Читать книгу "Детектив для Альфы"

Влада Ночь, Вера Добрая
Детектив для Альфы

Глава 1. Майя

В этом городе пахло деньгами и чужими тайнами.

Я сидела в своей машине – старой, видавшей виды «Тойоте», которая последние полгода работала больше на чистом энтузиазме, чем на бензине – и наблюдала за входом в элитный ночной клуб.

«Берлога». Название без намёков.

Для тех, кто не в курсе: вход строго по приглашениям, членские взносы выше моей квартплаты за год, а в меню вместо привычных стейков – блюда, о которых лучше не спрашивать.

Работа частного детектива в городе, где оборотни правят бал, а люди делают вид, что ничего не замечают, – это постоянный компромисс с совестью. Но сегодня совесть молчала, потому что сегодня я искала ребёнка.

В кармане пиликнул телефон. Сообщение от клиентки: «Она там. Подруга видела её фото в соцсетях какого-то блогера. В «Берлоге». Пожалуйста, Майя. Она же совсем девочка».

Я вздохнула и убрала телефон. Нина, восемнадцатилетняя волчица из маленькой стаи, пропала две недели назад. Родители на грани инфаркта, полиция разводит руками, а все следы ведут в клуб, принадлежащий стае Блэквуд – одной из самых влиятельных и закрытых структур в городе.

– Ладно, – сказала я машине, открывая дверь. – Если не вернусь, завещаю тебя своему коту. Он хоть и сволочь, но справедливая.

Машина, по обыкновению, промолчала, и я восприняла это как согласие.

Внутри «Берлога» оказалась именно такой, как я себе представляла: кожа, бархат, приглушённый свет и запах дорогого парфюма, который с трудом перебивал естественный, чуть диковатый запах хищников.

Оборотни здесь чувствовали себя в своей стихии. Их выдавали глаза – слишком внимательные, цепкие и голодные, даже когда они просто потягивали виски у барной стойки.

Я прошла к бару, заказала минералку и начала сканировать зал. Нина была высокой блондинкой с модельной внешностью – такие здесь на вес золота. И правда, я нашла её быстро.

Она сидела в VIP-зоне за столиком с двумя мужчинами в дорогих костюмах. Выглядела напряжённой, но улыбалась, как учат в таких случаях. Один из мужчин наливал ей шампанское. Она пила. Я мысленно вздохнула. Плохо, Нина, очень плохо. Но не смертельно – я же здесь.

Я направилась к VIP-зоне. На входе меня встретил мужчина, которого природа явно создавала, когда у неё было хорошее настроение и лишний бетон: рост под два метра, плечи – косая сажень, взгляд – тяжёлый, изучающий.

– Приглашение, – сказал он. Без вопроса и без намёка на вежливость.

– Честно? Потеряла где-то по дороге. – Я улыбнулась максимально дружелюбно. – Я к друзьям. Вон те двое с блондинкой. Я их сестра. Троюродная. Из бедной ветви семьи.

Бетонный мужчина даже не повернул головы.

– Нет.

– Слушай, – я понизила голос до заговорщицкого шёпота. – Давай договоримся по-хорошему. Ты меня пропускаешь, я не рассказываю твоей бабушке, что ты работаешь в заведении, где подают блюда, за которые в приличных домах вызывают полицию.

Он моргнул. До него дошло не сразу. А когда дошло – его ноздри раздулись, и он зарычал. Низко, вибрирующе, с тем особым подтекстом, от которого у нормальных людей включается инстинкт самосохранения на полную мощность.

Я выдержала паузу, а потом, посмотрев ему в глаза, спокойно сказала:

– Милый, я выросла в районе, где такие звуки издают холодильники, когда ломаются посреди ночи. Если ты пытаешься меня напугать – попробуй что-то пооригинальнее. Например, стихи. Любишь стихи?

Оборотень замер. В его взгляде мелькнуло что-то странное – смесь растерянности и любопытства. Этого ему в инструкции точно не прописывали.

Я воспользовалась заминкой, скользнула мимо него в VIP-зону и быстрым шагом направилась к столику.

– Нина! – позвала я негромко, но внятно. – Привет, дорогая! А мы тебя везде ищем. Мама просила передать, что ужин стынет.

Блондинка подняла голову. В её глазах мелькнуло узнавание, потом надежда, потом снова страх. Но не передо мной, а перед теми, кто сидел рядом.

Мужчины за столиком синхронно повернулись. Обычные морды – холёные, самодовольные, с дорогими часами и пустыми глазами. Беты. Те, кто бегают по поручениям и очень хотят казаться важными.

– Ты кто? – спросил тот, что сидел ближе, и его тон не предвещал ничего хорошего.

– Я её тренер по дыхательной гимнастике, – взяла Нину за руку и потянула вверх. – Поднимайся, красавица, нам пора. Скажи дядечкам спасибо за шампанское.

– Никуда она не идёт.

Голос за спиной был низким, спокойным и абсолютно ледяным. В нём не было угрозы – в нём было утверждение факта. Настолько уверенное, что на секунду мне самой захотелось подчиниться.

Я обернулась.

Мужчина стоял в проходе, перекрывая единственный путь к выходу. Высокий. Широкоплечий. Тёмный костюм, белая рубашка, идеально завязанный галстук. Волосы тёмные, зачёсанные назад. Лицо – резкое, скуластое, красивое той опасной красотой, от которой брошенным им женщинам требуются годы терапии.

Но главное было даже не в лице, а в том, как на меня смотрели его глаза.

Жёлтые. С вертикальным зрачком. Глаза Альфы. Глаза того, кто никогда не слышал слова «нет» и не собирался начинать.

Давление ударило мгновенно. Воздух стал тягучим, как патока. В ушах зашумело, в висках запульсировала боль. Моё тело закричало: «Подчинись! Склонись! Беги!».

Я глубоко вздохнула. И включила свой дар – ту самую странную способность, которую ненавидела всю жизнь, потому что она делала меня чужой среди своих и своей среди чужих. Стена в голове. Тишина. Давление исчезло, оставив после себя только лёгкое головокружение.

– Осторожнее, – сказала я, поморщившись. – У меня от некоторых видов давления мигрень начинается. А таблетки дома остались.

В жёлтых глазах мелькнуло удивление. Или это было любопытство? Он моргнул, всего один раз, и давление исчезло совсем.

– Ты человек, – сказал он, и это не было вопросом.

– А ты оборотень, который, судя по всему, привык решать вопросы через запугивание. – Я выпрямилась, всё ещё держа Нину за руку. – Я забираю девушку. Ей восемнадцать, по человеческим законам она совершеннолетняя, но по вашим – ещё щенок. Родители её ищут. Так что, если не возражаешь, мы пойдём.

Я сделала шаг к выходу. Он не сдвинулся. Мы оказались лицом к лицу – слишком близко, слишком опасно близко. Я чувствовала его запах – дорогой парфюм с нотами кожи и дерева, и под ним что-то дикое, звериное, от чего внутри всё сжималось в тугой узел.

– Ты знаешь, кто я? – спросил он тихо. Почти спокойно.

– Догадываюсь. – Я встретила его взгляд и не отвела глаз. – Ты Аларик. Альфа стаи Блэквуд. Твоё лицо на обложках деловых журналов и в некоторых документах, которые я видела по работе. – Я помолчала секунду и добавила с лёгкой улыбкой. – И от тебя пахнет мокрой шерстью, даже несмотря на костюм за пять тысяч. Наверное, плохо просушили после утренней пробежки.

В зале стало тихо. Абсолютно, звеняще тихо. Я слышала, как где-то за стойкой бара упала вилка. Как кто-то сдавленно выдохнул. Как бешено колотилось моё собственное сердце.

Аларик смотрел на меня, и его глаза горели жёлтым огнём, а желваки на скулах ходили ходуном. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжались в кулаки.

Я приготовилась к самому худшему, но вместо этого уголок его рта чуть дрогнул.

– Ты всегда такая смелая, – сказал он, и это снова не было вопросом.

– Я всегда такая занятая, – сунула свободную руку в карман куртки, достала визитку. – Майя Соболева. Частный детектив. Если потеряете кого – обращайтесь. Для членов вашей стаи скидка. Вам особенно.

Я протянула ему визитку. Он взял. Посмотрел на неё. Перевёл взгляд на меня. Потом на Нину, которая мелко дрожала за моей спиной.

– Она уйдёт, – сказал он. – Но ты останешься. Поговорим.

– Не сегодня, – я покачала головой. – У меня рабочий день закончился, клиентку нужно доставить родственникам. Если хотите поговорить, мои контакты у вас в руке. Звоните. Я беру почасовую оплату.

Я развернулась и, всё ещё сжимая руку Нины, пошла к выходу. Спиной я чувствовала его взгляд. Тяжёлый, прожигающий, не отпускающий. Я ждала, что он окликнет меня, прикажет остановиться, пошлёт своих людей вдогонку, но ничего такого не произошло.

Мы вышли на улицу. Нина разрыдалась, повиснув у меня на шее. Я усадила её в машину, села за руль и только тогда позволила себе выдохнуть.

– Ты… ты понимаешь, кто это был? – всхлипывала Нина. – Он же… он же…

– Аларик Блэквуд, Альфа стаи, хозяин половины города, – кивнула я, заводя двигатель. – Понимаю, но знаешь, что я поняла за годы работы, детка? Самые опасные люди – не те, кто рычит громче всех, а те, кто умеет слушать. Он умеет. И это должно пугать нас обоих гораздо сильнее, чем любой рык.

Я отвезла Нину к родителям, получила честно заработанный гонорар, выслушала тысячу благодарностей и вернулась в свою квартиру. Крошечную, заваленную папками с делами, с котом на подоконнике, который даже не повернул головы на моё появление.

Ночью я не спала. Лежала, смотрела в потолок и чувствовала на себе жёлтые глаза. Они прожигали меня насквозь даже в воспоминаниях. И что-то подсказывало мне, что этот разговор – не последний.

А наутро в дверь постучали.

Я открыла. На пороге стоял мужчина в строгом костюме. Не Аларик, но явно из его стаи – слишком правильная осанка, слишком спокойный взгляд. Он протянул мне конверт.

– От Альфы. Лично в руки.

Я взяла конверт, поблагодарила и закрыла дверь. Внутри оказался официальный контракт на нескольких страницах и короткая записка от руки:

«Майя Соболева.

Вы произвели на меня впечатление. Редкое качество. У меня есть для вас предложение, от которого вы не сможете отказаться, потому что я достаточно изучил вас за эту ночь и знаю: вы не умеете проходить мимо чужих проблем. А у меня их много.

Жду сегодня в 18:00 в моём офисе. Приходите с тем самым выражением лица. Мне оно понравилось.

Аларик Блэквуд.

P.S. Ваш кот мне тоже понравился. Передайте ему, что я разрешаю запрыгивать на мой диван, когда будете в гостях. Если, конечно, решите прийти».

Я перечитала записку два раза. Потом третий. Потом посмотрела на кота, который дремал на подоконнике, свесив хвост.

– Ну что, – сказала я ему, – похоже, у нас свидание с самим Альфой. Как думаешь, стоит?

Кот зевнул, демонстрируя полное равнодушие к моей драме.

– Солидарна, – вздохнула я. – Но пойти придётся. Хотя бы ради того, чтобы узнать, с каких это пор оборотни интересуются моим котом.

Я посмотрела на часы. До шести оставалось восемь часов, чтобы придумать, как разговаривать с человеком, который одним взглядом заставляет стаю дрожать.

Я улыбнулась своим мыслям и пошла варить кофе. Будет точно весело.

Глава 2. Майя

Офис Аларика Блэквуда находился на сорок седьмом этаже небоскреба в деловом центре. Стекло, бетон, сталь – ничего лишнего, ничего случайного. Даже растения в кадках выглядели так, будто их натаскивали на строгую геометрию с детства.

Меня провели через приёмную, где за столом сидела секретарша с лицом фотомодели и взглядом цербера, и оставили перед массивной дверью из тёмного дерева.

– Входите, – раздался из-за двери низкий голос. – Я знаю, что вы уже здесь. Ваш запах… своеобразный.

Я хмыкнула, толкнула дверь и вошла.

Кабинет был огромным. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на вечерний город: море огней, текущее к горизонту. За столом из чёрного стекла сидел Аларик. Сегодня без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. На столе – стопка бумаг, ноутбук, чашка с чем-то тёмным. И никаких тебе «друзей семьи» с автоматами по углам. Только он и тишина.

– Мило, – сказала я, оглядываясь. – Прямо как в журналах про идеальную жизнь. Только где кровати для жертв? Или их в другом крыле поставили?

– Садитесь, – он указал на кресло напротив стола, даже не улыбнувшись. – Кофе? Чай? Что-то покрепче?

– Воду, если можно, – я села, положила сумку на колени. – Я на работе. С вами, похоже, лучше держать голову трезвой.

Он нажал кнопку на столе, что-то продиктовал в воздух, и спустя минуту, в кабинет бесшумно вошла девушка с подносом. Поставила передо мной высокий стакан с водой, лёд, долька лимона. Исчезла так же бесшумно.

– Итак, – начал Аларик, откидываясь в кресле и складывая руки на груди. – Майя Соболева. Тридцать два года. Частный детектив без лицензии уже пять лет. Специализация – дела, от которых отказывается полиция. Два раскрытых убийства, одно похищение, семь найденных пропавших. Ни одного провала.

Я молча пила воду. Лёд приятно холодил горло.

– Родители погибли, когда вам было пятнадцать. Воспитывала бабушка, которая держала небольшую антикварную лавку. Умерла три года назад. Кота зовут Барсик, ему восемь лет, и он толще, чем должен быть по ветеринарным нормам, – мужчина сделал паузу. – Я ничего не пропустил?

– Пропустили, – я поставила стакан на стол. – У Барсика проблемы со щитовидкой. И он не толстый, а фактурный. Если уж берётесь изучать моё досье, будьте дотошны.

В жёлтых глазах мелькнуло что-то. Не улыбка, нет, скорее тень улыбки. Оборотень подался вперёд, положил локти на стол.

– Вы не боитесь, Майя. Совсем. Это редкое качество. Обычно люди, которые знают, кто я, по крайней мере, нервничают. А вы сидите здесь, пьёте воду и делаете замечания по поводу моего расследования.

– А вы хотите, чтобы я боялась? – Я чуть склонила голову, разглядывая его. – Потому что, если честно, я пока не вижу причин. Вы пригласили меня в свой красивый кабинет, изучили мою биографию, даже про кота узнали. Похоже, я вам зачем-то нужна. А когда ты кому-то нужен, бояться глупо. Нервничать – можно, но я сегодня выспалась.

Он молчал несколько секунд. Просто смотрел на меня долго, внимательно, изучающе. Я выдержала этот взгляд. Включила свою внутреннюю защиту – ту самую стену – и смотрела в ответ.

– Интересно, – сказал он, наконец. – Ваш дар: вы блокируете ментальное давление. Всегда так было?

– С детства, – я пожала плечами. – Долго не могла понять, почему на меня не действуют вещи, от которых другие люди впадают в ступор. Потом бабушка объяснила. Сказала, что это дар предков. Или проклятие. Смотря, с какой стороны посмотреть.

– С какой смотрите вы?

– С практической, – я улыбнулась. – Это позволяет мне делать мою работу. И разговаривать с такими, как вы, на равных, а не трястись в углу, молясь, чтобы не съели.

Он усмехнулся. Коротко, почти незаметно, но я уловила.

– Хорошо. Тогда к делу, – он пододвинул ко мне контракт, который я уже видела. – Вы прочитали?

– Пролистала, – взяла бумаги, пробежалась глазами. – Вы нанимаете меня для расследования внутренних дел вашей стаи. Исчезновение нескольких молодых волков, подозрение на предателя в ближнем круге, возможная утечка информации конкурентам. Заманчиво. И опасненько.

– Справитесь?

– Справлюсь, – отложила контракт. – Вопрос в другом: почему я? У вас своих волков – целая армия. Наверняка есть те, кто обучен таким вещам лучше меня.

– Потому что я не доверяю своим волкам, – ответил он спокойно. – Предатель среди них. Я не знаю, кто. Может быть, кто-то из верхушки. Может быть, кто-то, кого я считал близким. Мои люди будут под подозрением с самого начала. А вы – посторонняя. И у вас есть репутация.

– Репутация человека, который не продаётся?

– Репутация человека, который слишком принципиален для этого города, – он смотрел на меня в упор. – Я проверил все ваши дела. Вы ни разу не взяли деньги, чтобы закрыть глаза. Даже когда вам угрожали. Даже когда предлагали суммы, которые решили бы все ваши проблемы.

– Проблемы имеют привычку заканчиваться, – ответила я тихо. – А совесть – это навсегда. И потом, если я начну брать взятки, кто будет дразнить таких, как вы? Скучно жить станет.

Аларик молчал, и в этом молчании было что-то новое. Не угроза, не давление, а уважение? Невозможно. Альфы не уважают людей. Они их терпят, используют и игнорируют.

– Я заплачу вдвое больше вашего обычного гонорара, – сказал он, наконец. – Плюс все расходы. И если найдёте предателя – премия, о которой вы даже не мечтали.

– Звучит красиво, – я взяла ручку, покрутила в пальцах. – Но у меня будут условия.

Он поднял бровь. Очевидно, с ним не часто торговались.

– Слушаю.

– Первое: я работаю так, как считаю нужным. Вы не указываете мне, кого опрашивать, куда ходить и какие методы использовать. Я профессионал и не люблю, когда дышат в спину.

– Приемлемо, – он кивнул.

– Второе: полный доступ ко всем документам стаи, которые касаются исчезновений. Я понимаю, что у вас секреты, но если вы будете что-то скрывать, я могу пропустить важное, и тогда пеняйте на себя.

Оборотень чуть нахмурился, но снова кивнул.

– Третье: – я сделала паузу, – если я найду предателя, вы не имеете права убивать его, пока я не получу от него показания. Мне нужно закрыть дела по пропавшим. Родители этих мальчиков и девочек имеют право знать правду.

– Это моя стая, – его голос стал жёстче. – Я сам решаю, что делать с теми, кто меня предал.

– А я решаю, подписывать этот контракт или нет, – я отложила ручку. – Выбирайте, Аларик. Мои условия или поиск другого детектива, который согласится работать вслепую.

Тишина повисла в кабинете, густая, как мёд. Он смотрел на меня, я на него. Где-то за окном пролетел вертолёт, тень скользнула по стеклу.

– Вы невероятно наглая, – сказал он наконец.

– Я справедливая, – улыбнулась в ответ. – Есть разница.

Он выдохнул и вдруг усмехнулся. По-настоящему. Коротко, хрипло, но искренне.

– Хорошо. Я принимаю ваши условия. Пишите.

Я взяла ручку и вписала свои пункты в контракт. Поставила подпись. Пододвинула бумаги ему. Он поставил свою – размашистую, с завитком, совсем не похожую на подпись человека, который контролирует каждый свой шаг.

– Рада сотрудничеству, – сказала я, вставая и протягивая руку.

Он встал тоже. На секунду задержал взгляд на моей ладони, потом пожал. Его пальцы были горячими, сухими, сильными. Через рукопожатие я снова почувствовала его тепло, силу, напряжение, скрытое под идеальной оболочкой.

– Я провожу, – сказал он, но не отпустил мою руку сразу, а задержал на секунду дольше, чем нужно. – Завтра утром пришлите список документов, которые вам нужны. Дориан всё подготовит.

– Дориан – это тот невозмутимый тип с лицом гробовщика?

– Это мой помощник. И да, он невозмутимый. Двадцать лет работает со мной, ни разу не повысил голос.

– Скучный у вас коллектив, – заметила я, высвобождая руку. – Надо будет его развеселить. У меня есть пара анекдотов про оборотней.

– Не надо, – мужчина открыл передо мной дверь. – Он может не оценить.

– А вы оцените? – Я обернулась уже на пороге.

Он посмотрел на меня. В жёлтых глазах снова мелькнула та тень, которую я уже начала узнавать.

– Посмотрим, – сказал он. – Вы вообще производите странное впечатление. Раздражаете и заинтересовываете одновременно. Редкое сочетание.

– Я стараюсь, – улыбнулась ему через плечо и пошла к лифту.

В лифте, спускаясь вниз, я прислонилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Только сейчас, оставшись одна, я позволила себе признать: этот мужчина опасен. Не потому что он Альфа и может убить одним движением, а потому что от одного его взгляда у меня внутри всё переворачивалось, и моя защита – моя проклятая стена – работала на пределе, сдерживая не только его давление, но и что-то своё, что просыпалось во мне.

– Спокойно, Майя, – сказала я себе вслух. – Это просто работа. Деньги. Контракт. Никаких чувств. Тем более к тому, кто может порвать тебя и сожрать.

Лифт звякнул, двери открылись. Я вышла в прохладный вестибюль, кивнула охране и вынырнула в вечернюю прохладу города.

Дома меня ждал Барсик. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня с выражением: «Ну и где тебя носило? Корм, между прочим, сам себя не насыплет».

Я насыпала корм, плюхнулась в кресло и уставилась в одну точку.

– Барсик, – сказала я коту, – кажется, я влипла.

Кот хрустел кормом и даже ухом не повёл.

– Этот тип… он опасный. Умный. Красивый, зараза. И он смотрит на меня так, будто я не человек, а… ну, не знаю. Задача. Вызов. Головоломка, которую хочется решить.

Кот доел корм, запрыгнул ко мне на колени и ткнулся носом в руку.

– И знаешь что? – Я почесала его за ухом. – Мне чертовски это нравится, и это плохо. Очень плохо.

Кот замурчал, игнорируя мои душевные терзания. Я вздохнула и достала телефон, чтобы написать сообщение Дориану с перечнем документов.

Ответ пришёл уже спустя минуту: «Завтра в 9:00 всё будет готово. Альфа просил передать, что ждёт вас в 10:00 для вводного инструктажа. И просил напомнить: анекдоты про оборотней рассказывать не надо. Особенно тот, про охотника и трёх поросят».

Я рассмеялась вслух. Барсик неодобрительно дёрнул ухом.

– Ну, всё, – сказала я ему, – началось.

Утром я пришла ровно в десять. В приёмной меня ждал не только Дориан с папками, но и сам Аларик. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на город.

– Доброе утро, – сказала я, входя. – Любуетесь видами?

– Думаю, – ответил он, не оборачиваясь. – О том, что сегодня ночью пропал ещё один член моей стаи. Девушка. Двадцать лет. Дочь советника.

Я замерла. Юмор ушёл сам собой.

– Когда?

– Около полуночи. Вышла из дома, сказала, что к подруге. Не дошла. Камеры зафиксировали её у входа в парк. Дальше – ничего. Как сквозь землю провалилась.

Оборотень обернулся. В его глазах была усталость и глубокий, холодный гнев, который он едва сдерживал.

– Я хочу, чтобы вы начали с этого, Майя. Прямо сейчас. Забудьте про документы, забудьте про общую картину. Найдите её. Живой.

Я смотрела на него и видела то, чего не было вчера: уязвимость. Страх за своих. И это меняло всё.

– Хорошо, – сказала я тихо. – Дайте адрес и доступ к записям с камер. Я начну сейчас же.

Он кивнул, подошёл ко мне и протянул ключ-карту.

– Это доступ в любой отдел, любой архив. Не спрашивайте разрешения. Просто делайте.

Я взяла карту. Наши пальцы снова соприкоснулись. Снова этот ток.

– Я найду её, Аларик.

– Надеюсь, – мужчина смотрел на меня в упор. – Потому что если вы не найдёте… я не знаю, что сделаю с этим городом.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Просто развернулась и пошла на выход.

Работа началась.