Текст книги "Государево дело"

– Через третьих лиц. В печатном листке и еще мои люди прошлись по тавернам. А с юнгой… Что ж, пожалуй! Выбиратьто все равно не из кого.

* * *

Одна из многочисленных контор для найма матросов располагалась неподалеку от гавани, на улице Рыбаков, на первом этаже обычного доходного дома. Именно к ее хозяину, некоему господину Нильсену, приватно обратился Бутурлин.

– Понимаю, господин капитан! Не беспокойтесь, сделаем все в тайне. Не вы первый приходите с такой просьбой, не вы и последний.

Господин Нильсен, юркий седенький старикашка с негнущейся левой рукой, наверное, знавал когдато и лучшие времена. Хотя, владеть вербовочной конторой не такое уж и плохое дело. Не то, чтоб очень прибыльное, но на кусок селедки хватит.

Бутурлин явился в контору через черный ход, постучав условным стуком – как и договаривались.

Дверь открыл сам господин Нильсен, в стеганом домашнем халате поверх штанов и камзола. В таком виде пожилым людям считалось незазорным не только вести дела, но и выходить в город.

– А, господин Хеллен! Входите, входите! – гостеприимно пригласил хозяин. – Вовремя вы пришли! Да! Сегодня у нас – юнги.

– Я помню, помню…

– Вот, сюда вот можете повесить плащ, позвольте помочь… Слугу я сегодня отпустил, как вы просили. Вот здесь, за ширмой, вам будет удобно. Располагайтесь! Юнги вотвот должны подойти. Ага! Вот, кажется, первый…

В парадной двери зазвонил колокольчик, и старый вербовщик поспешно отправился встречать кандидата.

– Вот, сюда… Как вас зовут, молодой человек?

– Я есть Юрген… Да… Я плавать уже… Много!

Судя по речи, первый кандидат оказался немцем, причем, из южных краев, скорее всего – баварец. Для тайного дела такой явно не годился – что и услышит, так не поймет!

Бутурлин негромко покашлял…

– Ступайте пока, дорогой Юрген, – поспешно выпроводил гостя старик. – Я доложу о вас. Загляните на той недельке.

Следующий кандидат тоже не вызвал особого доверия. Цедил слова, отвечал невпопад и, кажется, вообще был тот еще тугодум.

Снова кашель…

– Ступайте!

Третий слишком уж оказался юн – тоненький писклявый голосок, очень похожий на девичий.

– Загляните на той недельке, ага… Этак вы всех кандидатов забракуете, господин Хеллен!

– Ничего, я не тороплюсь. Говорите, еще ктото должен быть?

– Да, еще парочка… Где только их черти носят? Ага, вот, кажется… Иду! Иду!

Послышались шаги…

– А! У вас просто контора… Хотелось бы поговорить с нанимателем.

– Поговорите! Пока же присаживайтесь. Что вы хотели узнать?

Вполне уверенный голос. Нагловатый даже. Похоже, датчанин… Только бы не из Копенгагена!

– Вы откуда? Как вас зовут?

– Я из Южной Ютландии, Сконн, маленький такой городок. А зовут меня Эрик. Эрик Сконнбладт. У нас там почти все Сконнбладты. Так я хотел спросит насчет жалованья?

Вот это молодец! Ухмыльнулся за ширмой Бутурлин. На ходу подметки режет! Нуну…

– А на сколько вы рассчитываете?

– Пять далеров в месяц, господин!

– Почему именно так?

Вот именно – почему? Никита Петрович прислушался.

– Работай я в лавке, имел бы два далера, плюс жилье, еда и старые хозяйские вещи. Так?

– Так. Но и на корабле у тебя это все будет. Ну, разве что, кроме старой одежки…

– Если бы я работал гувернером – я ведь грамотен! – то имел бы три далера!

– Ну?

– А морское плавание – не мед! Шторм, пираты и все такое… Сами знаете! Вот потому и пять!

– Да солдаты столько не получают!

– Так вы же не солдат ищете! А в море я уже хаживал – правда, недалеко, зато часто. На рыбацкой шебеке.

Что ж… Встав, Никита Петрович решительно шагнул изза ширмы. Со столь неглупым парнем следовало познакомиться лично!

– Я – капитан Ник ван Хеллен! Кто тут хозяина спрашивал?

С парнишкой Бутурлин поговорил уже на улице, пока шли к кораблю, а потом уж – и в капитанской каюте.

Тощий, но жилистый, с длинными каштановыми волосами и узким лицом, Эрик Сконнбладт выглядел чуть моложе своих четырнадцати… или пятнадцати… Свой возраст парнишка точно не знал. Сирота, жил у тетки, тетка в прошлом году померла – вот с тех пор и скитался…

– Был и слугой, и гувернером, и вот – с рыбаками в море ходил…

– Я понял, понял! Есть к тебе одно дело. Тайное! Исполнишь – получишь свои пять далеров в месяц. И за дело еще приплачу!

– Я готов, господин капитан! Что нужно делать?

Юнга явился с докладом к вечеру следующего дня, заглянул в ту самую таверну, недалеко от сгоревшего жилища Карлоффа. Бутурлин уже дожидался: одевшись попроще, пил темное пиво за столом в углу. Вошедшего он увидел сразу. Помахал рукой и даже пришлось привстать – слишком много народу было в таверне, точнее сказать, в харчевне на первом этаже. За большим столом, в центре, ужинала компания суровых купцов, судя по черной одежде – кальвинистов, чуть в стороне обосновались молодые люди – приказчики, еще дальше – парочка моряков, а у самого входа – заглянувшие с рынка крестьяне. Весьма зажиточные, если судить по камзолам и шляпам. Видать, не успевали до темноты вернуться домой.

Все держали себя спокойно и скромно, никто не напивался, не орал, в отличие от портовых харчевен – да и там, сказать к слову, драки случались редко.

Сняв шляпу, юнга уселся за стол:

– Доброго вечера, господин ка…

– Тсс! Спокойно, Эрик. Называй меня просто – Ник. И прошу, за столом не стесняйся! Поди, голоден?

– Да, господин, – не стал отказываться подросток.

Заказав еще пару кружек пива, Никита Петрович дождался, когда парень немного утолит голод…

– Значит, так… – прожевав, юнга приступил к докладу. – Эта ваша девица, Кристина, живет здесь недалеко, в порту, в таверне «У старого моряка». Там же и промышляет… Сегодня встречалась с тремя. С двумя матросами с торгового судна «Ольфсен», с ними поднялась в номера…

– Что, сразу с двумя?

– Нет, господин, по очереди. Первыйто пришел с утра, а второй – уже ближе к обеду. Денег швыряли изрядно – видать, удачное выдалось плавание.

– Хорошо, – кивнув, Бутурлин поднял глаза. – А кто третий?

– О, этот тот еще тип! – облизав ложку, усмехнулся парнишка. – Девицы… вы знаете, о ком я говорю… Так вот, они называют его – Хромой Фриц, и очень боятся! По всему, он их командир – сводник. И это – никакая не тайна.

– Все правильно, – подняв кружку, капитан сделал глоток. – Кристинку он тоже опекает. Дада, именно Хромой Фриц из Бремена.

– И вовсе он не из Бремена, господин Ник! – оторвавшись от еды, юнга повысил голос.

– Тсс! – тут же осадил Никита Петрович. – Говори тише. Здесь принято – чинно.

– Да, господин Ник… Я видел, как они разговаривали. Хромой Фриц и эта девица, Кристина… Очень грубо! Хромой чегото допытывался от нее, чтото приказывал. Я не расслышал, не мог подойти незаметно – они говорили на площади. Хромой Фриц чуть не ударил девицу, замахнулся уже… Потом выругался и ушел. А та убежала, заплакала. Хромой погрозил ей вслед кулаком и выругался – громко, я расслышал! Нет, господин, он вовсе не из Бремена! Немец бы сказал – черт! Или «шайзе»! Этот же выкрикнул: «Фан та диг!» – Черт бы тебя побрал! – пошведски.

– Пошведски? – насторожился Бутурлин. – Ты точно это расслышал?

– Клянусь! Я потому за ним и пошел…

Парнишка изрядно разволновался, даже замахал руками – пришлось снова его успокоить.

– Пива вот, выпей… Давай! Скоол!

– Скоол!

– И пришел он на рынок, – вытерев губы рукой, продолжал юнга. – Купил у зеленщика лук с укропом, свернул за угол – и исчез.

– То есть – как исчез?

– Видать, зашел в какойто дом, там их много… – Эрик виновато пожал плечами. – Я не успел заметить – в какой. Ничего, господин капи… господин Ник! Утром он наверняка объявится у таверны! За кем прикажете наблюдать? За девицей или за Хромым?

– Смотри за Хромым, – поставив кружку на стол, усмехнулся Бутурлин. – Девица от нас и так никуда не денется. Завтра встретимся в другом месте. На постоялом дворе Ларса Хеммрока. Знаешь, где это?

– У восточных ворот, господин Ник.

Весь следующий день прошел в разъездах. Наняв повозку, Никита Петрович объездил все ближайшие деревни с рыбацкими гаванями – искал подходящие суда, воплощая в жизнь свою идею – чтобы все было, как всегда. Точнее сказать – казалось. Умаялся, но коекакие суденышки зафрахтовал и, довольный, направился на постоялый двор старого Ларса Хеммрока…

На этот раз доклад юнги был короток. Собрав деньги с гулящих девиц (в том числе и с Кристинки) Хромой Фриц полдня просидел в таверне, а ближе к обеду, надев богатый плащ и черную широкополую шляпу, отправился на улицу короля Вальдемара.

– Ну, знаете, там такие богатые дома… С оградами да воротами.

– И что же он делал в тех богатых домах? Кудато зашел?

– Нет, господин. Просто гулял в сквере. Сидел на скамейке, птиц булкой кормил.

– Птиц? Булкой? – Никита Петрович озадаченно почесал затылок. – Странно.

– Думаю, он просто когото ждал. Но никто так и не появился.

– И что этот Фриц?

– Просидел почти до вечерни, да ушел…

На следующий день было то же самое!

Странное поведение Хромого (вполне возможно, шведского шпиона) насторожило Бутурлина до такой степени, что он сам решил осмотреть сквер и расположенные рядом дома. Ну, ведь не зря же Фриц там ошивался! Не птичек же приходил кормить. Прав юнга – когото ждал. И не дождался…

Погода весьма благоприятствовала прогулке! Голубое небо с клочками палевых облаков, отражавшее в окнах домов солнышко, золотистые, теряющие листву, тополя, аллея багряных кленов, небольшой синий пруд в окружении яркозеленой травки…

Красота!

И народу… Как раз было воскресенье, почтенные бюргеры возвращались из церкви, гуляли… Бегалииграли дети…

Дома на прилегающей к скверу улице короля Вальдемара и в самом деле выглядели богато! Настоящие особняки, с садами, с чугунными оградами, воротами и привратниками, важными, что твой адмирал! В похожем особняке проживала любвеобильная маркиза ДагмараФедерика… Рика… Кстати, давненько не заходил!

– Красивые дома, господин! – проходя мимо остановившегося Бутурлина, заметил седенький старичок в теплом плаще, шляпе и с тросточкой.

Никита Петрович улыбнулся:

– О да, очень красивые, уважаемый!

– Вы, судя по выговору, не здешний?

– Нет…

– Этот вот дом строил мой зять, архитектор Херник Андерсен! – похвастал старик. – А вон тот – Магнус из Шверина. Стиль называется – барокко!

– Интересно, что за люди проживают в таких вот домах? – капитан быстро перевел завязавшийся разговор с домов – на их владельцев. – Наверное, все короли да принцы?

– Нуу, скажете тоже! Хотя… видите воон тот голубой особняк?

– С белыми пилястрами и позолотой?

– Дада… Так в нем проживает доктор Расмуссен, личный врач Его величества Фредерика, нашего славного короля!

– Надо же!

– А вон в том, рядом – господин адмирал Лукас Миккель Йохансен. Военноморской министр!

Глава 4

Хромой Фриц – шведский шпион? А ведь ловко замаскировался, каналья! Ишь ты, пасет себе портовых девиц, чертов сводник, наверняка приплачивает страже, чтоб не слишком придирались. Через гулящихто девок можно много чего узнать, в особенности о том, что делается в порту – какие суда прибыли, с каким грузом, какие отходят… Только вот сведения из морского ведомства – увы! Не того полета птицы.

Но, когото ведь шпион выжидал! Ошивался в сквере у дома министра… Подкупил когото из слуг – тут и думать нечего! Может быть, даже и самого секретаря, коли такой имеется. Что ж…

На следующий день будущий юнга Эрик Сконнбладт отправился в сквер, где добросовестно проторчал с полудня до самого вечера, явившись в таверну с докладом лишь с наступлением темноты. Увы, Фриц так и не появился! Не повезло, бывает…

Назавтра Бутурлин вновь послал юнгу… И вновь – мимо!

– Может быть, он раз в неделю приходит? – предположил посвященный в дело Карлофф. – Или есть какойто условный знак, про который мы пока не знаем.

– Не думаю, чтобы знак… – Никита Петрович покачал головою и поднял кружку. – Скоол!

Приятели вновь встретились в харчевне, только теперь уже в другой, на Ратушной площади, на первом этаже доходного дома. Харчевня именовалась просто и без затей – «Скрипучее колесо». Просторный зал освещался дюжиной свечек, укрепленных на подвешенном под потолком тележном колесе. Такое же колесо висело снаружи, над дверью – в качестве вывески. Заведение отличалось многолюдством и спокойствием – сюда обычно захаживали купцы, приказчики и конторский люд, не брезговали и господа дворяне. Собравшись небольшими группами, посетители пили пиво, обедали да степенно беседовали, без всякого дела до всех прочих.

Вот и на Бутурлина с Карлоффом никто внимания не обращал – таких тут было много. Оделись оба скромно – черные камзолы, белые простые воротники, черные шляпы, теплые плащи. Глянешь со стороны – обычные торговые люди, приказчики из солидной конторы, средней руки купцы, маклеры с биржи – «торговцы воздухом», как их презрительно именовали дворяне… и простолюдины.

– Не думаю, чтобы какойто был знак, – пожевав жареный с корочкой куриный окорочок, задумчиво повторил Никита Петрович. – Иначе с чего б тогда Хромому целый день торчать в сквере? Можно было бы и както половчее уговориться.

– Что ж не уговорились?

– А вот это – вопрос! Может, пытались да не смогли… – обглодав, капитан бросил кость в специальную миску и сполоснул пальцы в серебряной чаше с водою с плавающими листиками мяты. Такие вот чаши с недавних пор подавали в солидных заведениях, чем их хозяева очень гордились.

– Не смогли – почему? – Карлофф тоже интенсивно думал, не забывая об изрядном куске томленого с мочеными яблоками гуся, распластанного на фаянсовой тарелке. Да, да – здесь подавали и тарелки! Каждому посетителю! Не как в порту – краюха хлеба – она ж и тарелка… Это было удивительно для Бутурлина, хоть он и пообтесался уже по заграницам… Однако, к примеру, в Риге подобной роскоши еще не было, а на Русиматушке даже боярам на царском пиру ставили одну тарелку на двоих. Отдельная – только самому царю полагалась!

– А верно потому, дружище Хенрик, что этот вот слуга… или гувернантка, служанка…

– Скорей – секретарь. Простому слуге секреты не доверяют!

– Мог и подслушивать… Ну, пусть – секретарь… Так вот – он не может выходить из дому в точно назначенное время! Выходит недалеко – в сквер, и только после полудня…

– А ведь так, – вытерев мокрые от пива усы, согласно кивнул Карлофф.

Они говорили понемецки, на том его диалекте, что был распространен в северных германских землях и в Ливонии. Хотя Бутурлин неплохо знал шведский (всетаки лоцман!), но говорить пошведски в Дании в преддверии новой войны было бы весьма опрометчиво – могли и морду набить! А немецкий звучал нейтрально, тем более, что германские купцы жили во множестве что в Копенгагене, что в Стокгольме.

– Как там наши дела с припасами? – поставив кружку, негромко справился капитан – Карлоффу была поручена часть заботы об экспедиции.

– О, все неплохо! Гут! – покивав, швед потер руки. – Как ты и говорил, заказал у некоего господина Асмундса, лавочника, два пуда солонины, мед, сухари, фасоль с горохом и вяленую рыбу… Еще – сало, оливковое масло, мука… У виноторговца Ле Бона – шесть бочек вина и дюжину пустых дубовых бочек – под воду. Да наказал, чтоб хорошенько пропарили… Чтоб не стухла вода!

– Не вызовет ли сие подозрения? – Никита Петрович покусал губу.

– Никаких! – неожиданно расхохотался Карлофф. – Ты ведь, дружище Ник, хоть и славный капитан, однако, насколько я знаю, в океаны не хаживал… Не обижайся только, я ведь подружески…

– Ничего…

– А мне вот – пришлось. Хоть и не в качестве моряка! – швед потер руки. – Бочки для пресной воды, друг мой, обжигают или пропаривают только на торговых судах! Берегут людей – там каждый матрос ценен. На судах же военных и каперах – увы… Что же касается этого чертова Хромого… Может, схватить его да поговорить? Эдак, с чувством… Чего огород городить?

– Можем спугнуть слугу… или секретаря…

– А мы аккуратно!

Никита не раз уже замечал, как новый его друг Хенрик умеет гнуть свою линию и всегда добиваться своего, этак вот незаметненько, тихой сапой – вроде как человек и сам принял решение, но именно такое, какое хотел Карлофф! Может быть, именно поэтому ушлый швед Африканскую компанию и возглавил? И не сдался, когда его оттуда поперли. Бутурлин поддался на уговоры: в конце концов, нужно было спешить – не откладывать же экспедицию на следующий год, до которого уже осталось так немного. Хромого Фрица решили схватить прямо в порту – уж, конечно, не в сквере, у всех на виду! А в гавани укромных местечек хватало.

Прихватив с собой еще пару верных людей с «Глюкштадта» – командира наемников Герхарда Ланца и одного из его головорезов, дюжего немногословного парня по имени Питер, приятели наняли крытую повозку и затаились неподалеку от самой злачной портовой таверны «У старого моряка». Именно там промышляли гулящие девки Хромого, в том числе и Кристинка. Неужто не придет навестить? Кстати, как установил юнга, Хромой Фриц снимал комнату неподалеку, в очень приличном доме.

Погода способствовала – с утра зарядил дождь, и серые плотные облака затянули небо.

– Может и не прийти, – оглянулся сидевший на козлах юнга, взятый за кучера. – Погодато…

– Придет, никуда не денется, – кутаясь в плащ, хмыкнул в фургоне Карлофф. – У него – дюжина девиц. У каждой три – пять человек в день, Фрицу – по далеру с человека. Ты бы не пришел за такой суммой, юный Эрик? Доверился бы девкам? Нуну…

– Тихо! – приникнув к дыре в рогожке фургона, Бутурлин махнул рукой. – Кажется, он! Вон, выходит из таверны…

– Уже! Как это мы его пропустили?

– Верно, дворами прошел.

Показавшийся в дверях таверны высокий угрюмый тип в зеленом плаще, осмотрелся вокруг, скривившись, глянул на небо, чертыхнулся и, накинув на голову капюшон, зашагал к портовым складам. Шел быстро, сутулясь и немного припадая на правую ногу.

Точно – Хромой Фриц!

Никита Петрович махнул рукой:

– Поехали, Эрик! Особо не спеши…

– Какието делишки у него на складах, – отбросив с глаз спутанные волосы, протянул Йенс, бывший сублейтенант и головорез, каких мало.

– Там контора Якоба Шульмана, ростовщика и менялы, – обернулся юнга. – Спорим – именно туда он и идет?

– Нечего спорить, – Бутурлин бросил сквозь зубы. – Давай, обгоняй его. Всем приготовиться! Тем более, народу, кажется, нет.

Эрик хлестнул лошадей…

Хромой Фриц между тем свернул в какуюто подворотню, перепрыгнув через канаву, полную грязной коричневатой воды.

Онто перепрыгнул. А вот повозка…

Разогнавшийся фургон со всей дури ухнул в яму, оказавшуюся куда глубже, нежели ктонибудь мог сейчас предположить! С треском лопнул обод! Взвившись на дыбы, заржали лошади… Хромой Фриц оглянулся и, бросив плащ в грязь, со всех ног рванул прочь, в сторону все тех же портовых складов!

– За ним! – выскочил из покосившегося фургона Бутурлин.

Упрашивать долго не надо было. Все тут же бросились в погоню! Даже юный Эрик – и тот.

Между тем беглец снова свернул, заскочил за бугор, поросший густой зеленой травою, а с него – через колючие кусты – на покатую крышу склада и побежал… Да, чуть прихрамывал – но поймай, попробуй! Несся так, любая косуля позавидует!

– Эх! Уходит…

– Никуда он не денется! Парни, давай наперерез! Окружаем…

Легко сказать… Похоже, Хромой Фриц прекрасно знал маршрут, а, может, и заранее присмотрел – так, на всякий случай… Опытный шпион, он точно ушел бы, если бы…

Если бы не нелепая случайность! Беглец уже собрался перепрыгнуть с разбегу на соседнюю крышу, как вдруг выскочила откудато мокрая черная кошка… Жалобно мяукнув, метнулась под ноги…

Хромой Фриц споткнулся… шатнулся… и, не удержавшись, сверзился с крыши вниз, на мостовую…

Что сказать… на редкость неудачно упал.

– Похоже, мертв, – подбежав, Карлофф склонился над телом. – Шею сломал! Ну да, не дышит… Судьба!

– Что прикажете делать, господин капитан? – дисциплинированно поинтересовался Герхард Ланц.

– Привяжите к ногам чтонибудь тяжелое – и в море, – Никита Петрович махнул рукой. – Да смотрите, чтоб никто…

– Не извольте беспокоиться, господин капитан! Сделаем в лучшем виде.

Бутурлин и не беспокоился – доверял своим людям.

А вот Карлофф явно занервничал:

– Умер, гад! И что ж теперь делать?

– Подумаем, дружище Хенрик, подумаем, – кисло улыбнулся Никита Петрович. – Одно хорошо – главный шпион навредить нам уже не сможет.

– Вероятно, есть и другие!

– Есть, а секретаря будем искать. Или служанку…

* * *

Портовую девку Кристинку Бутурлин позвать не успел – та явилась сама и была чрезвычайно задумчива. Даже вино выпила машинально, без тоста…

Что ж – пока не пришла в себя…

– Хромой Фриц убит, – садясь рядом, буднично сообщил Никита Петрович.

Девушка повела плечом:

– Я догадалась… Убит. И что с того? Не будет его, будет ктото другой… Что ты так смотришь?

– Он – шведский шпион, милая. И ты на него работала!

– Я?! – вздрогнув, Кристинка бросила взгляд на дверь. Хотела сбежать? А вполне… Еще и сунула руку за пояс – и это неуловимое движение вовсе не ускользнуло от опытного взгляда Никиты.

– Не советую, – поднявшись, Бутурлин посмотрел шпионке прямо в глаза. – Очень не советую. Ты промешкаешь, и я ударю тебя кулаком в лицо. Очень быстро. И больно. Что там у тебя? Нож? Кистень? Да все равно. Поверь, не успеешь!

– Может, и успела бы… – бросив на стол узкий острый стилет, девчонка зябко обхватила себя руками за плечи. – Что теперь со мной сделаешь? Убьешь?

– От тебя зависит. Только от тебя!

– Я расскажу, что знаю.

– Рассказывай! Готов слушать всю ночь.

Хромой Фриц и впрямь оказался не просто сутенером, но еще и шведским шпионом – и это была его главная ипостась! Как его настоящее имя, Кристина не знала, да и о том, что Фриц – шпион, догадалась сама, так сказать, по характеру поручений. Именно Хромой как раз и поручил ей следить за капитаном «Глюкштадта». Постоянно следить и постоянно докладывать.

– Но я не все рассказывала…

– О постели, что ли, молчала? – усмехнулся Бутурлин.

Кристинка неожиданно улыбнулась:

– О, это его интересовало меньше всего!

– А что интересовало?

– «Глюкштадт»… Состав команды, вооружение, куда намеревается идти в ближайшее время…

– Так… Значит, про Готланд сообщила ты…

– Ни про какой Готланд я не знала! – дернувшись, сверкнула глазами девица.

– Врешь! Ну, раз не хочешь говорить правду…

– Ну, не знала, клянусь! Ты вообще ничего такого не рассказывал. Никогда. О, как это бесило Фрица! Пару раз он даже меня избил. А я… Что я могла сказатьто? Разве что выдумать…

– Все равно – я тебе не верю! – Никита Петрович прищурился и взял самый зловещий тон, на какой только был способен.

– Не верь – твое дело, – устало бросила девчонка. – Но это правда. Не знала я ни про какой Готланд! А вот коечто – знала… И могла бы рассказать…

– Что?! – не выдержав, Бутурлин схватил девчонку за шею. – Говори, тварь! Ну!

– Пустии… задушишь… – лицо гулящей покраснело, и Никита Петрович тотчас же убрал руки и сам устыдился этой вот своей слабости.

Усмехнулся, уселся за стол:

– Ну, говори! Что еще такого вынюхала, интересно послушать!

– Можно, я выпью? – осмелившись, попросила Кристина. – Не вина… Водки!

– Водки нет, – капитан достал фляжку. – Ром!

– Благодарю… – девчонка сделала долгий глоток, так, что в уголках глаз ее заблестели слезы. – Так вот… Ты, господин, никакой не голландец, и не немец. И Николаус ван Хеллен – вовсе не твое настоящее имя.

– Хм… и кто же, интересно, я?

– Ты – русский! Человек из России. Но я никому не…

Черт возьми! Вот это девка! И как же она догадалась? Что он, во сне русские песни пел или матом ругался?

– Я нашла у тебя под матрасом иконку ортодоксов! – поспешно сообщила Кристинка. – И все поняла…

Ортодоксы… Так здесь, в Европе, именовали православных. Что ж, догадливая. И что теперь с ней делать? Самое простое – убить! Однако самое простое не значит – самое разумное. В этом Никита уже имел возможность убедиться. Кстати, ведь похожий случай был. С Мартой… Эх, Марта… Эта чемто похожа на нее. Такая же хитрая. Так, может… Ладно, тут надо думать.

– Значит, вот что… Из таверны уходи. Торгуй зеленью. Эти… зеленщик и тетушка – они твои или Хромого?

– Мои! Фриц узнал про них от меня… Так ты меня не…

– Зачем? – разлив по бокалам вино из светлой пузатой бутылки, Бутурлин улыбнулся вполне дружелюбно. – Ты знаешь, кто такой маркиз Линнстад? Или адмирал Йохансен?

– Слышала… Это… это все важные вельможи…

– И все эти важные вельможи – мои добрые друзья! – с нажимом произнес Никита. – Представляешь, что с тобой будет, если ты…

– Я буду молчать! Клянусь всеми…

А ведь девочка может сгодиться! В конце концов – это ей нужно бояться огласки, а вовсе не Бутурлину. Россия – союзник Дании! Единственный достойный союзник! Что же, пусть идет с миром. Пока… А там поглядим!

– Верю! Ибо если только откроешь рот… Впрочем, хватит уже тебя пугать! – подняв бокал, капитан вдруг улыбнулся и весело подмигнул. – Скоол!

– Скоол, мой господин.

* * *

Если не Кристинка, тогда точно – ктото из домочадцев адмирала! Тот, кого напрасно дожидался Хромой Фриц. Увы, ныне покойный.

И что делать? Как отыскать предателя? Или – предательницу…

Решение неожиданно предложил Карлофф. О, этот господин было чрезвычайно умен и наблюдателен!

– Знаешь, у ашанти есть одна сказка… – выпив, доверительно зашептал он за накрытым столом в таверне «Скрипучее колесо».

– У кого есть?

– Ашанти – «воины». Это такой африканский народ, вернее, союз народов… с богатой и древней историей! Да, да – с богатой и древней! У них и сейчас есть свое королевство в Кумаси, некоторые же племена живут на побережье… Впрочем, я не об этом… А хороша телятина! И главное – перцу в меру. Так вот, о сказке… Сказка про леопарда. Суть такая, чтобы убить леопарда, повадившегося таскаться в деревню, один юный воин оделся в козлиную шкуру, то есть притворился козлом…

* * *

Пришлось притвориться и Бутурлину, благо фигурой он походил на Хромого Фрица. Перед столь важным делом Никита Петрович сперва потренировался в походке, походил в безлюдном местечке на загородном пустыре, старательно припадая на правую ногу…

– Не так, не так! – комментировал Карлофф. – Легче надобно, легче. Злодей лишь слегка прихрамывал, а ты, дружище Ник… Ну, словно бы у тебя деревянная нога, что ли!

– Сам ты деревянная нога! – капитан махнул рукой и расхохотался. – Вот, походи, попробуй!

Лишь уже ближе к обеду столь строгий оценщик оказался удовлетворен.

– Нука, плащик надень! Воот… Теперь болееменее похоже. Ну, что же – поехали! Как говорят – в добрый путь!

Усевшись в наемный экипаж, приятели уже через час были в сквере. Никита Петрович, надев капюшон, принялся прохаживаться рядом с прудом. Рядом, за кустами акации, затаился Карлофф.

Как назло, день нынче выдался солнечный, теплый: кругом бегалииграли дети, пускали кораблики в пруду, на скамеечках, подставив лица солнцу, чинно сидели гувернеры… А вот Никита Петрович в своем плаще никак не вписывался в эту идиллию. Чуть прихрамывая – научилсятаки! – он описывал круги возле пруда, стараясь, чтоб никто не увидел его лица…

Так прошел час, другой, третий…

Начинало смеркаться, в синем небе повисла луна и бледные звезды. Подул холодный ветер… Дети и гувернеры ушли… Наверное, пора было и убираться… Что ж… значит, не в этот раз!

Бутурлин уже повернул к повозке, как вдруг…

– Вы принесли? – послышался за спиной тоненький девичий голос. – Давайте же!

– Черт! – обернувшись, выругался Никита Петрович. – Эльза! Вы?

– Ггосподин Николаус… Я… я вас перепутала…

Обескураженная девчонка уже было собралась убежать, однако бывший начеку Карлофф без всякого почтения схватил ее за руку.

– Нам все известно, Эльза! – негромко промолвил Бутурлин. – Хромой Фриц сознался во всем…

– Во всем… – Эльза вдруг вскинула голову, глаза ее зло блеснули. – Немедленно отпустите меня, иначе…

– Как скажете… Отпусти ее, Хенрик, – с самой безмятежной улыбкой Никита Петрович снял с головы капюшон. – Мы просто хотели вам помочь, юная госпожа! Помочь избежать большого скандала.

– Письма у вас? – похоже, девушка раздумала бежать.

– Какие письма? – явно поторопился Карлофф.

Здесь лучше было бы солгать!

– Значит, он вам их не показал… – Эльза горестно вздохнула и села на ближайшую скамейку. Вздохнула… и зарыдала, низко склонив голову.

– Ну, ну, не плачьте, – присев рядом, Бутурлин погладил девушку по плечам. – Что вы! Давайте вместе подумаем, как вам выпутываться… Поверьте, мы в беде не оставим!

Капитан говорил понемецки, но Эльза все понимала. Перестав плакать, вскинула голову, в больших зеленоватосерых глазах ее вспыхнула надежда:

– Действительно, поможете? Впрочем, больше мне надеяться не на кого…

– Слово чести! – встав, поклонился Никита Петрович. – Поможем! И будем молчать обо всем, что узнаем…

Карлофф тоже отвесил поклон:

– Слово чести! Но вы должны нам коечто пояснить… Как вы связались с Хромым? Точнее, как он вас впутал…

– Расскажу, да, – покусав губы, кивнула девчонка. – Чего уж теперь… Так, говорите, Хромой Фриц схвачен?

– Да. Но писем при нем не было.

– Значит, они гдето спрятаны. Найдется ктото другой… Ну, господа… Слушайте! Только умоляю – никому!

– Мы – дворяне, и дали слово!

– Я понимаю, господа… Только… немного стесняюсь, и не знаю, с чего начать.

– Начните с начала, юная госпожа! – со знанием дела посоветовал Карлофф. – С писем!

– С писем, так с писем! – Эльза потерла руки и зябко поежилась.

Быстро темнело. Повисшая в небе луна сияла медным тазом. Бледные, как поганки, звезды на глазах превратились в золотые.

История, рассказанная адмиральской дочкой, оказалась наивной и простой, как медный скиллинг! Прошлым летом совсем еще юная Эльза без памяти влюбилась в собственного садовника, красивого молодого парня, оказавшегося негодяем. О, он вовсе не отказывался от настырных поползновений юной госпожи, охваченной пылом первой девичьей влюбленности и страсти! Парочка пряталась в укромных уголках сада, поцелуи становились все горячее, от объятий перешли к раздеваниям… слава Богу, не дошло до главного – у садовника хватило ума не обесчестить адмиральскую дочку! Но в остальном он себя не сдерживал… Ласки очень нравились Эльзе, и когда садовник вдруг был отставлен от дома, юная красавица рыдала все ночи. Узнав, что возлюбленный нанялся матросом на корабль, Эльза стала писать письма, не столько бывшему другу, сколько себе самой. Вспоминала лобзанья и все такое прочее… «А помнишь, как мы целовались в беседке, а потом валялись голышом в сенном сарае? Я все трепетала от страсти…» Глупая влюбленная девушка описывала все очень подробно, снова переживая те самые чувства, что переполняли ее тогда…

Когда корабль возлюбленного вернулся в родную гавань, Эльза подстерегла парня в портовой таверне и с гордостью вручила все письма! Правда, бывший садовник остался холоден…

И это свидание не укрылось от холодных глаз Хромого Фрица! Или когото из его девчонок… Подсмотрели – доложили… Как бы то ни было, а фривольные письма оказались у шпиона! Кто такая Эльза, он быстро узнал, и встретился с девушкой тетатет…