Текст книги "Аутодафе"
![](/books_files/covers/thumbs_240/autodafe-67069.jpg)
Автор книги: Виктор Точинов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
6
Персик вновь приобрел облик ноутбука не первой свежести. Перед тем как отключиться окончательно, прибор издал громкий троекратный писк и на экране возникли огненно-красные цифры – дата и время выхода из системы. Запоминать эту информацию необходимо весьма тщательно. Если в течение трех суток агент вновь не включит своего электронного помощника, тот весьма эффектным и зрелищным образом самоликвидируется. Заодно ликвидирует всех, находящихся рядом…
У полевых агентов, наверное, навыки обращения с их персиками доведены до автоматизма – по крайней мере не слышал, чтобы кто-то из них отправился на небеса в результате собственной забывчивости. А вот я последний раз получал персик для выполнения задания два года назад, и то на несколько дней… И поневоле с опаской относился к своенравному чуду техники.
На всякий случай сверился со своими часами: правильно ли выставлен таймер компьютера? После лжебоевого револьвера стоит ждать любых сюрпризов. Но нет, всё в порядке – время местное, 01:37.
Однако… Как-то незаметно, пока я строил версии, направленные против безпеки и собственного начальства, проводил следственные эксперименты с оружием и ловил антенной сигнал от порхающего над Лесогорском спутника, давно уж перевалило за полночь.
Спать мне, впрочем, не хотелось – большую часть путешествия в скором поезде, катящем по Транссибу на восток, я провел именно за этим занятием. Да и организм не успел перестроиться на здешний часовой пояс.
Я вышел на балкон убрать аппаратуру связи. Если антенна пострадает от утренней сырости, резиденту Хантеру останется только вкладывать свои рапорты в пустые бутылки и швырять в Кеть – авось течение донесет до филиала…
Городок спал. Хотя время, по большому счету, не такое уж позднее – в Екатеринбурге в этот час на улицах еще весьма оживленно. Но в глухой провинции ритм жизни иной. Между пятиэтажками медленно проехала припозднившаяся машина – и всё, больше ни звука, ни движения. За парой окон в хрущевках тускло горели ночники – никаких иных признаков жизни не наблюдалось. Даже уличное освещение не работало.
За рекой, в поселке временных, тоже стоял кромешный мрак. Равно как и в рыбачьих домиках, разбросанных на этом берегу. Я подозревал, что в одном из них скрывается Синягин после разгрома первого своего жилища…
Вглядываясь в ночь, я подумал: каких только версий не приходило мне сегодня в голову касательно затаившейся в верхах измены и злоумышлении против агента Хантера… А поразмыслить о твари с медвежьими повадками, убившей Вербицкого и разорившей пристанище Синягина, времени не нашлось. Возможно, кто-то именно на такой вариант и рассчитывал? И завтра я ведь собрался первым делом вычислять крысу в филиале… Удивительно: впервые в жизни столкнулся с чем-то, что вполне может оказаться настоящим Морфантом, – и такое равнодушие. Чему-то не тому учит Контора своих сотрудников. Не тем приоритетам…
Раздавшийся звук мгновенно оборвал мои покаянные мысли. Выстрел. По-моему, пистолетный… Донесся он откуда-то слева, разглядеть то место мешала стена дома. Стреляли, пожалуй, неподалеку от школы, в которой мне довелось побывать минувшим днем.
Тишина.
Больше ни звука.
Может, подтвердилась пословица «у страха глаза велики»? Вернее, в нашем случае, велики уши. Загулявшая молодежь взорвала петарду или произошло еще что-то столь же безобидное, а взбудораженное воображение агента Хантера…
Успокоить сам себя я не успел.
Еще два выстрела – один за одним.
И – новый звук. Рев. Рев крупного разъяренного зверя.
Черт! Синягин?! Добрались-таки?!
Я бросился в комнату, схватил карабин – по счастью, завершив свои опыты, не успел запрятать его подальше. Разбрасывая вещи, отыскал прибор ночного видения, нацепил на лоб. Вроде бы на улице раздавались еще какие-то звуки, новые выстрелы… Но я уже не прислушивался.
Фонарь… Патроны… Заряжу на ходу… Вперед! Стоп… Проклятье, обувь… В шлепанцах особо не побегаешь… Еще насколько секунд задержки…
По лестнице я несся, перескакивая через несколько ступенек.
7
На улице – тишина. Не слышны выстрелы. Не слышен рев…
Не успел? Всё закончилось?
Опустив на глаза прибор ночного видения и с карабином наготове я пошагал в сторону школы. Мир в инфрадиапазоне казался сплошь состоящим из шевелящихся и опасных теней, окрашенных в разные оттенки серого цвета.
Низкая деревянная ограда школьного сада. Я помедлил возле нее, прислушиваясь и присматриваясь. Впереди – ни звука и никакого постороннего движения, лишь колышутся от ветра кусты, тихонько шелестят листвой…
Похоже, охота закончилась… Но с каким результатом? И кто на кого охотился? Синягин на неведомую тварь или она на него?
Хотя не факт, что стрелял именно неугомонный дедуля из своего древнего пистолета. Даже район стрельбы я локализовал достаточно произвольно – школа была примерно в том же направлении и сразу вызвала мысль о покойном резиденте и его таинственном приятеле, любящем гулять с «парабеллумом»…
Ладно, осмотреть прилегающую территорию в любом случае необходимо. Я перемахнул ограду, не утруждаясь поисками одной из многочисленных прорех, замеченных днем. Медленно двинулся вперед, стараясь держатся поодаль от густых кустов и прочих мест, способных послужить укрытием противнику.
Ничего. Никаких подозрительных следов… Безмолвная громада школьного здания четко обрисовалась на фоне неба, я стал забирать левее, в ту часть сада, где угощал пивом Федора. И замер, внезапно разглядев две человеческие фигуры. Медленно, осторожно поднял к плечу карабин – и через секунду опустил, шумно выдохнув. Фу-у-у… Чуть было не изрешетил алебастровых пионера с пионеркой.
Второпях покидая квартиру, я, понятно, не успел подогнать до нужного размера оголовье «ночного глаза», и прибор постоянно сползал мне на нос. Остановившись и взяв карабин под мышку, я решил исправить это упущение. Не хватает еще лишиться инфраоптики из-за какого-нибудь резкого движения… Подождал, пока глаза немного привыкнут к темноте. Так, тут должен быть какой-то винтик, ага, есть…
Яростный рев раздался неожиданно. Совсем рядом. Что-то огромное и бесформенное с треском ломилось ко мне сквозь кусты. «Ночной глаз» упал под ноги. Приклад прижался к плечу. Что за… Предохранитель!!! Готово… Получай!
Выстрел, второй, третий…
Промахнуться с такого расстояния было невозможно.
И я попал! Пули отбросили, развернули массивную тушу, она рухнула, тяжело заворочалась… Рев зазвучал иначе – теперь в нем слышались жалобные, скулящие звуки.
Но я уже не обращал на поверженного противника внимания. Потому что боковым зрением увидел при вспышках выстрелов большое темное пятно справа, на светлом фоне фонтана, – пятно, которого там только что не было…
Вторая тварь! Подбирается незаметно и бесшумно!
Я выстрелил. И промазал… Тварь свернула в сторону, устремилась прочь от меня. На темном фоне кустов я тут же перестал ее видеть, выстрелил вслед наугад, ориентируясь по звуку…
Сгоряча ринулся было следом – вспомнил, что карабин пятизарядный, остановился, вставляя новую обойму. В отдалении раздался громкий треск – куда громче, чем от ломающихся веток и сучьев. Ограда? Быстро бегает, гадина, похоже, обе пули прошли мимо цели…
Вскоре подозрения мои подтвердились. Так и есть: тварь проломила старые доски насквозь, оставив неровную дыру. Преследовать ее в одиночку в зарослях кустарника, тянувшихся до самого берега Кети, я не рискнул. Дичь легко могла заложить петлю, затаиться и превратиться в охотника.
Хватит и одного трофея сегодняшнего ночного сафари. Сейчас посмотрим, что за зверюшки гуляют по ночному Лесогорску. Ясно, что не заурядные медведи, случайно забредшие из леса. Не знаю, охотятся ли косолапые парами, но внимательно следить за будущей жертвой, выжидая, когда она отвлечется, снимет прибор ночного видения… Для такого не звериный разум нужен.
Разберемся. Вскрытие покажет…
8
Увы, разобраться ни в чем не удалось. Ввиду отсутствия объекта вскрытия.
Там, где я оставил подстреленную тварь, луч фонаря высветил лишь кровавое пятно на траве.
Подобрав «ночной глаз», по счастью не пострадавший при падении, я начал методично обшаривать окрестности. Смертельно раненное существо не могло уйти далеко…
Напрасная надежда. Торопливые поиски на территории с всё более расширяющимся радиусом результата не принесли. Раны оказались не смертельными или, по крайней мере, не нанесли поражений, влекущих достаточно быструю смерть… Известно, что насквозь простреленный лось или кабан может уйти за много километров, оторваться от охотников и околеть лишь спустя несколько дней…
Стоит продолжить засветло, по кровавому следу. Ночью придется слишком долго отыскивать кровавые метки, обозначающие путь твари.
Разочарованный, я вернулся обратно, взял образцы крови. Хоть какой-то результат. Если и утром найти подранка не удастся, спецы Конторы определят, с кем довелось столкнуться… Или хотя бы значительно сузят зону поисков.
Проходя мимо фонтана, я тоскливо улыбнулся, вспомнив, как чуть не обрушил град свинца на безвинную пионерку, и так уже безголовую…
Безголовоую???
Я медленно снял «ночной глаз», еще медленней достал заткнутый за пояс фонарь, сдвинул кнопку…
Головы теперь имелись у обоих участников скульптурной композиции.
Шею пионерки венчал не торчащий острый обломок арматуры – в мертвенном свете фонаря я разглядел морщинистое лицо и голый череп, покрытый старческими пигментными пятнами… Потеки крови на алебастровой шее напоминали сюрреалистический пионерский галстук.
Глава 4
КУСОЧЕК СЫРА И ПУГАНАЯ ВОРОНА
1
Я долго размышлял, каким способом добиться беседы наедине, без свидетелей, с томящимся в КПЗ Васькой-Колымой. Официальных возможностей для таких самочинных следственных действий у меня – свидетеля и потерпевшего – не было. Использовать неофициальные возможности Конторы? Наверняка в Томске, в областной прокуратуре, имеются агенты влияния, а то и прямые креатуры. Но, во-первых, долго… Во-вторых, встает та же проблема: информация о поиске изменника может к нему же и попасть…
Не мудрствуя лукаво, я решил использовать весьма эффективный в российской действительности прием под названием «блат». Не зря же я, в конце концов, битый час рассказывал старшему лейтенанту Кружакову – дяде Грише – о екатеринбургском житье моей якобы матери…
Для пущего правдоподобия слепил легенду: дескать, все невеликие семейные драгоценности моя почившая тетушка хранила в укромном местечке – в тайнике, ныне опустевшем. И я, мол, собираюсь побеседовать с Колымой по-простому, без протокола, – авось вернет похищенное в обмен на мой отказ обвинять его в вооруженном нападении…
На самом деле я намеревался предложить Ваське нечто большее – за информацию о заказчике… Предложить, если по какой-либо причине не удастся вколоть ему порцию «правдореза».
Но всё задуманное не пригодилось. И легенда, и тайные намерения, и шприц с сывороткой правды. Старший лейтенант Кружаков с утра находился на рабочем месте, не уехал куда-нибудь в дальний поселок расследовать какую-нибудь пьяную поножовщину – но сей факт оказался первой и последней моей удачей.
– Нехорошая история вышла, Серега… – Дядя Гриша посмотрел на меня странным взглядом – сочувствующим и испытующим одновременно.
– Что случилось?
– Умер Колыма… Сегодня под утро, в камере. Видать, слишком сильно ты его по затылку приложил. Или когда Васька падал, сам о стенку ударился… В общем, трещину в основании черепа медики вчера проглядели. Ночью кровоизлияние в мозг – и кранты. Гематома, говоря по-научному… Даже на сокамерников не списать – ночевал один, в медизоляторе при СИЗО.
Агента Хантера в этой новости опечалила лишь утрата ценного источника информации. А вот студент Рылеев… Студент должен запаниковать. Припаять ему статью о неумышленном убийстве легче легкого, было бы желание.
Я спросил, подпустив в голос соответствующую моменту дрожь и стараясь говорить не слишком связными фразами:
– Но я… Я и думать не мог… Это же законная самооборона, верно?.. И нож… И двое ведь их на одного было!
– Конечно, самооборона, – успокоил дядя Гриша. – Кабы ты законопослушного гражданина этак приголубил – ну, скажем, слегка выпившего да к тебе пристававшего. А Васька-Колыма… За убийство инкассатора ему так и так минимум пятнашка светила. Ни один суд, точно говорю, тебе даже условный срок не повесит.
Пока агент Хантер напряженно раздумывал над некоей несообразностью в рассказе старшего лейтенанта, студент Рылеев улыбнулся – обрадованно, хоть и несколько неуверенно. Однако дядя Гриша тут же на корню пресек невинную радость студента:
– Я-то всё понимаю, но вот прокурор наш районный, Панченко… У него не забалуешь. Налицо факт насильственной смерти – тут же дело завести прикажет. И хорошо, если я его на подписку о невыезде уговорю. А то может и в СИЗО упечь. Придется несколько месяцев, пока следствие тянется, в камере кантоваться. Всем будет ясно, что дело яйца выеденного не стоит, что суд в любом разе из-под стражи освободит, но Панченке это проще. А то укатишь в Екатеринбург – и шли тебе повестки, грози насильственным приводом.
Рылеев немедленно вновь запаниковал:
– Н-нет… Я не могу здесь, даже с подпиской… У меня защита диплома в декабре… Как же… Что-то ведь можно предпринять… Адвокат… Здесь хорошего не найти… Что, если из Екатеринбурга?
Агент Хантер прокачивал ситуацию более трезво. В любом случае избавиться от меня, усадив на нары, Кружаков не стремился. Иначе не я бы пришел в РУВД, а за мной бы прикатил «луноход». И держал бы себя дядя Гриша совсем по-другому. Но можно предположить, что у старшего лейтенанта чисто меркантильный интерес. Если сейчас выяснится, что грозного Панченко можно задобрить энной суммой… Но нет, намек на подобную возможность так и не прозвучал.
– Не знаю, Серега, что и делать. Рад бы помочь, но… Мой тебе совет – уезжай. Панченко сейчас в Томске, квалификацию прокурорскую повышает. Вернется через неделю… Здесь-то что – подмахнул постановление, тебя и замели. А в Екатеринбург ему за тобой дотянуться не так просто. Другой субъект федерации. Кучу бумаг составить придется. От угрозыска в том числе… Ну а тогда уж я расстараюсь – полную благодарность изложу: задержал ты, дескать, с риском для жизни опасного преступника…
Что я мог сказать в ответ на такую почти отеческую заботу? Не рассказывать же, что Контора вытаскивает своих сотрудников из куда более пиковых ситуаций… Пришлось изобразить ожидаемую реакцию перепуганного студента – пообещать, что в два-три дня нотариально оформлю право на наследство и немедленно покину пределы юрисдикции сурового прокурора.
Напоследок я попытался получить еще одну информацию: что думает милиция о жутком украшении, появившемся ночью на фонтане школьного сада? Интерес я проявил косвенным образом:
– Не знаете, дядя Гриша, что за пальба ночью случилась? Неподалеку, где-то у школы, чуть ли не под теткиными окнами. Никак уснуть не мог на новом месте, лежал, ворочался – вдруг «бах-бах-бах»… Потом еще несколько выстрелов, погромче.
– К нам сигналов не поступало, – сказал Кружаков. – И в сводке по городу ничего не отмечено. Да и то сказать: ружья охотничьи тут у каждого второго да газовые пистолеты – выпив, пострелять в воздух любят. Плюс детки отмороженные с китайскими петардами… Один вред от этих игрушек взрывающихся. На них хоть и пишут «Для детей со стольки-то лет», но покупают-то даже первоклассники. То ли дело раньше – ничего кроме слабеньких хлопушек не продавали, да и те лишь перед Новым годом.
Я согласился, что не иначе как молодежь развлекалась. И стал прощаться – ибо дядя Гриша с преувеличенным интересом начал изучать разложенные на столе документы, демонстрируя крайнюю занятость.
– Да, Серега, поспешай, – напутствовал меня Кружаков. – Тебе до приезда Панченки быстренько всё прокрутить надо. Не откладывай, прямо сейчас к нотариусу и шагай. Адрес подсказать?
Я сказал, что знаю адрес нотариальной конторы. И незамедлительно туда пошагаю.
Старший лейтенант добавил напоследок:
– Мы вот про Пашку, дружка твоего школьного, вчера вспоминали. Так я его мать, Настасью Филимонову, сегодня встретил. Рассказал ей, что ты приехал, вырос, заматерел, не узнать совсем… Она просила передать, чтобы ты в гости непременно зашел – посидеть, поговорить, Пашку вспомнить. Сходил бы, а? Плохо ей сейчас, а вы всё-таки первые друганы когда-то были…
– Схожу, – соврал я. Вот не было печали – уж кто-кто, а мать школьного друга Сережки Рылеева имеет все шансы разоблачить самозванца. Интересно, остались в Лесогорске другие одноклассники Рылеева? Едва ли, своих ровесников на здешних улицах я почти не встречал. В основном люди за сорок да немногочисленная молодежь школьного возраста, наверняка мечтающая получить аттестат и дать деру из умирающего города. Но вот Настасья, возжелавшая вдруг меня увидеть… Проблема. Ладно, как-нибудь выкручусь.
2
Выходя из здания РУВД, я подумал: или Кружаков не считает нужным доводить информацию о сделанной кошмарной находке до широких слоев населения, или тот, кто первым (после меня, разумеется) ее нашел, не соизволил известить милицию… Первый вариант казался сомнительным. Даже если бы менты еще затемно убрали со скульптуры насаженную на штырь голову Синягина, наверняка утром в школьном саду работали бы эксперты-криминалисты.
Однако я, появившись там чуть свет, никого не обнаружил. И ничего. Потеки крови с шеи алебастровой пионерки были кем-то аккуратно смыты. Залитая кровью трава – там, где рухнула подстреленная мною тварь, – вырвана с корнем. Исчезли даже стреляные гильзы от моего карабина, сколько ни искал – не нашел ни одной. Равно как и гильз от «парабеллума» Синягина – если допустить, что ночью стрелял именно он.
Но всё-таки полностью следы не уничтожили.
Во-первых, осталась цепочка небольших кровавых пятен, не замеченная мною в темноте. Широкой дугой огибала школу, становилась всё менее заметной и пропадала. Кровотечение у существа прекратилось на удивление быстро. Факт сей наводил на нехорошие подозрения, но сам по себе ничего не доказывал – бывает такое и с человеком, и с животными: вокруг обильно кровоточащей, но неопасной для жизни раны мышцы напрягаются, пережимают сосуды…
Во-вторых, осталась дыра в ограде, проломленная второй тварью. Давно не крашенные бруски, составлявшие данную фортецию, снаружи выглядели подгнившими, но сердцевина дерева оказалась достаточно прочной. Версия о людях, вырядившихся в звериные шкуры, тут же приказала долго жить. Никакой человек на этакий лихой таран не способен. Ну разве что борец-сумотори в пару центнеров весом, умудрившийся разогнаться до скорости спринтера-чемпиона.
В-третьих, на расщепленном дереве ограды осталась прядка шерсти крайне интересной масти – волосы длинные, бурые, но на концах почти белые, словно поседевшие…
Всё. Улик набралось достаточно. В обязанности резидента не входит самолично выслеживать и уничтожать клыкастую нечисть, объявившуюся на его территории, – на то существуют полевые агенты. Задача резидента Хантера – вовремя протрубить тревогу. Что я и сделал – вернувшись с места происшествия, быстро отослал Шмелю рапорт с приоритетом «три стрелы».
Боюсь, стиль и логика послания получились несколько сумбурными, выбирать выражения было некогда – очередной спутник связи выходил из зоны приема…
Оставалось подождать, пока сработает отлаженный механизм тревоги первой степени: в Лесогорск срочно, по воздуху, перебросят пару полевых агентов с переданными им во временное подчинение ребятами из личного звена Шмеля.
Ожидать их прибытия сложа руки я не собирался. Вызванная подмога должна получить как можно больше информации о противнике.
Мне предстояло локализовать местонахождение тварей – на сей счет уже сложилась достаточно очевидная версия.
Предстояло выяснить как можно больше про два убийства – резидента Вербицкого и его приятеля Синягина.
Наконец, надо было осторожно нащупать ниточку, ведущую к засевшей в филиале крысе. О ней в своем сообщении я не упомянул ни словом. Пусть чувствует себя в безопасности… Утаить рапорт, помеченный значком высшего приоритета, нет власти ни у кого. Даже у Шмеля.
Я прекрасно понимал, что, как только здесь появятся полевые агенты, первую скрипку в расследовании начнут играть они. И старался успеть сделать как можно больше до их приезда.
Но визит к старлею Кружакову не очень-то обогатил меня новой информацией. Зато на горизонте появилось третье убийство. Нет, не совершенное агентом Хантером неумышленно, в ходе вынужденной самообороны.
Всё дело в том, что Ваську-Колыму в основание черепа вчера я не бил. И головой при падении ни о что твердое он не ударялся.
Убил Колыму кто-то другой – вполне обдуманно и целенаправленно.
Или в райбольнице, или в следственном изоляторе.
3
Сказав дяде Грише, что незамедлительно отправлюсь к нотариусу, я не соврал. Но утверждение в правах наследника заботило меня в последнюю очередь. Причина была в ином – резиденту Хантеру вконец опостылело ходить пешком по широко раскинувшемуся Лесогорску.
Решить проблему помогла случайность. Когда я возвращался из утреннего похода к школе, к теткиному дому подкатил «уазик» – изрядно потрепанный жизнью, но на вид вполне способный самостоятельно передвигаться. Из машины выскочил парень лет тридцати, бодро взвалил на плечо здоровенную коробку и потащил в дом.
Но меня заинтересовал не этот персонаж весьма редкой для Лесогорска возрастной категории, а лист бумаги, изнутри прикрепленный к лобовому стеклу «уазика». На нем крупными неровными буквами было выведено: «Продается». Чуть ниже цифра: 3000. И провокационный вопрос-предложение: «Поторгуемся?»
Валюта, в коей надлежало исчислять запрашиваемую сумму, не указывалась. В долларах получалось дороговато, в рублях – баснословно дешево. Заинтригованный, я подождал парня.
Выяснилось: Валерию – так звали моего нового знакомого – повезло несказанно. Его дядя, работавший на «Норильском никеле», помог устроиться туда же и племяннику. И тот сейчас готовится к переезду, срочно распродает ненужное барахло.
– Ну и зачем мне в Норильске эта таратайка? – риторически спросил Валера. – Знаешь, какая у меня там будет зарплата? Не поверишь.
И он назвал цифру. Я поверил-таки, но с трудом. Да-а, плавить никель куда выгоднее, чем служить резидентом Конторы…
Торг не затянулся. Договорились встретиться через пару часов у нотариуса и оформить генеральную доверенность. В финале разговора я с трудом отбился от попытки всучить мне по столь же бросовой цене холодильник.
4
Став автовладельцем, я первым делом окрестил свое приобретение Росинантом – люблю литературную классику.
Вторым делом не удержался – проверил ходовые качества рысака. От души газанул по длинной и пустынной улице Баймеджона. И тут же едва не угодил в аварию… Вообще-то странно. Давно замечено, что в маленьких городках культура вождения куда выше, чем в больших городах. У нас в Екатеринбурге бедняги пешеходы едва успевают выскакивать из-под колес выполняющего правый поворот транспорта. А в таких вот Лесогорсках водители законопослушно давят на тормоз, стоит пешеходу сделать шаг с поребрика. Тем более странной выглядела манера езды водителей двух джипов с тонированными стеклами: не притормаживая, они вылетели на хорошей скорости с второстепенной дороги и в считанных сантиметрах разминулись с Росинантом. Да и модели машин – «Гранд-Чероки» и «Мицубиси-Паджеро» – казались совершенно не характерными для Лесогорска, на улицах которого преобладали древние «москвичи» да «жигуленки». Джипы, пусть и не самые навороченные, выглядели здесь чужыми и чуждыми, как летающие тарелки галактических пришельцев. На таком транспорте и с такой манерой езды по родному Екатеринбургу раскатывают «уралмашевские» и прочие коротко стриженные личности, мнящие, что круче их нет никого на свете. Неужели и в Лесогорске обитают братки? Так ведь не развернуться им тут по-настоящему… Какой бизнес в Лесогорске можно всерьез доить? Единственное функционирующее предприятие – камнедобывающий карьер, едва сводящий концы с концами? Или какую-нибудь тетю Варю, разгородившую пополам свою выходящую на улицу Баймеджона избу и устроившую кафе? Зашел я в такое «коммерческое заведение» – приготовленные на домашней плите пирожки и блинчики оказались на диво вкусными. И на диво дешевыми. Долю братков в цены хозяйка явно не закладывала. Пожалуй, кто-то из здешних уроженцев вернулся показать друзьям детства, каким сильно крутым стал он в Красноярске или Томске…
Пусть их, решил резидент Хантер, у них свои игры, у меня свои. И вновь крупно ошибся.
5
Очередной спутник связи порадовал двумя сообщениями. Первое, за подписью Шмеля, оказалось лаконичным. Начальник сообщил мне канал связи для экстренных случаев. Канал прямого выхода на руководство СВБ. Проще говоря, безпеки.
И ни малейшего пояснения. Какие могут приключиться с резидентом Хантером «экстренные случаи», не позволяющие ему обратиться к собственному начальству? Случай такой возможен один-единственный: начальник оказался изменником. Вроде всё стыкуется с версией об окопавшейся в филиале крысе, но…
Но начальник-то надо мной один – сам Шмель! Из подчинения Шамана, курирующего оперативный состав, меня вывели после перехода на резидентскую работу…
Заинтригованный, я посмотрел на время отправки сообщения. В Лесогорске было еще раннее утро, в Екатеринбурге – глубокая ночь. Ожидаемый Шмелем «случай» показался начальнику до того «экстренным», что он поднялся ни свет ни заря. Либо вообще не ложился.
А вот в наличии в Лесогорске неведомых тварей, растерзавших Синягина и напавших на меня у школы, ничего необычного начальство не усмотрело. Ибо запрошенная подмога отправилась не авиатранспортом, как я рассчитывал, но обычным порядком – по железной дороге. Об этом извещало второе послание – и предписывало встретить и проинформировать прибывающую группу…
Любопытно, что вторая депеша, отправленная спустя четыре часа после первой – тоже на бланке начальника филиала – оказалась подписана псевдонимом Сапсан. Значит, суб-командор Альберт Иванович не укатил обратно в столицу, в чем я был уверен. Остался в Екатеринбурге и, удивительное дело, помогает Шмелю руководить заштатными резидентурами третьего ранга. Или…
Или не помогает. Вернее сказать, Шмель ничем уже не руководит. Крысой оказался всё-таки он, но крысятничал в интересах не внешнего противника, а родимой нашей безпеки. Нет. Не срастается. Незачем при таком раскладе Шмелю пытаться устранить меня, да еще руками двух местных уголовников (после поспешной ликвидации Васьки-Колымы последние мои сомнения в случайности встречи с ним развеялись).
Похоже, и в этом покойный Синягин прав. Не одна крыса в филиале. Угораздило же меня угодить на службу в этакий крысятник… Кто-то, рангом поменьше чем Шмель, активно работает отнюдь не на безпеку – на посторонних, имеющих свои интересы в Лесогорске.
Пожалуй, стоит последовать еще одному совету дедули – попробовать связаться с кем-то из Конторы, минуя официальные служебные каналы. А прямой выход на начальника безпеки оставлю для самой уж пиковой ситуации. Негоже мушкетеру короля просить о помощи гвардейцев кардинала…
Но с кем связаться? У нас не больно-то приветствуют личные контакты между сотрудниками. Списком домашних и сотовых телефонов коллег я не располагал. Вернее, в списке этом было лишь две строчки. Два человека.
Первый – Генка Мартынов. Агент Мартин. Одноклассник, друг детства… Именно он – осторожно, постепенно, намеками – рассказал мне шесть лет назад о существовании глубоко законспирированной организации, занимающейся удивительными делами. Удивительными, страшными и кровавыми… Именно с его подачи я оказался на нынешней своей службе.
Казалось бы, идеальное решение – немедленно созвониться с Генкой. Он сможет подключить к делу Шамана и весь оперативный отдел. Но пуганая ворона, как известно, шарахается от любого куста. А я после всех лесогорских приключений весьма напоминал упомянутую птицу. И решил не раскрывать лишний раз клюв с заветным кусочком сыра. Потому что кроме начальства лишь агент Мартин знал в подробностях, как и когда я прибуду в Лесогорск…
Если же Генка ни в чем не замешан, то наверняка за ним присматривают: к кому еще может обратиться потерявший доверие к начальникам Хантер?
Второй человек – доктор Скалли. С ним у меня как-то незаметно сложились самые дружеские отношения… Пожалуй, этот вариант куда интересней. Спецы из Трех Китов традиционно держатся в стороне от междусобойных разборок Конторы. И наши интриганы не принимают их в расчет при составлении своих хитроумных планов подковерных битв.
Однако, если Скалли передаст мою информацию высшему руководству Трех Китов, оттуда угодить она может в такие начальственные выси, о существовании которых мне и знать-то не полагалось (но я знал – исключительно понаслышке). В Капитул или в канцелярию самого обер-инквизитора – личности легендарной, в существовании которой многие младшие агенты сомневались…
Наверху узнают о дурнопахнущих событиях в Уральско-Сибирском филиале. И соответствующим образом отреагируют.
План показался мне хорош, и я немедленно приступил к его исполнению. Мне и в страшном сне не могло привидеться, что и в Капитуле, и в канцелярии обер-инквизитора в тот момент тоже имели место события. Да такие, что высокое руководство едва ли оперативно отреагировало бы даже на сообщение о том, что начальником нашего филиала работает натуральный некровампир, пьющий по ночам кровь подчиненных. Работает – и пусть работает, не до него, после разберемся…
Но я, понятно, ничего не знал о текущих сложностях высшей политики.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?