карту и подозвал командира ангольского спецназа.

Андрей, постоянно находясь в языковой среде, приобрел одно из главных качеств переводчика – уверенность в своих силах. Он не стеснялся сразу переспрашивать, если что-то не понял, уточнял значение фраз. Как ни странно, помогала жестикуляция, которой активно пользовались местные жители.

– Смотри, команданте, – майор уверенно показывал пальцем. – Мы вот здесь. В чащу они навряд ли пойдут, слишком густые заросли. Скорее всего, двинутся по руслу пересохшей речки. Предлагаю облететь их сбоку, пусть думают, что мы за ними не пошли, а на самом деле мы оставим вертолеты вот на этой поляне, а сами устроим засаду в километре западнее. Согласен?

Анголец быстро понял замысел и в знак согласия кивнул.

– Тогда по машинам.

Группа успела как раз вовремя. Только заняли позиции, обосновались, как показались дозорные диверсантов. Впереди шел проводник в гражданской одежде, видимо из местных. Следом, чуть левее – здоровяк европейской внешности. Офицерский камуфляж, темные очки, высокие шнурованные десантные ботинки, из-под панамы торчат длинные волосы, на боку летная планшетка. Вооружен автоматом Калашникова, что решало проблему с боеприпасами во время рейда по тылам противника. Следом за ними плотной группой следовали человек десять бойцов и двое пленных. Наших летчиков стимулировали идти быстрее уколами острого ножа.

Майор дважды присвистнул, показывая, что мы будем брать второго, видимо командира, а остальных, разумеется кроме пленных, жалеть не стоит. Этот свист одновременно являлся и сигналом к началу атаки. Тут же с косогора по диверсантам открылся шквальный огонь. Советские специалисты затаились на противоположной стороне и огня не открывали. Лохматый невольно развернулся в сторону огня и стал пятиться, отстреливаясь, прямо на засаду. Майор в прыжке нанес ему оглушающий удар в голову, и они покатились по траве. Ломтев выскочил следом, прикрывая контрразведчика от возможных попыток диверсантов прийти на помощь командиру. Фактор внезапности сделал свое дело, рейдовая группа была уничтожена. Выскочившие ангольцы сноровисто добили диверсантов и уже активно шарили по их карманам и рюкзакам. Их командир только наблюдал. Дело было привычное. На базе все, что будет найдено ценное, отдадут начальнику, а он уже разделит добычу, как посчитает нужным. Попытка что-нибудь утаить из трофеев будет жестко наказана. Документы передадут в штаб. В пылу боя слегка зацепили и нашего летуна. Его сразу быстро перевязали. Купцов, связав пленного, уже проводил допрос. Услуги Ломтева здесь не понадобились, вопросы задавались на английском. Андрей первый раз увидел, что такое допрос врага на поле боя. Когда на вопросы «имя, звание, воинская часть» лохматый задержался с ответом, контрразведчик болезненно ткнул его финкой в ребра. На камуфляже выступила кровь. Пленный скривился от боли и начал отвечать гораздо охотнее.

Форсированные методы добывания информации базируются на активном потрошении. Человек был захвачен на чужой территории, с оружием в руках, после проведения террористического акта против советских граждан. Одного этого было достаточно, чтобы однозначно решить его судьбу. Спасти себя он мог, только если на то будет добрая воля захватившего его в плен офицера. Здесь царит непреложный закон: допрос необходимо начинать немедленно, дабы не дать условному пленному собраться с мыслями, прикинуть выгодную линию поведения. Чтобы достигнуть психологического фактора ошеломления, существует много хитростей и тонкостей, призванных держать пленного в состоянии жуткого стресса, страха, беспомощности. Для начала, как только появилась хоть малейшая возможность «установить взаимопонимание» с пленным, выясняется его личность – фамилия, имя, принадлежность к подразделению или формированию, звание, должность. Это нужно не из любезности, а потому что эти сведения можно проверить по находящимся у противника документам, то есть первичная проверка истинности показаний. Затем следуют вопросы о причинах нахождения в данном и конкретном месте, задачах, целях.

После этого важно понять, какими силами обладает группа, место ее дислокации, другие группы, их численность, вооружение, боеспособность, текущая боевая задача, полные сведения о командирах, руководителях, вожаках и главарях.

Пленный прекрасно видел из-за плеча майора, как без сантиментов добили его бойцов. Адреналин ударил в голову, его колотило от страха. Особенно когда Купцов достал из нагрудного кармана карандаш и спросил, знает ли тот о «вьетнамском» методе допроса, недвусмысленно показывая острым концом на слуховой проход. Тот судорожно закивал и заговорил с удвоенным старанием.

Так Ломтев приобщился к той части работы контрразведки, которая называется «активный допрос пленного в боевых условиях, угрожающих жизни и здоровью военнослужащих». Выяснилось – только что ангольский спецназ разгромил действовавшую под руководством лейтенанта Парсона одиночную рейдовую группу 32-го батальона южноафриканских сил обороны с громким именем «Буффало», что означает «быки». Их воинский начальник Ян Брейнтенбах, полковник сил специального назначения ЮАР. В задачи группы, кроме разведки, входил захват в плен кого-нибудь из советских граждан с целью доказательства вмешательства Советского Союза во внутренние дела Анголы. Захваченные должны были спустя несколько дней выступить в эфире радиостанции УНИТА «Голос Черного петуха», тем самым подтверждая, что доблестная освободительная армия Жонаса Савимби взяла в плен нескольких боевых советских летчиков, бомбивших мирные ангольские города, освобожденные от предателей ангольского народа, кубинско-советских наемников из МПЛА[4]4
  МПЛА – Народное движение за освобождение Анголы – политическая партия в Республике Ангола.


[Закрыть]. Черный петух красовался на флаге УНИТА.

По возвращении на базу возбужденный Ломтев обратился к Купцову:

– Виктор Иванович, а вы научите меня рукопашному бою?

– Тебе зачем, курсант? – смерил майор Андрея скептическим взглядом.

– Как зачем? Воевать.

– Запомни, переводяга, – наставительно проговорил усталый офицер, – для того, чтобы вступить в рукопашный бой, тебе надо будет, во-первых, потерять автомат, во-вторых, подаренный тебе кубинцами «вальтер», затем гранаты, нож, саперную лопатку и даже ремень. И главное – найти такого же разгильдяя из стана противника. Только после этого вступить с ним в беспощадный рукопашный бой. Тебе все понятно?

– Так точно, – покраснев, ответил Ломтев.

Андрей вырос в небольшом среднерусском городе, в дружной семье. С детства он бредил путешествиями, много читал о других странах. Может быть, поэтому любимыми предметами в школе были география, история и литература. Но в год, когда он оканчивал обучение, случилось несчастье – ушел из жизни отец. Теперь забота о сыне и двух младших дочерях легла на плечи матери. Позволить себе пойти в гражданский вуз и сесть на шею матери он не мог, поэтому решил поступать в военное училище на государственное довольствие. В военный институт иностранных языков он поступил с большим трудом, сказалась плохая подготовка как раз по иностранному языку. В его школе немецкому языку уделялось мало внимания, предмет считался на уровне факультативного. Поэтому попал в группу, в которую был даже недобор, – португальский язык. В то время дипломатических отношений с диктаторской Португалией, довольно слаборазвитой страной, не было. Ее колонии в Анголе, Мозамбике, Гвинее мало кого интересовали. Отношения с Бразилией, где также государственным являлся португальский язык, были ограничены торговлей и соглашениями по сотрудничеству в минимальной степени. Только в последнее время все закрутилось с неимоверной скоростью. В Португалии к власти пришли демократические силы, стали налаживаться отношения с СССР. Революционеры тут же дали свободу колониям, и в них закипела бурная политическая жизнь. В этих богатых полезными ископаемыми землях столкнулись интересы СССР, США, Китая и соседних стран. Потребность в переводчиках с португальского резко возросла. В дело пошли даже курсанты, начиная с третьего курса.