Книга: Любовь к трем цукербринам - Виктор Пелевин

Какой-то неизвестный чувак, который называет себя просто и коротко "Я", сидел перед зеркалом и делал упражнение циклоп. Это упражнение вызывает ясновидение. Вдруг в его голову проникли люди и неодушевлённые предметы: "Врывавшееся в меня переживание каждый раз оказывалось новым, оглушительным и настолько ярким, что напоминало взрыв светошумовой гранаты в голове." А потом произошло слияние и он стал Киклопом.

А дальше мы узнаём про Кешу, который сидел в офисе этажом ниже. И тут я вообще перестала что-либо понимать! Этот Кеша ещё тот тип. То ли он проник в систему, то ли она в него. То ли он в интернете, то ли интернет в нём. Короче его мозг слился с приложениями. Где Кеша находится не понятно: в нашем мире или в другом измерении, в настоящем или будущем.

И кого только не встретишь в философских размышлениях Пелевина: инопланетян, террористов, птиц-волхвов, создателя в виде зелёной свиньи, японских порно-школьниц, старых дев с нетрадиционной ориентацией, бородатого математика-педофила, тихого некроманта

Не прошёл он и мимо известных личностей: Платона, Пушкина, Гумелёва, Наполеона, Гитлера, Оруэлла и даже Охлобыстин удостоился чести побывать на страницах этой книги.

Иногда при чтении, ловила себя на мысли, что я смотрю в книгу и вижу комбинацию из трёх пальчиков. Вроде буквы все знаю, но прочесть трудно. Мой мозг не был готов воспринимать этот поток нескончаемой чепухи. И вряд ли когда-нибудь подготовится (хотя, кто знает)

Посыл автора я поняла (хотя это не факт и не точно), но то, как он его преподнёс, напроч расправил мои извилины в голове, а потом превратил их в кисель. Что творится в черепной коробочке у Пелевина, мне даже страшно представить.

"Кто такие цукербрины?"- спросите вы.

"И что эта за любовь такая?"

Отвечу: "А прочитайте сами эту "увлекательную" книжечку и может быть поймёте!"

Хватает и разрывающих мозг своей несочетаемостью образов и приложенных к ним философских измышлений. Когда до меня дошло, откуда автор взял Птиц, это была истерика. Я бегала за людьми и кричала им об этом, не в силах сдержать восторг. Так уж попало в настроение.

Будущее ещё со времён Снаффа у Пелевина очень живое и для многих почти сбывшееся. Мне особенно нравится когда он перестаёт ностальгировать по Союзу и девяностым и обращает взор вперёд сквозь время. Отлично у него получается.

Если раньше к новым книгам переходила с лёгкой паникой, не зная, чего ожидать, то теперь как-то спокойнее и доброжелательнее готовлюсь к новому опыту. Пелевин - отличный способ растормошить себя и вернуть тревожную жажду развития. Спасибо ему.

Как всегда, текст полон афоризмов, острот, словотворений, аллюзий, намеков, издевательств: «В книге почти нет связи с актуальной действительностью. Думаю, что в наше время это скорее достоинство, чем наоборот». «...отсутствие пути и есть он самый». «Я помогал людям чем мог ... и вообще был покладистым и добрым: это позволяло быстро забывать встречных». «Интернетом я пользовался как загаженным станционным сортиром - быстро и брезгливо, по необходимости, почти не разглядывая роспись на стенах кабинки». «Но исчезновение стало неминуемым, ибо их двухполюсный эйдос несся, разгоняясь, навстречу идее грязного асфальта, и в месте столкновения неминуемо должна была появиться идея страшного удара». Ну разве не уничтожающе точно сказано: «Невидимая, но волосатая рука рынка... Кстати, словом «рынок» сегодня называет себя власть, когда не хочет, чтобы над пепелищем торчали ее уши». Космогония Пелевина: «... реальность ископаемых космических объектов обратно пропорциональна кубу расстояния до них». Или вот: «Газенфюрер» и мн.др.

Некоторое внимание уделено теологии, но, как всегда, в искаженном авторскими привычками виде: «Творец напоминал им циркового эксцентрика, разъезжающего по канату на одноколесном велосипеде, жонглируя набором тарелок. С того момента, как он въехал на канат и бросил первую тарелку вверх, свободы выбора у него уже не оставалось. Вернее, выбор был лишь один: с грохотом обрушиться в тартарары вместе со всем хозяйством - или сохранять равновесие и дальше. В космосе не было более несчастного и загруженного существа. Творец не мог никому помочь, даже себе...» Рассматривая уже упоминаемую игру как универсальную схему мироздания, Пелевин вновь приходит к манихейской дилемме бесконечной битвы добра и зла. Задумываясь над тем, что видит и чувствует запущенный из катапульты одушевленный снаряд, Виктор Олегович не стесняется подчеркнуть, что именно (конкретно) в каждом человеке происходит извечная битва добра и зла, ведь «Кеша сам служил и стрелой, и мишенью». Выдавить из себя по капле раба и стать Господином – вот предлагаемая Птицами альтернатива. Их план автор описывает следующим образом: «Бога можно умертвить лишь одним способом - забыть его полностью».

Отзывы либеральной прессы на выход этой книги Пелевина были крайне отрицательными. Так, например, рецензия в «Афише» («Воздухе») Варвары Бабицкой, которую можно определить как выражающую общее мнение, называется «Нас всех тошнит». Ну, во-первых, не всех тошнит, а во-вторых, отчетливо ясно, почему именно тошнит тех, кого тошнит. В основном из-за того, как в романе выведено существование оппозиционного сайта contra.ru, под которым подразумевается в основном colta.ru и проч. снобы. (А писатель/поэт Дмитрий Быков мелькает в тексте даже дважды – как писатель/поэт Гугин и как бегемот Гуго). Ну и из-за отсутствия в романе отчетливой политической критики. По актуальному украинскому кризису совершенно не высказался автор, не заклеймил, не припечатал.

Контра.ру натурально описана с юмором и задором: «Contra.ru занималась в основном тем, что сканировала выхлопы мировых агентств, выуживала оттуда совпадающие с повесткой события и клеила их на свою электронную ленту вперемежку с собственной мелкой выпечкой». О свободе бесцензурной журналистики: «Как и все низкооплачиваемые провайдеры ментальных услуг, Кеша сам чувствовал, какой надо взять тон, чтобы прижиться». Ведь и так понятно, что «...современная медиа-культура больше всего ценит спонтанные и свободные проявления человеческого духа, полностью совпадающие с набором текущих гештальт-нормативов...» Весь этот набивший оскомину пафос евроценностей ничего кроме насмешки у Пелевина не вызывает: «На выходе из мемориала он тщательно и горько, так, чтобы расшэрилось наверняка, покаялся за то, что он русский...» Или вот о Гагарине, как его воспринимают через пару сотен лет: «Св.Юрий был в каноническом наряде - черной рясе, порванной зубами обезьян, в клетке с которыми опричники запустили его в космос. На груди его блестел золотой крест, а борода была обильно смазана тюленьим жиром».

Итак, автор опубликовал несколько набросков, объединив их в единое целое. Уже привычные философствования о человеке как о кино, которое показывают ему же, связывают текст воедино. К счастью, у этой книги есть сильная основа, а именно чумовейшая фантасмагория о Ке - части единого будущего медиа-пространства, написанная в стиле «киберпанк», очевидно, с явными реверансами Балларду, Гибсону, Филипу Дику и Тимоти Лири. Мощнейший маразматический текст высочайшего уровня провокативности, уж точно закономерно вызывающий тошноту (что автор и планировал, без сомнений).

Вывод: «Отлично». Не хуже прочих пелевинских книга. Читал с удовольствием, чего и всем желаю…