Читать книгу "Пламя пророчества"

Пламя пророчества

Глава 1. Она

– Мы расстаемся.

Его голос прозвучал так спокойно, будто он сообщал прогноз погоды. Не дрогнул, не сломался – просто выдохнул, как отработанный пар. А у меня внутри что-то щёлкнуло, словно сломалась пружина в старых часах.

– Что? – вырвалось у меня, хотя я прекрасно расслышала. Словно надеялась, что он передумает, если переспрошу.

Он вздохнул, засунул руки в карманы узких брюк, которые я когда-то называла «убийственными», и посмотрел куда-то сквозь меня. Его карие глаза, в которых я раньше тонула, теперь напоминали стеклянные шары – холодные, бездонные.

– Мы – расстаемся, – повторил он, растягивая слова, будто объяснял что-то туповатому ребёнку.

Я сжала ладони в кулаки, ощущая, как ногти впиваются в кожу. Нет, он не может. Не сегодня. Не в день, когда мне исполнилось девятнадцать, и я натянула это чёрное платье с открытой спиной, которое он когда-то назвал «смертельным оружием». Не после того, как мы целовались под дождём на крыше его машины, и он клялся, что я – его «единственная».

– Ты меня бросаешь? – голос мой дрогнул, но я подняла подбородок, изображая презрение. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть хоть это запомнит.

– Да, – он кивнул, и уголок его губ дёрнулся. Как будто ему больно. Как будто он жертва.

– А, подожди-подожди! – я заслонила собой дверь в кафе, откуда уже доносились смех и запах шоколадного фондю. – У тебя, значит, был план? Сценарий: «Как бросить Риту в её день рождения»?

Он потёр переносицу, избегая моего взгляда. Всегда так. Всегда уходил в молчание, когда было тяжело. А я-то думала, это романтично – «таинственный мачо».

– Просто… Я не хотел сегодня… – начал он, но я перебила, резко вскинув руку:

– Не хотел? А кто тебя заставлял приходить? Сказал бы по телефону! Или через смс, как последний трус!

Он вздрогнул, и я почувствовала горькое удовлетворение. Пусть знает, каково это – стоять перед кем-то, кто превращает твоё сердце в фарш, и даже не моргнёт.

– Рит… – он протянул руку, но я отшатнулась, как от огня.

– Не смей! – прошипела я, сжимая зубы так, что челюсть заболела. – Ты… жалок.

Слово повисло между нами, тяжёлое и ядовитое. Он опустил глаза, и я вдруг заметила, как дрожат его пальцы. Слабак. А я-то верила, что он сильный.

Резко развернулась, едва не споткнувшись о каблуки, и рванула обратно в кафе. Воздух внутри пахнул шампанским и предательством. Столы, украшенные золотыми шарами, торт с девятнадцатью свечами – всё это теперь казалось насмешкой. Даже официант с подносом канапе смотрел на меня с жалостью.

Родители заплатили за этот кошмар. Весь курс здесь. А он…

Я схватила со стола бокал и залпом выпила. Искристый вкус ударил в горло, но слёзы всё равно подступили. Не сейчас. Не при нём.

Но когда дверь за ним захлопнулась, я закрыла лицо руками и разрешила себе тихо прорыдать – ровно три секунды. Потом вытерла тушь рукавом и улыбнулась первой попавшейся подруге:

– Всё окей! Кто хочет текилы?

А внутри всё кричало: как он посмел?

– Рита, постой! – его голос впился в спину, как шип. Я резко обернулась, каблуки вонзились в пол, и прежде, чем мозг успел просигналить «стоп», ладонь сама выстрелила – звонкая пощечина огненной волной прожгла пальцы.

Никита замер, прижав руку к щеке. Его глаза – те самые, в которых я когда-то видела «навсегда» – расширились от шока. В зале стихли даже воздух. Казалось, все мои гости превратились в восковые фигуры, а мы с ним – экспонат под названием «Как убить день рождения».

– Не прикасайся ко мне! – рычание вырвалось из глубины глотки, хриплое, чуждое. Я сама испугалась этой ярости, но он отпрянул, будто обжёгся.

Слабак. Тряпка. Ноль. Мысли стучали, как молотки. Год назад он стоял здесь же, держал мою руку, шептал: «Ты – подарок судьбы». А сегодня… Судьба явно перепутала адрес.

– Рита… – он попытался снова, но я уже разворачивалась, едва не сломав каблук об паркет. Ненавижу эти шпильки! Надевала, чтобы он ахнул, а теперь они впивались в ступни, будто мстили за каждую его ложь.

Выбежала на улицу. Июльский воздух обжёг лёгкие – густой, пропитанный бензином и пылью. Москва грохотала, как всегда: сигналы машин, смех парочек, гул метро под ногами. Город-монстр, пожирающий слабаков. А я – его часть. Дышала этим ядом, бежала в такт, не сбавляя шаг.

– Рита! – он снова. Настойчивый, как комар.

– Отстань! – бросила через плечо, но он догнал, схватил за локоть.

– Я не хотел тебя обидеть!

«Не хотел». Слово-пустышка. Как его «люблю» или «навсегда». Вырвалась, спотыкаясь о трещину в асфальте. Каблук хрустнул. Чёрт! Сорвала их с ног и понесла в руках, босая, как сумасшедшая. Горячий асфальт жёг подошвы – хоть плачь.

Год назад он дарил розы. Говорил, что я – его муза. А сегодня – «расстаёмся». Горло сдавило, словно кто-то натянул удавку.

Слёзы? Нет.

Я не позволю.

Вдохнула глубже, втянув запах шашлыка из ближайшего кафе.

Проклятый день.

Проклятый Никита.

Проклятые девятнадцать лет.

– Рита, выслушай! – он почти дышит в затылок.

– Ты – тварь! – выдохнула я, не оборачиваясь. – Тварь в дешёвой мишуре!

И рванула в переулок, где темнота поглотила меня целиком. А где-то позади остался торт со свечами, гости с жалостливыми взглядами и осколки той Риты, которая ещё верила в «любовь с первого взгляда».

Городской гул вдавил виски в череп, словно тисками. Я шагнула вбок, пытаясь увернуться от потока людей, но чьё-то плечо врезалось в моё с силой кузнечного молота. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли. Асфальт встретил резко и грубо – брусчатка впилась в ладони, разрывая кожу и оставляя на ней узор боли.

– Не ушиблись?

Голос прозвучал сверху, густой, как смола, и неестественно сладкий. Подняла голову – мир плыл, как в лихорадке. Сначала мелькнула тень черной шляпы с загнутыми полями, потом – пальто, тяжелое, словно сшитое из ночи, с серебряными застёжками в виде змей. На июльской жаре он выглядел как выходец с другого полюса – безумец или призрак.

– Вы меня сбили с ног, – процедила я, разглядывая его руку в чёрной перчатке. Кожа под ней странно блестела, будто пропитана ртутью, и светилась внутренним холодным светом.

Он наклонился, и из-под шляпы брызнули два фиолетовых угля – глаза, из которых струился дымок, как из тлеющего папироса. Ухмылка изогнулась, обнажив острые клыки.

– О-о, какая честь, – протянул он, поднимая меня одним рывком. Его пальцы впились в запястье холоднее льда, и я почувствовала, как по венам пробежал электрический разряд. – Судитесь с судьбой, милочка. Вы – её новый фаворит.

– Что вы несёте?! – рванула руку, но он сжал сильнее, его пальцы словно оковами впились в кожу. Его дыхание пахло полынью и железом, а ещё чем-то древним, забытым.

– Вас ждёт великое, – прошипел он, приближая лицо. Теперь я разглядела шрамы на щеках – тонкие, как паутина, мерцающие синевой и пульсирующие в такт его дыханию. – Тринадцать миров, шестнадцать академий… А вы тут ковыряетесь в асфальте. Смешно.

– Отпустите! – закричала я, но голос дрогнул, превратившись в жалкий шёпот. Сердце колотилось, предупреждая: беги, беги скорее.

Он щёлкнул пальцами. Звук взорвался внутри черепа – будто гонг ударил в уши, и каждая косточка затрещала от вибрации. Воздух сгустился в фиолетовый туман, земля ушла из-под ног, превратившись в текучий ртутный поток. Я попыталась оттолкнуть от себя незнакомца, но у меня ничего не вышло.

– Поп-па-а-ались! – засмеялся он, и его голос рассыпался на тысячи эхо, отражающихся от стен домов, как от стен древнего храма.

Я падала.

Нет, летела сквозь вихрь, где звёзды были чёрными, а стены переулков растягивались в бесконечные ленты, извивающиеся, как морские змеи. Руки цеплялись за пустоту, но пальцы находили только призрачные нити реальности. Ноги выворачивало в противоестественные позы, а в горле застрял крик, поглощённый беззвучием космоса.

– Не дёргайся, – пронеслось над ухом, пальцы незнакомца вцепились в шею стальным капканом. – Первое перемещение – как рождение. Больно, зато красиво.

Фиолетовый сменился слепящей белизной, которая резала глаза, как осколки льда.

От падения перехватывает дыхание, и волна страха прокатывается по телу, словно дикая горная река. Ком подступает к горлу и с такой же стремительной силой обрушивается вниз, заставляя желудок сделать кульбит. В ноздри ударяет дурманящий аромат сирени и лаванды, такой сладкий, что кружится голова.

Что-то противно скрипит подо мной, и когда я, наконец, поднимаю голову, реальность обрушивается подобно тоннам кирпичей. Прямо справа от себя я вижу обнажённую пару, застывшую в самой интимной позе. Девушка лежит на животе, её чёрные глаза полны первобытного ужаса. Рядом с её плечом – крепкая мужская рука, упирающаяся в белоснежное одеяло.

С трудом сглотнув вязкую слюну, я поднимаю взгляд на мужчину. Его тёмные волосы растрёпаны, словно после шторма, а фиолетовые глаза пылают злобой. Он смотрит на меня прищурившись, и в этом взгляде столько презрения, что становится физически больно.

Его тело блестит от пота, а на груди и плечах проступают едва заметные чешуйки, словно расплавленное золото застыло на коже.

Как у настоящего дракона, мамочки….

– Что, третьей захотела быть? – мужской голос звучит как удар хлыста, заставляет моё сердце биться чаще, а кровь стыть в жилах.

Глава 2. Он

Тени опочивальни дрожали, будто живые, когда я открыл глаза. Над головой, как всегда, мерцали магические светильники в форме драконьих черепов – их пустые глазницы отсвечивали синевой, напоминая о веках, давно канувших в Лету. Но сегодня их холодный свет казался мне особенно назойливым. Возможно, из-за того, что прямо передо мной, на краю кровати, сидела девушка. Совершенно незнакомая.

Она взирает на меня с таким изумлением, будто я был не ректор Академии, а призрак, материализовавшийся из её худших кошмаров. Её глаза – широко распахнутые, цвета тёмного янтаря – отражали целую бурю: шок, страх, растерянность и… любопытство? Да, именно так.

Взгляд, который я видел сотни раз у первокурсников, впервые попавших в Запретную Библиотеку. Но здесь, в моей опочивальне, это выглядело абсурдно.

– Кто вы? – начал я, но голос прозвучал хрипло, будто пересохший источник.

Она не ответила. Вместо этого её пальцы вцепились в край моего одеяла так, что костяшки побелели. Комната, обычно наполненная тишиной и ароматом лаванды, теперь гудела от напряжения. Даже гобелены на стенах – те самые, что столетия назад выткали мастера из пепла драконов – будто шептались, переливаясь серебряными нитями заклятий.

Хотел было подняться, как вдруг она закричала. Не просто вскрикнула – заорала так, что у меня задрожали перепонки.

– Да что ты кричишь! – говорю ей, пытаясь сохранить спокойствие.

Звук, острый как лезвие, вонзился в тишину, и я инстинктивно рванул простыню, пытаясь прикрыться. Рядом зашевелилась та самая студентка – та, что должна была уйти ещё час назад. Теперь они орали дуэтом, словно две сирены, сорвавшиеся с цепи.

– Прекрасная ночка, – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как чешуйки на плечах – те самые, наследство драконьей крови – начали зудеть от раздражения. – Просто чудеснейшая.

Но их визг не стихал.

Вздохнув, я ударил кулаком по спинке кровати. Древнее дерево, пропитанное магией, отозвалось гулом, и пол под ногами девушек содрогнулся. Тишина наступила мгновенно.

– Хвала чешуйчатым дракошкам, – пробормотал я, глядя, как студентка, что была здесь раньше, метнулась к двери, прикрываясь платьем. Её пятки мелькнули в дверном проёме, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Мы остались наедине. Незнакомка съёжилась на краю кровати, будто пыталась стать невидимой. Её пальцы теребили подол странного платья – черного, с рюшами и открытой спиной, будто сорванного с манекена в лавке безумного портного. Локоны, чёрные как смоль, рассыпались по плечам, и в них запутались крошечные серебряные бусины.

Магические? Или просто украшения?

– Кто вы? – повторил я. Простыня, наскоро обёрнутая вокруг бёдер, внезапно показалась смехотворной защитой. – И как, чёрт возьми, вы прошли через барьер?

Она молчала. Щёлкнув пальцами, я усилил свет – магические шары вспыхнули ярче, высвечивая каждую деталь. Её черное платье, нужно сказать идеально сидящее по ее фигуре, съехало набок, обнажив плечо. И там – родимое пятно. Не просто пятно… Оно пульсировало, как живое.

Знакомый символ… но где я его видел?

– Вы… – она внезапно покраснела, уставившись на мою простыню. – Натянули…

– Да, – перебил я, чувствуя, как уголок губ дёргается в усмешке. – А вы предпочитаете обнажённых драконов?

Она ахнула, отвернувшись, но я уже разглядел её как следует: стройная, с кожей цвета молочного шоколада, волосы – чёрный водопад, запутавшийся в кружевах платья. Пахла она не духами, а… землёй. Сырой, настоящей, словно её вырвали из какого-то леса.

– Откуда вы? – шагнул ближе, и пол под ногами затрещал от тяжести драконьей сути. – Мой барьер не пробить даже старшим магам.

– Барьер? – она моргнула, и в её взгляде мелькнуло неведение.

Настоящее. Как у зверька, впервые увидевшего огонь.

Её метка на плече – как та самая, из пророчества Альманаха Единого Пламени. Интересно, откуда она у нее?

– Барьер, – напомнил я, подходя к резному столику из чёрного дерева. Я схватил кувшин с лунной водой – напиток, что охлаждал жар в крови – и осушил, практически, залпом. Холод расплылся по жилам, но мысли всё путались. – Мои покои защищены заклятиями, которые не может сломать даже архимаг. Как вы проникли?

– Я… не знаю, – прошептала она. Голос дрожал, но в нём не было лжи.

– Вы вретеь, – бросил я. – Студенты постоянно пытаются пробраться сюда. То «пересдать Историю магии», то «обсудить важное». – Я сделал последний глоток, чувствуя, как холод растекается по жилам. – Вы из их числа?

– Пересдать? – Она поднялась с кровати, движения были плавными, как у кошки, крадущейся за добычей. – Что?..

Я не повернулся, но знал, что она движется к двери. Её шаги, лёгкие и осторожные, выдавали её намерения лучше слов.

– Предмет «История магии», – произнёс я, ставя кувшин со звоном. – Единственная причина, по которой студенты решаются нарушить мои покои.

– А, да… – её голос прозвучал слишком невинно.

– Актриса из вас никудышная, – усмехнулся я, наконец оборачиваясь.

Она замерла в двух шагах от двери, рука уже лежала на ручке. В воздухе запахло страхом – сладковатым, как перезрелый плод.

– Сядьте, – приказал я мягко, подбрасывая в ладони огненный шар. Пламя лизало пальцы, но не обжигало – лишь согревало, как старый друг. – Я с вами не закончил.

Она вздрогнула, но не двинулась с места.

– Вы не студентка, – продолжил я, приближаясь. Чешуйки на груди засветились тусклым золотом, реагируя на магию. – Ваше платье – не из наших мастерских. А метка… – я указал на её плечо, – …это символ. Откуда он у вас?

Её глаза расширились.

– Это обыкновенное родимое пятно! – запротестовала девушка, сузив брови.

– Кто вы? – в третий раз спросил я, останавливаясь в шаге от неё.

– Да что это за шутки такие! – её голос взорвался, как огненный шар, ударившийся о камень. Она стояла, сжав кулаки, и её чёрные глаза, словно два уголька, пылали непониманием и гневом. Губы, чуть полноватые, приоткрылись, словно она хотела сказать больше, но слова застряли где-то в горле. Брови вздёрнулись, создавая на её лице выражение, которое можно было бы назвать возмущённым, если бы не дрожь в уголках рта.

Я развернулся к ней, и наши взгляды встретились. Она была симпатичной, это да. Но не той красотой, что присуща студенткам Академии, привыкшим к блеску драконьего эфира и магическому лоску. Нет, в ней было что-то дикое, земное, словно её вырвали из какого-то леса и бросили сюда, в мою опочивальню, где стены украшены чешуйчатыми фресками предков, а воздух пропитан запахом дыма и древних заклинаний.

– Я смотрю, мою гостью не учили манерам? – произнёс я, и в голосе моём прозвучала лёгкая насмешка.

Она щурилась, как хищная кошка, готовящаяся к прыжку.

– Это розыгрыш какой-то, да? – её голос дрожал, но в нём слышалась упрямая нота.

Розыгрыш? Я усмехнулся, чувствуя, как уголки губ поднимаются в саркастичной улыбке. Эта девушка, похоже, действительно верила, что всё это – какая-то шутка. Я сделал шаг в её сторону, и она инстинктивно отпрянула, наткнувшись на дверь. На её руке всё ещё пылали два огненных шара, которые я бросил, чтобы остановить её побег.

– А, по-вашему, это должен быть розыгрыш? – спросил я, и мой голос прозвучал мягче, чем я ожидал.

Она замерла, её глаза расширились, и в них читался страх. Но не только страх. Было ещё что-то… любопытство? Нет, я всегда знал, что моя харизма способна впечатлить, но, чтобы до такой степени…

– По-моему, очень странно быть на улице, а потом очутиться в кровати с… – она запнулась, её взгляд скользнул по моей фигуре, и я почувствовал, как её смущение становится почти осязаемым.

– С…? – я выгнул бровь, наслаждаясь её замешательством.

– С… – она протянула слово, словно пытаясь найти подходящее определение.

– С…? – дразнил я, чувствуя, как в груди разливается лёгкое удовольствие от этой игры.

– С голым мужиком, у которого чешуя в коже! – выпалила она, и её щёки залились румянцем.

Я замер на мгновение, а затем рассмеялся. Она и вправду не понимала, кто я? Вот это да…

– Как вас зовут? – спросил я, стараясь вернуть разговор в более серьёзное русло.

– Вначале сами представьтесь! – фыркнула она, скрестив руки на груди. В её глазах читался вызов, но я видел и страх, и любопытство, смешанное с недоумением.

– Ректор Дитрих Бестужев из рода Чёрных Драконов Семейства клана Алламар, – произнёс я, делая низкий поклон. – К вашим услугам

Глава 3. Она

Я застыла, словно меня вколотили в пол гвоздями из чистого недоумения. Рот открылся сам собой – настолько, что, кажется, туда могла бы залететь целая стая тех самых драконов, о которых он так пафосно вещал.

Комната вокруг будто сошла со страниц готического романа: стены, обтянутые бархатом цвета воронова крыла, тяжелые гобелены с вышитыми серебряными рунами, которые мерцали, словно живые. На потолке – фреска с драконами, чьи глаза следили за мной с немым укором. А в центре всего этого великолепия – он.

Практически голый.

С чешуей.

И с лицом, которое, будь обстоятельства иными, я бы назвала «чертовски привлекательным, если закрыть глаза на рептилоидные нюансы».

– Семейства кого? – выдохнула я, и последний слог задрожал, как лист на осеннем ветру. Сердце колотилось где-то в районе горла, напоминая, что это не сон.

Нет, в снах не бывает таких деталей: например, фиолетовых глаз с вертикальными зрачками, как у кошки, но в десять раз страшнее. Или чешуи на его плечах, которая переливалась, будто кто-то встроил в кожу крошечные LED-лампочки.

Он шагнул ближе, и я невольно отпрянула к стене, ощутив под пальцами холодный камень. Мышцы на его торсе напряглись – черт возьми, да он выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Фитнес для полукровок». Даже в этом абсурде мой мозг умудрился заметить: «Эх, Рита, вот так бы парня на том приложении знакомства… если бы не одно НО размером с дракона».

– Вы специально злите меня? – его бровь изогнулась саркастичной дугой. Чешуйки на шее слегка приподнялись, словно живая броня. От этого он стал похож на раздраженного варана, если бы вараны умели говорить и имели торс греческого бога.

– Я даже не пыталась! – пискнула я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Отлично, теперь я похожа на помидор в платье с рюшами, которое, кстати, пахло лавандой – единственное утешение в этом кошмаре.

– А вы уверены? – он наклонился, и запах дождя на камнях – странный, древний – ударил в нос. От этого мурашки побежали по спине, будто кто-то провел по ней льдинкой.

Интересно, это драконий парфюм? Или он просто не мылся со времен Средневековья?

Я резко развернулась к двери, надеясь, что огонь на ручке уже потух. Но нет – два синих язычка плясали там, как злобные спрайты.

Прекрасно. Теперь я заперта в комнате с голым драконочеловеком, который считает себя ректором… чего там? Академии магии?

Да я бы поверила, если бы это был розыгрыш на видеохостинге! Хотя нет, у Макса, друга Никиты, из IT-отдела, даже спецэффекты попроще.

– Розыгрыш хороший, но я, пожалуй, пойду! – бросила я через плечо, стараясь звучать уверенно. Хотя голос дрожал, как студень на тарелке.

– Далеко ушли? – его смешок прозвучал за спиной, и я представила, как он скрестил руки на груди, демонстрируя бицепсы, которые явно поднимали не только книги.

«Наверное, учебники по магии весят тонну», – мелькнула дурацкая мысль.

– Знаете что? Я не виновата, что прервала вашу… вашу… – я замялась, сгорая от стыда.

В голове пронеслось:

«Интимный вечер с самим собой? Лекцию по натуризму?»

– Мою приватную лекцию по анатомии? – закончил он за меня, и я мысленно поблагодарила вселенную, что стою к нему спиной. Иначе он бы увидел, как мое лицо стало цвета свекольного сока.

– Да я вас знать не знаю! – выпалила я, резко обернувшись. – Я понятия не имею, кто вы такой, Детрах…

– Дитрих, – прорычал он, и чешуя на шее вдруг вспыхнула золотистым. Будто я нажала невидимую кнопку ярости. – Дитрих Бестужев из рода Черных Драконов Семейства клана Алламар.

Я фыркнула.

Ну, конечно. Типичное утро: проснуться в постели драконьего аристократа.

«Мама будет в восторге», – мелькнула абсурдная мысль. А следом, голос мамы в голове: «Дочка, ты наконец встретила принца! Правда, он немного… чешуйчатый».

– Да-да-да, – махнула я рукой, направляясь к окну. – Из рода рептилий драконов! Так я вам и поверила!

Шторы с грохотом отъехали в стороны, открывая… решетку. Не обычную железную, а ту, что светилась фиолетовым, будто подсвеченную неоновой вывеской «Ты в ловушке». За ней виднелся странный пейзаж: башни с остроконечными шпилями, парящие в небе камни и существа, похожие на гибрид орлов и ящериц.

Окей, либо это галлюцинация, либо я в другой вселенной. Спасибо, судьба, очень вовремя.

– Прекрасно! – я ударила кулаком по холодному металлу. Боль пронзила костяшки, зато помогла собраться. – Выпустите меня, или я… я…

– Вы что, пригрозите мне маникюром? – он стоял теперь у стола, наливая в бокал что-то искрящееся. Жидкость переливалась всеми цветами нефритового озера из моих снов.

Наверное, драконий энергетик. Или яд.

– Как успехи? – он сделал глоток, и его глаза сузились от удовольствия.

– Издеваетесь, да? – я уперлась руками в бока, чувствуя, как платье прилипает к спине от пота.

Черт, а я ведь наряжалась на день рождения! Теперь вместо клубники со сливками – драконы и магия. Превосходно…

Он улыбнулся. Черт возьми, эта улыбка могла бы сводить девушек с ума, хотя нет. Наверняка она сводит всех с ума, потому что даже я почувствовала нечто, подобию смущению и жару в груди.

– Ни капельки, – он подмигнул, и я чуть не поперхнулась воздухом. – Вы такая забавная…

– А вы… – я сглотнула, пытаясь найти самое обидное сравнение. – …индюк! Вылитый индюк с этим вашим хвостом!

Он замер. На секунду в комнате повисла тишина, и я мысленно похвалила себя:

Ну все, Рита, теперь тебя съедят. Надеюсь, со специями.

– Скажите, кто я, и я вас выпущу, – наконец произнес он, подходя так близко, что я увидела тонкие шрамы на его груди – будто следы от когтей.

Драконьи разборки? Или неудачный поход к драконьему парикмахеру?

– Кто это подстроил? – я скрестила руки, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. – Макс? Он же обожает розыгрыши с поддельными голограммами! Или Лиза…

– Вы что, нюхали Рирео? – перебил он, склонив голову.

– Нюхала что? – мой визг прозвучал так высоко, что, наверное, где-то разбилось стекло.

– Ри-ре-о, – растянул он, будто объяснял ребенку. – Одурманивающая пыльца. На вашем курсе это модно, но в Королевстве Клерии…

– Каком королевстве?! – я вскинула руки, и мои локоны взметнулись, как разъяренные змеи.

Клерия? Это что, соседняя страна в этом безумном мире? Или параллельная вселенная? Ладно, хоть Wi-Fi тут есть…?

Мужчина вздохнул – долгим, страдальческим вздохом человека, который устал от глупостей смертных. Потом щелкнул пальцами.

И… о боже.

Его нагота вдруг исчезла под черным мундиром, который обтянул торс так, будто был сшит из самой тьмы. Штаны с серебряными лампасами, сапоги до колен, а в волосах – бархатная лента, собравшая их в хвост.

«Ну теперь-то он похож на ректора… если закрыть глаза на чешую», – пронеслось в голове.

– Как вас зовут? – спросил он мягко, будто разговаривал с испуганным зверьком.

– Ч…то… вы… только… сделали? – я прошептала, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

Он улыбнулся снова, и на этот раз я заметила – в уголках его глаз собрались морщинки. Совсем человеческие.

– Магия, милочка, – произнес он, и в голосе зазвучали нотки театрального злодея. – Добро пожаловать в Академию Леастид.

И тут я поняла: либо я сошла с ума, либо этот индюк-дракон не шутит. А учитывая, что окно все еще светилось фиолетовым, склонялась ко второму варианту.

– Не подходите! – вырывается из горла вопль, но уже через миг я обездвижена, прикованная к стене огненными цепями. Пламя лижет запястья, но не жжет – будто ласкает, как змея перед удушением. Рот будто залит смолой.

Прекрасно. Теперь я еще и немой экспонат в музее сумасшедшего дракона.

Дитрих приближается, и его тень накрывает меня целиком. В фиолетовых глазах – смесь любопытства и тревоги, словно он разглядывает незваного гостя, который принес в дом бомбу.

– Нарушение приватности преподавателя карается докладной, – произносит он сухо, но в голосе слышится напряжение. Его палец тянется к моему лбу, а я извиваюсь, как рыба на крючке. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и сбежать обратно в Москву.

– Держись спокойно, – шепчет он, и его ладонь прижимает мой подбородок к холодному камню. Прикосновение обжигает – не болью, а странным теплом, будто сквозь кожу просачивается электричество. На лбу вспыхивает символ – переплетение рун, светящихся ядовито-зеленым.

Метка. Как в тех дурацких фэнтези-сериалах, которые Лиза обожает.

– Вот и подтверждение, – бормочет Дитрих, отстраняясь. Его лицо стало мрачным, будто он только что прочитал мою судьбу в формате трагедии. – Пророчество… Кролеон все же нашел тебя.

Я пытаюсь крикнуть: «Какой еще Кролеон?!», но губы слиплись намертво. Вместо этого получается лишь хриплое «Ммм-ммм!», от которого он вздрагивает, словно очнувшись.

– Слушай внимательно, – он щелкает пальцами, и цепи исчезают, оставляя на коже легкое покалывание. Голос возвращается вместе с приступом ярости.

– Вы выпустите меня СЕЙЧАС ЖЕ! – ору я. Ноги дрожат, но я уперлась кулаками в бедра, стараясь выглядеть грозно. Хотя, глядя на его двухметровый рост и чешую, мерцающую в свете канделябров, понимаю: напоминаю разъяренного хомяка.

– Ты ведьма, прибывшая из мира людей, – произносит он медленно, будто пробуя слова на вкус. – И метка на твоём плече… это может очень плохо кончится, если кто-то узнает. И если пробудится…

– Пробудится?! – я фыркаю, тыча пальцем в грудь мужчине. – Это я пробудилась, когда мой бывший подарил мне плюшевого мишку вместо кольца! А теперь вы тут со своими «пророчествами» …

Он перебивает резким жестом. Воздух сгущается, и я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом.

– Сделка, – его голос звучит, как удар гонга, низкий и властный, отзываясь эхом в моих висках. – Ты останешься в Академии Леастид, пройдёшь базовое обучение, овладев светлой стороной своей силой. А взамен… – он делает паузу, и в его глазах мелькает что-то вроде сожаления, – я обеспечу тебе защиту в этом мире до тех пор, пока ты не овладеешь силой.

Гробовая тишина нависает в воздухе, давя на уши, будто тяжёлый бархатный занавес. Я чувствую, как сердце замирает, а потом начинает биться с удвоенной силой.

– Что?! – вырывается у меня визг, резкий и пронзительный, как крик чайки. – Вы предлагаете мне стать вашей… вашей ученицей?! Да вы с ума сошли! Через неделю я должна лететь на море! Да и вообще, у меня кот дома ждёт!

– Кот, – перебивает он, поджимая губы в тонкую линию, – переживёт. А вот мир людей – вряд ли, если пророчество сбудется.

– Какое ещё пророчество?! – я в ярости топала ногой, но тут же пожалела – каблук вязнет в трещине между плитами. Чертова готическая архитектура.

Дитрих смотрит на меня, и в его фиолетовых глазах я вижу что-то древнее, пугающее.

– Когда метка Пожирательницы вновь явится из мира людей, 16 миров падут в огне, – произносит он, и его голос звучит так, будто он цитирует строки из какой-то древней книги.

– Метка? – я чувствую, как что-то холодное ползёт по спине.

Он молча указывает на моё плечо. Я поворачиваю голову и вижу его – родимое пятно, которое всегда было со мной. Но теперь оно кажется… другим.

Оно пульсирует, как живое, и его очертания напоминают драконью чешую.

– Это… это просто родинка, – бормочу я, но голос дрожит.

– Это не просто родинка, – говорит он, и в его тоне нет ни капли сомнения. – Это метка Пожирательницы. Ты – одна из тех, о ком говорится в пророчестве.

– Нет, – я качаю головой, чувствуя, как страх сжимает горло. – Это ошибка. Я не могу быть… этим.

– Ты можешь отрицать это сколько угодно, – он делает шаг вперёд, и я отступаю, пока не чувствую холод камня за спиной. – Но факт остаётся фактом. Ты здесь не случайно.

– Я не просила быть здесь! – кричу я, и голос звучит так, будто это не мой голос. – Я не просила быть частью ваших сказок!

– Это не сказки, – его голос становится тише, но от этого только страшнее. – Это реальность. И если ты не научишься контролировать свою силу, ты уничтожишь не только этот мир, но и свой.

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но я не даю им вырваться.

– А если я откажусь? – спрашиваю я, стараясь звучать твёрдо.

– Если ты пробудишь метку, то тебя уничтожат, – он говорит это так спокойно, будто обсуждает погоду.

– Уничтожат? – я чувствую, как сердце замирает.

– Ведьма, рождённая с такой меткой, отправляют в Хорк для обучения – если они овладеют силой, ее оставляют в живых. Если метка начнет расти, что является признаком пробуждения Пожарительницы, то Кролеоны имеют право казнить таких.

Я смотрю на него, и в его глазах я вижу не только холодную решимость, но и что-то ещё. Сожаление? Нет, кажется, это мне что-то в глаз попало. Все прозвучавшее ранее кажется абсурдом!

– Так что…

– Это бред. Вы себя слышите? – я размахиваю руками, словно пытаюсь оттолкнуть его слова, отмахнуться от них, как от назойливой мухи. Но они вязнут в воздухе, тяжёлые и неумолимые.

Дитрих смотрит на меня, его фиолетовые глаза кажутся глубже, чем обычно. Он выдыхает, сжимая переносицу тонкими пальцами, и зажмуривается, будто пытаясь собрать мысли воедино.