Текст книги "Жена из прошлого. Книга 3"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zhena-iz-proshlogo-kniga-3-290109.jpg)
Автор книги: Валерия Чернованова
Жанр: Любовное фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 4
Женя Исаева
Картинка перед глазами изменилась так внезапно, что на какое-то мгновение я остолбенела. И, к слову, остолбенела не в очень выгодном положении – объятиях Родингера. Как он оказался в холле Данны и почему холл Данны вдруг превратился в цветник – это ещё предстояло выяснить. Как и наличие в холле-цветнике Делагарди.
– Я же сказал: к ней не приближаться! – прорычал дракон и в одно мгновение оказался рядом.
Меня, всё ещё, мягко говоря, остолбеневшую, унесло к какой-то пальме, а Родингера – к вычурному фонтанчику. От удара в челюсть (такого, что мою на месте челюсти дракона точно пришлось бы потом собирать по осколкам) Вольмара отбросило на несколько шагов. Он врезался в каменное произведение искусства, и постамент, на котором то возвышалось, угрожающе дрогнул, покачнулся.
Но ещё более угрожающе звучал голос моего «мужа»:
– Убью…
Вроде бы всего одно слово, да ещё и такое короткое, но тело прошило дрожью: неприятной, колкой. И голова, как назло, закружилась, словно я выпила лишнего. Когда – не помню. Как здесь оказалась – вообще не представляю. Вроде бы пила чай с Данной… И это вместо того чтобы скандалить и угрожать ей, как собиралась.
О чём мы говорили – хоть убейте не знаю. Может, в чай было что-то добавлено? Отсюда и головная боль, и провалы в памяти.
С Левенштерн станется!
Пока я так размышляла, пытаясь собрать воедино огрызки воспоминаний, Эндер метнулся к Вольмару. Не иначе как чтобы продолжить начатое. На этот раз Родингер уклонился, и драконы сцепились. Я отскочила ещё дальше, потому что драка этих двоих очень напоминала схватку искажённых. Не то чтобы мне доводилось видеть, как дерутся между собой искажённые (к счастью, Бог миловал), но, наверное, так бы всё и выглядело. Грязно. Дико.
Неистово.
– Хватит! – мой возглас потонул в драконьем рычании. – Перестаньте!
Очередной вазон рассыпался черепками, и безупречная рубашка Родингера оказалась испачканной. Его сопернику тоже досталось: из губы Эндера сочилась кровь, и это, кажется, его ещё больше распалило.
– Я предупреждал… – ещё один рык «мужа» и захват, из которого Родингеру с трудом, но удалось вырваться.
– Твоя жена сама ко мне пришла, – сплёвывая мутно-красный сгусток, ухмыльнулось чудовище. – Можно сказать, прибежала.
Пришла? Прибежала?
С какой вдруг радости?!
– И то, что ты видел…
Очередной удар пришёлся по скуле Вольмара, а в следующий момент я заметила, как ногти Делагарди удлинились, становясь когтями. И я не выдержала. Бросилась к ним, с трудом вклинилась. За мгновение до того, как дракон совершил бы непоправимое.
Нет, Родингера мне жалко не было, я бы сама ему ещё добавила, но картина, пронёсшаяся перед глазами: Эндера арестовывают и сажают куда подальше (королю при сложившихся обстоятельствах только дай повод!) чертовски напугала.
– Я же сказала: хватит!
Когти мужа прошлись по корсажу, оставляя на ткани три идеально ровные полосы. Благо под платьем был корсет, иначе бы мне снова грозило свидание с семейным лекарем.
– Успокойтесь! Оба!
Когти исчезли, словно их и не было. Делагарди скользнул по мне всё ещё мутным от ярости взглядом, а я повернулась к Вольмару:
– Оставь меня в покое! Больше никаких цветов, никаких подарков. Тебе ясно?!
Должно быть, я за тем сюда и пришла, где бы ни было это «сюда»… Чтобы высказать Родингеру всё, что думаю о его провокациях. С какой ещё радости могла здесь оказаться – просто не представляю.
– Если леди Делагарди настаивает… – отозвался он с насмешкой. Даже попытался по-шутовски поклониться, но тут же скривился.
А я удовлетворенно хмыкнула. Рёбра болят? Замечательно! Хоть что-то приятного…
– Пойдём! – «Муж» схватил меня за руку, словно провинившуюся школьницу. Дёрнул на себя, а «сопернику» бросил: – Повторяю. В последний раз. Увижу рядом с женой, вызову на бой.
– Эйрэ забывается, – каждое слово Родингера сочилось ядом. – Дуэли в Кармаре запрещены, и тот, кто её провоцирует, может закончить свои дни под пулями солдатских пистолетов.
– Мне всё равно. Главное, в мире на одну мразь станет меньше, – ледяно проговорил Делагарди и, не теряя времени на светские прощания, потащил меня за собой.
Через роскошно обставленные комнаты в холл, но точно не Данны.
Я зажмурилась, чувствуя, как в голове снова взрываются петарды. От непонимания. От всего происходящего. То, что ощущала сейчас, очень напоминало утреннее недомогание. Но утром я всё благополучно списала на последствия ужасной ночи. А сейчас?
– Я тебя не понимаю… Зачем?! – резко процедил дракон, когда мы наконец-то вырвались из дома кошмаров.
Нет, сам по себе особняк Родингеров выглядел чудесно, просто замечательно, но со мной там не случилось ничего чудесного и замечательного.
– Я сама себя не понимаю, – пробормотала, щурясь от неяркого света. Солнца не было, но я всё равно не отказалась бы от солнечных очков. И таблетки аспирина. А может, какого-нибудь опохмелина… Вот точно состояние как после вечеринки.
В общем, отвратительное.
– Эдвину забрали, журналисты следят за каждым нашим шагом. Угадай, о чём напишут в завтрашних газетах? Ещё один козырь для Данны, Женя. Пока я пытаюсь всё исправить, ты…
– Говори тише, пожалуйста, – скривилась я и едва не взвизгнула от радости, заметив крутящуюся у ворот Вильму.
Не взвизгнула лишь потому, что визжать сил банально не было.
– Я и так говорю тихо! – снова принялся за старое, за рычание, Делагарди.
Что тут сказать, дракон он и в Кармаре дракон. Даже без животной ипостаси.
– Ты подписала договор, мы скрепили его магией. – Он распахнул дверцу паромобиля, а может, пытался её оторвать. Чудо, что та бумажным самолётиком не полетела к дому Родингеров. – Ничто не мешает мне потребовать за его нарушение компенсацию!
Компенсацию? И в чём же она, стесняюсь спросить, заключается?!
– Хочешь сказать, что ты его ни разу… ни разочка… не нарушил? – тоже рыкнула в ответ. Как-никак драконица. Имею право!
– Я, в отличие от тебя, не бегаю по любовницам.
А я, значит, бегаю?! Ну здравствуй, вчерашний Эндер! Невыносимый истребитель моих нервов!
Села в машину с ним рядом и уже хотела высказать всё, что думаю о его обвинениях, когда с заднего сиденья раздался голос Вильмы:
– Не кипятитесь. Не знаю, что за девица разговаривала утром с рыжей прохиндейкой, но это точно была не ты, Женечка. И к Родингеру тоже помчалась другая… Есть у меня предположение, кто она такая, но оно меня ох как пугает.
Кажется, состояние «Женя в шоке» скоро станет для меня константным. В каком таком смысле: помчалась другая? А я в это время чем занималась?
– Объясни! – потребовала тихо. С замирающим сердцем или, скорее, леденеющим.
– Про любовника? – с усмешкой отозвался Эндер. – Ты, как я вижу, решила взять пример с Раннвей и…
– Это я не тебе, – выцедила и снова повернулась к духу.
– Вильма здесь? – осенило ультора, и его голос неожиданно стал мягче, спокойнее. – Это она меня предупредила о том, где ты. И с кем.
А вот последнюю фразу он произнёс с таким видом, будто его в тот момент тошнило.
– Помнишь, у Левенштерн тебе вдруг стало плохо? – тем временем частила Вильма. – Я сначала ничего не поняла, но потом… Во-первых, ты… она… меня не видела. Я как могла пыталась привлечь внимание, но, как назло, будто стала прозрачной! Испугалась было, что со мной что-то не так, но потом… Потом всё встало на свои места.
Вильма продолжала говорить, а я продолжала слушать. Хотя очень хотелось заткнуть уши, представить, что ничего не было. Что она всё выдумывает! Жаль, от этого ничего не изменится.
Раннвей никуда не исчезнет.
– В дом Родингеров проникнуть не смогла, – с досадой закончила призрачная старушка. – Даже за ворота не пробраться! Не знаю почему, но на их особняке стоят охранные заклинания от духов. Даже на дворце нет таких чар, а у этих… Интересно, от кого они себя защищают?
Не знаю, от кого защищались Родингеры, но я в тот момент почувствовала себя совершенно незащищённой. Как будто обнажённой! Это что же получается, Раннвей будет появляться, когда ей вздумается? И куда тогда буду деваться я? А Эдвина… Господи, что она обо мне подумала! Только-только наши отношения стали налаживаться, и вдруг такое предательство. Не от меня, от Раннвей.
Но я ведь в её глазах и есть Раннвей!
– Что она сказала? – потребовал отчёт Делагарди, когда я уставилась перед собой невидящим взглядом.
– Что Раннвей вернулась.
Он резко затормозил. Настолько резко, что меня подбросило на сиденье и едва не припечатало к лобовому стеклу машины. В последний момент сумела схватиться за мягкую сидушку, а дракон, закаменев не хуже статуи прекрасной Найвы, коротко потребовал:
– Объясни.
В отличие от рассказа Вильмы мой получился путаным и сбивчивым. И, наверное, услышь я нечто подобное не от духа, а от кого-нибудь другого, ни за что бы не поверила. И Делагарди не обязан мне верить. Наверняка мои слова звучали как оправдание, как попытка выкрутиться, объяснить, почему зажималась с Вольмаром. И сейчас дракон…
– Получается, Вильма не слышала, а чём они говорили? – наконец произнёс он. Кажется, спустя целую вечность после того, как я умолкла. Голос его звучал глухо, напряжённо, но ярости в нём я больше не слышала.
– Нет, на доме Родингеров стоит защита.
– А ты? Совсем ничего не помнишь?
Я покачала головой, которая снова начала раскалываться, от попыток вспомнить, что уже успела натворить Раннвей. Не выдержав, выпалила:
– Так ты мне веришь?!
Снова молчание. Давящее. Пугающее. Бросив взгляд на профиль ультора, как будто вырезанный из камня, невольно сжалась. И чуть не подпрыгнула во второй раз, когда услышала его слова:
– Мне бы очень хотелось, чтобы это была ложь.
– Почему? – выронила тихо. И тут же затараторила не хуже Вильмы, едва ли понимая, что вообще несу: – Для тебя это даже лучше. Если это действительно Раннвей, то получится, что ты никого не обманывал. Твоя жена вернулась, и, в отличие от меня, она не фальшивка, а настоящая драконица. Законный опекун Эдвины. Её тётя. Вместе вы сумеете…
– Мне не нужна она! – резко перебил он меня, сжимая руль с такой яростью и силой, что ни в чём не повинный металлический кругляш слегка перекосило. – Никогда не была нужна.
– И что ты предлагаешь? – продолжая наблюдать за деформацией бедного руля, чуть слышно спросила я. – Это её тело. Её жизнь. Она законная хозяйка, а я…
Так, всего лишь подселенка из другого мира, непонятно каким образом здесь очутившаяся.
– Это я тут играю чужую роль. А она на своём месте.
– Ты там, где и должна быть, Женя, – проговорил дракон. Помолчал немного, а потом добавил тихо, но твёрдо: – Со мной.
Заявление дракона прозвучало несколько двусмысленно. Что он имел в виду? Я на своём месте, потому что у нас контракт на год, или… И как понимать это его «со мной»?
Пока я мучилась дилеммой, развивать эту тему дальше или лучше не надо, машина въехала в ворота нашего дома. Ну то есть не нашего, а его, конечно же. Я здесь явление временное. А может, и вообще на этом свете.
– Придётся нам какое-то время побыть вместе, – неожиданно заявил Делагарди.
Поглощённая мыслями о своей внезапно проклюнувшейся шизофрении, я не сразу обратила на его слова внимание. А когда до меня наконец дошло, недоумённо выдала:
– В смысле?
– Насколько я понял, Раннвей появляется спонтанно. Неизвестно, когда она снова решит… ммм… проснуться. Лучше, если я в это время буду рядом.
И снова я почувствовала, как мороз бежит по коже. Всё-таки это жутко: осознавать, что в тебе (ладно, в ней) двое людей. Личностей, душ, сознаний… Интересно, когда Раннвей начала «включаться»? Может, такое случалось и раньше, а я просто не знаю?
– А как же твоя работа? – спросила, пытаясь отвлечься от мыслей о душном… душевном… короче, не самом приятном сожительстве. – Ты же не можешь сутками находиться со мной рядом.
– Почему не могу? – ещё больше удивил Делагарди и, притормаживая возле дома, будничным тоном добавил: – Одно другому не мешает.
– В смысле?
Кажется, я повторяюсь. И кажется, мне бы сейчас не помешало что-нибудь успокаивающее, а лучше – душеизгоняющее.
Тут же отругала себя за эти мысли, напомнив себе же, что приживалка здесь я, а не она.
– Будем работать вместе, – помогая мне выбраться из паромобиля, заявил Эндер. И вдруг улыбнулся: – Ты ведь этого и хотела.
Он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем следовало. И при этом смотрел так, как точно не смотрят на делового партнёра или напарника по расследованию. Не знаю, от чего вдруг стало жарко: от этого прикосновения или, может, от его взгляда. Или же от того, что он подался ко мне…
И тут нас прервали.
Бальдер выскочил на крыльцо с видом быка, уже готового порвать рогами красную тряпку, которой я для него являлась.
– Ваша светлость… – начал было дворецкий, сверля меня взглядом маньяка. – То, что произошло сегодня утром… Я не ожидал… Я…
Ещё немного, и задохнётся от возмущения. Ну или лопнет от злости.
– Всё в порядке, Бальдер, – примиряюще проговорил Эндер. – Мы с моей женой уже всё решили.
Бальдер, открывший было рот, чтобы выплюнуть очередное возмущение, растерянно его захлопнул. После чего пробубнил ворчливо:
– Ваше терпение безгранично.
– В том числе и по отношению к тебе, – неожиданно резко проговорил дракон, и дворецкий окончательно опешил. – Не забывай, ты говоришь о герцогине Делагарди. Моей жене.
Последние слова прозвучали как-то особенно громко. И так безапелляционно, властно, собственнически, что я присоединилась к Бальдеру. Тоже опешила и вконец растерянная последовала за «благоверным».
Дворецкий понял, что хозяин не в духе, хоть явно не мог понять, почему не я предмет его раздражения и злости. Больше каверзных замечаний не вставлял, лишь бросал на меня настороженно-мрачные взгляды и явно в мыслях проклинал.
– Надеюсь, леди столь поспешно покинули дом своей тёти, чтобы отправиться по магазинам, – чуть слышно бросил мне, когда я проходила мимо. И тут же добавил, не дожидаясь ответа: – Думаю, завтрашние газеты прольют свет на ваше скоропалительное исчезновение.
С трудом сдержалась, чтобы не показать неприличный жест.
– Есть для меня новости? – поинтересовался Делагарди. Он уже успел скинуть пальто на руки подбежавшей служанки и теперь с нетерпением смотрел на Бальдера. – От мейста Таубе или, может, его величества?
Чёрт! А я ведь даже не поинтересовалась, принял ли его король и, если да, до чего они договорились.
– От мейста Таубе ничего не было, а из дворца действительно доставили для вас письмо. – Взяв с консоли конверт, украшенный печатью из синего сургуча, Бальдер церемонно протянул его дракону. С явным нетерпением вскрыв конверт, он пробежался по строчкам жадным взглядом. Нахмурился и процедил с досадой:
– Нас с тобой вызывают во дворец.
– Можно? – Я забрала венценосное послание, быстро прочитала.
Из него выходило, что их величества жаждут лицезреть нас сегодня вечером. Нас и Левенштернов.
Для обсуждения дальнейшей судьбы Эдвины Польман, – гласила последняя строчка.
В самом конце листка стояла приписка:
Пока вы всё не испортили и не разрушили своё будущее.
– Что он подразумевал под «разрушили будущее»? – Я подняла на дракона вопросительный взгляд.
– Королю не понравилось, что я поставил ему ультиматум, – мрачно ответил Делагарди.
– А что так можно было? Я имею в виду ставить королю ультиматумы.
Вместо ответа дракон направился к лестнице:
– Пойдём. Тебе надо переодеться.
То есть переодеваться мы теперь тоже будем вместе? И ночью… Опять будет спать в кресле?
Оглянувшись на прислугу, с явным интересом следящую за нашим общением, отправилась наверх, чтобы подготовиться ко встрече с их величествами и Левенштернами.
– Когда ты говорил про то, что «будешь рядом», я не думала, что это будет… настолько рядом.
Как и предполагала, в мою спальню мы вошли вместе. После чего его светлость, недолго думая, вольготно расположился в кресле, явно не имея ничего против того, чтобы я переодевалась в его обществе.
– Как уже сказал, Раннвей может появиться в любое мгновение, – отмазался Делагарди, продолжая скользить по мне взглядом. – Не хотелось бы его пропустить.
Как и мгновения переодевания, я так полагаю.
– В туалет тоже будем ходить вместе?
Ответил он не сразу, словно действительно рассматривал вариант и там составить мне компанию.
– Не будем впадать в крайности, – наконец произнёс дракон с улыбкой, после которой пропало всякое желание спорить с ним и выпроваживать.
По большому счету он прав, Раннвей надо поймать и попытаться с ней поговорить. Узнать, что происходило с её сознанием последние четыре года и как она дошла до жизни такой, что оказалась в реке. Сама туда прыгнула или с чьей-то помощью?
Я не стала звать служанок, сама выбрала платье для выхода, из изумрудного цвета бархата с чёрной вышивкой по подолу и чёрными атласными манжетами. Спрятавшись за ширмой, стала расстёгивать пуговицы корсажа. Делагарди не мог меня видеть и тем не менее казалось, что ширма вдруг стала прозрачной и он наблюдает за каждым движением моих пальцев.
– Не боишься, что режим «Раннвей» включится, когда мы будем у короля?
– Надеюсь, этого не случится. К сожалению, выбора всё равно нет. Вильхельм потребовал, чтобы мы приехали вместе. Боюсь, если я явлюсь один, встреча сорвётся. К тому же…
– Помню-помню, мы теперь что две неотделимые друг от друга половинки…
Сказала это и осеклась, мысленно отвесив себе оплеуху. Ну какие такие неотделимые половинки, Женя?! О чём вообще думаешь?! У тебя тут проблема на проблеме, а ты краснеешь как школьница, когда он на тебя смотрит. Лучше сосредоточься на Раннвей. И короле, и Эдвине, и вообще…
– Я готова, – шагнула из-за ширмы, чтобы снова почувствовать себя той самой краснеющей школьницей. Почему-то подумалось, что несколько часов спустя я вот так же снова буду переодеваться. Ко сну, в сорочку, которые обычно мало что скрывают. И всё это на глазах у Делагарди.
Отбросив лишние мысли, с усмешкой спросила:
– Теперь к тебе? У тебя хоть ширма есть?
Дракон бросил на карманные часы быстрый взгляд. Захлопнув серебряную крышку, сунул их в карман жилета и, поднимаясь, сказал:
– Сменю пиджак и можем ехать.
Другими словами, никакого стриптиза, даже за ширмой, в драконьем исполнении.
Вскоре мы уже ехали знакомыми улицами к печально знакомому мне серпентарию. Вильма присоединилась на полпути и только и делала что тревожно вздыхала: она, как и Эндер (и я особенно), опасалась, что в самый неподходящий момент появится Раннвей.
Стоило машине въехать в ворота, ажурным металлическим кружевом окружающие самую роскошную резиденцию Гратцвига, как по телу побежали мурашки. Ещё вчера я чуть не распрощалась с жизнью в этом месте и в принципе пережила немало неприятных мгновений. Чего только стоит одно знакомство с королевой.
Наверное, не стоило вспоминать об этой ведьме. В зале, куда нас проводили лакеи, в глубоком мягком кресле восседало его весьма и весьма престарелое величество, а по правую руку от него сидела королева. При виде меня она демонстративно поморщилась, после чего так же показательно громко хмыкнула. Вильхельм Девятый смерил нас недовольным, тяжёлым взглядом, после чего выронил скупо и мрачно:
– Садись, Эндер. Раннвей…
Выйдя из позы «зю», то есть реверанса, я опустилась на край изящного диванчика. Делагарди устроился в кресле напротив короля и на какое-то время в комнате воцарилось молчание.
– Её величество выглядит так, словно на обед у неё были помои, – поделилась мыслью Вильма, и я невольно хмыкнула.
– Вас что-то рассмешило, леди Делагарди? – тут же среагировала королева.
– Вовсе нет, ваше величество, – отозвалась я максимально вежливо. – Просто в горле немного запершило.
– Вальд, – король слабо махнул рукой, и к нам тут же приблизился один из слуг. – Принеси гостям напитки.
Лакей с поклоном удалился, а спустя ещё минуту двери снова распахнулись. В зал величаво вплыла Данна и следом за ней, светя красными лоснящимися щеками, ввалился Рангель.
– Ваше величество…
– Моя королева…
Левенштерны расшаркались по полной программе. Разве что на полы не улеглись – так старательно кланялись. Данна улыбалась во все тридцать два зуба, Рангель пыхтел не хуже паромобиля, при этом лепеча что-то про несказанное счастье и честь быть приглашёнными сегодня во дворец.
– Раз все в сборе, можем начинать, – соизволила заговорить королева. – Проходите, леди Левенштерн. Лорд Левенштерн…
Сейчас её голос можно было сравнить со сладкой патокой или весенним ручьём. Он разливался по залу, заполняя каждый угол и каждую щель. Впрочем не уверена, что в королевском дворце имелись щели.
– Мы желаем раз и навсегда покончить с проблемой в лице Эдвины Польман, – царственно заявила Корделия. – Чтобы больше нас с этим вопросом не дёргали. Ни вы, ни господин ультор.
Покончить с проблемой?
Почувствовала, как Эндер напрягся, явно борясь с желанием популярно объяснить правительнице, что Эдвина – не проблема, не ошибка природы и не недоразумение, а ребёнок, нуждающийся в любящей семье. И это точно не семья мотовки и пьяницы.
– Девочке хорошо с нами. Сегодняшний день прошёл замечательно! – залилась соловьём Данна.
Рангель что-то невразумительно поддакнул.
– С вами Эдвина в опасности, – хмуро проговорил Делагарди. – Дня не прошло, как её пытались убить. Девочке нужна защита. С вами она лёгкая добыча. И я очень сомневаюсь, что ей хорошо с тобой, Данна. И с тобой, Рангель.
– На что это ты намекаешь? – напыжившись, пропыхтел Левенштерн.
– На ваши истинные мотивы. Вам нужна не Эдвина, а наследство Фарморов.
– Раннвей, скажи ему, – переведя на меня взгляд, взмолилась Данна. – Скажи, что мы с тобой обо всём договорились. Сегодня утром. Не бойся его.
Тут уже напряглась и я, оказавшись под перекрёстным обстрелов взглядов. Особенно пристально смотрела королева. Пристально и с усмешкой, которая уродовала её не хуже, чем толстый слой белил и слишком яркие румяна.
– И о чём же вы сегодня договорились, Раннвей? – подалась вперёд Корделия. Браслеты с россыпью драгоценных камней у неё на запястье тихонько звякнули в такт движению.
– Ни о чём, – резко произнёс Эндер. – Леди Левенштерн обожает сочинять сказки, в которые не верит никто, кроме неё. И если вы спросите саму Эдвину…
– Я хочу спросить вашу жену, герцог, – сказал, словно очнувшись от летаргического сна, король. – Раннвей… – приподняв голову, безвольно опущенную, перевёл взгляд на меня. – О чём вы говорили с вашей тётей? Вы хотите быть опекуном девочки или это только желание вашего мужа?
И снова пристальные, сверлящие душу взгляды. Даже слуга, вернувшийся с напитками и сладостями, замер у стола, не торопясь уходить. И смотрел на меня. Они все смотрели.
Точно такие же взгляды были у учителей гимназии, когда я не справилась ни с одним экзаменационным заданием. Я ненавидела их за это. За их ко мне отношение. За пренебрежение…
Вздрогнула, вдруг осознав, что никаких экзаменов ни в какой гимназии я не сдавала. И что это чувство, ненависть ко всему свету, принадлежит не мне, а другой девушке. Драконице, которая стала появляться слишком часто. Чтобы взять под контроль своё тело и свою жизнь, а от меня избавиться.
Эндер Делагарди
То, что Женя исчезла, а её место заняла Раннвей, я понял сразу. Невозможно не заметить изменения, за несколько мгновений произошедшие с этой девушкой. Ещё минуту назад от неё было сложно оторвать взгляд, а теперь наоборот хотелось отвернуться. Не видеть, как испуганно поджимаются губы, как глаза тускнеют, словно в них гаснет жизненное пламя. То, которого в Жене было с избытком.
Раннвей же всегда не хватало даже искры.
– Леди Делагарди, мы слушаем, – поторопила её королева.
Мысленно выругавшись, я попытался вмешаться. И надо же было ей именно сейчас прийти в себя!
– Моя жена ещё не отошла от вчерашних потрясений. За одну короткую ночь её пытались убить дважды. А ты, Данна, решила этим воспользоваться, – проговорил я жёстко. – Точно так же, как воспользовалась ситуацией вчера!
– Не говори глупостей, Эндер, – хмыкнула Левенштерн. – Мы с Раннвей утром неплохо пообщались и обо всём договорились. Правда, милая?
Взгляды правителей и стервятницы устремились к моей жене. Рангеля в тот момент больше занимали пирожные на золотом блюде и шоколадные конфеты, которые он бросал себе в рот, ни на секунду не останавливаясь и явно плевать хотел на Раннвей.
– Ну же, милая, – заметив, что племянница мешкает, с показной мягкостью проговорила Данна. – Скажи правду. Не бойся. Скажи, как и обещала, что согласилась передать нам все права на Эдвину.
Не знаю, кого мне в тот момент хотелось убить больше: Раннвей или Данну.
– Это правда, леди Делагарди? – хрипло поинтересовался Вильхельм. – Вы отказываетесь от племянницы?
– Если так, то тут и говорить не о чем, – поддакнула королева, после чего перевела взгляд на меня. – В таком случае ваши притязания, эйрэ, не имеют смысла. Может, вы и стали для девочки родным, но не по крови. А в нашем случае, как вы понимаете, кровь решает всё. И никакие угрозы дуэлью (или как вы это сами называете) тут не помогут. Решение за леди Делагарди…
От слова «дуэль» Рангель трусливо побледнел и даже соизволил оторваться от конфет. Раннвей же от пристального внимания серпентария окончательно стушевалась. И прежде чем успела промямлить катастрофические для Эдвины слова, я поднялся, схватил её за руку и потащил к выходу.
– Мы ненадолго.
– Лорд Делагарди, что вы себе позволяете?! – швырнула мне вдогонку возмущения королева.
– Это что за спектакль?! – присоединился к ней Вильхельм.
Я не стал отвечать. Вытолкнул самую главную проблему своей жизни за двери, отвёл подальше, чтобы не мешали, и развернув к себе, прорычал яростно:
– Хватит всё портить! Хотя бы раз в жизни подумай о ком-то, кроме себя!
Она попыталась отшатнуться, но я держал крепко. Держал и смотрел в её глаза, в которых снова начала появляться ядовитая зелень. Болотная жижа с вкраплениями ржавой рыжины. Отвратительный цвет, так не похожий на чистый серый, какого были глаза у Жени.
– Пусти! Мне больно!
– Не так, как сейчас Эдвине, которую ты снова предала! И если сейчас…
Она дёрнулась в моих руках, глухо зашипела, как дворовая кошка, у которой отобрали отходы, а потом вдруг замерла и, наверное, впервые за долгое, очень долгое время посмотрела мне прямо в глаза.
– Так ты всё знаешь… Знаешь про эту воровку! Про эту…
– Замолчи! – Не сдержавшись, я встряхнул её за плечи. – Замолчи сейчас же! Ты говоришь о девушке, которая превосходит тебя во всём. У которой, в отличие от тебя, есть сердце!
– Сердце? – вкрадчиво переспросила Раннвей, и её лицо исказила злобная гримаса. – Разве оно может быть у лгуньи и аферистки? И ты такой же… Ты всегда меня ненавидел!
Раньше – нет, Раннвей просто меня раздражала. Но кажется, у нас всё впереди, и я вполне могу одну ненавидеть, а другую любить.
Эта мысль, внезапная и такая яркая, на какое-то мгновение выбила меня из колеи. Я часто думал об иномирянке, но никогда не признавался себе, что имел неосторожность влюбиться. И вот… свершилось.
В который раз припомнив за сегодняшний вечер харга, тихо процедил:
– Если уж мы заговорили о лжи, почему бы тебе не признаться в интрижке с Родингером и не рассказать мне, какую роль он сыграл в твоём исчезновении? А в том, что ты пропала с его подачи, я даже не сомневаюсь.
И секунды не прошло, как Раннвей побледнела, рискуя слиться цветом лица с закрывающими окна занавесками. Отступила на шаг – на этот раз я не держал – и проблеяла, как очень хорошо умела:
– Он ни в чем не виноват… Не виноват! Он… – Задержала на миг дыхание, а после выпалила с несвойственной ей страстью и дикой, какой-то первобытной яростью: – Это моё тело и моя жизнь! И я верну всё, что принадлежит мне! Верну назло всем! И в первую очередь тебе!
Она пошатнулась, глаза, полные слёз, стали закрываться. В последний момент успел подхватить её и замер в надежде, что сейчас вернётся Женя.
Но Женя почему-то не возвращалась.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?