Книга: Марина Цветаева - Виктория Швейцер

Поэт сам создаёт свою жизнь, и притом такую, какой до него не было

... Неумолимая рука судьбы будто ведет Цветаеву по жизни. Сначала Марина не хочет уезжать из России, но едет - к мужу. Потом не хочет возвращаться в СССР из Франции, но вынуждена - за мужем, дочерью, под давлением сына. Особо печально будет читать в конце о судьбе Мура, сына Цветаевой, талантливого, непростого, который оказался в нищете, был вынужден воровать и погиб на войне. ... История жизни Цветаевой пронзает сочувствием, преклонением и - вдохновляет. И почти так же, как все близкие люди Марины писали под её влиянием, находясь рядом с ней, невозможно не начать писать, прочтя о её жизни. В этом, конечно, величайшая заслуга автора биографии Виктории Швейцер. ... Из книги я узнала, кому посвящены те или иные уже давно известные и глубоко любимые стихи Цветаевой, реальные обстоятельства, ставшие основой для них. Например, "Благословляю Вас на все четыре стороны" написано Софье Парнок (по словам автора, единственная "гомоэротическая" связь у Цветаевой была с ней), "Откуда такая нежность" - Мандельштаму, "Не любила, но плакала" - Нилендеру (?), "Поэма конца" - Родзевичу. ... Поэзия как доказательство существования бога - это творчество и жизнь Цветаевой. ... Бахраху Цветаева писала:

Берегите эти листки <...> Берегите их для того часа, когда Вы, разбившись о все стены, вдруг усомнитесь в существовании Души (я бы сказала - любви, переживала такое; там же - бог. - FN). Берегите их, чтобы знать, что Вас когда-то кто-то - раз в жизни! - по-настоящему любил

. Это так прекрасно, так правдиво, знакомо и печально. ... Цветаева жила любовью и романтикой. И то, что многие проходят в юношестве, - любовь к самой любви - у неё длилось всю жизнь. Больше десяти лет переписки с Пастернаком переживались ею как настоящий роман. И, окончившиеся "невстречей", а затем - женитьбой Пастернака, причиняли ей большую боль. Складывается такое впечатление, что Цветаева бросалась в любови и романы, искала их, жаждала - и, вдохновляясь переживаниями, писала. Швейцер по всей книге проводит идею, что Цветаева постоянно искала человека, который бы понял её или, скорее, - принял полностью. Характерна история любви и отношений Цветаевой с Эфроном, свидетельствующая о раздвоении, которое не преодолевается - то ли по невозможности, то ли по нежеланию. Сергей был первой настоящей, сильной Марининой любовью; им она глубоко восхищалась. Он вроде бы и остался - первый и навсегда. Но параллельно у Цветаевой было несметное число прочих, кратких и не очень, влюблённостей, любовей, романов по переписке и в реальности. Были между Эфроном и Цветаевой и вспышки ревности, и неоднократные попытки разойтись - мучения были. Швейцер почти не даёт представления о том, насколько свободен был в любовных отношениях Эфрон, и временами кажется, что Цветаева его мучила. Возможно, я не права. Нужно читать больше, чтобы понять. Такая же модель отношений была, например, у Блока с Менделеевой (правда, тут оба куролесили дай бог), и позже у Сартра с Бовуар. Да и, наверное, еще много у кого. Когда один человек, или даже оба, говорят: "Ты - моё лучшее и навсегда" - и при этом позволяют себе серьезные увлечения на стороне, не скрывают этого от любимых, но и не отпускают последних. Наверное, это тоже путь поэта - не противиться увлечениям, делать больно любимому человеку, но - переживать новое чувство с другими и творить. Вопрос: осознанный ли это выбор или у поэта нет выбора - как противиться стихии? Что человек в борьбе с торнадо? ... Пройдя по книге вслед за Мариной и её семьёй, острее чувствуешь трагизм безвестно погибших в лагерях, расстрелянных, мучимых там. И в который раз загораешься мыслью: архивы НКВД должны быть рассекречены - чтобы был доступ к делам Ариадны и Сергея Эфрон (вместо двух этих можно подставить сотни тысяч имён). ... Не может автор, не любящий своего героя, всю жизнь посвятить ему. Так и Швейцер. Она так восхищяется Цветаевой, что иногда, кажется, стремится её обелить - как в истории с погибшей от голода трёхлетней дочерью Ириной, которую Цветаева не любила (этого Швейцер не скрыла) и даже не приехала хоронить. ... Это история жизни, пути, гения, история трагичная, и вопрос, а бывает ли у гения иная и если нет, то почему, снова встаёт со всей ясность и остротой. "Я проводы вверяю проводам и, в телеграфный столб упёршись, плачу". Это прямо как "И, не выдержав пытки, заплакал в районе Мясницкой, прислонясь к фонарю, на котором горела заря". Маяковского Цветаева ценила. П.С. А ещё узналось, что "Я полюбила Вас, Марина Цветаева" - не идея Земфиры. Цветаева в стихотворении "Анне Ахматовой" обратилась так к Ахматовой. П.П.С. Теперь есть идея сделать альбом цветаевских мест - фотографий мест и кратких описаний. Тут и итальянский Нерви будет, и Лозанна, и Фрейбург, и Коктебель, и Прага, и Париж. И Москва, конечно.