Текст книги "Невеста под замком"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevesta-pod-zamkom-48697.jpg)
Автор книги: Василий Нарежный
Жанр: Литература 19 века, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)
III
Комната, назначенная Руперту. Он сидит на стуле, у окна, в самом угрюмом положении. Утро.
В боковой комнате бьет 9 часов.
Руперт. Праведное небо и вы, блаженные угодники! видано ли когда подобное мучение? Какой злой дух в виде вчерашнего баронского племянника ко мне являлся? Волосы дыбом становятся, когда только вспомню о всем, со мною случившемся. Шутка ли, на 50 тысяч брильянтов, – и не знаю, в чьих они руках! в течение целых 15 часов не выкурить ни трубки табаку, не выпить кружки пива, не съесть куска бутерброду, – вот истинная казнь египетская! Не за то ли уже господь бог меня карает, что хотел жениться на Розине? Так, кажется, это не великий грех. Можно ли только 30 тысяч рублей да и с процентами передать в чужие руки на мотовство и роскошь! это было бы сущее самоубийство! всего вернее, что г-н барон теперь в помешательстве и, считая себя доктором, никого не допускает. Так, точно так! но зачем же запирать меня, как колодника. Никакая политика сего не отгадает! – нет! конец моему терпению! я уже стар для того, чтоб быть предметом поругания, и чьего? Сумасшедшего! (Кричит.) Эй, есть ли здесь хотя одна душа живая? Откликайтесь, хоть бы вы были злые духи! (Бегает от одной двери к другой и сильно стучит руками и ногами. Вскорости слышно, что боковая дверь с другой стороны отпирается; Руперт становится посередине и вздыхает.) Слава богу, кто-нибудь явись, и в моем положении все лучше, нежели никого. Дай-ка я приосамлюсь и спою добрую песню г-ну барону. Чем я виноват, что на него дурь находит?
Доктор (с четырьмя человеками слуг и склянкою в руках, входит). Не давайте пройти спасительной минуте! ты, Иоган, и ты, Фридрих, поймайте его и держите покрепче; ты, Давид, приподними ему голову, а ты, Ульрих, этим инструментом разними рот пошире, а я уж знаю, что делать. (Слуги бросаются на Рцперта, сильно защищающегося.)
Руперт (в крайнем бешенстве). Люди ли вы или черти? Помилуйте! караул! режут! о господи!
Доктор (вливая ему в рот микстуру). Эта спасительная влага есть изобретение великого Берндта, сущего гения в медицине. Держите его крепче, чтоб не пролить ни одной капли. Хорошо! смотрите, примечайте! ничего еще не видя, а он уже зажмурил глаза, и пена на губах показалась. Это значит, что дурь мигом выходить начинает, устрашась силы эликсира. Довольно! посадите его в кресло. Так! что, милостивый государь? Чувствуете ли вы во рту маленькую горечь с небольшою соленостью?
Руперт (почти одурелый). Ох! Господи твоя воля! или я сам сошел с ума и все это мне мерещится, или попал в дом бешеных. Что тут со мной, бедным, делают? – Нет, г-н барон, эта проклятая шутка не пройдет вам даром. Это хуже всякого грабительства. Отдайте скорее следующие мне 50 тысяч рублей или возвратите брильянты, а там увидим, что скажет юстиция.
Доктор. Барон – брильянты – а, а! видите, ребята, как сильно укоренилась в нем дурь? какие же брильянты, ваше сиятельство?
Руперт. Прах побери всякого, кому кажусь я сияющим. Сей час мои бриллианты назад; а невеста вашей баронской милости и без них обойдется. Сей час, сей час! у меня голова кружится от беспокойства, досады и вашего яду.
Доктор. Непростительно грешите, граф, называя мой спасительный бальзам ядом.
Руперт. Долго ли вы будете меня морочить, г-н барон? Мне каждый миг крайне дорог. Я оставил целый дом на одну племянницу. Какой я к черту граф? Отдайте мои брильянты, и оставайтесь в покое до времени. Какая дурь на высокопочтенного г-на барона наехала!
Доктор. Да почему я кажусь вам каким-то бароном? Опомнитесь, г-н граф!
Руперт. Вы лучше образумтесь! в какую же несчастную минуту я пришел к вам! проклятый змей эдемский соблазнил меня! итак – коротко да ясно – г-н барон…
Доктор. Успокойтесь, г-н граф, и дайте лекарству подействовать!
Руперт. Не хочу, чтобы отрава эта действовала.
Доктор. Э, э! Граф! не рассердите меня. Знаете ли, что значит назвать доктора отравителем? Я советую беспрекословно следовать моим рецептам, иначе я поступлю с вами по силе данной мне власти. Что вам пришло в голову, что я барон? Я настоящий, истый доктор Симон Аффенберг.
Руперт. А, понимаю! конечно, на вас нашел теперь злой час, что вы сами себя не помните, а меня из ювелира Руперта пожаловали в графы. Опомнитесь, бога ради, г-н барон фон дер Аффен…
Доктор. Стой, стой! перестань блажить! говорят тебе, что я доктор Симон Аффенберг, и будет с меня, а кто назовет бароном, тот верно рехнулся ума.
Руперт. А долго ли вы намерены пробыть доктором?
Доктор. До конца моей жизни.
Руперт. Нет! видно, мне покудова оставить свои брильянты и броситься в Управу благочиния. Здесь происходит целая бесовщина. Прощайте, государь мой!
Доктор. Ребята! (Слуги окружают Руперта, стоящего в окаменении.) Не угодно ли, г-н граф, подождать немного и выслушать, что такое написано в этой бумажке. (Вынув бумагу, читает.)
«Мы нижеподписавшиеся, с дозволения правительства, сумасшедшего дядю нашего, графа фон дер Думдума, отдаем для пользования в сей болезни г-ну доктору Симону Аффенбергу с тем, что может он с оным дядею нашим поступать по своей воле, именно: связывать веревками, сажать на цепь, брить голову и сечь лозами или плетью, сколько нужно будет; за что мы, его родственники, почтем себя весьма обязанными».
Подписали: Барон Ганс фон дер Лохенкрет.Граф Ульрих фон Шустер-Мустер.Баронесса Гертруда фон дер Фоссфосс.Графиня Кунигунда фон Гарен-Лох.
Ну, что скажете, г-н граф? Стоит только мне мигнуть своим людям, и вы вдруг будете связаны, и на первый раз для разжижения крови получите в спину согню полновесных ударов плетью. Не лучше ли перестать юродствовать и навсегда выкинуть из головы брильянты?
Руперт. Час от часу лучше! меня стегать плетью? Меня беззаконно лишать собственности?
Доктор (нюхая табак). Опять за то же принимается!
Руперт (опрометью бросается на доктора и вырывает табакерку). Ага, г-н барон! прошу не взыскать, я вас поймал! как можете вы отпираться от моих брильянтов, которые при свидетелях отдал вашему племяннику, для вручения вам в этом самом доме; а в доказательство моей благодарности подарил ему эту самую табакерку. Слава богу, что и сему есть живые свидетели: племянница моя Розина и горничная девушка ее, Берта.
Доктор (про себя). Розина! точно, сим именем называется пригожая девушка и есть племянница какого-то ювелира Руперта! надобно осведомиться обстоятельнее. – (К Руперту.) Да не того ли молодого человека называете вы моим племянником, который вас привел сюда?
Руперт. Именно его. Он-то меня и уведомил, что вам, дяде его, барону фон дер Аффенбергу, для невесты вашей нужно брильянтовых вещей на 50 тысяч рублей, и я, несчастный, вручил ему оные для показания вам. Вот и счет им за подписанием собственной руки вашей. (Показывает расписание, полученное от Милана.)
Доктор (рассмотрев бумагу, пожимает плечами). Свидетельствуюсь всеми больными, для коих писывал я рецепты и кои остались еще в живых, что в сей подписи барона фон дер Аффенберга нет ни одной буквы моего почерка.
Руперт (содрогаясь). Вот ужасное приключение! – этот племянник ваш сказал мне за тайну, что на вас находит иногда дурь и что вы вместо барона считаете себя доктором.
Доктор. Он же и со мною договорился, чтобы я пользовал дядю его, графа Думдума, который иногда блажит и, считая себя славным ювелиром, от всякого спрашивает своих брильянтов. Он вас вчера ко мне привел и в знак будущей благодарности подарил эту табакерку, а я решился сегодня начать лечение.
Руперт. Если вы говорите, как человек разумный, то мы оба пренарядные филины. Как можно было вам поступить так легковерно? – Посему вы ничего не знаете о моих брильянтах?
Доктор. Не более, как что вы в часы безумия не перестаете об них заботиться.
Руперт. Что ж мы будем делать?
Доктор. Более нечего, как взять терпение!
Руперт. Этот рецепт сносен для вас, ибо вы только что одурачены, а я сверх того в большом еще убытке. Где мне найти проклятого барона фон дер Лохенкрета?
Доктор. Вероятно, что во всей вселенной такого не отыщете, равно как и прочих высоких особ, подписавших этот акт о сажании вас на цепь и об укрощении буйства плетью. Однако я знаю одно средство, могущее хотя не совсем, по крайней мере большою частию, поправить вашу ошибку и пополнить убытки. Как вы оказываетесь здоровым человеком, то надобно вечернюю и утреннюю диету вознаградить хорошим завтраком. Что вы больше любите?
Руперт. Ах, еда на ум нейдет! однако для подкрепления сил велите подать чего-нибудь, да поскорее! возможно ли? В мои лета опытности, мудрости и политики – быть пострижену в ослы, и кем? Двадцатипятилетним молокососом! о Руперт, Руперт!
Доктор. Не печальтесь! это не смертельная болезнь, следовательно, можно найти способы к уврачеванию. Поедим прежде, а там и порассудим о рецепте. Я сам немец и не могу долго пробыть без шнапсу и блутвурстов. (К слугам.) Чтобы сейчас все было готово. (Слуги выходят.) Тут-то и намерен открыть вам мой планец о поправлении сего несчастия. Вы должны быть человек благоразумный, а потому надеюсь, что легко склонитесь на мое предложение. (Слуги приносят прибор, и по данному знаку удаляются.) Во здравие! (Пьет, ест и опять пьет.)
Руперт (подражая ему). Слуга покорный!
Доктор. Итак, выслушайте меня. Я, слава богу, избавился жены моей и теперь свободен.
Руперт. Довольно наслышался о вашей истории; но мне и в голову не приходило когда-нибудь спознаться с вами, а особливо таким чудесным образом.
Доктор. У вас есть прелестная племянница, Розина. Согласитесь отдать ее за меня?
Руперт. Ах! этого я не могу сделать! и прежде намерен был я сам на ней жениться, а теперь и подавно надобно это сделать по некоторым – мне известным – обстоятельствам.
Доктор. Которые, может быть, не менее и мне известны. Как только я в первый раз увидел Розину в кирке, то и пленился ею во всю докторскую мочь. Начав тотчас осведомляться о роде и племени красавицы, узнал, что она сирота и живет у дяди своего, ювелира Руперта. С тех пор всячески старался я завести с вами знакомство, но не мог. К несчастию, во все это время были вы здоровы, а брильянтов доктора не покупают, и потому не было случая даже узнать вас лично, как вдруг теперешнее благоприятное обстоятельство…
Руперт. И злому татарину не желаю таких благоприятных обстоятельств!
Доктор. Выслушайте! Мне известно приданое Розины. За себя ли ее возьмете или выдадите за другого, все надобно или ей, или другому отдать тридцать тысяч приданого, да и с процентами. Я же, напротив того, будучи сам по себе довольно заживен, а притом получа за прежнею женой значительную сумму, ничего не возьму за Розиною. Итак, вы теряете только свои 50 тысяч в брильянтах, а Розинины остаются у вас. Теперь следует вам сказать по совести: стоит ли Розина 30 тысяч? Разумеется, Розина без приданого, сама по себе?
Руперт. Вы шутите, г-н доктор, или считаете меня крайне нерасчетистым. Ни за какую женщину в свете не дам я более 300 рублей, а то 30 тысяч! видно, и на вас находит иногда порядочная дурь! Извольте, на объявленном вами условии – Розина ваша хоть сегодня. Я не знаю, что она, бедная, теперь обо мне думает. Между нами будь сказано: я держу ее за замком и вчера, отправляясь сюда с молодым разбойником, запер двери крепко-накрепко. Мы вдруг сладим делом.
Доктор. Чем скорее, тем лучше. Я нетерпеливого сложения. Виват! (Пьет.)
Руперт. Однако терпение есть отличная черта истинного немца. Виват! (Пьет.)
Слуга (входит). Вот письмо на имя г-на Руперта. Какой-то незнакомец сейчас принес его.
Руперт. На мое имя? Кто же мог бы знать, что я ночевал в чужом доме? Посмотрим! (Разламывает пакет, приглядывается, но ничего разобрать не может.) Г-н доктор! верно, вы хорошо ужинали и спокойно спали, так, думаю, и глаза у вас посветлее; а я ничего тут не разберу. Потрудитесь прочесть.
Доктор. Очень хорошо! но нет ли в письме чего-нибудь особенного?
Руперт. У меня нет никаких таинств.
Доктор. Извольте! (Читает.) «Любезный дядюшка!»
Руперт. Ба, ба! от кого?
Доктор. Подписано: Розина.
Руперт. Скорее, г-н доктор; не сделалось ли какого несчастия?
Доктор (продолжает читать). «С тех пор, как вы объявили меня своею невестою и начали держать всякий раз под замком, чему будет уже около двух лет, я сама себе созналась, что люблю другого, именно того молодого человека, которого вчера вы у себя видели в качестве племянника какого-то барона, хотя он существенно не более как бедный, безродный чиновник, служащий в канцелярии одного случайного барина».
Руперт. О небо! этот день назначен для моего мучения за вчерашнюю глупость! Как осмелюсь я теперь, шестидесятилетний муж, назваться без угрызения совести политиком, когда двадцатилетняя девчонка водила меня за нос целые два. года, и я этого не приметил, пока сама не призналась! Далее, бога ради, далее!
Доктор. Признаться, и у меня отпадает охота иметь жену для других. Я довольно проучен и первою. Слава богу, что мог сжить ее с барышом! (Читает.) «Вы простите, любезный дядюшка, мою откровенность. Когда вы думали, что имеете право назвать меня своею невестой, не спрося у меня согласия, то почему и я не могу избрать жениха, не докладываясь вам, а только справясь с своим сердцем? Запирая меня в доме, когда бывало выходите, вы научили меня способу достать поддельный ключ, которым и воспользовалась. Вы, не дозволяя мне надеяться на отцовское наследство, принудили жениха моего, человека честного и прямодушного, выманить у вас оное. Мы теперь квиты. Если оставите смешное желание нам отмстить, ибо знайте, что с двенадцати часов минувшей ночи я уже замужняя женщина…»
Руперт (вскочив). Уже? Ну, каково кажется вам, г-н доктор? О, негодная, пребеззаконная!
Доктор. Скоро конец письма. (Читает.) «Замужняя женщина, то поставьте над воротами вашего дома на вывеске знак масличной ветви, и мы догадаемся, что хотите с нами помириться; а до тех пор вы нас не увидите. Заочно целуя чело ваше, истинную вывеску возможного благоразумия и прозорливой политики, семь племянница ваша, Розина». Ну, что скажете, г-н Руперт?
Руперт. Она ж, бездельница, еще и насмехается! (Вздыхает.) Видно, провидению не угодно, чтоб мы, г-н доктор, в наши лета замышляли о женитьбе. Я сказал, что немец должен быть терпеливейшим животным на здешнем свете. К тому ж я утешаюсь мыслию, что новый племянник мой есть политик немаловажный, когда в течение целых двух лет так удачно мог ставить мне на нос очки, и наконец, доканал, и кого? – поседевшего в политических рассуждениях. Теперь будет мне с кем проводить зимние вечера за трубкой табаку и кружкою пива! – Пойдем-ка, г-н доктор, ко мне, и не входя в ворота дома, на моей вывеске напишем мелом или углем масличную ветвь мира. Племянница с своим мужем, верно, исподтишка будут присматривать за такими важными особами, каковы, например, барон фон дер Аффенберг и граф Думдум, придут к нам, мы отобедаем все вместе, и весь день проведем не скучно. Пусть хоть сегодня отдохнут ваши больные, и ваша жажда к лечению утолится одним мною.
Доктор. Хвала немецкому гению! Клянусь Гиппократом{5}5
Гиппократ – древнегреческий врач (460–377 пли 356 до н. э.), которого называли «отцом медицины».
[Закрыть], Паранельсом{6}6
Парацельс – Филипп Аврелий Теофраст Парацельс(ий) (1493–1541), знаменитый врач, алхимик, мистик, родом из Швейцарии.
[Закрыть], Боэргавом и проч. и проч., что ни француз, ни англичанин не сохранят такого присутствия духа, какое оказалось во мне при продаже жены, а в вас при потере невесты с ее приданым!
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.