Читать книгу "Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце"

Глава 9

Константин

– Поздравляю с Днем рождения наших дочек, – от мерзкого голоса бывшей холодный липкий пот ползет от шеи вдоль позвоночника. Сжимаю руки в кулаки. И под той, что держит телефон, трещит корпус.

Убираю трубку от уха, кошусь на дисплей. Незнакомый номер. Новый. Предыдущий я в ярости заблокировал. Знал же, что это не решение проблемы по имени Даша. Надо переходить к радикальным мерам. Стерва не отступится.

Но, черт! Как же она не вовремя. Сегодня я особенно уязвим.

– У нас с тобой давно нет ничего общего, Даш, – сдавленно рычу. – Попробуй только заявиться сюда и испортить детям праздник, я за себя не ручаюсь.

Оглянувшись на счастливых Машу и Ксюню, оставляю их ненадолго на аниматоров, а сам ухожу в кабинет, плотно прикрыв за собой зверь. Не хочу, чтобы даже случайно малышки услышали от меня грубые слова и брань. Ведь с Дашей иначе нельзя – только жестко и по-хамски.

– Костенька, – тянет ласково, а меня коробит от ее тона. – Ты лишаешь наших детей материнского тепла. Это неправильно. Тем более, в такой праздник!

Опять метко в цель. Ядовитой стрелой, что застревает в груди. Вызывает острую, противную боль.

– Я могу все, Даш, – хриплю от злости. Была бы рядом – придушил бы без зазрения совести. Но не при детях. – А в твоем случае – на законных основаниях. Повторяю: даже не думай!

Убью, если заявится. Не позволю испортить настроение малышкам. Сегодня – их день.

Каждый год я готовлюсь к нему заранее и с особой скрупулезностью. На эту дату я обязательно беру выходной. Все сотрудники компании в курсе, а секретарь не планирует никаких важных встреч или совещаний.

Нынешний день рождения – не исключение. Развлекательные мероприятия я начал с раннего утра. Пока праздничное агентство готовило сюрприз, мы с дочками съездили к моей матери за город. Отец нас бросил, когда мне было года три, так что я наполовину сирота. Собственно, как и мои малышки. Будто повторяют судьбу папы.

Пол-родителя, одна бабушка. Впрочем, мама относится к внучкам сдержанно, без особой любви. Она часто болеет, требует к себе внимания, а точнее, денег. Так что мы не утомляем ее визитами.

Несколько раз в год. Чтобы дети не чувствовали себя совсем брошенными и никому не нужными.

Паскудство, конечно. Но я делаю, что могу. Создаю иллюзию нормальной семьи. Хотя она ни хрена не полноценная. Колосс на глиняных ногах.

Больше теплых чувств исходит от нашей бессменной няни. Я в очередной раз убедился в этом, когда мы заглянули к ней на обратном пути. Я дал ей выходной, но она очень хотела лично поздравить крошек. И вручить подарки. Удивительно, но Маша и Ксюша вели себя с ней свободнее и радостнее, чем с родной бабушкой.

В целом, я миссию выполнил – и День рождения прошел без изъяна. Девочки выглядят довольными. А я устал как собака.

И все вроде бы хорошо, кроме…

Внезапно активизировавшейся сучки, которая сейчас висит на телефоне.

– Костя, я буду подавать заявление в суд на восстановление родительских прав, – припечатывает меня уверенной фразой. И отключается.

В этот момент я… Не злюсь, нет. Это неуместное слово, которое и на сотую долю не отражает того, что творится у меня внутри.

Я горю в геенне огненной. Чувствую миллиард взрывов, которые разносят мои органы в кровавые лохмотья. А там, где должно быть сердце, застывает кусок обожженного металла.

Заставляю себя выдохнуть и, пока легкие сводит горячей судорогой, возвращаюсь в зал. Окидываю его взглядом – и не нахожу среди других детей своих принцесс. А ведь их сложно не заметить в пышных платьицах.

– Где именинницы? – подзываю одного из аниматоров.

– Играют в прятки, – натянуто улыбается. И неопределенно взмахивает рукой.

Я сразу чувствую, когда баба врет. Жизнь научила. И Даша.

Бегающие глаза девчонки в костюме сказочного персонажа меня серьезно напрягают. И заставляют задуматься о некомпетентности работников этого «лучшего» агентства праздников. А недавний звонок бывшей подливает масла в огонь. Невольно предполагаю худшее…

– Послушай…те, – стараюсь быть вежливым, когда весь на взводе. – Будьте добры, сюда их приведите, – она медлит, и я добавляю: – Иначе мы с вами и вашим начальством дружно поиграем в игру из фильма «Пила», – произношу строго, продолжая искать своих крошек в толпе.

– Д-да, Константин Юр… – испуганно мямлит аниматор.

Однако я отхожу от нее и направляюсь к ее коллегам, которые выводят Машу и Ксюшу из кухни. Бездари, точно упустили малявок. А теперь делают вид, будто так и задумано.

– Еще один просчет, и этот праздник станет последним для вашего агентства, – мрачно бросаю, передернув плечами. Ощущаю чей-то взгляд, что буравит мою спину.

Оборачиваюсь, но отвлекаюсь на дочек, которые запрыгивают мне на руки. Дарят капельку спокойствия. И веры, что все будет хорошо.

– Папуля, а к нам мама пришла. С подарком, – шепчут мне на ухо, улыбаются хитро. А я чуть не получаю инфаркт.

– Шутите, лапочки? – уточняю, опуская их на пол.

– Неа-а, – одновременно мотают головками, и банты едва не слетают с рыжих локонов. – Она нам толтик плиготовила, – с придыханием выдает Маша. – Большо-ой, – показывает руками Ксюня.

Обе указывают куда-то в сторону кухни. Я же лихорадочно ищу взглядом стерву Дашу. И судорожно думаю, как от нее избавиться. Чтобы при этом не угодить за решетку.

Мысли разрывают черепную коробку, под ребрами плавятся внутренности, а гнев достигает высшей точки кипения.

И вдруг… Как прыжок в ледяную прорубь после бани…

Когда я встречаюсь взглядом с ней. Узнаю по каре-зеленым глазам. По огненным кудрям, выпавшим из-под поварской шапочки. По ямочкам, которые появляются на румяных щеках, когда она выжимает из себя виноватую улыбку.

Первая реакция: выдыхаю с облегчением. Не Даша!

Но следом идет вторая…

– А что она здесь делает? – удивленно спрашиваю сам себя.

– Толти-ик! – визжат дочки мне сразу в оба уха, сообщая очевидное. Активно хлопают в ладоши, пританцовывают.

Причем выбирают такой момент «удачный», когда я погружен в легкий шок и не могу поверить глазам. Присев и застыв в неудобной позе посреди зала, рассматриваю рыжего призрака в проеме кухни. И она до последнего держит зрительный контакт, будто играет со мной в гляделки. Медленно побеждает, потому что я окончательно теряю способность здраво мыслить. И сдаюсь первым.

Музыка становится громче, топот детских ножек бьет прямо по барабанным перепонкам, а мои малышки, разыгравшись, звонко смеются и повисают у меня на шее. Чмокают в щеки, что-то шепчут, но в шуме не разобрать их лепет. Наверное, опять просят маму. Точнее, фурию, которая меня преследует. Час от часу не легче.

Надо напомнить охране по поводу Даши, а заодно занести в черный список эту рыжую. Она мне заочно не нравится.

– Да-да, конечно! Торт! – словно из-под земли, выскакивает администратор. Поглядывает на меня с опаской. Суетится вокруг девочек, пытаясь нам угодить и хоть как-то реабилитироваться после ошибки аниматоров. – Вывозим торт!

Не дожидаясь моего ответа, убегает в сторону кухни. Не успеваю остановить ее, чтобы потребовать список сотрудников их агентства. И уточнить, как среди них оказалась девушка, которая еще вчера обивала пороги в моей юридической фирме. А уже сегодня проникла в дом… Ушлая дамочка. Не верю я в такие совпадения. Особенно, когда на горизонте маячит Даша. Воспаленный и отравленный ненавистью мозг невольно проводит причинно-следственные связи.

– С Днем рождения! – напевают аниматоры, вовлекая детей.

Маша и Ксюша отпускают меня, выходят в центр круга. Складывают ручки и прижимают их к щекам, слегка наклонив головы набок. С предвкушением, азартом и искренней радостью ждут, пока в гостиную выкатят главный сюрприз вечера.

Я же пытаюсь уследить за всем, оценить обстановку и не свихнуться от нервов. Разумеется, с тортом все логично. Я сам же и делал заказ. Да и время для десерта пришло. Но почему спустя минут пять его вывозит все та же надоедливая гостья, только теперь без шапочки? Огненные локоны убраны в аккуратную высокую прическу, белоснежная блузка застегнута на все пуговицы, а сине-черная юбка облегает бедра и достигает уровня колен. Светлый верх, темный низ – типичный дресс-код. Но ведьма даже в этом смотрится по-особенному. Будто она хозяйка здесь. Идет важно, грациозно, подняв подбородок и расправив плечи. Как королева, а не обслуга, которая толкает подставку с тортом.

Определенно, что-то с ней не так…

– Ур-ра-а-а, – вопят дочки в унисон с остальными детьми. Мчатся к конструкции, едва не врезаясь в нее. Но девушка успевает осторожно вырулить, сохранив сложный, многоэтажный и, следует признать, шикарный торт. Настоящее произведение искусства. Маша и Ксюша застывают, восхищенно рассматривая его в свете разноцветных лампочек.

На секунду расслабившись, потираю переносицу и не могу сдержать доброго, теплого смешка. Два рыжих антистресса, которые всегда действуют на меня успокаивающе. Вот только сегодня к ним присоединился третий. И пока я не могу определить, какие чувства у меня вызывает их внезапная «мама». Подняв взгляд, случайно перехватываю ее улыбку. Теплую и вроде бы искреннюю. Каре-зеленые омуты ласкают моих девочек, на расстоянии согревают их и обволакивают нежностью. Непривычно видеть такую реакцию от постороннего человека. И подозрительно.

Стираю улыбку с лица и заменяю ее привычным хмурым выражением. На мгновение меня ослепляют вспышки фотоаппаратов, а когда удается восстановить зрение, я вижу, как рыжая направляется к торту, чтобы помочь аниматорам правильно его разрезать. Хочет всем руководить лично. В моем доме!

Подсекаю ее на полпути и аккуратно, но крепко беру за локоть. Вывожу из толпы, разворачиваю к себе лицом. Ловлю растерянный, ошеломленный взгляд – и собираюсь задать, наконец, мучающий меня вопрос.

– Я точно помню, что в штате «Радости» был другой кондитер, – произношу негромко, но четко. И наклоняюсь к ней, сохраняя приличную дистанцию, однако при этом чувствую ее едва уловимый запах. – Потому что лично с ним встречался и оформлял заказ.

Запрокинув голову, она не боится посмотреть мне в глаза, будто ей действительно нечего скрывать. Позволяет изучить вблизи каждую черточку ее лица. Не смущается, не отворачивается и не пытается ретироваться. Железная леди. И лишь мелодичный голос немного подрагивает:

– Да, но его заменили. Инна вам объяснит причины, а я лишь выполняю свою работу, – произносит на слабом выдохе. И вместе с ним окутывает меня своим ароматом. Вбираю его носом. Не хочу, но он сам проникает в ноздри и заполняет легкие, мгновенно засахарив их изнутри.

Ваниль, свежая выпечка, нежный творог и сливки. Не женщина, а ходячий десерт. И на вид изящная, яркая и хрупкая, как одна из сахарных фигурок, которыми украшают торты. Зато теперь ясно, что не так с ее духами – они слишком естественные, и поэтому такие вкусные.

– У меня к вам вопрос… – делаю паузу и задерживаю дыхание. Сладкий запах мешает мыслить здраво. – Об аллергии вас предупредили? – выдаю не совсем то, что планировал. Но безопасность и здоровье дочек привычно ставлю на первый план.

– Ах, это, – выпаливает с таким облегчением, словно ожидала, что я отругаю или выставлю ее за дверь на глазах у всех гостей. Опустив пушистые ресницы, расслабленно улыбается. – Да, конечно, не беспокойтесь. Я в курсе! – рапортует, кивая интенсивно.

Машинально цепляюсь взглядом за прическу и наблюдаю, как скачут кудряшки в такт. Неторопливо спускаюсь к лицу. И к губам, которые чеканят названия запрещенных для моих малышек продуктов.

Попутно замечаю, как загибаются тонкие пальцы, отсчитывая перечень аллергенов. Вслушиваюсь в уверенный голос, мысленно перепроверяю каждое слово.

Молодец, ничего не забыла. И не оставила сомнений в том, что здесь она в качестве кондитера. Причем профессионала. Признаться, мне нравятся люди, которые выполняют свою работу безукоризненно и на совесть. С полной самоотдачей. Я и сам такой – педант во всем.

– Хорошо, – перебиваю, чуть ослабляя хватку на локте. – Красители в фигурках? – выгибаю бровь.

– Натуральные! Морковный мусс, свекольный сок и…

Киваю и со спокойной душой отпускаю ее. Отбой. Можно перевести дух. И не дергаться хотя бы до конца вечера.

Вместе мы неторопливо и молча возвращаемся к торту, вокруг которого водят хоровод дети. Маша и Ксюша, завидев нас, радостно машут ручками. Боковым зрением ловлю момент, когда рыжая подмигивает им в ответ. Но стоит мне повернуться, как она вмиг возвращает себе маску невозмутимости.

– А это что? – хмурюсь, заметив отпечатки маленьких пальчиков на боковушке нижнего яруса торта.

– Ой, не заметила. Только кексы успела поправить. Извините, – спохватывается и лихорадочно потирает ладони. – Госприемка, – шутит, пытаясь справиться с волнением. – Крошки-хозяйки решили заранее попробовать то, что я приготовила.

Несмотря на внешний панцирь, она не может скрыть нежности в тоне. Не вижу смысла, зачем ей играть, и поэтому… Вообще ни хрена не понимаю.

– И как? – хмыкаю, поддерживая ненужную беседу. – Они оценили? – тепло улыбаюсь дочкам.

– Надеюсь, что да. По крайней мере, их не стошнило. А может, сдерживались, чтобы меня не обижать, – тихо хихикает кондитер, привлекая к себе мое внимание.

– Спасибо, – скользнув по показавшимся ямочками на ее щеках, нервно откашливаюсь. – На этот раз вы представитесь или опять гордо уйдете, хлопнув дверью?

Замирает, удивленно округляя глаза.

– Вспомнили все-таки? – недоверчиво сводит тонкие светло-коричневые брови. Как у моих малышек. Видимо, рыжие все похожи.

– Фотографическая память. Так как вас зовут?

– Вера, – бросает коротко.

– Благодарю, Вера. Можете быть свободны, – не придумываю ничего лучше, как попрощаться. Хочется скорее избавиться от нее, хотя сегодня она не ведет себя навязчиво. И не сует папку со своим делом мне в нос. Но… пусть все равно будет на расстоянии.

Однако дочки со мной не согласны. Стоит Вере отойти от меня, как они подскакивают к ней и тянут к торту. Порываюсь последовать за ними и проконтролировать каждое действие кондитера, однако… Останавливаюсь.

Не мешаю им. Устроившись в кресле, со стороны наблюдаю, как дети разделываются с десертом, балуются, пачкают темную юбку Веры контрастно светлыми кремовыми пятнами. А она, вместо того чтобы огорчиться, просто смеется. Кондитер оказывается живее и веселее аниматоров. Немудрено, что мои дочки не отлипают от нее. Разыгравшись, заставляют помочь им в каком-то конкурсе, а она покорно соглашается.

Моим бандиткам вообще невозможно отказать.

Хотя Даша с легкостью это сделала четыре года назад.

От воспоминания о бывшей холодок проходится по спине. Причем такой ощутимый, будто кто-то сверлит меня взглядом.

Оборачиваюсь, оперевшись локтем о спинку кресла, – и каменею в неудобной позе. Изучаю знакомый силуэт, застывший на пороге моего дома.

– Вот же тварь, – проговариваю одними губами и поднимаюсь, пряча руки в карманах брюк. Прикрываю собой зону, где резвятся дочки.

Только через мой труп.

Даша считывает послание, адресованное лишь ей. Бледнеет, но не отступает.

Услужливый администратор забирает у нее пальто, сумку и какую-то коробку. Любезно приглашает в зал. А я борюсь с диким желанием оторвать этой дуре руку, которой она указывает на МОИХ детей. Даша делает шаг в обозначенном направлении. Еще один. Неуверенный. Тормозит, покосившись на меня. И опять вмешивается администратор, подзывая Машу и Ксюшу.

Видимо, стерва посмела представиться матерью именинниц. А охране что наболтала, раз ее пропустили? Уволю всех к чертям!

В груди до последнего теплится надежда, что она – плод моего больного воображения. Иначе прольется кровь…

Глава 10

– Привет, – произносит Даша одними губами. Кокетливо взмахивает ресницами, пытается мило улыбнуться, теребит пуговицы блузки. Играет саму невинность. Как в наше первое знакомство. Но, споткнувшись о мой гневный, испепеляющий взгляд, поворачивается к детям. Возвращается к первоначальной тактике – пробивать себе себе путь в нашу семью через них.

Нервно шагаю к незваной гостье, намереваясь перехватить ее и выкинуть из дома. Боковым зрением вижу, как к ней с опаской, неторопливо приближаются дочки, ведомые администратором. Малышки усложняют мою задачу, потому что при них я ограничен в словах и действиях. Впрочем, они же меня и оберегают. От убийства.

– Солнышки, возвращайтесь к торту, – прошу негромко. И сам не узнаю свой голос. Жесткий, ледяной, пропитанный сталью.

Маша и Ксюша удивленно вскидывают головки, глядя на меня, хмурятся. Но с места не двигаются. Любопытные.

– Гости, – указывают пальчиками на Дашу. И смотрят так укоризненно, будто я напрочь позабыл все правила приличия.

– С Днем рождения, доченьки, – щебечет стерва, присаживаясь и протягивая руки. – Я не просто гостья. Я ваша мама.

Балансирует на корточках в облегающей юбке. И ждет, пока девочки сами к ней подойдут. Толком и вести себя с детьми не умеет, зато как гордо представляется.

Мама.

Лихорадочно сжимаю кулаки, стараясь не сорваться. Нависаю над бывшей, которая извивается, как змея, не зная, с какой стороны подлезть к моим дочкам и отравить их ядом. Торопится завладеть их вниманием. Завоевать маленькие чистые сердца. Понимает, что у нее времени в обрез. И единственная попытка.

Я же контролирую каждое ее действие. Вслушиваюсь в слова. И заранее прикидываю, как потом все объяснить крошкам. Мягко и без травм. Но они и в этот раз спасают меня.

– Спасибо, тетя, – из вежливости лепечет Ксюша, но ручку не дает. А Маша смело и хлестко добавляет: – У нас длугая мама.

Обе пожимают плечиками и сочувственно улыбаются Даше, мол: «Опоздала, тетя». Помахав ей ладошками, пальчиками манят меня, чтобы наклонился.

– Папуль, мы тебе толтик оставили, – заговорщически шепчет Маша.

– И голову феи, – стреляя искристыми глазками, с воодушевлением лепечет Ксюня.

– Какая прелесть, – на секунду забыв о бывшей, позволяю себе улыбнуться. – Бегите, – подмигиваю им.

Быстро клюнув меня в обе щеки, они разворачиваются и ныряют в толпу. Лавируя между другими детьми и уклоняясь от сказочных персонажей, стремительно достигают своей цели… И едва не сбивают с ног Веру. Рассмеявшись, она ловит их, заключает в объятия. Терпеливо и внимательно выслушивает детскую болтовню, на доли секунды скользит взглядом в нашу сторону – и сразу возвращается к девочкам. Отпускает их к аниматорам, которые продолжают развлекательная программа.

– Мне казалось, ты один, – напоминает о себе Даша. – Чужая женщина не заменит им родную мать, – цедит, поднимаясь на ноги.

Опускаю руку на ее плечо, чувствуя брезгливость от прикосновения, сжимаю зло – и толкаю к выходу. Борюсь с острым желанием схватить ее за шкирку и грубо вышвырнуть на улицу, как приблудную собаку. В ближайшие кусты. Где ей самое место.

– Подожди… Куда же… – упирается и визжит, как свинья перед забоем, но я не замедляю шага. Жалкие потуги Даши перекрывает музыка из гостиной. Там вовсю идет веселье, а тащу ее прочь от толпы, пока она врезается каблуками в паркет, со скрипом проезжает по нему. – Там… Стой… Сумочку отдай, – переходит на ультразвук, когда я встряхиваю ее. Споткнувшись, теряет равновесие и безвольно повисает в моих руках.

Закатываю глаза и, с трудом преодолев отвращение, ставлю ее на ноги, фиксирую – и с облегчением убираю ладони. Дико хочется вымыть руки. После Славина и, возможно, других мужиков, которые ее лапали, после всей лжи, что она из себя выплескивала, после предательства. Я будто испачкался.

Странно. Когда-то мне казалось, что ее разлюбить невозможно, но один чудовищный поступок перевернул все. И как отрезало.

Теперь вижу перед собой не жену, пусть даже бывшую, а потасканную куклу. Грязную, страшную, гнилую. Хотя внешне она по-прежнему безупречна.

– Инна, – поднимаю ладонь, привлекая внимание администратора. Жестами показываю, что нам нужно.

Буквально через минуту девушка подлетает к нам с клатчем в руках. Дрожит и чуть не роняет его, передавая Даше. И сразу отшатывается, будто от гремучей змеи. Преданно смотрит на меня, вжимая голову в плечи.

Раньше надо было думать. Когда тварь опасную в дом впустила.

– Кон-ст-тантин Юр-рьевич, а… – трясется и заикается. Поднимает бьющуюся в треморе ладонь, показывает на Дашу. Проглатывает немой вопрос, смешанный с шоком. – Не мама, – сама же отвечает.

– Местная сумасшедшая. Бродит по округе, пристает ко всем детям и говорит, что она мама, – вытерев ладони о брюки, опять нехотя беру Дашу за локоть. Буквально двумя пальцами, как слизняка. Благо, она к дочкам не успела прикоснуться – тогда бы я точно взбесился.

Гадость какая.

– Ох, из-звините, – шмыгает носом администратор. – Я думала… Она сказала… Документы показала. Я вам дозвониться не могла, чтобы уточнить. И, как координатор мероприятия, взяла ответственность на себя. Провела, чтобы на месте вам сообщить. Простите. Так не хотелось скандала, но…

– Вторая ошибка за вечер. После третьей ваше агентство перестанет существовать, – отмахиваюсь от нее.

Двигаюсь дальше, хлопаю себя свободной рукой по карманам. Нахожу телефон. Действительно, недоступен. Я включил "режим полета" после звонка Даши.

Путь до двери кажется вечностью. Лечу, как сумасшедший, и волочу бывшую за собой, игнорируя ее блеянье.

– Костя, ты стал таким жестоким, – выдавливает из себя слезы. Вызывает лишь одно желание – стереть их пощечиной. Но баб я не бью. И вообще, привык решать проблемы другими методами. Более действенными.

– Что за документы ты администратору сунула? – зло рычу, вытолкнув ее на крыльцо.

Захлопываю дверь, отсекая нас от дома – моего личного оазиса, внутри которого должны царить мир и уют. И ради этого я готов сравнять с землей все, что находится за его пределами.

Яростно тру ладони платком, тяжело дышу и исподлобья зыркаю на Дашу. Она уже не такая смелая и наглая, ведь мы остаемся без свидетелей. Наедине.

И более сговорчивая.

– Их старые свидетельства о рождении, – послушно достает из клатча смятые бумаги. – Копии.

Выхватываю и, скользнув взглядом, рву их на несколько частей, отправляю в урну у скамейки.

– Сохранила же, – криво ухмыляюсь. – На память о брошенных детях? Это ненормально, Даш. Все, что ты делаешь, ненормально. Остановись.

– Нашла, когда документы собирала, – приподнимает подбородок и еле слышно шепчет: – На восстановление материнства.

– Ты… – не могу слов подходящих подобрать. Ярость смешивается с первобытным страхом. Сродни тому, что я испытывал четыре года назад. Когда мог потерять самое дорогое – своих дочек.

И вот все повторяется. Опять на сцене в роли главной злодейки человек, который должен быть самым близким. Поддерживать в трудный момент. Жизнь за детей отдать, если потребуется.

Но нет. Это все не о Даше. У нее другие мотивы. И тогда, и сейчас.

Деньги, удобство, личный комфорт. Ею движет элементарный эгоизм.

– Повторю: лучше остановись, – бросаю последнее предупреждение. – Пока не поздно.

– Кость, я все решила. Это и мои дети тоже, – выдает на рваном выдохе и прижимает сумочку к груди.

Делаю шаг к ней, протягиваю руку, но она уворачивается и семенит к воротам. Останавливается лишь возле поста охраны. Ищет помощи у болвана, который ее пропустил. Но тот хоть и тупой, однако все еще работает на меня.

– Вывести, Константин Юрьевич? – шустро реагирует, берет Дашу за предплечье.

Киваю – и она, не дожидаясь применения силы, сама покорно плетется за пределы тарритории. Шкафу под два метра ростом сопротивляться бессмысленно. Дочки шутливо зовут его Халком. Жаль, что толку от него, как от болонки в качестве сторожевой собаки. Впрочем, та полаяла бы для приличия, а этот…

– С завтрашнего дня ищи новую работу. Уволен за некомпетентность, – рявкаю, минуя охранника. – Я кому список гостей выдал? И на хрена? Чтобы ты пропускал кого попало?

– В списке указано агентство «Радость» и количество представителей. Я думал, их доставка сладостей, – разводит руками.

Я даже не знаю, как мне реагировать и что делать в этой ситуации. Смеяться или рыдать. Наорать на него? А толку. Все уже случилось. И пока что я отделался легким испугом.

– Администратор встретила, – оправдывается охранник. – И логотип тот же на коробке, – бровь взлетает вверх, а взгляд стреляет в небольшую яркую машинку. Она выделяется из всех остальных на парковке. Привлекает внимание даже издалека. Кажется смутно знакомой. И сама модель, и цвет, и потертая, облезлая надпись на боку: «С…ка.. жизнь».

Как иронично.

– Меня окружают идиоты, – массирую переносицу. – Вызови такси этой… – сцепив зубы, подавляю грубый мат. – Женщине.

Вместе с Дашей жду машину за воротами. Слежу, чтобы не вытворила еще что-нибудь и не попыталась вернуться к детям. А она ведет себя на удивление тихо и спокойно. Боится слово мне сказать.

Но даже когда я, наконец, загружаю ее в салон такси и приказываю водителю отвезти нахрен эту просроченную бандероль, все равно не могу избавиться от гадкого предчувствия.

Пытаясь справиться с грызущим душу волнением, я задерживаюсь на улице. Набираю давно забытый и проклятый мною номер. Призываю демона прошлого. Для полного комплекта.

– Славин, гнида ты такая, рад меня слышать? – нападаю без прелюдий. Чуть не скриплю зубами от того, что должен с ним общаться.

Но я Дашу предупреждал…

– Костя… тантин, – ошеломленно и с неприкрытым страхом мямлит бывший друг и заместитель. Все у меня какое-то «б/у» в этой жизни. – А что я сделал? – растерянно уточняет.

– Свою бешеную собаку с цепи спустил. Вольер открытым оставил. Какого черта она теперь у меня ошивается? – продолжаю в том же духе. – Взял ее себе, так воспитывай и корми дальше. Ты в ответе за тех, кого приручил.

– Ты… про… Д-дашу? Д-да? – чуть слышно пыхтит в трубку.

– Проявляешь чудеса дедукции. Не зря на меня работал.

– Извини, пожалуйста. Дурак был, – тараторит судорожно. – Сто раз пожалел. Соблазнила…

– Ой, не начинай, жертва, – морщусь и постукиваю пальцем по корпусу телефона. – Мне нужны детали вашего бракоразводного дела. Все нюансы, – выпаливаю резко и, пока Славин еле шевелит шестеренками, добиваю его: – Я готов представлять твои интересы в суде. По старой дружбе. Все-таки от такой дряни меня спас.

Не слышу его ответа. Он тонет в гуле сирены.

Телефон выскальзывает из рук, все внутренние органы обрастают камнем, а сердце пропускает удар. И только в висках больно стучит. В унисон с разносящимся по всей округе звуком.

Сигнал беды.

Потому что возле ворот нашего дома паркуется…

Скорая.