Текст книги "Госпожа замка Меллин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gospozha-zamka-mellin-39902.jpg)
Автор книги: Виктория Холт
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Виктория Холт
Госпожа замка Меллин
Глава 1
– У молодой женщины из приличной семьи, оставшейся без средств к существованию, два пути, – сказала тетя Аделаида. – Выйти замуж или найти место, соответствующее ее положению.
И вот уже поезд мчит меня мимо лесистых холмов и зеленых лужаек. Я выбрала второй путь, наверное, отчасти потому, что мне так и не удалось попытать счастья на первом.
Я представила себе, что могли бы увидеть мои соседи по купе, посмотри они в мою сторону, что, впрочем, было весьма маловероятно. А увидели бы они молодую, хотя и не юную – ведь мне уже исполнилось двадцать четыре года – женщину среднего роста в коричневом шерстяном платье с кремовым кружевным воротничком и манжетами, ведь кремовый цвет, как говорила тетя Аделаида, намного практичней белого. Верхние пуговицы черной пелерины расстегнуты, так как в вагоне жарко, а на голове коричневая бархатная шляпка, завязанная под подбородком коричневыми лентами. Такие шляпки очень идут женственным особам, вроде моей сестры Филлиды, но мне всегда казалось, что на людях моего типа они выглядят довольно нелепо. Лицо длинновато, густые волосы с бронзовым отливом причесаны на прямой пробор и уложены в тяжелый узел, торчащий из-под шляпки. Моя гордость – большие глаза, иногда кажущиеся янтарными, но тетя Аделаида считала их слишком дерзкими, потому что они так и не научились принимать добродетельное выражение, подобающее моему полу. Нос слишком короток, а рот – велик. Да, подумала я, красавицей меня не назовешь, и надо примириться с тем, что всю оставшуюся жизнь мне придется служить в разных семьях и переезжать с места на место, чтобы зарабатывать себе на жизнь, потому что первый путь – замужество – с моей внешностью мне недоступен.
Зеленые пол» Сомерсета остались далеко позади, и теперь за окном поезда мелькали вересковые пустоши и лесистые холмы Девона. Мы приближались к известному шедевру мистера Брюнеля – мосту через реку Тамар у местечка под названием Солташ. Проехав его, мы покидали пределы Англии и оказывались уже в герцогстве Корнуэльском.
Чем ближе мы подъезжали к мосту, тем сильнее меня охватывало волнение. В то время, надо признаться, я не отличалась богатым воображением – не поручусь, что это и сейчас так, но, с другой стороны, жизнь в таком доме, как Маунт Меллин, разовьет чье угодно воображение, – поэтому я никак не могла понять, в чем причина такого необъяснимого чувства.
В конце концов, это просто глупо, говорила я себе. И Маунт Меллин может быть великолепным дворцом, и Коннан Тре-Меллин может оказаться человеком, которому подходит такое романтически звучащее имя, но что тебе-то до этого. Твои комнаты будут там, где живет прислуга: на чердаке или под лестницей, а заботить тебя должны только твои обязанности при маленькой Элвине.
Какие странные имена у этих людей! – думала я, глядя в окно. И хотя яркое солнце заливало вересковые пустоши, скалистые вершины вдали напоминали окаменевшие человеческие фигуры и, казалось, чем-то угрожали мне.
Семья, в которую я ехала, была корнуэльская, а у корнуэльцев свой язык. Быть может мое имя – Марта Лей – тоже покажется им странным. Марта! Это имя казалось странным мне самой. Правда, тетя Аделаида называла меня именно так, но дома, когда был жив отец, им с Филлидой и в голову не пришло бы звать меня Мартой. Для них я всегда была только Марти. Я не могла избавиться от ощущения, что человек с именем Марти гораздо милее и приятнее того, которого зовут Марта. Мне было грустно и немного страшно, потому что я чувствовала, что надолго расстаюсь с Марти. Она останется на том берегу Тамар, а меня на новом месте будут называть мисс Лей, или мисс или, того хуже, – просто Лей.
О «затруднении Коннана Тре-Меллина» тете Аделаиде сообщила одна из ее многочисленных подруг. Ему нужна была подходящая особа, которая помогла бы разрешить его проблемы. Она должна быть достаточно терпеливой, чтобы ухаживать за его дочерью, достаточно образованной, чтобы учить ее, и достаточно благовоспитанной, чтобы ребенок не пострадал от общения с лицом не своего круга. Другими словами, Коннану Тре-Меллину нужна была гувернантка из обедневшей дворянской семьи, и тетя Аделаида решила, что я как раз то, что ему нужно.
После смерти отца, деревенского священника, тетя Аделаида забрала меня и мою сестру в Лондон. Она решила, что двадцатилетнюю Марту и восемнадцатилетнюю Филлиду необходимо вывезти в свет. Тем же летом Филлида вышла замуж. С тех пор прошло уже четыре года, а я все еще жила в доме тети Аделаиды. Наконец наступил день, когда она сказала, что мне пора сделать выбор.
Я выглянула в окно. Вот и Плимут. Все мои спутники сошли, а я поудобней расположилась на сиденье и смотрела в окно на вокзальную суету.
Когда свисток кондуктора возвестил об отправлении поезда, дверь вагона распахнулась, впустив нового пассажира. Он вошел в купе, где я сидела, и улыбнулся, как бы ожидая моего разрешения сесть, но я отвела глаза.
Мы выехали из Плимута и приближались к знаменитому мосту, как вдруг мой сосед спросил:
– Ну как, нравится вам наш мост?
Я повернула голову и взглянула на него. Передо мной сидел джентльмен лет тридцати, одетый хорошо, но не по-городскому. На нем был темно-синий сюртук и серые брюки, а его шляпа, того фасона, который в Лондоне зовется «котелком» из-за сильного сходства с этим предметом, лежала на сиденье рядом. Его темные глаза светились лукавством. Повеса, подумала я. Догадывается, что меня предупреждали не вступать в разговор с незнакомыми мужчинами, потому и смотрит так насмешливо.
Я ответила:
– Да, конечно. Это работа настоящего мастера. Он улыбнулся, и в этот момент поезд пересек мост и въехал в Кернуэл.
Попутчик смотрел на меня своими темными глазами, я сразу почувствовала себя непривлекательной и подумала:
– Он интересуется мной только потому, что в купе больше никого нет, – и тут же вспомнила слова Филлиды о том, что отпугиваю людей, проявляющих ко мне интерес, считая его вызванным отсутствием более привлекательного объекта. Ее правило гласило: «Люди видят в тебе то, что ты сам в себе видишь».
– Далеко едете? – спросил он.
– По-моему, теперь уже недалеко. Я выхожу в Лискирде.
– А, в Лискирде, – он вытянул ноги и перевел взгляд с меня на кончики своих сапог. – Вы едете из Лондона? – продолжал он расспросы.
– Да, – ответила я.
– Вы будете скучать по развлечениям большого города.
– Я жила когда-то в деревне и знаю, что это такое.
– Вы будете жить в Лискирде?
Я не была уверена в том, что мне нравится этот допрос, но тут мне снова пришли на память слова Филлиды:
«Ты слишком резко разговариваешь с мужчинами, Марти. Ты их просто отпугиваешь». Я решила быть вежливой и ответила:
– Нет, не в Лискирде. Я еду дальше в маленькую деревушку под названием Меллин, на самом побережье.
– Понятно, – он помолчал несколько минут, продолжая разглядывать свои сапоги. Его следующие слова меня поразили:
– Наверное, молодая здравомыслящая леди, вроде вас, не верит в ясновидение, предсказания… ну, и так далее?
– Как? – пролепетала я. – Какой странный вопрос!
– Позвольте вашу руку?
Я заколебалась, подозрительно глядя на него. Прилично ли мне выполнить такую просьбу? Тетя Аделаида, наверное, узрела бы в ней какой-нибудь недобрый умысел и в этом случае, подумала я, может быть, и не сильно ошиблась. В конце концов, я женщина, и кроме нас в купе никого нет. Он улыбнулся:
– Уверяю вас, я только хочу заглянуть в ваше будущее.
– Но я в это не верю.
– И тем не менее, дайте взглянуть, – он наклонился вперед и быстрым движением взял меня за руку. Он держал ее легко, едва касаясь, и разглядывал, склонив голову набок.
– Вы подошли к решающему моменту в своей жизни… – сказал он. – Вас ждет новый мир, совершенно отличный от всего того, что вам было известно раньше. Вы должны быть осторожны… очень осторожны.
Я скептически улыбнулась:
– Вы видите, что я путешествую. А что вы скажете, если я еду навестить родственников, а значит, никакой незнакомый мир меня не ждет?
– Я скажу, что вы не очень правдивая молодая леди, – ответил он с лукавой улыбкой. Против воли я почувствовала к нему расположение. Конечно, подумала я, он человек несерьезный, но легкий в общении, и эта заразительная легкость передалась и мне.
– Нет, – продолжал он, – вас ждет новая жизнь, новое положение. Ошибки здесь нет. Раньше вы вели уединенную жизнь в деревне, а потом переехали в город.
– По-моему, я сама вам об этом сказала.
– Могли бы и не говорить. Но ведь в подобных случаях нас интересует не прошлое, а будущее. Разве не так?
– Ну хорошо. И что вы скажете о будущем?
– Вы едете в странный, таинственный дом; дом, где живут тени. По этому дому надо ходить с опаской, мисс… э-э…
Он умолк, но поскольку я ничего не сказала, продолжал:
– Вы должны зарабатывать на жизнь. Я вижу на вашей руке ребенка и мужчину… Возможно, это отец ребенка. Их окутывают тени. Там есть кто-то еще… но, кажется, она уже мертва.
Что-то мрачно-зловещее прозвучало в его голосе, и это испугало меня больше, чем сами слова. Я выхватила руку:
– Какая чепуха!
Он продолжал, прикрыв глаза и не обращая внимания на мою реакцию:
– Вам надо смотреть за маленькой Элис, и ваши обязанности станут больше, чем просто забота и уход за ней. Вне всякого сомнения, вам надо остерегаться Элис.
Я почувствовала, как по спине у меня пробежал холодок, и подумала, что, наверно, выражение «мороз по коже» означает именно такое состояние.
Маленькая Элис! Но ведь ее зовут не Элис, а Элвина. А испугалась я потому, что имена звучат похоже.
Я почувствовала раздражение, а потом и гнев. Неужели я настолько вошла в роль? Настолько очевидна? Неужели я похожа на женщину из приличной семьи без гроша за душой, вынужденную искать себе место? На гувернантку!
Он что, смеется надо мной? Он сидел с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сиденья. Я отвернулась к окну, как будто и он сам, и его нелепые предсказания меня совершенно не интересуют.
Вскоре он открыл глаза и взглянул на часы. Тщательно изучив их, он сказал деловым тоном; как будто всего предыдущего странного разговора и не было:
– Через четыре минуты мы прибываем в Лискирд. Я помогу вам с чемоданами, – и снял их с полки. На багажных ярлыках было ясно написано: «Мисс Марта Лей. Маунт Меллин, Меллин, Корнуэл». Мне показалось, что он не обратил на ярлыки никакого внимания да и ко мне потерял всякий интерес.
Когда поезд прибыл на станцию, он вынес мои чемоданы на перрон, затем снял шляпу, которую надел, выходя из купе, и откланялся.
Не успела я его поблагодарить, как увидела, что ко мне спешит пожилой человек со словами:
– Мисс Лей! Мисс Лей! Вы будете мисс Лей? И на время я позабыла о своем попутчике.
Передо мной стоял веселый человек маленького роста с загорелой морщинистой кожей и карими глазами. На нем была вельветовая куртка и шляпа с конусообразным верхом, сбитая на затылок. Брови и усы того же рыжеватого оттенка, что и торчащие из-под шапки волосы.
– Ну, мисс, – сказал он, – вот я вас и нашел. Это ваши чемоданы? Дайте-ка их мне. Вы, да я, да старушка Вишенка скоро будем дома.
Он взял мои чемоданы и пошел вперед, а я за ним, но вскоре он придержал шаг и поравнялся , со мной.
– А дом далеко отсюда? – спросила я.
– Старушка Вишенка нас туда быстро доставит, – ответил он, укладывая мои вещи в двуколку. Я села рядом с ним.
Он производил впечатление человека словоохотливого, и я не могла удержаться от искушения еще до приезда на место разузнать что-нибудь о людях, с которыми мне придется жить.
– Этот дом, – спросила я, – Маунт Меллин – судя по названию стоит на холме?
– Он построен на вершине скалы, на берегу моря, так что парк спускается к самой воде. Маунт Меллин и Маунт Уидден – они как близнецы. Стоят и будто дразнят море:
«Смой-ка нас». А сами-то прочно стоят на скалах.
– Так значит там два дома? – заметила я. – У нас есть соседи?
– Можно и так сказать. Нэнселлоки – из Маунт Уиддена – они здесь вот уже двести лет живут. От них до нас не больше мили, но через бухту Меллин. И семьи-то дружили, пока…
Он замолчал, и я подсказала:
– Пока?..
– Скоро узнаете, – ответил он. Я подумала, что настаивать на расспросах ниже моего достоинства, и переменила тему.
– А в доме много слуг? – спросила я.
– Ну, я, миссис Тэпперги и наши дочки, Дейзи и Китти. Мы живем в комнатах над конюшнями. А в большом доме – миссис Полгрей, Том Полгрей и малышка Джялли. Ее-то вряд ли можно назвать прислугой. Но коли она там живет, то считается служанкой.
– Джилли! Какое необычное имя, – заметила я.
– Ну да. Джилли – это ночная фиалка по-вашему. Не иначе, Дженифер Полгрей малость спятила, что выбрала ей такое имечко. Не удивительно, что ребенок такой получился.
– Дженифер? Это так миссис Полгрей зовут?
– Нет! Дженифер – ее дочка. Глазищи – огромные, темные, а талия – тонкая. Такая тонкая, что вы и не видывали. Все особняком держалась, пока однажды не полежала с кем-то на сене. А может, в ночных фиалках. Не успели мы обернуться, как появилась малышка Джилли, а Дженифер – она взяла и утопилась как-то утром. Мы-то все догадывались, кто отец Джилли.
Я промолчала, и, разочарованный отсутствием расспросов, он продолжал:
– Не она первая, не она последняя. Джеффри Нэнселлок всюду, где бы ни был, оставлял о себе память в виде потомства. – Он рассмеялся и искоса взглянул на меня. – Не напускайте на себя строгий вид, мисс. Вам он ничего не сделает. Призраки молодым леди не опасны, а это все, что от него – от мистера Джеффри Нэнселлока – осталось… призрак.
– Так он тоже умер. Но он не… не утопился, вслед за Дженифер?
Тэпперти усмехнулся.
– Ну нет. Он погиб в железнодорожной катастрофе. Вы, должно быть, о ней слышали. Поезд только отошел от Плимута, сошел с рельсов и полетел под откос. Много народу погибло. Мистер Джеф – он ехал этим поездом. И наверняка не по богоугодным делам. Но это было его последнее путешествие.
– Значит, с ним мы не встретимся, но полагаю, что с Джилли я познакомлюсь. А больше прислуги нет?
– Есть еще кое-кто – в парке, на конюшне, в доме. Но все это не то, что было когда-то. Многое изменилось с тех пор, как умерла хозяйка.
– Наверно, мистер Тре-Меллин очень грустит о ней. Тэпперти пожал плечами.
– А давно она умерла? – спросила я.
– Пожалуй, уж больше года будет.
– И он только сейчас решил, что ему нужна гувернантка для маленькой мисс Элвины?
– У нас уже было три гувернантки. Вы будете четвертая. Никто из них долго не задерживается. Ни одна. Мисс Брей и мисс Гэррет – они говорили, что здесь для них слишком тихо и уединенно. Потом была мисс Дженсен. Настоящая красавица. Но ей отказали от места – взяла кое-что, что ей не принадлежало. Жаль. Она нам всем нравилась. Казалось, она считает большой честью и удачей жить в Маунт Меллине. Бывало говорила нам, что очень любит старые дома. Как выяснилось, она еще кое-что любила, потому-то ее и выгнали.
Я перестала его слушать и стала смотреть по сторонам. Был конец августа, и в промежутках между изгородями по обеим сторонам дороги виднелись поля пшеницы с красными огоньками мака и очного цвета. Время от времени попадались дома из серого корнуэльского камня, мрачные и заброшенные на вид.
Наконец впереди между холмами появилось море, и я почувствовала, что настроение мое улучшается. Казалось, что и природа вокруг изменилась. Цветов на обочинах стало как будто больше; запахло соснами, а у растущих вдоль дороги фуксий цветки были крупнее, чем нам когда-либо удавалось вырастить в саду около нашего дома при церкви.
Свернув с дороги, мы стали спускаться с крутого холма к морю. Я поняла, что мы приближаемся к скалам. Вдруг перед нами открылся вид потрясающей красоты. Скалы поднимались прямо из моря, крутые и неприступные; их покрывали цветы и травы. Я заметила гвоздику, красные и белые цветки валерианы вперемешку с вереском темно-лилового цвета.
Наконец показался дом, похожий на замок, замок на вершине скалы. Как и многие другие дома в этих местах, он был выстроен из гранита, но выглядел величественно и благородно – дом, который стоит уже много столетий и простоит еще больше.
– Вся земля вокруг принадлежит хозяину, – с гордостью сказал Тэпперти. – А там, на той стороне букты – Маунт Уидден.
Я повернула голову и увидела его. Как и Маунт Меллин, Маунт Уидден был построен из серого камня, но меньше и более поздней постройки. Времени разглядывать его не было, так как мы приближались к Маунт Меллину, а меня этот дом интересовал намного больше.
Мы въехали на вершину скалы и оказались перед красивыми коваными воротами.
– Эй, открывайте! – прокричал Тэпперти. У ворот была сторожка, перед которой с вязаньем в руках сидела пожилая женщина.
– А ну-ка, Джилли, детка, – сказала она, – пойди открой ворота, а то у меня очень ноги болят.
Тут я заметила девочку, сидевшую у ног привратницы. Она послушно встала и подошла к воротам. Мне сразу бросилась в глаза ее необычная внешность с длинными, прямыми, почти белыми волосами и большими голубыми глазами.
– Спасибо, Джилли, детка, – сказал Тэпперти. Вишенка бодро въехала в ворота, и он объявил девочке:
– А это мисс, которая будет здесь жить и заниматься с мисс Элвиной.
Голубые глаза, обращенные ко мне, казалось, не выражали абсолютно ничего или нечто такое, что постичь было невозможно. Пожилая женщина подошла к воротам, и Тэпперти представил ее:
– А это миссис Соуди.
– Добрый день, – сказала миссис Соуди. – Надеюсь, вам у нас здесь будет хорошо.
– Спасибо, – ответила я, с трудом переведя взгляд с ребенка на женщину. – Я тоже на это надеюсь.
– Дай-то Бог, – прибавила миссис Соуди и покачала головой, как будто боялась, что надежды ее не оправдаются.
Я повернулась, чтобы снова взглянуть на девочку, но она уже исчезла. Интересно, куда она делась, подумала я. Единственным подходящим местом могли быть кусты герани с темно-голубыми, как море в солнечный день, цветами. Таких крупных кустов мне еще не приходилось видеть.
Мы поехали дальше, и я заметила:
– Девочка ничего не сказала.
– Нет. Она почти не говорит. Петь – поет. Бродит сама по себе. А говорить… почти не говорит.
От ворот до дома было примерно полмили, и по обеим сторонам дорогу обрамляли кусты цветущей герани и фуксии. Кое-где за соснами мелькало море. Вот и дом. Перед ним широкая лужайка, по которой, распустив свои роскошные хвосты, разгуливали два павлина, красуясь перед самочкой. Еще один сидел на каменной стене; по обеим сторонам крыльца – две высокие стройные пальмы.
Дом оказался больше, чем я предполагала, увидев его с дороги. В нем было всего три этажа, но он был длинный и построен в форме буквы «Г». В окнах отражалось солнце, и меня вдруг охватило ощущение, что за мной следят.
Тэпперти подъехал к крыльцу, и не успела двуколка остановиться, как дверь распахнулась. На пороге стояла высокая женщина в белом чепце на седых волосах. Одного взгляда на ее горбоносое лицо с надменным, властным выражением было достаточно, чтобы я поняла – передо мной миссис Полгрей.
– Надеюсь, вы хорошо доехали, мисс Лей? – сказала она.
– Очень хорошо, спасибо, – ответила я.
– Но, наверное, устали и хотите отдохнуть. Входите. Сейчас мы выпьем по чашке хорошего чаю в моей комнате. Оставьте чемоданы здесь. Я распоряжусь, чтобы их отнесли в вашу комнату.
Я почувствовала облегчение. Эта женщина рассеяла то жутковатое ощущение, которое вселил в меня дорожный попутчик. Своими разговорами о смертях и самоубийствах Джон Тэпперти усилил его. Но миссис Полгрей была женщиной иного склада. От нее, казалось, исходил здравый смысл, и, может быть, потому, что долгая дорога меня утомила, мне было приятно это чувствовать.
Я поблагодарила, сказав, что с удовольствием выпью чашку чая, и она провела меня в дом.
Мы оказались в огромной прихожей, настоящей зале, где когда-то, наверно, проходили пиршества. Пол был из каменных плит, а обшитый деревом потолок высок, как в храме. Искусная резьба на балках придавала всему помещению нарядный вид. В конце залы было возвышение, за ним огромный камин, а на возвышении – длинный узкий обеденный стол, уставленный сосудами и блюдами из олова.
– Великолепно! – невольно вырвалось у меня, что доставило миссис Полгрей большое удовольствие.
– Я сама наблюдала за полировкой мебели, – сообщила она мне. – В наше время за служанками нужен глаз да глаз. Эти две девчонки Тэпперти – настоящие вертушки и балаболки, скажу я вам, и, чтобы разобрать, что они замышляют, нужно смотреть в оба. Воск и скипидар – вот из чего получается настоящая смесь для полировки. Все остальные – подделки. Я сама делаю свой состав.
– Результат просто превосходен и делает вам честь, – похвалила я ее.
Мы двинулись к двери в противоположном конце залы, за ней оказалась короткая – ступенек в шесть – лестница. Слева была еще одна дверь, на которую она сначала только указала, а потом, поколебавшись немного, открыла.
– Часовня, – сказала она, и я на одно мгновение увидела перед собой плиты пола из голубоватого сланца, алтарь, скамьи. На меня пахнуло сыростью. Миссис Полгрей быстро закрыла дверь.
– Сейчас мы ею не пользуемся, – пояснила она. – Ездим в церковь в Меллин. Это в деревне, на той стороне бухты… как раз за Маунт Уидденом.
Мы поднялись по ступенькам и оказались в огромной столовой, стены которой были увешаны гобеленами. Дерево стола мягко светилось полировкой, а в нескольких стеклянных шкафах стояла дорогая посуда. Пол накрыт голубым ковром. Из окон открывался вид на внутренний дворик замка.
– Это не ваша часть дома, – объяснила мне миссис Полгрей, – но я решила провести вас в свою комнату через передние покои. Как говорится, познакомить с характером местности.
Я поблагодарила ее, понимая, что она тактично намекает, что гувернантке не положено на равных общаться с членами семьи.
Мы прошли через столовую и, поднявшись еще по одной лестнице, очутились в небольшой уютной гостиной. Стены комнаты были обтянуты декоративной тканью, ею же обиты сиденья и спинки стульев и кресел. Мебель в комнате в основном старинная, и на ней видны следы заботливого ухода миссис Полгрей.
– А это – красная гостиная, или пуншевая, – сказала мне она. – Ее всегда так называли, потому что здесь раньше пили прохладительный пунш. В этом доме мы соблюдаем все старинные традиции.
На другом конце комнаты за тяжелыми парчовыми занавесями скрывалась еще одна лестница, по которой мы вышли в галерею, увешанную портретами. Мне было любопытно, нет ли среди них портрета Коннана Тре-Меллина и поэтому я постаралась взглянуть на каждый из них, но не найдя портрета мужчины в современном платье, пришла к выводу, что, по всей вероятности, он еще не написан и не занял подобающего ему места.
Из галереи вело несколько дверей, но мы быстро прошли по ней, и, когда миссис Полгрей открыла передо мной дверь в другом конце галереи, я поняла, что мы находимся в другой части дома. Помещения вокруг были менее просторными, и я решила, что здесь, должно быть, и размещается прислуга.
– Вот это, – сказала миссис Полгрей, – ваша часть дома. Лестница в конце коридора ведет в детскую. Ваша комната тоже наверху. Но сначала мы пройдем ко мне в гостиную и выпьем обещанный чай. Я приказала Дейзи приготовить его, как только услышала, что вы подъехали. Так что он должен быть скоро готов.
– Боюсь, что я не сразу научусь ориентироваться в этом доме, – сказала я.
– И не заметите, как научитесь. Но, выходя, пользуйтесь не той лестницей, которой мы сегодня поднялись наверх, а одной из других. Я покажу их вам после того, как вы распакуете вещи и отдохнете.
– Спасибо, вы очень добры.
– Я хочу, чтобы вам у нас понравилось. Я всегда говорила, что мисс Элвине нужна твердая рука. А у меня столько дел, что просто некогда с ней заниматься. Если бы я позволила мисс Элвине занимать мое время, то можно себе представить, в каком виде был бы весь этот дом. Нет, ей нужна хорошая гувернантка, а их, кажется, сейчас не просто найти. Поэтому, мисс, если вы сумеете справиться с ребенком, мы все будем очень рады.
– Я поняла, что у меня были предшественницы. – Она взглянула на меня непонимающе, и я быстро добавила:
– У вас уже были гувернантки.
– А, да. Но не очень-то хорошие. Лучше всех была мисс Дженсен, но у нее, оказывается, были дурные привычки. Я была поражена. Она даже меня провела, – выражение лица миссис Полгрей красноречиво говорило о том, что человек, которому удастся ее провести, должен быть настоящим хитрецом. – Да, но ведь говорят же, что внешность обманчива. Когда все выяснилось, мисс Селестина была очень огорчена.
– Мисс Селестина?
– Молодая леди из Уиддена. Мисс Селестина Нэнселлок. Она здесь часто бывает. Тихая такая молодая леди, и очень любит этот дом. Сразу замечает, если я передвину что-нибудь. Вот почему они с мисс Дженсен так подружились. Обеим нравились старые дома, понимаете. Она была очень неприятно удивлена и расстроена. Вы с ней как-нибудь познакомитесь. Редко день пройдет, чтобы она сюда не приехала. Кое-кто у нас думает… О, господи, ну и заболталась же я, а вы, наверно, чаю ждете не дождетесь.
Она распахнула передо мной дверь, и я вошла как бы в другой мир. Куда девалась элегантная старина? Эта комната была совершенно современна и полностью подтверждала мои впечатления от миссис Полгрей. На спинках стульев – белые салфеточки, в углу комнаты на этажерке – чего только нет: вся заставлена безделушками, среди которых и хрустальный башмачок, и золотой поросенок, и кружка с надписью «Привет из Уэстона». Комната так забита мебелью, что непонятно, как в ней можно передвигаться. Даже на каминной полке дрезденская пастушка, кажется, борется за место с мраморными ангелами. Чинно тикают часы из позолоченной бронзы, и повсюду стулья, кресла, маленькие столики. Едва увидев эту комнату, я поняла, что миссис Полгрей – женщина твердых убеждений, испытывающая большое уважение к порядку и справедливости, но точное им определение знает только она сама. И все же эта комната производила успокаивающее впечатление нормальности, как и ее хозяйка.
Она взглянула на большой стол и, раздраженно хмыкнув, дернула шнурок звонка. Через несколько минут в комнате появилась черноволосая девушка с бойкими глазами. Она внесла поднос, на котором стояли серебряный чайник, спиртовка, чашки, блюдца, молочник и сахарница.
– Давно пора, – сказала миссис Полгрей. – Поставь все сюда, Дейзи.
Дейзи взглянула на меня и даже как будто подмигнула, но мне не хотелось обижать миссис Полгрей, и я притворилась, что ничего не заметила. В этот момент миссис Полгрей добавила:
– Это Дейзи, мисс. Если вам что-то понадобится, вы можете сказать об этом ей.
– Спасибо, миссис Полгрей, спасибо, Дейзи. Они, казалось, обе были удивлены моими словами.
Дейзи сделала довольно неуклюжий книксен, как бы против воли, и вышла.
– В наши дни… – пробормотала миссис Полгрей и зажгла спиртовку. Потом она отперла буфет и достала жестянку с чаем.
– Ужин подается в восемь, – продолжала она, – его принесут в вашу комнату. Но я подумала, что вам следует немного перекусить. А когда вы распакуете вещи, я познакомлю вас с мисс Элвиной.
– А что она обычно делает в это время дня?
Миссис Полгрей нахмурилась.
– Ходит где-то сама по себе. Она так часто делает. Хозяину это не нравится. Поэтому ему и хотелось скорее найти гувернантку, понимаете.
Я начала понимать. Теперь я была уверена, что Элвина будет трудным ребенком. Миссис Полгрей отмерила чай, как будто это был золотой песок, и налила в чайник кипятку.
– Многое зависит от того, понравитесь ли вы ей, – продолжала миссис Полгрей. – Она непредсказуема. Кто-то ей нравится, а кто-то нет. Вот миссис Дженсен ей очень нравилась. Жаль, что у той оказались дурные привычки.
Миссис Полгрей печально покачала головой, помешала чай и, закутав чайник, спросила:
– Сливки? Сахар?
– Да, пожалуйста, – ответила я.
– Я всегда говорю, что лучше хорошей чашки чая ничего нет, – заметила она, как бы желая меня утешить.
К чаю миссис Полгрей подала печенье, достав его из специальной коробки, которую тоже держала под замком в буфете. За чаем я выяснила, что хозяина – Коннана Тре-Меллина – дома не было.
– У него есть еще одно поместье дальше к западу, – объяснила мне миссис Полгрей, – недалеко от Пензанса. – Теперь, у себя в комнате, она чувствовала себя свободнее, и ее акцент стал более заметен.
– Он туда временами ездит, чтобы проверить, как идут дела. Оно ему от жены осталось. Она была из Пенделтонов, из пейзанских Пенделтонов то есть.
– А когда он вернется? – спросила я.
Она изумленно взглянула на меня, и по ее ставшему вдруг надменным тону я поняла, что спросила что-то неподобающее.
– Когда сочтет нужным.
Было ясно: чтобы сохранить ее хорошее расположение, мне нужно строго придерживаться правил приличия, а для гувернантки задавать вопросы о хозяине дома неприлично. Сама миссис Полгрей могла о нем говорить: ведь она занимала особое положение в доме. Мне же надо было как можно скорее приспособиться к своему новому положению.
После чая она отвела меня наверх. У меня оказалась большая комната с высокими окнами и широкими подоконниками, обтянутыми мягкой тканью. Из окон открывался красивый вид на лужайку перед домом, пальмы и дорогу, ведущую к парадному входу. Большая кровать с пологом того же стиля, что и остальная мебель, казалась маленькой в такой огромной комнате. На отполированном до блеска полу лежали ковры. Ступать на них было крайне опасно, так как они могли тут же выскользнуть из-под ног, и я подумала, что страсть миссис Полгрей к полированным поверхностям не такое уж великое благо. Еще в комнате были высокий комод и гардероб, а, повернувшись, я обнаружила еще одну дверь. Заметив это, миссис Полгрей пояснила:
– Эта дверь ведет в классную комнату. А за ней – комната миссис Элвины.
– Значит между нами – классная комната. Миссис Полгрей кивнула. В углу комнаты за ширмой я обнаружила сидячую ванну.
– Если вы захотите умыться с дороги, – сказала миссис Полгрей, – позвоните, и Дейзи или Китти принесут горячей воды.
– Спасибо, – ответила я и, взглянув на камин и представив, как весело в нем будет играть огонь зимними вечерами, добавила:
– Я уверена, что мне здесь будет очень удобно.
– Да, это хорошая комната. Она никогда раньше не использовалась для гувернанток. Прежде их помещали в комнате по ту сторону спальни миссис Элвины. Это мисс Селестина предложила такой вариант, и, должна сказать, что эта комната намного приятнее, – Значит, я должна поблагодарить за прекрасную комнату мисс Селестину.
– Она очень приятная молодая леди. И хорошо относится к мисс Элвине. – Миссис Полгрей многозначительно покачала головой, как будто хотела сказать, что хозяин только год как овдовел и, вероятно, захочет жениться снова. Кто тогда будет ему лучшей женой, чем соседка, да еще такая, которая любит мисс Элвину? Возможно, они просто выжидают, когда пройдет положенный для траура срок.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?