Читать книгу "Пламя пророчества"

– Тебе разве никогда не снились странные сны? – его голос звучит тихо, но в нём есть что-то, от чего по спине пробегает холодок.

Я нахмурилась. Не хотела отвечать, не хотела признаваться, но слова вырываются сами:

– Всем снятся странные сны.

– Не такие, – он опускает руку и смотрит на меня так, будто видит насквозь. – Сны, которые повторяются. Сны, от которых ты просыпаешься в холодном поту, с криком на губах. Сны, где ты… не ты.

Я чувствую, как сердце замирает. Он знает. Как он может знать?

– Что Вы имеете в виду? – спрашиваю я, стараясь звучать спокойно, но голос дрожит.

– Сны, где ты стоишь в центре огненного круга, – продолжает он, и его слова звучат как заклинание. – Где вокруг тебя рушатся миры, а ты… ты не можешь остановиться. Ты поглощаешь всё, что видишь. И просыпаешься с чувством, будто это было реально.

Я молчу. Потому что он прав. Этот сон преследует меня с детства. Я всегда думала, что это просто кошмар, плод моего воображения. Но теперь…

– Как вы… – начинаю я, но он перебивает.

– Потому что это не просто сон, Рита. Это воспоминание. Твоя сила, твоя суть. Ты – Пожирательница. И если ты не научишься контролировать её, она уничтожит всё, что тебе дорого.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Я много чего знаю, Рита…

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это не я. Я не могу быть… этим.

Дитрих делает шаг ко мне, его глаза сверкают в полумраке комнаты.

– Ты не понимаешь, – его голос становится мягче, почти ласковым. – Проблема в том, что мы не выбираем, кем нам становиться. Это судьба – пускай и порой жестокая, но судьба. А с учётом того, что ты переместилась не в лучший момент своей жизни, да и еще с такой… – Дитрих замолчал на долю секунды, будто бы подбирал слова. – С такой внушающей меткой Пожирательницы, то только я могу дать тебе безопасность.

– И как же? – мой голос дрожит, но я стараюсь звучать скептически. – Вы собираетесь превратить меня в какого-то монстра?

– Нет, – он качает головой. – Я собираюсь научить тебя быть собой. Настоящей собой.

– Ой, как учтиво с вашей стороны, – фыркнула я, скрестив руки на груди. Голос звучал едким, но пальцы сами сжимали локти – будто пытались удержать дрожь, пробежавшую по спине. Его слова, как ядовитые лозы, обвивали сознание, и где-то в глубине души, вопреки всему, я чувствовала: он не лжет. – Но этот сон… – голос сорвался на полуслове. Я вжала ладони в веки, словно могла стереть картинку, выжженную в памяти. Огненные спирали, воронка из пепла, и этот… голод. Всепоглощающий, нутряной. – Просто сон, от которого проснусь через три, два, один.

Вдох. Резкий, как удар кинжалом. Выдох – и я распахнула глаза, впиваясь ногтями в холодный каменный выступ за спиной.

Нет. Черт возьми, нет.

Передо мной всё так же высился этот… этот обольстительный рептилойд. Его угольные ресницы приподнялись в немом вопросе, а в сиреневых глазах читалось явное: «Боги хаоса, за что мне это кармическое наказание?».

Тень улыбки скользнула по его губам – не насмешливой, а почти усталой. Будто он тысячу раз видел этот спектакль недоверия и страха.

– Ты можешь сейчас выйти в эту дверь совершенно спокойно, – его палец, бледный и длинный, как клинок, указал на массивное полотно с рунами. Ветерок из щели под порогом коснулся щиколотки на ноге, будто подталкивая к бегству. – Но учти: как только твоя нога переступит этот порог… – пауза повисла густым дымом, – я тебе уже ничем не помогу.

Сердце ёкнуло, будто сорвалось в пропасть. Его голос – бархатный, с примесью гравия – обволакивал сознание, как паутина.

Харизматично? Ещё как.

Убедительно? До мурашек.

Я почувствовала, как родинка на плече заныла тупой болью.

– И что, – голос мой дрогнул, выдавая страх, который я так яростно прятала, – если я останусь… вы превратите меня в послушную куклу? Заставите жевать эти ваши пыльные фолианты?

Он наклонил голову, и в этот момент тень от люстры-паука легла на его лицо, высвечивая шрам через левую бровь – тонкий, как нить судьбы.

– Ты станешь студенткой, ответственность за которую, я беру на себя. Учебный год уже начался, поэтому, если ты просто явишься на пороге Академии просто так, то возникнут большие вопросы. А я смогу уладить их.

– А что будет, если я откажусь? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Я уже говорил тебе, – он говорит это так спокойно, будто речь идёт о погоде. – Ты можешь не верить мне, но твоя метка говорит об обратном. А эфир, что тлеет в твоих жилах, лишь сильней убеждают тебя остаться. Ведь так?

Я отступаю на шаг, чувствуя, как колени подгибаются.

– Это невозможно, – шепчу я, хотя уже знаю, что это правда.

– Возможно, – он кивает. – И единственный способ предотвратить катастрофу – это заключить сделку.

– Но почему именно вы? – спрашиваю я, чувствуя, как голос дрожит. Всё внутри меня кричит, что это ловушка, что я не должна соглашаться. Но куда деваться?

– Потому что я единственный, кто может научить тебя контролировать силу, – его голос звучит, как сталь, холодный и неумолимый. – И потому что я единственный, кто может защитить тебя от тех, кто жаждет использовать твою силу.

Я смотрю на него, и в его фиолетовых глазах вижу что-то древнее, пугающее. Он говорит так уверенно, будто знает всё обо мне. И, возможно, знает.

Всё идёт просто ужасно. Я определённо ударилась головой, когда тот загадочный мужчина сбил меня с ног. Теперь мне снится этот абсурдный сон, в котором я – какая-то ведьма-Пожирательница, способная уничтожить целую планету. Планету из сна, населённую рептилоидами? И при чём тут я?

Но если это сон, то, может, если я соглашусь на сделку, этот странный, чертовски соблазнительный рептилоид отстанет от меня? И всё закончится?

– Ладно, – выдыхаю я, чувствуя, как сердце колотится в груди. – Сделка так сделка.

Дитрих достаёт из кармана перочинный ножик. Я вздрагиваю, но стараюсь не показать страх.

– Сделку нужно заключить кровью, – говорит он, и его голос звучит как заклинание. – Таков закон нашего мира. Если кто-то из нас ее нарушит, то умрет мгновенно.

Я щурю глаза, но тут же отпускаю ситуацию. Сон есть сон. Не нужно так удивляться тому, что говорит этот ненормальный.

Дитрих взмахивает двумя пальцами и вокруг нас образовывается какое-то кольцо, похожее на то, что я видела в фэнтезийных фильмах. Холодный огонь так ярко, что мне становится не по себе.

– Доверься, – шепчет он, и в его голосе звучит что-то вроде утешения.

Я хочу вырваться, но его пальцы сжимают моё запястье так крепко, что сопротивляться бесполезно. Буквально одно мгновение – и лезвие ножа касается моей кожи. Я чувствую, как холодный металл впивается в плоть, и кровь, тёплая и липкая, стекает по ладони.

– Кровь за кровь, – произносит он, и его голос звучит как гром. – Душу за душу…

Внезапно комната исчезает. Я вижу… нет, я чувствую что-то. Огненный круг, разрушающиеся миры, крики, которые я не могу услышать, но чувствую кожей. И я – в центре всего этого. Моя кожа покрыта чешуйками, глаза горят, как угли, а вокруг меня – пустота.

– Нет, – шепчу я, но видение не исчезает.

Я вижу себя – тёмную ведьму, пожирающую всё на своём пути. Её глаза – мои глаза, но в них нет ничего человеческого. Только голод. Только разрушение.

– Это не я, – пытаюсь я крикнуть, но звука нет.

– Это может быть тобой, – голос Дитриха звучит где-то рядом, но я не вижу его. – Если ты не научишься контролировать силу.

Видение исчезает так же внезапно, как и появилось. Я снова в комнате, но моя рука всё ещё в его руке, а кровь стекает по ладони.

– Сделка заключена, – говорит он, и его голос звучит как приговор. – Ты останешься здесь, будешь учиться, а я обеспечу тебе безопасность.

Я смотрю на него, и в его глазах вижу не только холодную решимость, но и что-то ещё. Сожаление?

– А если ты предашь меня… – начинаю я, но он перебивает.

– Я не предам. Но помни: твоя метка – это не просто знак. Это ключ. И если ты не научишься им пользоваться, он уничтожит всё, что тебе дорого.

Я смотрю на него, и впервые за этот вечер чувствую, как страх сменяется решимостью.

– Хорошо, – говорю я, и голос звучит твёрже, чем я ожидала. – Ну, с чего начнем?

Глава 4. Он

Рита смотрит на меня таким невозмутимым взглядом, что мне хочется засмеяться в голос. Но… это я сделаю позже, когда решу эту проблему. Сейчас же её глаза, широко распахнутые, словно два чёрных озера, отражают смесь страха и упрямства. Она сидит на краю кровати, сжимая в кулаках складки своего нелепого платья, будто это доспехи. Смешно. И… отчаянно.

– Полагаю, ты хочешь объяснений? – спрашиваю я, стараясь звучать нейтрально, хотя внутри всё кипит.

Она нервно кивает, и её пальцы впиваются в ткань ещё сильнее. Хорошо. Давай сыграем в эту игру.

Отхожу к окну, за которым бушует магический шторм – фиолетовые молнии рвут небо, как когти. Здесь, в мире Хорк, даже погода подчиняется эфиру. Графин с лунной водой стоит на столе, и я наливаю себе стакан, делая три долгих глотка. Холод растекается по горлу, гася жар ярости.

– Ты сейчас находишься в магическом мире, о котором не должны знать те, кто не имеет магии, – начинаю я, всё ещё глядя в шторм.

– Маглы что ли? – её голос дрожит, но в нём слышится вызов.

Я ехидно улыбаюсь, поворачиваясь к ней. Она съёживается, но не отводит взгляд.

– Гарри Поттера не существует, как и маглов. Но твоя смекалка мне нравится.

Она хмыкает, словно решила, что я шучу. Если бы она знала…

– Ты сейчас в мире Хорк. Это один из шестнадцати магических миров.

– Шестнадцати? – переспрашивает она, и в её тоне звучит недоверие, будто я рассказываю сказку.

– Да, – отвечаю коротко, подходя ближе. Её запах – земля, соль и что-то сладкое – бьёт в нос. Человеческое. Слишком человеческое. – Миры соединены Мостами Анаун. Они… напоминают корни древнего дерева. Переплетаются, но не сливаются.

– А что это за место?

– Академия Леастид.

– И Леастид? – она произносит это слово осторожно, будто боится обжечься.

– Центр. Место, где магия рождается, – мои пальцы непроизвольно сжимают стакан. Фрески на стенах – драконы, пожирающие звёзды – будто оживают в полумраке. – Там хранятся Кристаллы Истока. Шесть камней, дающих силу всем мирам.

– И эти кристаллы… охраняют боги? – она щурится, будто пытается представить их.

– Не боги. Сущности. Те, кто старше времени. – И те, кто сожрал мою семью, чтобы защитить свои секреты, но этого ей знать пока что не стоит.

Рита замолкает, её взгляд скользит по комнате – по чешуйчатым шторам, по клинку «Жало Вихря» над камином, по теням, что шевелятся в углах без света. Я вижу, как её губы дрожат, но она стискивает их, не желая показать страх.

– А здесь… все драконы? – спрашивает она внезапно, и я едва сдерживаю смех.

– В этой академии учатся те, кто рождён с магией, но не умеет её контролировать. Ведьмы чистокровные и те, кто перенял магии других рас, – я делаю паузу, глядя ей в глаза. – И люди. Редко, но случается.

– И что… у меня есть сила? – она произносит это так, будто надеется, что я скажу «нет».

– Пока не ясно, – лгу я, наслаждаясь тем, как её плечи расслабляются. – Но твоя метка Пожирательницы, возможно, сковывает силы до того момента, как она проявится. Пока сложно сказать об этом.

– Чертовщина какая-то, – бормочет она, кусая губу. Кровь проступает на коже, и я невольно вздрагиваю.

Слишком много крови сегодня.

– Бывает, – пожимаю я плечами, отворачиваясь к окну. Шторм стихает, и сквозь тучи проглядывает тройная луна Хорка.

Рита… Рожденная под меткой Пожирательницы, с земли, чья фамилия так и норовит крикнуть в пустоту: Пророчество уже рядом. Но вначале нужно убедится в этом на сто процентов, та ли она на самом деле, имя которая боятся произносить вслух?

– Но почему я? – её голос звучит тише, и в нём слышится что-то… уязвимое.

Я оборачиваюсь, и наша взгляды сталкиваются. Она не знает, что я вижу – родимое пятно на её плече, которое пульсирует в такт её сердцу. И моему… И это странное жжение внутри, которое я не чувствовала столько лет…

– Потому что вселенная любит иронию, – отвечаю я, делая шаг вперёд. – И потому что я единственный, кто сможет тебя защитить.

– Об это я уже слышала, – язвит девушка и усаживает на край кровати.

Она мне кажется такой хрупкой и совершенно не готовой, чтобы пользоваться магией. Нет, определенно в этой девушки она течет, это чувствуется по ее эфиру в жилах, но что странное: почему ее магия до сих пор не проявилась?

Её зелёные глаза сверкают, как лезвия, а губы поджаты в упрямую ниточку. Она не согласна. Конечно, не согласна. Но смирение – не её конёк, и это… забавляет. Хотя и раздражает.

– И какой у нас план? – спрашивает она шёпотом, будто подслушала мои мысли.

Я поворачиваюсь к окну, за которым бушует ночь. Три луны висят низко, окрашивая небо в цвет синяка. Её вопрос повисает в воздухе, тяжёлый, как предгрозовая тишина.

– Я думаю над ним.

– Долго думаете, – язвит она, и в её голосе звенит сталь.

Маленькая кошка.

С когтями.

Я сдерживаю усмешку, глядя на отражение в стекле. Она ёрзает, её пальцы теребят подол платья – безвкусного, но странно подходящего ей.

– Не язви, а то наложу немоту, – бросаю через плечо, садясь на край кровати. Шелковистая простынь холодит кожу.

Голова гудит: как спрятать её до завтра? Как объяснить дяде о том, что она оказалась внезапно в моей опочивальне, ведь. Он наверняка об этом уже пронюхал? И главное – почему метка на плече Риты пульсирует в такт моему сердцу?

– Куда мне идти? Как мне себя вести? – её вопросы сыпятся, как горох из мешка.

– Цыц ты! Дай сосредоточиться.

Она фыркает, и я чувствую её взгляд на спине. Горячий, любопытный, назойливый. Словно муравьи под кожей. Я встаю, хлопая ладонями по коленям.

– Я отведу тебя туда, где переночуешь. А утром купим вещи, чтобы не выделялась.

– Какие вещи? – её голос дрожит, но она тут же прячет страх за маской дерзости.

– В нашем мире так не ходят, – киваю на её платье.

– У меня нет денег.

– Найдём, как рассчитаешься, – сощуриваюсь, ловя её взгляд.

Моя харизма валит с ног даже старших магов, но она… лишь поднимает подбородок.

– В кровать я с вами не лягу!

Я усмехаюсь. Искренне.

– Заметь, не я завёл речь о плате. Но учту твои пожелания.

Она хмурится, губы складывая в бантик недовольства. Глаза, тёмные, как бирюза глубин Леастида, сверлят меня.

– Нам пора.

– Куда? – она делает шаг назад, наступая на тень от витражей с драконьими гербами.

Щёлкаю пальцами. Мантия из чёрного шелка, расшитая серебряными рунами, обволакивает плечи.

– Тебе не говорили, что ты чересчур любопытна?

– Нормальные вопросы для того, кого выдрали в иной мир! – парирует она, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится этот огонь в ней.

Но огонь опасен. Особенно её.

Я не удостаиваю её ответом. Просто щёлкаю пальцами, и мантия из теневой парчи материализуется на её плечах. Ткань, сотканная из ночи и звёздной пыли, обволакивает её, но… сминается в нелепых складках. Разница в росте – я словно накинул покрывало на испуганного котёнка. Рукава свисают ниже колен, подол волочится по полу, как шлейф отвергнутой королевы.

– Это что ещё такое? – она вздёргивает бровь, разглядывая себя с ног до головы. Её тонкие пальцы теребят ткань, будто пытаясь скомкать саму тьму.

– Надень капюшон и будь тише воды, – приказываю я, поправляя перчатку. Кожа, пропитанная эфиром, жжётся на пальцах. – Если нас поймают, ни тебе, ни мне несдобровать.

Она мгновенно замолкает, но не из страха. Нет, в её зелёных глазах – вызов.

Хорошо. Пусть боится молча.

Протягиваю руку, не давая ей времени на сомнения. Перчатки, чёрные, как смоль, контрастируют с её бледной кожей.

– Держись крепче. Иначе тебя вырвет первым же витком телепортации.

Она нервно сглатывает, и я ловлю дрожь в её запястье. Но рука – тёплая, живая – ложится в мою. Сжимаю её ладонь, чувствуя, как под тонкой кожей бьётся пульс.

Быстро. Неровно. Как у загнанного зверька.

– Готовься, – шепчу, накидывая край мантии на её голову. Капюшон скрывает лицо, оставляя лишь полоску бледного лба и те самые глаза. Зелёные. Глубокие. Как лесные озёра, в которых тонут звёзды.

Проклятье…

Щёлкаю пальцами, и мир взрывается.

Телепортация – это не полёт. Это падение в бездну, где время рвётся на клочья, а пространство плавится, как воск. Рита вскрикивает, но звук глохнет в вихре. Её пальцы впиваются в мою руку так, что боль пронзает даже сквозь перчатку. Я притягиваю её ближе, чувствуя, как её спина прижимается к моей груди. Мантия вздымается вокруг нас, как крылья летучей мыши, поглощая свет, звук, страх.

– Не отпускай, – рычу ей в ухо, но не уверен, слышит ли она.

Вихрь стихает так же внезапно, как начался. Мы стоим в полумраке заброшенной башни. Воздух пахнет плесенью и старыми заклинаниями. Рита шатается, цепляясь за мою руку, но не падает.

– Всё? – её голос дрожит, но она тут же выпрямляется, отстраняясь.

– Всё, – отвечаю я.

Интересно, что она увидела в том вихре? И увидела ли… себя?

Глава 5. Она

Не успела я понять, как мы оказались здесь. Один миг – и всё вокруг сменилось холодным камнем, сыростью и густым мраком, пропитанным запахом вековой плесени. Переулок был узким, как щель между зубами дракона, стены вздымались вверх, уходя в чёрное небо, где не было ни звёзд, ни луны. Лишь одинокий фонарь, ржавый и хрипящий, бросал жёлтый свет на булыжники, покрытые скользким мхом. Казалось, даже воздух здесь был тяжёлым, спёртым, словно сами стены дышали, наблюдая за нами.

– Где мы? – спросила я, хотя уже ненавидела себя за этот вопрос. Но молчание Дитриха раздражало сильнее, чем темнота.

Он обернулся, и свет фонаря скользнул по его лицу, высветив резкие скулы и фиолетовые глаза, которые казались почти чёрными в этом полумраке.

– Где надо, – ответил он коротко, и его голос прозвучал как скрип заржавевших ворот.

– И почему вы такой неразговорчивый? – не сдавалась я, чувствуя, как гнев поднимается из глубины груди.

Он резко развернулся, и его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши.

– На моих уроках задавать вопросы могу я, а не студенты.

– А мы сейчас и на ваших уроках? – фыркнула я, скрестив руки.

Он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою кожу.

– Я говорю на будущее, – произнёс он, и его губы дрогнули в усмешке. – Если, конечно, у тебя хватит ума дожить до него.

От его взгляда по спине пробежали мурашки. Фиолетовые глаза, глубокие, как колодцы в заброшенных замках, казалось, видели сквозь меня. Я отвела взгляд, но не отступила, высокомерно подняв подбородок.

Он накинул мне на голову капюшон мантии, и его пальцы едва коснулись волос. Шершавая ткань пахла дымом и чем-то горьким, как полынь.

– Пойдём. Нам туда, – он указал в конец переулка, где тьма сгущалась, словно живая.

Я последовала за ним, стиснув зубы. Внутри всё кричало: Беги! Кричи! Но ноги шли сами, будто прикованные невидимой цепью. Его шаги были размашистыми, уверенными, а мои каблуки цокали по камням, спотыкаясь на каждом бугре. Где-то вдалеке завыл кот, и я вздрогнула, но Дитрих даже не замедлил шаг.

Почему я не боюсь? – этот вопрос крутился в голове, как назойливая муха. Может, это шок? Или его магия?

Погружённая в мысли, я врезалась в его спину. Лоб ударился о пряжку плаща, и боль пронзила виски.

– Нам сюда, – сказал он, толкая массивную дверь, скрытую в тени.

Запах жареной курицы ударил в нос, смешавшись с ароматом дыма и специй. Я моргнула, пытаясь разглядеть что-то в тусклом свете предбанника. Комната была крошечной: мешки с зерном, бочки, пахнущие вином, и скамья, покрытая царапинами. Слева виднелась ещё одна дверь, из-за которой доносились голоса.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина.

Она была высокая, с кожей, переливающейся, как чешуя под лунным светом. Её алое платье обтягивало каждый изгиб, а чёрный корсет, стянутый так туго, что казалось, он вот-вот лопнет, подчёркивал грудь, которая могла бы посрамить любую модель из моего мира. Её волосы, огненно-рыжие, спадали волнами до пояса, а глаза… Золотистые, с вертикальными зрачками, как у змеи.

– Дитрих, – её голос звучал хрипло, словно она только что выкурила сигару. – Кого ты привёл в моё логово?

Она улыбнулась, обнажив ровный ряд зубов и мне стало не по себе.

– Варвара, – Дитрих снял шляпу, сделав театральный поклон. – Это Маргарита. Ей нужен кров на ночь.

Варвара скользнула взглядом по мне, и её губы изогнулись в насмешке.

– Человечка притащил? – она подошла ближе, и её запах – корица и пепел – заполнил пространство. – Интересно, чем она тебе так дорога?

– Долгая история, – Дитрих шагнул, между нами, преградив ей путь. – И не твоя.

Варвара засмеялась тонко и звонко.

– Проходи, – она махнула рукой, и дверь вглубь таверны распахнулась сама собой.

Таверна встретила нас оглушительным гамом. Варвара ловко лавировала между столами, игриво покачивая бедрами, словно танцуя между ними. Её алое платье с чёрным корсетом переливалось в свете магических ламп, а драконья чешуя на лице мерцала в такт её движениям.

Внутри было так многолюдно, что я с трудом могла разглядеть, кто здесь собрался. За столами сидели самые разные существа: высокие мужчины с кошачьими глазами, рептилии с чешуйчатыми шеями, кто-то с рогами, кто-то с крыльями. Все они были одеты в причудливые наряды, и каждый излучал свою особенную магию.

Воздух висел густым сизым маревом, пропитанный запахами жареного мяса с анисом, кислого вина, копоти, въевшейся в дерево столетий назад,

И чего-то ещё… металлического. Крови?

Стены, вытесанные из чёрного базальта, покрывали фрески: драконы, разрывающие солнце; корабли, тонущие в море лавы; фигуры в плащах, подписывающие пакт с тенью. Сводчатый потолок терялся в темноте, но там, в вышине, мерцали эфирные светильники – аметистовые сферы, внутри которых клубились фиолетовые туманности.

За столами сидели те, кого кажется, не принимали даже в аду: старуха с лицом гарпии: её крючковатый нос сливался со ртом, а пальцы заканчивались когтями. Она потягивала зелёную слизь из черепа, не отрывая глаз от меня.

Великан с кожей камня: его кулак был размером с мою голову, а на шее – ошейник из шипованной стали. Он рычал, когда Дитрих проходил мимо. Близнецы без лиц: две фигуры в чёрных плащах. Там, где должны быть лица, колыхался лишь туман. Они играли в кости, бросая их костлявыми руками.

– Не смотри им в глаза, – шипнул Дитрих, толкая меня к стойке.

В углу музыканты наяривали какую-то заводную мелодию на инструментах, которых я никогда не видела.

– Варвара, ты сегодня просто великолепна! – проревел какой-то здоровяк с рогами, когда мы проходили мимо.

– Благодарю, дорогой! – подмигнула она ему, не сбавляя шага. – Но сегодня не твой день, у меня занято!

– Эх, жаль, – вздохнул рогатый, но тут же переключил внимание на проходящую мимо официантку с подносом, уставленным кружками с пенящимся напитком.

Дитрих подтолкнул меня вперёд, и я поспешила за Варварой, стараясь не отставать. Пол был усыпан соломой, пропитанной чем-то терпким, а под ногами шмыгали маленькие юркие существа, похожие на крыс, только с крыльями.

– Это пикси, – шепнул мне Дитрих, заметив мой удивлённый взгляд. – Помогают с уборкой и доставкой напитков.

Один из пикси, заметив моё внимание, показал мне язык, за что получил лёгкий хлопок по голове от проходящей мимо официантки.

Наконец, мы добрались до лестницы, ведущей на второй этаж. Варвара уверенно направилась в правую сторону длинного коридора, где располагались комнаты для постояльцев. Её походка была такой же плавной, как и её речь, а каждое движение излучало уверенность и силу.

– Вот мы и пришли, – объявила она, открывая дверь в просторную комнату с видом на улицу. – Располагайтесь.

Комната оказалась уютной: красное велюровое кресло у окна, огромная кровать с балдахином, софа у камина, в котором уже потрескивали дрова. В воздухе витал аромат лаванды и каких-то трав.

– Сейчас я вернусь, – бросила Варвара и вышла, оставив нас наедине.

Я осторожно присела на стул у двери, всё ещё пытаясь осмыслить происходящее. Дитрих же устроился в мягком кресле, сложив пальцы домиком, и уставился на меня пронзительным взглядом своих фиолетовых глаз. Мне казалось, что несколькол минут длились вечно. Дитрих все пялился на меня, отчего мне приходлилось отводить взгляд в сторону при каждом разе, когда мы встречались глазами. И вот, наконец-то дверь в комнату скрипнула и на пороге появилась Варвара.

Я с тревогой наблюдала за этой странной парой, чувствуя, как в комнате становится всё душнее. Приглушённый свет бра и тёплые красные оттенки мебели создавали какую-то зловещую атмосферу. Неужели я действительно оказалась в месте, где происходят некие тёмные дела?

Когда Варвара заговорила о моих магических способностях, я едва сдержала дрожь. Её слова о том, что я должна была переместиться в этот мир, звучали как приговор. Дитрих, сидящий в кресле, казался воплощением спокойствия, но его напряженная поза выдавала истинные чувства.

Их молчаливый диалог сводил меня с ума. Как они могут так долго смотреть друг на друга? Неужели действительно общаются телепатически? А может, я просто схожу с ума от всего происходящего?

Когда Варвара начала задавать вопросы о родимом пятне, моё сердце забилось чаще. Я судорожно мотала головой, отрицая всё, что они говорили.

Родимое пятно… Оно всегда было для меня просто особенностью, а теперь оказывается, что это какой-то знак?

– Ты никогда не чувствовала в себе силу?

Судорожно мотала головой из стороны в сторону.

– И родители тебе ничего не рассказывали?

Ее глаза рептилии начали сиять миллиардами мелких частичек. Я вновь мотала головой из стороны в сторону.

– И ты, конечно, никогда ничего странного не видела?

– Видела, – прошептала я, вспоминая, как пятно начало темнеть незадолго до моего дня рождения. – Моё родимое пятно, перед совершеннолетием стало чернеть…

Варвара резко выпрямилась, её глаза засияли ярче. Она смотрела на меня так, словно видела впервые. В этот момент я почувствовала себя лабораторной мышью под микроскопом.

– Где твоё родимое пятно? – спросила она, и в её голосе проскользнули хищные нотки.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что они собираются сделать? Зачем им нужно это пятно? Мысли путались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– На плече… – выдавила я, пытаясь собраться с мыслями. – Но что в этом такого?

Варвара сделала шаг ко мне, и я невольно отпрянула. Её драконья сущность становилась всё заметнее – чешуя на лице, сверкающие глаза, хищная грация движений. Что-то подсказывало мне, что сейчас произойдёт нечто важное, и я оказалась права.

– Покажи его, – потребовала она, и в её голосе прозвучала сталь. – Сейчас же.

Я замерла, не зная, что делать. Показывать родимое пятно незнакомому человеку, да ещё и в такой странной обстановке… Но что-то внутри подсказывало, что сопротивляться бесполезно.

Медленно, словно во сне, я начала задирать рукав платья, чувствуя, как всё внутри сжимается от тревоги.

Что они увидят? Что узнают? И главное – что это значит для меня?

Варвара медленно обошла вокруг меня, словно хищник, выслеживающий добычу. Её чешуйчатая кожа переливалась в приглушённом свете, а глаза, похожие на два изумруда, сверкали всё ярче. Я чувствовала себя букашкой под микроскопом, но старалась не показывать страха.

В тот же момент Варвара резко приблизилась, почти касаясь моего лица своим. Её драконьи ноздри затрепетали, словно она могла учуять что-то в моём запахе.

– Любопытно, – протянула она, наклоняясь ближе к родимому пятну. – А теперь смотри внимательно.

Варвара щёлкнула пальцами, и воздух вокруг нас заискрился. Её глаза вспыхнули ярче, а между бровями проступили тонкие чешуйки. Она протянула руку, и я увидела, как её пальцы окутало зеленоватое сияние.

– Что вы делаете? – пискнула я, пытаясь отстраниться.

– Тише, – шикнула Варвара, не отрывая взгляда от моего плеча. – Сейчас мы увидим истинную природу твоей метки.

Её пальцы почти коснулись моей кожи, когда вдруг родимое пятно начало пульсировать. Из него, словно вены, стали проступать тёмные линии, похожие на тонкие нити паутины. Они мерцали и двигались, словно живые.

– Вот оно что, – пробормотала Варвара, отступая на шаг. – Твоя метка – это не просто родимое пятно. Это печать ведьмы, которая ещё не раскрыла свою силу.

– Что? – выдохнула я, глядя на своё плечо в ужасе. Линии продолжали расползаться, образуя сложный узор.

– Ты – ведьма, – подтвердила Варвара. – И судя по тому, как ведёт себя твоя метка, очень могущественная.

– Но я ничего не умею! – возразила я, пытаясь прикрыть плечо.

– Сила спит в тебе, – вмешался Дитрих, поднимаясь с кресла. – И пробуждение этой силы может быть опасным. Не только для нас, но и для тебя.

– Особенно если учесть, что твоя метка не должна была так себя вести, – добавила Варвара, внимательно рассматривая узор на моём плече. – Обычно она рассасывается после пробуждения силы, а не разрастается.

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, как холодеет кровь.

– Это значит, – медленно произнесла Варвара, – что ты особенная. И возможно, именно ты – та ведьма из пророчества.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на свои руки, покрытые мурашками, и не могла поверить в происходящее. Ведьма? Пророчество? Что за безумие?

– Но почему я? – прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

– Потому что, – ответил Дитрих, – ты – ключ к спасению или гибели нашего мира. И нам предстоит выяснить, какой именно ты ключ.

Их слова эхом отдавались в моей голове, заставляя сердце биться чаще. Как они могут так спокойно говорить о моей судьбе, словно я какой-то предмет, а не живой человек?

– Я тебе больше скажу, Варя, – с высокомерным презрением в голосе произносит Дитрих, – я даже её ауры не вижу!

“Что это значит? – пронеслось в моём сознании. – Почему он не видит мою ауру?”

– Какая досада, – с явной издевкой в голосе отвечает Варвара, – это наводит меня на одну очень интересную мысль!

Они что-то знают. Что-то, о чём не хотят мне говорить. Их взгляды, перешёптывания – всё это только усиливало моё беспокойство.

– Не неси чепухи! – резко обрывает её Дитрих, но я замечаю тень сомнения в его глазах.

“Что же они скрывают? – думала я, внимательно наблюдая за их реакцией. – Почему они так странно себя ведут?”

– Об этом мы поговорим позже. Сейчас пусть переночует у меня. Утром я выдам ей форму Академии, и ты заберёшь её вместе с документами, – решительно заявляет Варвара.

– Подождите! – в панике восклицаю я. – Вы говорите, что я настоящая ведьма?

Их ответ, произнесённый в унисон, словно приговор, заставил меня содрогнуться.

– Именно! – подтверждают они, и от их уверенных голосов мне становится по-настоящему страшно.

– Но я не хочу быть ведьмой! Я хочу домой! – кричу я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.