Читать книгу "Профессиональные иностранцы. Часть 3. Я попробую.."

Елена Гаврилова, Виктор Державин
Профессиональные иностранцы. Часть 3. Я попробую..

Завтра мы тоже ничего не скажем. Завтра для свидетелей мы будем побеждёнными. А побеждённые должны молчать. Как зёрна.

Антуан де Сент-Экзюпери, «Военный лётчик»

Введение

По мнению Сент-Экзюпери, поражение может быть отправным пунктом на пути к возрождению, подобно тому как зерно, брошенное в чернозём, уже одержало победу, но должно пройти время, чтобы наступил час его торжества в созревшей пшенице.

Таким образом, цитата может означать, что поражение не следует воспринимать как гибель, а нужно рассматривать его как возможность для новых сил и возрождения.

«Культурная революция» в Китае (1966–1976) – серия идейно-политических кампаний, направленных на уничтожение старых привычек, идей, культуры и обычаев. Мао Цзэдун хотел уничтожить оппозицию и создать нового человека, беззаветно верящего в своего вождя. Коммунисты Китая считали сталинизм одной из идейных основ молодого государства.

Результаты революции были катастрофическими. По некоторым данным, пострадали 100 миллионов жителей Китая, а 5 миллионов членов партии подверглись различным репрессиям, включая расстрел и всевозможные изощрённые пытки и изуверские издевательства. Китайская культура потерпела огромные убытки: уничтожались древнекитайские картины, книги, культурные объекты. Почти все монастыри и храмы Тибета были разрушены.

В современном Китае события «культурной революции» называют «большой ошибкой» и осуждают конкретные практики того периода. Власти страны подчёркивают, что теория и практика «культурной революции» осуждены и не должны повториться вновь.

В 1976 году, после смерти Мао Цзэдуна, в Китае началась «эпоха реформ».

Фактическим руководителем государства в этот период стал Дэн Сяопин, который инициировал строительство «социализма с китайской спецификой».

Суть – прагматическая модель: трансформация идеалов социализма в конфуцианство (справедливость, коллективизм, общественное благо) и совмещение его с рыночной, либеральной, капиталистической экономикой (эффективность, инновации, конкуренция). Главная цель – гармония и стабильность общества при сохранении духовного и культурного стержня.

Руководящая роль Коммунистической партии Китая – идеологический и политический центр. На практике:

– ориентация на национальные особенности: китайскую культуру, китайскую дисциплину, долгосрочное планирование;

– социалистическая основа: стратегические отрасли (энергетика, транспорт, финансы) остаются под контролем государства, но частная собственность здесь также допустима и приветствуется;

– либеральная капиталистическая рыночная экономика: поощряются частные предприятия, частные инвестиции, обязательная максимальная конкуренция и капиталовложения;

– постепенные реформы: принцип «реформа без шоков»;

– цель – построение «социалистического общества всеобщего благоденствия – конфуцианского социализма».

Идеология «социализма с китайской спецификой» стала предметом дискуссий среди учёных, занимающихся изучением культур стран Востока, философии, исследователей марксизма. Например, некоторые эксперты считают, что социально-экономические реформы в КНР – это строительство капитализма под знаменем конфуцианского социализма. Однако сторонники идеологии в самом Китае считают, что «социализм с китайской спецификой» – это «диалектическое единство теоретической логики научного социализма и исторической логики общественного развития Китая».

Некоторые идеи диалектического материализма: в Китае марксизм используется в качестве методологической основы для решения стратегических задач, а это означает, что на практике признаётся первичность материального (объективного мира) и вторичность идеального (субъективного, мыслимого). Утверждение «практика – критерий истины» принадлежит Карлу Марксу.

Пролог

Британские спецслужбы – старые и очень сильные противники нашей разведки и армии. Они видят угрозу в усилении России, считают, что наша страна должна быть вытеснена как можно дальше на восток. А кто там, на востоке, на таком дальнем-дальнем востоке?

Среди китайских экспертов в области международной политики существовало расхождение во мнениях относительно китайско-российских отношений. Одна группа экспертов считала, что интересы Китая и России во многом совпадают. Другая группа указывала на различия в интересах двух стран.

Англичане, кстати, очень сильно интересуются работой по русскому возрождению, русской национальной идее, русской философской мысли, русской инженерной мысли – всеми теоретическими и экспериментальными научными исследованиями основополагающих явлений – и направлениям поиска закономерностей, руководящих ими.

Некоторые сотрудники МИ-6 – специалисты по этим вопросам. Они добывают ту информацию, которая находится не только у высшего руководства, но и у руководителей отраслей.

Леонид Петрович Решетников, российский общественный деятель, историк и публицист, генерал-лейтенант (Службы внешней разведки Российской Федерации) в отставке, писал:

«В конце 90-х годов был визит в Россию руководителя МИ-6 сэра Спединга, с ним был мистер Скарлет – будущий руководитель МИ-6. Он попросил отвезти его в Троице-Сергиеву лавру, послушал экскурсию. Сэр Спединг проявил обширные знания русской истории и литературы, причём той её части, которую знают немногие. Я представлял ему писателя Владимира Ивановича Крупина. Спединг сказал, что не только его знает, но и назвал характер творчества его произведений. Спецслужбы Объединённого Королевства работают по России глубоко. Британцы действуют не по законам современных разведок и контрразведок – они сильно углубляются в идейную сферу. Доброжелательных отношений между спецслужбами не бывает. Даже во взаимоотношениях между спецслужбами стран НАТО остаётся сегмент работы по своим союзникам.

Во Вторую мировую войну были взаимоотношения между разведками, но контакты были минимальны, информацию направляли руководителю страны. Какого-то автономного обмена информацией не было. Решил Черчилль – отправил информацию руководству нашей страны. Решило наше руководство – оно информировало британцев. Взаимодействия не было.

Сотрудничество с британцами было во второй половине 90-х годов. Это взаимодействие было регулярным по вопросам терроризма, по вопросам горячих точек. Такие контакты необходимы.

Задача СВР – сбор разведывательной информации в отношении нашего противника. Это не ЦРУ, которое является корпорацией по проведению переворотов. Британская разведка является разведкой типа ЦРУ. Она очень умело проводит свои акции по всему миру».

Главным и самым сильным противником британских спецслужб всегда было Главное разведывательное управление Генштаба Вооружённых сил России. Почему?

Они отлично знают и понимают, что, в отличие от СВР, русская военная разведка – это не только сбор информации по характеру решаемых задач, это ещё и ведение иных видов разведки (космическая, радиотехническая и так далее), возможность диверсионной работы на территории вероятного противника и проведение специальных операций.

В начале нулевых годов двадцать первого века наше родное ГРУ – враг № 2 для британских спецслужб по объективным причинам.

Враг № 1 – военная разведка КНР, которая тогда называлась ГРУ Генштаба НОАК (с 2015 года – Разведывательное Бюро Объединённого штаба). Считалось, что китайская военная разведка в то время во многом повторяла ГРУ ГШ ВС СССР. Почему китайская военная разведка – враг № 1?

Китай после начатых реформ Дэн Сяопина быстро превратился в стремительно развивающуюся капиталистическую либеральную экономику с огромными перспективами и, соответственно, с… угрозами для Великобритании.

Почему главной угрозой в Великобритании считали именно военную разведку Китая, а не МГБ КНР?

Ответ на этот вопрос, как ни странно, содержится на официальном сайте Федеральной службы безопасности России, где опубликовано сообщение (http://www.fsb.ru/fsb/history/author/single.htm%21id%3D10318091%40fsbPublication%26_print%3Dtrue.html):

«К середине 20-х гг. КРО ОГПУ пришло с большим багажом теоретических знаний и реальных неоспоримых успехов в практической области контрразведывательного искусства. Казалось, что опыт КРО и в последующие годы будет и далее приращиваться новыми операциями и новыми знаниями. Однако, к сожалению, этого не произошло. Уже через несколько лет агенты, работающие на КРО, и собственно контрразведчики оказались вовлечены в водоворот драматических событий и поставлены перед нравственным выбором: либо остаться верным своей совести и, как следствие, оказаться изгоем Системы, либо превратиться в послушный винтик машины репрессий. Третьего пути им было не дано. Но, как оказалось, внезапная смерть ждала каждого из них в обоих случаях...

На рубеже 30-х гг. руководство ВКП(б) резко сменило политический курс и, образно говоря, выбило из рук контрразведки хирургический скальпель, а вместо него вложило топор палача, удары которого были направлены внутрь страны. От чекистов требовалось лишь слепое повиновение воле Кремля...»

В МГБ КНР были во многом такие же причины.

В начале нынешнего века МГБ КНР ещё только восстанавливалось, и его основные усилия были сосредоточены на контрразведке в самой КНР.

В свою очередь, считалось, что военная разведка КНР быстро восстановилась и первая в мире распространила свои интересы на все страны и все социальные, профессиональные группы, любые сообщества.

Глава 1

В МИ-6 нам объясняли, что самым универсальным и эффективным методом поиска и сбора интересующей нас информации являются сбор сведений о китайских коррупционерах. Вообще тема коррупции самая перспективная для разведки и, соответственно, самая эффективная для будущей вербовки. Нам предоставили фактически свободу для выбора и творчества: ничего не навязывали, но рекомендовали, обрастая всё новыми и новыми знакомствами, собирать информацию об отдельных коррупционерах, систематизировать её и вычленять все возможные цепочки коррупции, при этом самим даже не приближаться к непосредственным участникам коррупционных процессов, тем более никоим образом не соблазняться участием в них.

В нулевые годы коррупция в Китае достигла циклопических масштабов. На это были свои причины:

– стремительный переход от экономики социализма к капитализму – фактически к первоначальному накоплению капитала;

– полная неадекватность институциональных механизмов в сфере госзакупок к условиям рыночной экономики. Например, отсутствие чёткой координации решений о закупках и контроля за их выполнением;

– громадный разрыв между доходами в государственном и частном секторах экономики в период рыночной трансформации. Чиновники получали слишком мало, имея при этом немалые полномочия, от которых находились в зависимости бизнесмены;

– быстро и стихийно созданная мощнейшая система «территориального фискального сбора», когда власти региона получали немалую часть доходов в специальные фонды, откуда их было удобно выводить – фактически разворовывать, часто вкладывать в тот же бизнес и тем самым полностью срастаться с ним;

– традиционная китайская деловая культура, в которой первостепенное значение имеют неформальные, персонифицированные отношения («гуаньси», в буквальном переводе – «связи»).

Особый интерес для МИ-6 представляла информация, которую мы должны были впоследствии добывать в отношении офицеров китайской разведки и контрразведки. С первого же дня работы в Китае мы должны были держать в голове возможность поиска такой специфической информации.

Здесь тоже были определённые установки.

Отношения между китайскими офицерами политической разведки (в структуре МГБ) и офицерами военной разведки (ГРУ) всегда были в Китае далеки от идеальных. Установлению «дружеских отношений» между двумя китайскими разведками во многом мешала монополия МГБ на вопросы, связанные с обеспечением безопасности китайских загранпредставительств, а также акцент в работе политической разведки, который традиционно делался на низменные качества людей, что всегда в корне отличалось от методов работы офицеров ГРУ Генштаба НОАК с его ставкой на открытые способы привлечения к сотрудничеству и работе с лицами, инициативно предлагавшими свои услуги в качестве информаторов. Поэтому информация, добытая военной разведкой и МГБ, часто сильно отличалась по качеству, что вызывало недовольство и, как следствие, порождало соперничество и противоречия как между отдельными офицерами, так и между обеими спецслужбами. На этих противоречиях можно было вести очень сложную, но результативную игру. Кроме того, используя эти противоречия, можно было даже вербовать некоторых офицеров, но такие задачи точно не для нас. Наша задача – это просто поиск информации (вести разведку), в том числе и в этом направлении.

Во время обучения в «консерватории» с самого начала нам говорили, что одна из фундаментальнейших трудностей, с которой сталкивались во внешней разведке наши нелегалы после советского периода истории, то есть во всей внешней разведке России, – это преодоление фактора замкнутости офицеров – будущих нелегалов.

Мы учились в то время, когда фактор замкнутости у наших людей уже считался вроде бы преодолённым. Но на самом деле это было не так, ведь сама советская система до конца своих дней воспитывала особое отношение к иностранцам, разумеется, на психологическом уровне в той или иной степени, и мы с Сашей внутренне (глубинно) имели некоторые поведенческие признаки деформации, которые нужно было искоренить.

За время работы в Европе, как нам казалось, мы преодолели эту деформацию вроде бы вполне уверенно и успешно.

На самом деле мы, конечно, знали, что где-то глубоко-глубоко, далеко-далеко всё это ещё в нас присутствует, хотя и в минимальной степени. Более того, после знакомства с Кристофером эта деформация как бы вернулась к нам, причём с новой силой и в несколько новой форме. Опять-таки это естественно после пережитого нами стресса, связанного со знакомством с МИ-5 и МИ-6.

В итоге у нас пропало желание общаться, знакомиться. Нам хотелось замкнуться. Но для современного разведчика такое поведение совершенно неприемлемо.

Началась трудная и изнурительная работа над собой.

Чтобы не быть замкнутым в общении, важно работать над собой, менять окружение и, если нужно, участвовать в тренингах и курсах. Преодоление замкнутости – длительный процесс, который требует терпения и последовательных действий.

В бизнесе можно начинать с самых простых, элементарных упражнений. Например, с постепенного расширения зоны комфорта: не пытаться кардинально изменить себя за один день, а начать с малого – короткого диалога с коллегой, улыбки незнакомцу, небольшого комментария в группе.

Далее сложнее: практиковать визуализацию. Перед сложной социальной ситуацией мысленно проиграть её успешный сценарий, представить себя спокойным, уверенным, располагающим к общению. Контролировать внутренний диалог. Заменять негативные мысли на конструктивные: вместо «я не смогу» говорить «я пробую», в дальнейшем «я смогу!».

Ехать в Китай и приступать к выполнению боевых задач, несмотря на длительную и приличную подготовку, укладывалось во внутреннюю психологическую установку «я попытаюсь».

Дети любят говорить «я попытаюсь», когда на них давят родители, а дети хотят, чтобы родители от них отстали. Родители устают или ленятся бороться с детьми и принимают их попытку как замену реальным действиям.

Существуют, разумеется, оправданные варианты использования этого словосочетания, например, в спортивных соревнованиях или попытке создать что-то новое, которое не изучено.

Но чаще это словосочетание используется неоправданно. Например, в случаях с систематическими опозданиями это служит оправданием и попыткой ухода от ответственности.

Случай с алкоголем или другими веществами ещё более сложный, но тем не менее это точно обман перед другими и даже перед самим собой.

На самом же деле человек, когда действительно хочет что-то сделать или начать делать, должен использовать оборот «я сделаю».

Взрослый, подготовленный, состоявшийся человек, если решился на что-то, должен быть полон решимости и ответственности за свои действия, свою жизнь и, соответственно, должен говорить «я сделаю!».

Это в теории. А на практике?

В моём случае на практике в под фразой «я попробую» на самом деле где-то там, далеко-глубоко, скрывается «я не буду – мне страшно». Но это всё-таки совсем не «я не могу».

«Я не буду что-то делать» – с этой психологической внутренней установкой уже можно работать, потому что это выбор, а не бессилие. А выбор можно поменять, принять, признать или изменить.

В аэропорту перед отлётом в Китай я всё-таки выдавила из себя:

– Я попробую что-то сделать…

Но на самом деле это означало «Мне страшно. Я не могу!».

Глава 2

Я с дочкой вылетала первая, без мужа – в силу сложившихся обстоятельств он прилетит позднее.

Для преодоления страха и сомнений задумалась о том, куда я лечу. Нужно было морально подготовить себя к тому, что я на самом деле вполне готова к работе в Китае, преодолеть страх и поверить в себя. А это было непросто, ведь пока США использовали Китай для борьбы с СССР, Китай создавал свою невидимую шпионскую империю циклопических размеров, и в самом начале 21 века у них уже были явные успехи, но они продолжали идти вперёд, и теперь, когда написана эта книга (2026 год), когда президент США Дональд Трамп решил сменить политику, оказалось, что перед Америкой стоит монстр, и непонятно, как с ним бороться.

В начале 21 века перед спецслужбами КНР стояла задача добывать передовые иностранные технологии во всех отраслях промышленности и в торговле, с тем чтобы китайская наука, промышленность и вооружённые силы были самыми передовыми в мире.

Многие люди, идущие на контакт с иностранной разведкой, думают, что их никогда не поймают. Часто такие люди бывают наивными до самой старости.

Некоторые люди считают, что нормальный человек не станет рисковать своей жизнью.

Однако известно, что склонность к риску индивидуальна и зависит от особенностей личности и от обстоятельств. Чаще чувство самосохранения перевешивает возможные риски, и психически здоровый человек направит усилия на сохранение своей жизни и здоровья.

В начале нашего века сообщения о раскрытии информаторов иностранных разведок МГБ КНР появлялись по нескольку раз в месяц.

В то время на службе в МГБ КНР состояло 350 000 сотрудников, эта численность достигнута ещё в конце девяностых, и у них позже никогда не было сокращений. Контрразведка является главной функцией этого ведомства, а внешняя разведка в то время являлась второстепенной для этого ведомства функцией.

Мы эти цифры знали прекрасно, и оптимизма они нам не добавляли.

В целях выполнения поставленной задачи МГБ КНР занимается работой с китайскими студентами, туристами и работниками за рубежом.

МГБ состоит из восемнадцати оперативных управлений.

Не будем перечислять все, а лишь отметим, что:

– 2-е оперативное управление занимается политической разведкой;

– 3-е оперативное управление занимается научно-технической и экономической разведкой;

– 5-е управление аналитическое;

– 17-е управление руководит внешнеэкономическими предприятиями.

Все остальные управления (кроме 1-го оперативного управления) так или иначе связаны с контрразведкой.

Но самым опасным и даже зловещим для нас являлось 1-е оперативное управление – это разведка с территории КНР и вербовка агентуры из числа иностранцев на территории страны. Мы знали, что их методы очень далеки от гуманных или джентльменских. Но по общему правилу для того, чтобы попасть в сети 1-го оперативного управления МГБ, нужно было как следует засветиться контрразведке МГБ.

Другое дело – китайская военная разведка. При ведении агентурной работы её отличает сильная специфика, так как вообще вся вербовочная работа, включая постановку вербовочного предложения, осуществляется на территории КНР, в редких случаях – на территории стран со слабым контрразведывательным режимом или на территории стран с лояльным по отношению к китайской разведке режимом. И всё это при условии, что кандидат для вербовки не засветился перед китайской контрразведкой МГБ.

Даже в западных средствах массовой информации с восьмидесятых годов прошлого века не было сообщений, что офицеры китайской военной разведки, находящиеся под дипломатическим прикрытием, осуществили вербовочные подходы к гражданам каких-либо стран.

Мы были неплохо осведомлены о работе китайской разведки.

Главным геополитическим противником КНР с момента поражения СССР в холодной войне по факту стали США, поэтому МГБ КНР активно сотрудничает с кубинской разведкой, у которой традиционно развита агентурная сеть в Штатах, где много выходцев из Латинской Америки.

Приоритетным направлением китайской разведки в США является экономическая и научно-техническая разведка.

Все органы разведки КНР используют в своей работе самые современные приёмы и способы добывания информации, которые совершенствуются с огромной скоростью.

В МГБ КНР есть спецназ, готовый действовать в любой точке мира (диверсионная команда Цзюй № 5).

Китайская разведка уже тогда имела очень современные методики работы среди многочисленной китайской диаспоры по всему миру.

Многие тогда считали, что китайская разведка считается третьей по силе разведкой в мире.

Мы считали, что очень многие недооценивают могущество китайской разведки.

Как и в остальных мощных разведках мира, задачей китайских агентов является инфильтрация в органы власти и правоохранительные органы с целью дальнейшего влияния на принятие решений.

В МИ-6 считается, что обе китайские разведки через свою агентурную сеть тотально контролируют весь легальный и нелегальный бизнес в Юго-Восточной Азии, всю организованную преступность, все самые прибыльные виды бизнеса от производства наркотиков до игорного бизнеса, контролируют торговлю оружием, а также держат под контролем основные (легальные) информационные и финансовые потоки. Триады используются как прикрытие.

Все государственные служащие КНР собирают информацию, когда находятся в какой-либо стране, собственно об этой стране и обязательно о США. Приоритетом всей китайской разведки является сбор информации о высоких технологиях. Несмотря на приоритет, в самом начале этого века разведке КНР удалось создать именно в Европе крупнейшую разведывательную сеть.

Учитывая бедствия, через которые пришлось пройти Китаю, руководители КНР понимали, что должно быть сделано всё возможное, чтобы не допустить новую катастрофу. Китайцы привыкли мыслить гигантскими временными горизонтами. Они могут планировать стратегию на десятилетия, если не на века. В течение этих периодов вполне допускаются и периоды отступления и уступок, но китайцы умеют ждать – придёт нужный момент, и они продолжат наступление.

По мнению ведомств американского правительства и руководства многих коммерческих компаний, китайский технологический шпионаж – это главная угроза для технологий США. Обесцениваются годы исследований и огромные финансовые средства.

Гораздо позднее Президент США Байден скажет в июле 2021 года:

«Если нам придётся столкнуться на поле боя с равным по силе противником, это станет результатом кибератаки и похищения наших данных, и последствия будут катастрофическими».

Один пример об эффективности работы военной разведки КНР:

В 1996 году за шпионаж против США был осуждён Донгфан Чанг, инженер компании «Боинг». Он похитил данные по ракете Delta IV, истребителю F-15, бомбардировщику B-52 и вертолётам CH46 и CH47.

Ни у кого нет сомнений в том, что КНР и США хотели бы знать больше о планах друг друга. Также бесспорно, что аресты шпионов и ответные аресты только ухудшают атмосферу. Контрразведка КНР очень не любит предавать гласности успехи в своей борьбе со шпионажем.

В то время в Китае:

– почти каждые три месяца появлялась компания стоимостью больше 1 миллиарда долларов;

– каждые полгода – новый долларовый миллиардер.

Некоторые считают, что китайцы отличаются особой любовью к труду.

Некоторые считают, что в реальности среднестатистический китаец крайне ленив и предпочитает ничего не делать. Для него ценно созерцание.

Некоторые считают, что китайцы положительно оценивают сам факт наличия работы, так как в стране высокая конкуренция и найти хорошую работу тяжело.

В любом случае для абсолютного большинства китайцев, как и для большинства людей в мире, работа – это не просто способ заработать деньги, а образ жизни, культурный код и источник самореализации.

Нет, по нашему мнению, национальных особенностей отношения к труду у китайцев. В общем и целом у китайцев, как у русских, немцев или англичан, тоже существует тесная взаимосвязь работы и личной жизни. У бизнесменов во всём мире вообще, как правило, нет чёткого разделения между профессиональным и личным временем.

Как и везде, у китайцев корпоративные ужины, совместные чаепития и командные мероприятия считаются продолжением рабочего процесса, а не частью личной жизни.

Готовность работать сверхурочно есть у многих что в Китае, что в России, что в Германии, что в Великобритании, но, конечно же, в западноевропейских странах таких людей меньше. Многие люди в мире воспринимают интенсивный ритм работы как инвестицию в карьерный рост, а рассуждения на эти темы об особенностях китайцев или крайне субъективны, или основаны на том, что люди слабо знают эту тему.

Но всё-таки у китайцев есть некоторые особенности.

Для них важным является коллективизм. Индивидуальные достижения часто отходят на второй план перед групповыми результатами, и это очень сильное отличие от Германии, Великобритании и от современной России.

Сомневаетесь?

Достаточно посмотреть в современные домовые чаты многоквартирных домов или родительские школьные чаты что в Германии, что в России, и вы всё поймете про коллективизм и многое другое. Но в Китае всё уже будет нет так.

Тогда я ориентировалась по китайским газетам, передачам телевидения и видела, что люди обсуждают, что их интересует.

В Великобритании тоже не найдёте много отличий от России и Германии в тех же самых школьных группах. Кстати, сразу же отпадёт вопрос о том, является ли Россия частью Европы, является ли Россия отдельной цивилизацией, насколько нам близка китайская цивилизация или наследие так называемой орды (Чингисхана), как утверждает известный российский писатель, обласканный государством и осыпанный деньгами.

Кроме того, в китайской культуре глубоко укоренена концепция «желания большего» – стремления к постоянному профессиональному росту, а не теория о том, что нужно или можно довольствоваться тем, что есть. Стремление к постоянному профессиональному росту – это своеобразный вечный двигатель китайцев, очень мощный и надёжный.

Никакая марксистско-ленинская, коммунистическая или социалистическая пропаганда и агитация не смогла искоренить в китайцах представления о том, что богатство является результатом упорного труда и бережливости, а бедность – следствие нерадивости и лени. Учитывая, что и Китай, и Россия прошли в определённый исторический период своего развития через коммунистическую идеологию, то, наверное, возможно предположить, что у наших народов может быть много общего?

Нет. Различия очень сильные.

Прежде всего отметим, что ждут от государства китайцы: государство должно существовать для того, чтобы создать условия для достойной жизни людей, в том числе право на сытую и обеспеченную жизнь. При этом высшие интересы государства и индивидуума едины. Также, по мнению Конфуция, идеальное справедливое государство должно строиться по аналогии с устройством хорошей и дружной семьи, где каждый хорошо знает свои права и обязанности. Правитель такого государства должен заботиться о подданных, организуя население на производство необходимого им для благополучной жизни.

А что в России (для лучшего понимания и сравнения)?

Запрос на неформальное применение институциональных ресурсов и социальных норм не для согласования интересов, а для получения социальных льгот и привилегий, и прежде всего от государства в обмен на «лояльность» и отказ от социальной активности.

В общем, конечно, китайцы подсмеиваются и недоумевают над нашим «государство должно бесплатно…».

Знать истинное положение дел – это иметь возможность действовать без ошибок.

Китайский мыслитель Сунь-цзы говорил: «Знать намерения противника – это, по сути, действовать как Бог!»

Для того чтобы действовать как Бог, нужно уметь собирать и анализировать нужную информацию, уметь привлекать людей к сотрудничеству и, как следствие, побуждать их делать то, что вам нужно.

Для того чтобы иностранцу выжить в сверхконкурентной китайской бизнес-среде, необходимо действовать – действовать разумно, целенаправленно, заблаговременно предвосхищая события.