Текст книги "Водитель трамвая"

Бездомная Викса
Водитель трамвая

Викса Бездомная (настоящее имя Виктория Ильчук) – поэт, пишет в стиле современного реализма и философской лирики. Родилась 26 декабря 1983 года в Хабаровске в семье военного моряка Виктора Ильчука и хабаровской поэтессы Марины Савченко. Училась в музыкально-педагогическом колледже в г. Иркутске (2001–2003). С ранней юности посещала различные литобъединения при писательских организациях Хабаровска и Иркутска, была знакома с писателем Валентином Распутиным.

Литературой занималась всю сознательную жизнь, пробовала писать прозу. Окончательный выбор в пользу поэзии был сделан в 2001 году после выхода первой поэтической самиздатовской книги «Осенняя почта». Печаталась в сборнике молодых поэтов «Я в Хабаровске живу». В 2013 году была издана вторая книга В. Бездомной «Моя Муза умеет курить». Много путешествовала по России и СНГ. В 2016 году стала участником Первого Всероссийского Литературного Фестиваля фестивалей «ЛиФФт» в Крыму. (Алушта). С 2016 года живет и работает в Москве.

«Пароли, явки и предметы…»

 
Пароли, явки и предметы —
Всё позабыто, и я пью
Вино, как следует поэту…
Тебя я больше не люблю.
 
 
Палатки, трассы, руки, слёзы,
В углу забытый катафот,
Стихи похожие на прозу
И матерный поганый рот.
 
 
Я быдло– это поняла я,
Подругой стал площадный мат.
И лярвы кружат над плечами,
И в темноте окурков смрад.
 
 
Пароли, тролли, ведьмы, гномы
Со мной в кровати, и я пью…
В своём двухкомнатном дурдоме…
Тебя я больше не люблю.
 

«Моя муза умеет курить…»

 
Моя муза умеет курить,
Муза ходит тусить на бульваре,
Пока я царапаю дверь,
Её трахает чей-то парень.
 
 
Моя муза, пьяная в хлам,
Над моей пустотой хохочет.
И летит по своим делам
На метле, упиваясь ночью.
 
 
Моя муза, как зверь, живёт,
Притворяясь, как я, поэтом.
(Рукоплещет ей всякий сброд).
И ворует мои сигареты.
 
 
Моя муза умеет курить…
 

«Крепкая терпкость душ…»

 
Крепкая терпкость душ —
Жизни моей оплот.
Я остаюсь не здесь.
Я закрываю рот.
 
 
Буду молчать, как соль.
Буду в глаза смотреть,
Превозмогая боль,
Терпкость души терпеть.
 

Под столом из прошлой жизни, где живут хиппи

 
Я сижу на флэту под столом,
громоздятся бутылки на нем.
Я боюсь вылезать и сижу
Под столом
 
 
У меня перед фэйсом нога,
шевелится, пинает слегка
Меня в фэйс, говорит: «Вылезай!»
Ни фига…
 
 
Я сижу на измене, как тать,
мне на все наплевать, как пить дать.
Мне на голову сыплют бычки.
И насрать!
 
 
Жаль, что ты сейчас не со мной,
жаль, что ты сейчас не со мной!..
 

В грязных штанах…

 
В грязных штанах, разрисованных мелом,
С жутким узлом на манер рюкзака,
Вышла в июль и уехать хотела,
Но набухалась в дороге слегка.
 
 
Лету приходится вновь задержаться,
Ждать и гадать, когда кончится хмель.
Я не решаюсь, как дура, признаться
В чем-то тебе и бухаю, как зверь.
 
 
Снова дрожат мои пыльные руки,
Стало лишь хуже теперь, с бодуна.
На объездных помираю со скуки,
Я помираю во все времена.
 
 
О, мама – Джа! Ах, какое мученье,
Что-то стремительно в жизни решать:
Чем похмелиться – портвейном, глинтвейном?
Пой, музыкант! А я буду аскать!
 
 
В принципе – вот они все вариации
Жизни июльской… (задергалась бровь).
Я не решаюсь, как дура, признаться
В чем-то тебе – может, это любовь?
 

20 июля, 2005 г.

Гимн аскеров, песня

 
На трассе зябко стояли бляди,
А чуть подальше от блядей мы.
Пускай мы мерзнем, на трассу глядя,
Мы убежали в ночь от войны.
 
 
Мы распиздяи и прайса нету,
Из ништяков только «Беломор».
Мы знаем только, что трасса эта
Не обманула нас до сих пор.
 
 
Нам надевали на шеи петли,
Нам обрывали крыла порой.
Но каждый день озарялся светом,
И каждой ночью всегда темно.
 
 
На трассе зябко стояли бляди,
На них, не глядя, стояли мы….
Цветет пацифик в военкомате,
А где цветы – там нет войны.
 

8 ноября,2005 г.

«Мы сидели здесь, на крае Мира…»

 
Мы сидели здесь, на крае Мира,
Ели дрянь, о чем-то рассуждали…
Жил залив, как мученик, – красиво,
И на Остров волны нападали.
 
 
Ты сказал: «Смотри, за горизонтом
Я увидел линии материй,
Там, где от Вселенной край оторван,
Мы с тобой всегда туда хотели!»
 
 
И пошел по морю, словно Будда —
Тебе спины подставляли льдины…
Не вернулся ты потом Оттуда —
Больше мы с тобой не говорили…
 

2007 г.

Д. Жвирблису

 
Наступая на тело города,
Я к реке прижимаюсь ближе.
Не хочу ни хмеля, ни солода,
Лучший друг мой опять в Париже…
 
 
Я по Невскому, до Казанского —
Ты на Эйфелеву, все выше…
Настроение суко – блядское —
Почему ты опять в Париже?!
 
 
Не пою ни душой, ни голосом,
Петроградское солнце вижу,
Но вплетаю радугу в волосы
Для того, кто сейчас в Париже.
 

3 октября, 2005 г.

P.S. Друг и по сей день в Париже

Я запомнила небо

 
Я запомнила небо над глючной поляною,
Где растёт шляпкой вверх сука-псилоцибин,
Коммунальный дурдом с заколоченной ванною,
И, естественно, нас, как на крыше сидим.
 
 
Греет Вечный огонь всех на поле, на Марсовом,
Стильный бомж (как барон) сделал мне комплимент…
Я на Малой Садовой знакомилась с Растою,
На Казани с хиппами бухала портвейн.
 
 
Все кафе – не кафе! А сортиры бесплатные,
Дождь – не дождь, а поэт, что взращает грибы,
И знакомое, милое сердцу парадное,
Где когда-то была я, и был со мной ты.
 
 
Воздух светится светло-зелёными гранями,
На окне с витражем, инеем на стекле.
Я проснулась, а тело покрыто испариной —
Неужели я видела Питер во сне?
 

Музе, которая всегда возвращается

 
– Привет, пришла? Садись, покурим.
– А что одна?
– Всегда одна…
Мои серебряные пули
Продал на рынке сатана.
 
 
Намажем красною помадой
Окурки в банке жестяной.
Благословенна будь, Эллада,
Что познакомила с тобой!
 
 
Молчишь? Молчи, покуда время
Имеет свойство застывать.
Я для тебя, как Галатея —
Ты любишь ярлыки давать.
 
 
В моей руке простая ручка,
В твоей – мой скальп и тишина.
Ты, Каллиопа, все же сучка —
Я столько лет была одна!
 
 
Мне одиноко было, страшно
Среди людей и коньяков,
Но ты пришла и… свет не гаснет.
…Как было пусто без стихов!
 
 
– Привет. Пришла? Садись, покурим.
А что одна? Ах да, ах да!
Мои серебряные пули
Продал… какая ерунда!
 

Вызовы грядущему

 
…И в восхищении от себя
Бросаю вызовы грядущему —
Во мне себя убить нельзя,
Я отражение всего сущего!
 
 
Какая сладкая борьба
Мне предстоит с проклятым пламенем;
Сгорит мой взгляд, но я сама
Продолжусь вместо Северянина…
 

Исповедь уставшего бармена

 
Я пью и не могу остановиться,
Мне горько видеть правду голых стен,
А где-то без меня цветёт СТОЛИЦА,
А я торчу на баре – Я бармен.
 
 
Обдрочкам пьяным бухач наливаю,
Пишу свои никчемные стихи.
И о любви мечтаю…Да! Мечтаю!
Но в комнате моей не нужен ты…
 
 
Средь бардака я вспомнила былое:
Никто и Никогд

...

конец ознакомительного фрагмента