Текст книги "Анна Ярославна. Русская королева Франции"
![](/books_files/covers/thumbs_240/anna-yaroslavna-russkaya-koroleva-francii-79430.jpg)
Автор книги: Валерия Добрава
Жанр: Историческая литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Валерия Добрава
Анна Ярославна
Русская королева Франции
Глава 1
Королевская резиденция Санлис
– Едет, едет! – вскричала взбалмошная горничная по имени Сюзанна. Она только что вырвалась из объятий своего жениха – конюха Жофрея, и спешила поведать госпоже важную новость. Ее платье, и так с лихвой открывающее пышные формы, находилось в полном беспорядке, а густые рыжие волосы реяли вокруг круглого веснушчатого лица, словно яркое закатное солнце.
– Успокойся, Сюзетт. Ты ведешь себя прямо-таки неприлично. – Стройная молодая девушка в простом светлом платье сидела у окна с вышивкой. Ее белокурые локоны были на греческий манер аккуратно уложены толстой косой вокруг головы, а небесно-голубые глаза невозмутимо смотрели на возбужденно болтающую горничную.
– Все девицы из замка надели свои лучшие наряды и собрались в главной зале. Вы бы только посмотрели на них, моя госпожа. Ну, вылитые курицы, ха-ха, – Сюзанна, выпятив дородную грудь вперед и выпучив глаза, изобразила чопорную походку придворных дам. – Будто ему есть до них дело. Говорят, – девушка понизила голос до шепота, – что он всем знатным особам предпочитает кухарок да служанок.
Анна, не выдержав, рассмеялась.
– Уж не рассчитываешь ли ты, моя дорогая Сюзетт, на его внимание? Боюсь, что Жофрей будет весьма разочарован таким поворотом дел.
Конюх был простым краснощеким деревенщиной, с огромными ручищами и туповатыми манерами. Но он боготворил свою возлюбленную, ходил за ней повсюду, словно маленький глупый жеребенок, и готов был отмутузить любую особь мужского пола, посмевшего бросить чересчур откровенный взгляд на Сюзанну.
– Ах, вы не представляете, насколько красив граф де Крепи! Любая женщина почтет за честь провести ночь в его опочивальне!
Анна слегка покраснела, услышав столь откровенные слова. Несмотря на почти восемь лет замужества, она все еще оставалась столь же непорочной и девственной, как в отцовских хоромах. Ни одна непристойная мысль не посещала эту изящную головку. Она была тиха и спокойна, как воды в озерах близ Новгорода. Никто не смел нарушить покой этих ясных глаз. Поэтому всеобщее возбуждение по поводу визита их соседа – графа Рауля де Валуа де Крепи – не коснулось ее сердца.
– Сюзетт, позови ко мне даму Берту и даму Агнесс. Я хочу подготовиться к приему важной персоны, дабы моему мужу не было стыдно за свою королеву. – Анна отложила вышивание в сторону и подошла к зеркалу. На нее посмотрела грациозная девушка ослепительной славянской красоты.
– Ну что вы такое говорите?! Стыдно… – Проворчала Сюзанна, прибирая в комнате. – Да он должен каждую секунду гордиться такой женой.
Все в королевстве знали, что у Генриха, короля Франции, и его жены, Анны Ярославны, были нелады в супружеской спальне. Но насколько и как далеко они зашли, могли знать лишь сами супруги. Все остальное – сплетни и домыслы, не касались ушей королевской особы. Она стояла сейчас в лучах заходящего солнца – гибкая, как ствол молодой березы, но крепкая и несгибаемая. Так далеко увезли ее от родных мест, но она не погибла, не засохла, не дала увянуть своим зеленым побегам. Ее корни еще не прижились на новой почве и не дали новых ростков, но то была не ее вина. Видит Бог, не ее!
Агнесс и Берта помогли королеве переодеться в парадное одеяние из парчи и золота. На голову Анне они водрузили бриллиантовую диадему, а в уши вставили серьги из того же комплекта. Сегодняшний гость был из тех людей, перед которым нельзя было показывать слабость или излишнюю сердечность. Как можно больше сверкающих камней и холодных взглядов, – как сказал ей накануне Генрих. «Моя дорогая, я уверен, ты сможешь его поразить. Он должен мне завидовать. Пусть у него больше французской земли, чем у самого короля, но зато он никогда не сможет обладать столь прелестной женщиной, как моя жена!». Анне, конечно, были лестны подобные речи, но лучше бы он доказывал свою любовь на деле, в спальне, чем на словах и перед своими вассалами. Хотя за столько лет она уже привыкла к своему положению жены-девственницы. Оно ее даже в какой-то мере начало устраивать. Никаких волнений. Никаких сожалений. А для страсти у нее, в конце концов, есть охота и книги. Конечно, ребенок, наследник престола, упрочил бы ее положение и придал бы больше смысла ее женскому существованию, но на все есть воля Божья. Анна еще раз перекрестилась и двинулась вслед за дамами вон из комнаты. Они наперебой спешили удивить Анну новостями и сплетнями вперемешку.
– Он – красавчик, этот Рауль Валуа. Самый настоящий сердцеед. В прошлом месяце умерла его жена, так что этот вдовец – самый лакомый кусочек во всей Франции.
– Уж не ты ли разеваешь рот на этот кусочек, милочка? Как бы не застрял он в тебе, как в болотах Нормандии, – язвила худющая Агнесс, намекая на излишнюю пышнотелость своей подруги. – Еще десять лет назад этот благопристойный отец многочисленного семейства покушался на жизнь и королевство вашего мужа, сударыня. Но получил достойный урок, изобразил из себя провинившегося, покаявшегося и исправившегося мальчишку именно в такой очередности.
– Но ты же не станешь отрицать, что он несметно богат, молод и соблазнителен, – парировала ничуть не обидевшаяся Берта. – К тому же, он – настоящий воин-завоеватель, галантный рыцарь и просто приятный собеседник. – Девушка плотоядно облизнула свои мясистые губы.
– Дай тебе волю, Берта, так ты заглотишь его целиком! Как свиную отбивную.
Анна жестом остановила поток их вольностей. Снизу уже доносились голоса гостей, среди которых выделялся хриплый бас ее мужа и незнакомый бархатистый баритон.
– Дорогой мой Рауль, наконец, вы изволили посетить наши скромные владения, – намекал Генрих на графство Валуа, славившееся своим богатством. – Вырвались из своей неприступной крепости, словно после нескольких лет заключения.
– Так и есть. Так и есть. Меня держали буквально на хлебе и воде и заставляли делать детей одного за другим, – расхохотался граф, в свою очередь, намекая на бездетность короля.
Обменявшись парой колкостей, мужчины благодушно уселись перед камином за чарочкой вина. Им было что обсудить. Герцог Нормандии Вильгельм II, этот маленький завоеватель, которого Генрих самолично посвятил в рыцари и возвел в титул герцога, что-то слишком возгордился и возжаждал независимости не только от своих баронов, но и от своего сюзерена. Рауль надеялся в этой войне получить свою долю выгоды, поэтому с удовольствием разжигал ненависть и страхи короля.
– Подумайте только, поговаривают, что этот бастард отрубил всем жителям Алансона ноги и руки только за то, что они обозвали его скорняком.
– Почему скорняком? – удивился Генрих оскорблению, а не жестокой расправе.
– Это неважно. А важно для нас сейчас вот что, – Рауль покрутил инкрустированный драгоценными камнями кубок перед огнем. – Дядя Вильгельма хочет власти и просит у вас войск и союза в борьбе против своего племянника. Граф Анжуйский, этот грубиян и невежа, готов тоже заключить с вами договор. Мы натравим их всех друг на друга, а сами будем сидеть и ждать, что же из всей этой кутерьмы получится, и где мы сможем ухватить кусочек благословенной французской земли.
Генрих про себя восхитился хитростью и беззастенчивостью графа, а вслух сказал:
– Все это, конечно, хорошо, но кто-то должен будет за ними присматривать и направлять. А кому, как не тебе, я смогу доверить такое важное дело. Рауль, я дам тебе столько людей, сколько ты попросишь, но казна моя пуста. Если ты сможешь отвоевать нам земель, то мы поделим их поровну. Ты и я.
Де Валуа прикрыл глаза и несколько долгих минут блики огня плясали на его лице. Соблазн был велик. Тем более, сейчас никто не держал его дома. Вечно больная и умирающая Алиса все же почила, как и обещала в течение долгих лет. Дети находились под надежной опекой нянюшек и вышколенного штата прислуги. Война и походная жизнь уже грезились Раулю, когда он, открыв глаза, внезапно остолбенел от дивного видения: по длинной витой лестнице спускалась светловолосая богиня. Укутанная в меха и драгоценности, она разливала вокруг себя сияние и тепло.
Мужчины поднялись навстречу дамам. Генрих подал королеве руку и подвел ее к графу.
– Рауль, представляю вам мою жену Анну. Она необыкновенна умна и, как и вы, любит до чрезвычайности охоту.
– Рада видеть вас в нашем доме. И соболезную вашей недавней потере. – Анна медленно подняла свои тяжелые ресницы и посмотрела на него пристально. Он, словно мальчишка, не знал, что сказать. У него отнялся дар речи. У того, который мог заговорить галантностями весь французский двор так, что за ним табунами ходили не только молоденькие девчонки, но и их зрелые матроны мамаши. У того, кто лил мед в их нежные уши и раскаленное олово на их сердца. В то время, как его сердце оставалось холодным и бездвижным. Теперь оно трепыхалось, словно маленький, пойманный в сети зверек.
– И я бесконечно рад, сударыня. Надеюсь, что завтра вы окажете нам честь присутствовать на псовой охоте, которую ваш супруг устраивает в честь моего приезда.
Анна радостно вспыхнула и бросила быстрый взгляд на Генриха. Он кивком подтвердил слова Рауля.
– Конечно, я и мой господин с удовольствием поучаствуем в забаве.
– О нет, нет, – замахал руками Генрих. – Уж позвольте мне, старому больному человеку, провести утро как обычно, в своем удобном кресле со стаканом теплого молока. Я полюбуюсь на вас из окна своей опочивальни.
Рауль поклонился, соглашаясь с доводами своего сюзерена. Анна покорно склонила голову.
– Что я люблю, дорогой мой, в русских женщинах – так это их ум, конечно же, и необыкновенную неразговорчивость. Там, где француженка нагородит целый лес бессмысленных фраз, славянка скажет лишь одно, но такое поразительное по своей меткости слово, что диву даешься – откуда в этой стране, дикой и варварской, взросли сии экзотические плоды.
Рауль усмехнулся и игриво подмигнул Анне. А когда они двинулись в обеденную залу, он успел шепнуть ей на ухо:
– Значит, дикая и варварская страна? Экзотический плод? Я желаю непременно услышать об этом из ваших собственных уст, моя королева.
Анна вздрогнула от его шепота, словно от удара хлыстом. Его дыхание лишь коснулось ее завитков, а губы пронеслись в нескольких дюймах от ее кожи. Но ощущение было такое, будто он сотворил с ней нечто до ужаса неприличное. На виду у всех. На виду у мужа. Но никто, кроме нее, ничего не заметил. Берта непрестанно вертелась у Рауля за спиной, а Агнесс корчила сладострастные рожи. Генрих планировал расстановку сил в предстоящей войне с Вильгельмом. Поток его болтовни иссяк только когда подали жаркое. Анна же ничего не могла есть. Впервые ее окатила столь горячая волна чужой страсти. И она не могла ей противиться. Ее уносило огромными волнами в открытое море. Туда, вперед, к неизведанным берегам. Она сидела за длинным столом, заставленным всевозможными яствами, и не знала, куда девать руки и глаза. Анна знала, что он смотрит на нее непозволительно долго и пристально. Так, как не должен смотреть слуга на свою госпожу. Наглым обожающим взглядом. Ни один мужчина не смел так вести себя с ней. А если бы и посмел, то она смогла бы достойно ответить, оставаясь такой же спокойной и невозмутимой, как всегда. Но он… Он что-то сделал с ней такое, что парализовал ее волю, ее душу и тело. Всего за несколько минут знакомства. Так вот он каков, этот Рауль де Крепи де Валуа. Покоритель сердец. Но она же не какая-то там дурочка горничная или глупышка Берта. Она – королева Франции. Она – дочь великого князя Киевского. Она… И снова дрожь наслаждения и страха прошла по всему ее телу.
Глава 2
Детство
Девушка с удивительно живыми и правильными чертами лица уже который час сидела в душной пыльной комнате. Она переписывала красивым аккуратным почерком летописи из жизни своих легендарных предков. Ничто не могло оторвать ее от столь увлекательного занятия, даже возбужденные голоса ее братьев, раздававшиеся внизу во дворе. Они собирались осмотреть новгородские владения старшего брата Владимира.
– Ну что, может, объездим подарок отца – твоего нового горячего жеребца, присланного из Хазарии? – в нетерпении спрашивал Святослав. Он обожал лошадей, пожалуй, даже больше, чем женщин, которых у него было великое множество. Влюбчивый и порывистый, он не был сластолюбцем. Всех своих возлюбленных он по-настоящему обожал и боготворил. А когда приходила пора расставаться, то одаривал роскошным приданым и мужем по ее выбору. Только породистые жеребцы могли оспаривать свое право первенства у лучших красавиц Киева.
– Не сейчас, брат мой. Он еще совершенно не объезжен. А на мне лежит ответственность за управление целой вотчиной, – говорил Владимир, усаживаясь на любимую коротконогую лошадку по кличке Брыкало.
– Неужели ты все еще ездишь на этой кляче? – воскликнул Изяслав. – Я думал, что она уже померла лет семь тому назад.
– Братец, для наших полей выносливость и покладистость – самые ценные качества, какие могут быть в животном.
– И в жене, да? – рассмеялся Изяслав. – Кажется, я знаю одну подходящую девицу. Она сейчас у меня в спальне подушки взбивает. С крупным крепким задом и такая покорная, что тебе и не снилось.
Анна слышит хохот и удаляющийся топот копыт. Ей нравится общество ее братьев больше, чем скучные посиделки на женской половине. Вышивке и глупым сплетням она предпочитает фехтование и охоту. Но истории, которые она узнает из книг и от своих учителей, – для нее не менее увлекательны. Знаменитые предки с чарующими именами и такими жестокими характерами. На самом верху их родословного дерева – загадочная и грандиозная фигура князя Рюрика. Вот он в блистающих доспехах и на могучем коне скачет княжить сюда, в Новгород. Но откуда он прибыл? Куда исчез? То ли варяг, то ли норманн. Анна путается во всех этих легендарных преданиях и именах. Начинает снова. Это ее предки. Ее кровь. Девушка лишь на мгновение отрывается от книги, услыхав за окном радостные возгласы дворни. Значит, приехал кто-то из знатных гостей. Будет пир и представления. Она пытается сдержать свою неуемную радость. Но кто же это может быть? Во всеобщем гомоне трудно различить знакомый голос.
– Рыцарь приехал! С мешками золота. Вот это добыча!
– Будет вам ужо сегодня угощеньице, – раздается громкий бас. – Наш хозяин получил знатную награду за свое служение.
«Кто бы это мог быть?» – мучается Анна. И знания не идут в ее светлую головку. Но строгий взгляд учителя возвращает девушку к действительности.
– Ах, княжна, если вы и дальше так будете мечтать, то никогда не овладеете науками. Говорил же я вашему батюшке, что женщины – существа слабовольные и необучаемые. Им бы только драгоценностями себя увешивать, да перед зеркалами вертеться.
И изящный пальчик, унизанный кольцами, слегка подпрыгивая от обиды, спускается по генеалогическому древу на одну веточку вниз. Вот жена Игоря Рюриковича – мудрая княжна Ольга. Суровая, в монашеских одеяниях, смотрит на нее словно укоряет за праздные мысли. Первая, но не последняя жена, по существовавшему тогда языческому обычаю многоженства. Мало кто знает, что до замужества имя ее было – Прекраса. А имя Ольга дал ей вещий Олег, опекун малолетнего Игоря. И на момент сватовства ей было всего 12 лет. Совсем девочка, а уже княжна. Анна в ее возрасте еще с куклами нянькалась. А Ольге пришлось пережить жестокое убийство собственного мужа. Она осталась совсем одна, окруженная врагами, с малолетним сыном, которого во что бы то ни стало нужно было уберечь. И ей хватило сил не только взять власть в свои руки, но и отомстить убийцам.
– Она была не только мудрой властительницей, но и самой первой из всех правителей Руси приняла христианство и крестилась. За что твой дед, Владимир Креститель, стал почитать ее как святую.
Анна и сама видела ее светящиеся нетленные мощи. В церкви Святой Богородицы в Киеве, где установлен гроб со специальным окошечком. Только истинно верующим дано узреть сие чудо, остальные же не видят ничего.
Еще старательнее заскрипело перо в руках юной девушки. Вот ее бабушка – гордая полоцкая княжна Рогнеда. Она была просватана за великого князя киевского Ярополка Святославовича. Владимир, князь Новогородский, тоже сватался к ней, но получил унизительный отказ, так как был всего лишь сыном наложницы Малуши, рабыни княгини Ольги. Тогда он захватил Киев и Полоцк, изнасиловал Рогнеду в присутствии ее родителей, убил отца и двух братьев и насильно взял в жены. Дед Владимир Красное Солнышко был самым ярым из язычников. Великий распутник имел тысячу наложниц в Киеве и такое же количество замужних женщин и девиц в каждом из городов, где побывал. Но в 987 году он принял решение о Крещении Руси, распустил весь свой гарем, разбил языческих идолов и вытребовал себе под угрозой войны византийскую принцессу Анну. Примерно в это же время Рогнеда, долго лелеявшая в себе план мести, попыталась убить ненавистного супруга, однако неудачно. Ее непременно ждала бы жестокая расправа, если бы не защита маленького сына. Владимир смилостивился и отправил неукротимую княжну с ее детьми в полоцкие земли. Анна подумала, как ее бабке жилось с детьми ненавистного супруга. Как она могла любить их, вопреки всему, вопреки насилию и жестокости. Сейчас, хоть женщине и не принадлежало право выбора, все же супруг был, как правило, воспитанным европейским монархом и уважал права своей второй половины.
Анна подняла голову, вскинув дерзкий подбородок – наследие своей бабушки. Она не смущалась столь неблаговидными поступками прародителей. Мужчины были настоящими язычниками-воинами. Храбрыми и трусливыми одновременно, щедрыми и скупыми, мстительными, лживыми, изворотливыми интриганами. А женщины были властными и гордыми. Непокорными кобылицами, к старости успокаивающими свою сущность под монашеским покрывалом. Анна с радостью вобрала в себя все их пороки и добродетели. Она наслаждалась жизнью и не боялась ее. И золотые локоны снова опустилась к трагическим и славным письменам прошлого и настоящего.
Говорили, что у ее отца была еще одна жена. Ее взял в плен польский король Болеслав I. Вместе с другими женщинами из царского рода. Так он отомстил сестре Ярослава Предславе. Когда-то она отказала этому толстому и неряшливому поляку. Он затаил обиду на целых десять лет. И когда представилась такая возможность, захватил Киев и вывез к себе на родину вместе с Предславой ее мачеху и восемь сестер. В том числе и жену ее отца, которая где-то там и сгинула. Весьма удобно, – подумалось Анне не без злорадства. Стратегически важные браки могли спасать и уничтожать целые империи. А Ярославу на тот момент необходим был союз со Швецией.
«Предслава была необыкновенной красавицей. И не только толстяк Болеслав соблазнялся ее прелестями. Но всем она отказала. И жила только ради твоего отца, Аннушка. Была на его стороне во всех междоусобицах. А он из плена ее не стал выкупать. Нехорошо он поступил. Хоть и из политических соображений. Дабы позиции мятежного брата Святополка не усиливать. Вот и пришлось бедняжечке коротать свой век сперва в наложницах у прелюбодея-поляка, а затем пленницей вместе с сестрами во дворце на Ледницком острове», – так шепотом рассказывала ей старая нянюшка ее отца.
А учитель продолжал нудным голосом рассказывать официальную и сухую версию произошедшего.
– Сводная сестра Ярослава Мудрого Мария-Добронега после смерти Болеслава I Храброго удостоилась чести быть просватанной за молодого польского царевича Казимира.
Анна тоскливо смотрела в окно. И вдруг, словно в ответ на ее невысказанную просьбу, в комнату, заполненную тишиной, пылью и книгами, ворвался порыв весеннего ветра, а вместе с ним и неугомонный мальчишка – ее любимый младший брат Игорь. Потом еще, еще и еще. И вот уже все ее братья тут – старший, самый серьезный Владимир, весельчак и красавчик Изяслав, Святослав, Всеволод, Вячеслав. Толкаются, хохочут. Потные, раскрасневшиеся после долгой скачки в полях, они хватают Анну за руки и наперебой рассказывают, что приехал Харальд и снова на коленях умоляет отца отдать ему среднюю дочь Елизавету.
– Представляешь, сестренка, он привез во-оот такой воз с сокровищами, – с восторгом рассказывает 10-летний Игорь. – Я залез в него и стащил, смотри, вот, монетку.
Анна в шутку шлепает брата по рукам.
– Ах, ты, маленький воришка. Ну-ка поди верни все обратно, не то я рассержусь. Не положено так проказничать детям княжеского рода.
Но Игорь только ухмыльнулся и спрятал монетку обратно.
– Пойдем с нами, Анна. Хватит сидеть в этом темном чулане, – Изяслав пренебрежительно обвел руками комнату. – Сейчас пойдет главное веселье. Харальд наверняка опять сочинил нашей сестренке какую-нибудь из своих скандинавских вис.
– Как ты думаешь, на этот раз отец будет к нему более благосклонен? – опасливо спросила Анна. Харальд нравится маленькой Анне. И она даже немного ревнует его к всегда холодной и неприступной Елизавете. Почему она не кинется вместе с Харальдом к ногам отца и не упросит его сжалиться над ними! Но сестра ни жестом, ни взглядом не показывает своего огорчения при очередном отказе. Вот их старшая сестра Анастасия уже замужем за венгерским герцогом Андрашем, хоть он и не вернул себе еще престол и тоже находится в бегах вместе со своими братьями, живя в Киеве из милости Ярослава. Про его отца-язычника рассказывали страшные вещи – будто перед смертью венгерский король Иштван сперва ослепил его, а потом налил в уши расплавленное олово. Такие истории дети рассказывали друг другу по вечерам, как сказки о чудовищах.
Изяслав обнимает Анну одной рукой и выводит из покоев, шепча ей на ухо: «Теперь Харольд, конечно, уже не столь нищ, но все еще бездомен. Так что, не переживай, сестренка. У тебя еще есть время, чтобы повзрослеть». Анна сердито скидывает с себя его руку.
– Не выдумывай, братишка! Мне абсолютно все равно, что там происходит между Харальдом и Елизаветой.
Уже 10 лет Харальд служит византийскому императору и копит богатства, чтобы добиться руки средней дочери Ярослава. Анна знает, что хотя Харальд – младший брат покойного Олафа II, короля Норвегии и наследник престола, он был изгнан из своей страны и нашел приют в дружине ее отца. Когда-нибудь он вернется на родину и заберет силой все, что ему положено. И даже больше. Харальд всегда так говорит. Он – суровый скандинавский викинг. И от своего не отступает.
Вместе с братьями Анна вихрем уносится из своей комнатки в многочисленные извилистые ходы Ярославова двора, где каждому отпрыску княжеского рода выделены свои покои. Она вприпрыжку скачет по деревянным лестницам, не замечая никого вокруг, мечтая вскочить на самую непослушную и быструю лошадь и показать Харальду, какая она смелая и насколько лучше своей тихой и застенчивой сестры. Но вдруг ее останавливает резкий, как удар хлыста, окрик. Ее мать. Шведская принцесса с каменным именем Ингигред. Конечно, для всех она – Ирина. Княгиня Киевской Руси. Но Анна видит ее такой же, как она, молодой девушкой, ждущей на берегу реки своего жениха – короля Норвегии Олафа II. А он тоскливо смотрит на нее с другого берега. Но не получит. Шведский король уже выдал свою дочь за князя Новгородского Ярослава. Придется Олафу довольствоваться ее сестрой Астрид. А еще слышала Анна злые слухи за своей спиной, что, когда Олаф со своим сыном гостил в Новгороде, шведка не упустила возможности возобновить свою давнюю любовную страсть. И что дети-то не все кровь от крови Ярославичи. Неужели это правда? Краска прилила к лицу Анны. Гнев и бешенство овладели ей, когда вспомнила она все эти намеки про брата Владимира. Не может быть! Это лишь гнусные сплетни, ведь иначе не жили бы так спокойно при дворе сын и жена Олафа.
Мать собирает своих детей и ведет в залу, где уже сидит довольный отец и еще более довольный Харальд. Он крепко держит за руку опустившую голову Елизавету.
– Дети, – говорит отец, – Сегодня будет пир в честь бракосочетания вашей сестры Елизаветы и рыцаря Харальда. Прошу всех вас отложить свои дела и порадоваться вместе с нами счастливому событию.
Анна понимает, что вот и свершился еще один важный для их семьи династический брак. Она тоже мечтает когда-нибудь прославить свой род. И ей, как женщине, доступен только один способ сделать это – удачно выйти замуж. Сейчас девушка уверена, что это будет такой же вот сильный и уверенный в себе мужчина, как тот викинг, что стоит рядом с ее сестрой. Она больше не завидует. Она подождет. А пока можно порадоваться за Елизавету. Она подойдет к ней и поцелует крепко-крепко. Скоро у них у всех будет по своему королю. У нее, конечно, – самый красивый. На белом коне, светловолосый и голубоглазый, он прискачет за ней из дальних стран, увезет к себе навсегда и будет любить сильно-сильно. Анна так зажмурила глаза, что в голове пошли расплывчатые цветные круги. Нет! Не время мечтать. Она должна стать достойной его выбора. Греческий, латынь, математика, история. Она будет еще усердней заниматься. Фехтование, пение, рисование. Наука врачевания всегда пригодится – ею тоже нельзя пренебрегать. И обязательно – европейский этикет. Никто не скажет, что Киевская Русь – захудалое государство, где живут глупые необразованные женщины, которые не умеют вести себя при дворе.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?