Читать книгу "Начать сначала 7. Прощай школа"

Виталий Свадьбин
Начать сначала 7. Прощай школа

От автора.

Для всех, кто любит фантастику, седьмая часть цикла «Начать сначала». Хочется напомнить тем, кто выбрал эту книгу, перед вами вымышленная история. Допускаются различия с реальной историей, но общая картина, в некоторых моментах, совпадает. Приключения главного героя продолжаются. Да, он попал в своё прошлое, в годы своей юности. Повторять свою жизнь он не захотел, решил направиться по другому жизненному пути. Ведь у него есть знания будущего, почему бы не использовать их в своих целях, чтобы улучшить положение в обществе, для себя любимого и своих близких, в том числе друзей и знакомых. Порой вполне достаточно просто подтолкнуть человека в другом направлении, чтобы он изменил свой жизненный путь. Будут ли происходить исторические изменения? Без этого никак не обойтись, фантастический вымысел хорош тем, что в нём жизнь меняется к лучшему. Желаю всем читателям приятного чтения. О своих впечатлениях пишите в комментариях, с удовольствием их почитаю.

Предисловие.

Интерлюдия 1. Галина Брежнева. Подготовка к командировке.

После самоубийства Светланы Щёлоковой, которая была подругой Галины в последние годы, дочь генсека впала в депрессию. В дополнение Николай Щёлоков, министр МВД, взял, да и застрелился. У Галины состоялись несколько разговоров с отцом, при чём на повышенных тонах, что могло закончится крупной ссорой между дочерью и отцом. Именно в этот момент Брежнев принял решение отправить Галину, непросто подальше от Москвы, а вообще из страны. Объяснил просто – требовалось, чтобы забылся скандал с «Бриллиантовым делом», которое начал раскручивать Шелепин. Из-за этого дела и стреляла Щёлокова в Шелепина. В печати дали официальное объяснение смерти Николая и Светланы Щёлоковых. Светлана погибла при неосторожном обращении с оружием. Муж расстроился, его прихватил сердечный приступ, в результате которого министр МВД скоропостижно скончался. Галина съездила на похороны. Хоронили Щёлоковых на Ваганьковском кладбище. После похорон Галина скорей всего бы начала пить, чтобы погасить депрессию. Но ей этого не позволили, увезли в Заречье, где она находилась под постоянным надзором. В один из приездов в Заречье отца, Галина настроилась устроить грандиозный скандал, но этого не получилось. Отец был необычно строг.

– Галя, нам нужно серьёзно поговорить. Через несколько дней, ты уедешь в Центр подготовки. Я хочу донести до тебя, что свою жизнь ты должна построить так, чтобы после моей смерти к тебе не было вопросов. Пойми, у меня хватает недоброжелателей, не станет меня, тебе припомнят все твои похождения. Так всегда бывает, потому ты должна стать, не просто дочкой генсека, а занять своё место в этой жизни, как человек и гражданка страны, – начал разговор Брежнев.

Неожиданно у Галины пропало всякое желание спорить с отцом. Она молчала, а в голове протекали воспоминания. В юности и молодости Галина не была яркой красавицей, но вне сомнений считалась вполне симпатичной, она видела, что нравится противоположному полу. Своим жизненным ориентиром Галина считала свою мать, у дочери и матери были тёплые отношения. Для Галины мама являлась образцом жены, родительницы и хозяйки. Немного не доучившись в институте, Галина сбежала с артистом цирка Евгением Милаевым. В последствии он стал её мужем. По характеру Галина не только своенравная, но в какой-то мере романтик. Ей всегда хотелось красивой любви, каких-то неземных отношений. С первым мужем она моталась по стране, гастролируя с цирком. Не чуралась работать руками в цирке, так она освоила навыки костюмерши. Галина мечтала построить крепкую семью, но увы не случилось. Муж начал изменять с молодыми артистками цирка. При этом карьера мужа резко взлетела вверх. Из провинциального артиста «цирка Шапито», Милаев стал директором Московского цирка, даже наградили звездой «Героя Социалистического труда». Галина родила дочь, которую назвала в честь матери – Викторией. После измены мужа, Галина поняла, создать идеальную семь не получилось. Первым любовником Галины стал восемнадцатилетний артист-иллюзионист Игорь Кио. С ним роман Галина закрутила в отместку мужу. Однако вскоре поняла, что влюбилась. Галя развелась с мужем, тайно вышла замуж за Кио, они вместе сбежали в Сочи. Но опять не сложилось. Вмешался отец, даже привлекли сотрудников КГБ. После этого Галина стала делать всё назло своему отцу. Любовные романы пошли один за другим. Тем более Галина, как женщина, была любвеобильной. Она встречалась с артистами, журналистами. Любая компания была рада привечать Галину. То, что она могла повлиять на карьеру кого угодно, Галина понимала и пользовалась этим, как и окружающие пользовались её влиянием. В 71-ом Галина встретила статного и симпатичного майора Юрия Чурбанова. Он произвёл на Галину положительное впечатление, через короткий срок они поженились, хотя Чурбанову пришлось, перед свадьбой развестись с бывшей женой, так как он был женат. Первые годы совместной жизни казались счастьем, которое вскоре оказалось иллюзией. Карьера третьего мужа взлетала вверх. Чурбанов становится полковником, занимает должность заместителя начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР. Что важно, Чурбанов понравился отцу Галины. Но семейное счастье продлилось недолго. Вскоре Галина узнала о различных коррупционных схемах, в которых участвует её муж. Более того, он часто посещал подпольные казино, где проигрывал огромные суммы в карты. Галина поняла, что третий брак, всего лишь её очередная ошибка. На помощь пришла подруга Светлана Щёлокова, она стала вовлекать Галину в скупку и перепродажу бриллиантов, ценных картин, икон и дорогого антиквариата. Вместе они развлекались на разных вечеринках. Галя тратила деньги, не считая, ведь они доставались легко. Одновременно она всё больше отдалялась от мужа. Вновь появились молодые любовники, хотя отношения с такими не заходили далеко, скорее разовые встречи. Муж получает подарок от отца, в 75-ом году становится генерал-майором и занимает должность начальника Политического управления внутренних войск МВД СССР. Но они живут, каждый своей жизнью.

– Ты слушаешь меня? – вырвал Галину своим вопросом отец, от размышлений.

– Да слушаю, – коротко ответила Галина.

– Через пару дней едешь в Симферополь, в центр подготовки¹. Там пройдёшь обучение, к тебе приставят специалистов по журналистике, научат фотоделу.

– Фотодело-то мне зачем? – переспросила Галина.

– Работать будешь с военными корреспондентами, фотографии имеют важное значение в событиях разного характера, – ответил Брежнев.

Спорить было бессмысленно. Галина вообще заметила, что отец здорово изменился. Он перестал выглядеть больным, стал намного решительней, бросил курить, уделял много времени физкультуре. Мать даже поделилась секретом с Галиной, что отец стал меньше выпивать. А ещё дочь генсека стала замечать, что в стране происходят некоторые события, особенно заметна борьба с коррупцией. Галя согласилась с решением отца, ей действительно необходимо поменять обстановку. Сбежать из этой Москвы подальше, может в другом месте она найдёт душевное равновесие. Через два дня, Галина Брежнева вылетела в Симферополь.

Глава 1.

Конец декабря 1976 год. Михаил Егоров.

За полторы недели до Нового года, вернулись друзья Рашид и Юра. Восемнадцатого декабря собрались в нашей квартире, Катя как раз увезла родителей в посёлок Санаторный, к дедушке с бабушкой. Так что нам никто не мешал, закатить небольшую вечеринку. Ну как вечеринку? Прикупили сухого вина, набрали закусок, хорошо, что родная мать работает в отделе торговли Горкома, об этом знают многие директора магазинов. Нет, напиваться мы не собирались. Тем более я и Рашид отрицательно относимся к алкоголю, но бокальчик красного вина не повредит. Тем более Катя заявила, что она вечером появится с подругами, скорей всего будут девочки, танцовщицы из эстрадного балета. Собрались часов в пять вечера, нам пришлось почти мужским коллективом накрывать стол. Не совсем мужским, Ленка Першина присутствовала, став на время, кем-то вроде шеф-повара. Разложили в большой комнате стол, там и проведём сабантуй, ну или вечер рассказов. Я подарил парням парки «Аляска».

– Ого, я смотрел такие на «туче», но не видел, – оценил парку Саня Волков.

– С вас по сто рублей. Мне пришлось потратить чеки «Внешпосылторга», куртки недавно появились в нашем городе. Народ ещё не распробовал такую вещь, не знают, насколько это удобно в носке, даже зимой не холодно, – произнёс я.

Парни рассчитались со мной сразу, имеются в карманах деньги. Поговорили о продаже кассет. Я напомнил, что полностью выхожу из этого бизнеса, но контакты по чистым кассетам оставляю ребятам. Катя подтянулась с подругами и друзьями к семи вечера. Машину они уже поставили в гараж, завалились к нам в квартиру весёлой толпой. С сестрой приехали её постоянная подруга Каверина Ольга, бывшие одноклассницы Агапова Галя и Романова Вера, сейчас они учатся на хореографов, но продолжают танцевать в эстрадном балете. Кроме этих девчонок, приехали музыканты Светлова Валя, она пианистка, Титова Маша, в коллективе она виолончелистка, барабанщик Мирзоев Амир и гитарист Семёнов Пётр, он, кстати, виртуоз игры на гитаре, да ещё и самый старший из всех собравшихся. В общем притащила Катя семь человек. Не пойму, как они все уместились в отцовскую «трёшку». «Жигуль» просторной машиной не назвать. Хотя есть мнение, что в тесноте, да не в обиде. А ещё в этом времени говорят «теснота – друг молодёжи». На первом месте стоял рассказ Абдулина и Карпенко. Всем было интересно, какова она Франция. Тем более там никто не был. А о Париже столько книг и рассказов, что это красивейший город. Всем, кроме меня. Я в прошлой жизни был в Париже. Скажу честно столица Франции меня не впечатлила, в общем больше мифов блуждает о Париже, действительность оказывается другой. Но сказать об этом присутствующим не могу, по понятным причинам. И возможно, что Париж 70-х отличается от Парижа 2000-х годов. Начал рассказ Карпенко про гастроли хора¹, как самый разговорчивый, если сравнивать с Рашидом. Как рассказчик Юрик, конечно, на высоте. Умеет завлекать людей своим разговором, при чём Карпенко всегда рассказывает с юмором.

– В четырёх городах состоялись концерты. В Париже четыре раза выступили, потом в Бордо, Тулузе и Лионе. Там по два концерта пели. На экскурсии водили, в основном архитектуру показывали. В Париже в Лувр не попали, там проводили технический день, зато нас свозили в Собор Парижской Богоматери, – продолжал рассказывать Юра.

– А суточные выдавали? – задал вопрос Семёнов Пётр.

– По пять долларов, но в дни концертов. В переводе на французские деньги, двадцать семь франков. Многие артисты из хора, кто опытные, с собой жратву привозили, чтобы экономить суточные. Оплата за выступление непонятная. Таким, как я, посчитали по два оклада, которые я получу здесь, в Союзе, за концерт, опытные говорят, что это ещё Госконцерт расщедрился. Но получим мы их здесь до Нового года. В общем я заработал за десять концертов тысячу пятьсот рублей. В остальные дни не платили, правда кормили три раза в день. А, ещё во время экскурсий выдали суточные. Те, кто звание имеют, типа народный артист, получат по тройной ставке, но тоже здесь в Союзе, – выдавал реалии жизни Карпенко.

– То есть на суточных набрали двести семьдесят франков? Не густо, на такие не разбежишься особо, – сразу подсчитал в уме Мирзоев Амир.

– Но тебе-то такой провал не грозил, икру наверняка продал, – засмеялся я.

– Не поспоришь. Первый три банки я продал по двести франков. А потом ко мне «кэгэбэшник» подкатил, что нас сопровождал. Предложил отдать ему, а он спихнёт. В общем я согласился, чтобы с ним не ссориться, он мне за все баночки по двести пятьдесят франков выложил. Сколько сам наварил, я не знаю, не спрашивал. Отдал по тридцать франков тем, кто помогал мне провозить осетровую икру. Тебе, Миха, спасибо, что подсказал. Действительно пропускают по шестьсот грамм, не больше. В общем я отоварился, женских шмоток набрал. Вывезти помогли артистки, которые икру провозить помогали, – засмеялся Юра, отвечая мне.

– А общее впечатление как? – спросила Светлова Валя.

– Уставали, как черти. Особенно в дни переезда в другой город. Тем не менее в капстране побывали, уже плюс, – ответил Валентине Карпенко.

Компания начала обсуждать гастроли в другие страны, некоторое время галдели. Потом наступила очередь рассказывать Абдулину. К этому подтолкнула Катя.

– Рашид, а ты чего молчишь? Не хочешь рассказать, как провёл бои во Франции? – после слов сестры наша компания притихла, все с любопытством смотрели на Абдулина.

Рашид немного смутился, он не привык к тому, чтобы одновременно его слушали сразу несколько человек, где в компании подавляющее большинство девушки.

– Да ничего особенного, тренировались много. Экскурсии были всего два раза, я съездил на них, посмотрел Эйфелеву башню, а потом посмотрел Собор Парижской Богоматери. Ничего нам не платили, хотя суточные были в дни боёв, но я не копил, питаться нужно и режим соблюдать, чтобы не ослабнуть, – неспеша рассказывал Рашид.

– По какой системе соревнования шли? – спросил Семёнов Пётр.

– Встречи товарищеские, но проводили по Олимпийской системе, на вылет. Я провёл шесть боёв, в своём весе выступал. Победил все поединки нокаутом, где в первом раунде, где во втором, – добавил Рашид.

– А награды были? – спросила Першина Лена.

– Мне за первое место от мэрии Парижа заплатили тысячу франков, что-то вроде приза. Главный тренер сказал, что по возвращению домой получу полторы тысячи рублей, но после праздников Нового года. В общем получилось, кое-каких подарков купить родственникам. И тебе, Катя, – Рашид, сильно смущаясь, подал Екатерине браслет из каких-то квадратных камней, скорей всего что-то типа самоцветов.

– Друзья, вот вам пример настоящего рыцаря, который совершает подвиги, в честь своей дамы сердца. Спасибо, Рашид, я очень переживала за твои победы, – Катя, забирая браслет, наклонилась и поцеловала Абдулина в щёку, чем ещё больше смутила его.

Вечеринка продолжилась, ели, пили, танцевали. Сестра взялась учить Рашида танцевать вальс, но вскоре отказались от этого, так как в квартире было мало места. Предложила Абдулины, чтобы он приезжал во дворец, там она поучит его современным танцам. В общем время провели хорошо, народ начал расходиться после полуночи. Лена Першина ушла с Саней Волковым к нему домой. Как я понял, их отношения перешли в горизонтальную стадию. А у Сашки как раз родители куда-то уехали. Тем, кто живёт далеко, вызвали такси. Проныра Юрик пошёл провожать домой Романову Веру. Катя попросила Рашида проводить домой Агапову Галину. Ну а мы с сестрой остались прибирать квартиру, что сделали быстро, ушли спать уставшие, но довольные.

Я еду на своём кроссовере «Тойота», рядом сидит тот самый священник и что-то говорит, вот только не пойму, что именно. Подсознание где-то далеко шепчет, что этого не может быть. Ведь кроссовер был в прошлой жизни. И вдруг перед машиной вырастает грузовик, точнее задняя часть машины. Я врезаюсь в этот грузовик, и получаю удар от воздушной подушки… Бац! Испуганно подскакиваю, ухватившись руками за… Подушку? Ну точно, у меня в руках диванная подушка, которой по моей физии залепила Екатерина. Она стоит рядом, лохматая, в халате.

– Ты, малой, оглох что ли? Нет, скорее ты обнаглел. Телефон названивает, а ты спишь, будто экзамен на пожарника сдаёшь. Я не обязана снимать трубку телефона, когда к телефону зовут тебя, – выдала свирепую фразу Катя, развернулась и пошла на выход из моей комнаты.

Ясно-понятно, принцессу разбудили, вот она и разозлилась, подумал я, глядя в спину сестре. Я откинул диванную подушку в сторону, сел на своём диване и растёр ладонями лицо. Сегодня намеренно пропустил утреннюю зарядку, легли мы с сестрой вчера, ну или сегодня, после трёх ночи. Хорошо отца дома нет, он бы не дал мне возможности поспать подольше. Глянул на часы, время почти полдень. Вздохнув, я направился в коридор к телефону.

– Могла бы телефон мне в комнату притащить, провод позволяет, – крикнул я в сторону двери в Катину комнату, но ответа от сестры не последовало.

Я поднял трубку с тумбочки, попутно размышляя о том, кому я понадобился в воскресный день.

– «Алло, Егоров у телефона», – произнёс я и смачно зевнул, прикрыв динамик трубки рукой.

– «Миша, тебя Цуканов беспокоит. Сможешь прилететь в Москву до новогоднего праздника? Надо бы кое-что в тексте поправить, корректоры подчеркнули, желательно чтобы ты проконсультировал», – произнёс Цуканов, а я понял, что речь идёт о книге для Брежнева.

Честно сказать, я уже думал, что книга давно по издательствам рассортирована.

– «Завтра из школы отпрошусь. Но попадаю на авиарейс только после обеда, не раньше».

– «Подойдёт. Как появишься в Москве позвони, я машину пришлю», – сообщил Цуканов и отключил связь.

В принципе мне в Москву надо по авторским делам, вторую часть «Пистоль и шпага» я закончил. Хотел увезти после новогоднего праздника, но видимо сдам сейчас. Возьму с собой три экземпляра, из Москвы свяжусь с Ленинградом, может и «Лениздат» заодно возьмёт в работу мои труды. Положив трубку телефона на аппарат, я отправился в свою комнату, надел треники и пошёл на кухню. По пути размышляя. К чему бы такому мне приснился тот самый священник, после встречи с которым я попал в своё прошлое? Ответа пока у меня нет. Таким задумчивым и вошёл на кухню, а там Катя. Оказывается, она не спит. Загружает в кофемолку кофейные зёрна.

– Кать, сделай мне кофе со сливками, – попросил я, усаживаясь за кухонный стол.

– Тогда режь бутерброды, – велела Катя, складывая на стол батон, колбасу, сыр и масло.

Через несколько минут, мы с сестрой поедали бутерброды, запивая ароматным кофе.

– Кто тебе звонил? Вежливый такой дядечка, тебя по имени отчеству величает, – спросила сестра.

– Помощник Брежнева, там консультации необходимы по моим книгам. Завтра отпрошусь из школы, а после обеда хочу улететь в Москву, – ответил я, не вдаваясь в подробности.

– А я сейчас поем и во дворец двину, сегодня репетиция. Ошерович не даёт отдыха, да я и сама не рвусь. Надо бы ещё перевод пары песен сделать на английский язык. Вечером за родителями поеду, сегодня дедушка с отцом дрова пилят и рубят, мама просила приехать не раньше шести вечера, – поделилась своими планами сестра.

После завтрака, который проще было назвать обедом, сестра собралась и уехала. Я некоторое время посидел над материалами для книги «Солдатская правда. Испытание блокадой». Вновь захотелось глотнуть кофейка. Я вернулся на кухню, сварил себе кофе, добавил сливок. И тут мой взгляд упал на стопку почти свежих газет, которые Катя сложила на подоконник. Отец ещё не читал, вот сестра и прибрала. Я взял верхнюю газету, «Известия» за вчерашний день. Мой взгляд приметил на первой странице статью про Иран. Я сел за стол, развернул газету. Статья рассказывала о том, что советские специалисты построили в Иране Исфаханский комбинат для металлургов. Запуск произведён ещё три года назад, получена первая продукция. Параллельно советские строители строили город для металлургов этого завода, город назван Ариашехр. Это строительство велось в рамках сотрудничества СССР и Ирана, на основании соглашения от 1966 года. Далее в статье рассказывалось, что строители продолжают работать в Иране, где трудятся всё в том же городе. Иран в свою очередь поставляет в СССР газ, хотя в основном ведёт сотрудничество с США, по вопросам добычи нефти и газа. Отмечена политическая ориентация шаха Моххамеда Реза Пахлеви на США. В этот момент меня осенило.

В прошлой жизни, в начале своей писательской карьеры, я пробовал написать цикл книг. Сюжет в том, что инопланетный попаданец, вживается в тело иранского мужчины, который работает в нефтяной промышленности. Время сюжета конец 70-х годов, когда произошла Исламская революция в Иране. Далее по сюжету, моему герою требовалось утвердиться в обществе, тогда я нафантазировал, что инопланетянин нашёл новые крупные месторождения нефти и газа. Дак вот, чтобы написать фантастику, мне пришлось изучать материалы, как по добыче нефти и газа, так и по Исламской революции. Правда цикл книг не получился, я написал одну, а затем во второй книге завершил свой фантастический роман. Зашёл в творческий тупик, потому и не стал писать продолжение. Сейчас сидя с чашкой кофе в руке, я прекрасно вспомнил все те материалы, над которыми сработал в другой жизни. В связи с этим, у меня возникает вопрос, что мне делать с этой информацией? То, что такие знания могут быть полезны для СССР, я даже не сомневаюсь. Но как подать эти знания Брежневу? И при этом совсем не хочется раскрывать себя, как попаданца. Да что там не хочется? Я не стану этого делать ни за какие коврижки. Если по нефтяным и газовым месторождениям можно придумать какую-нибудь легенду. То, как придумать легенду об Исламской революции в Иране, которая произойдёт только через два года? Даже не знаю, что и делать. Мысленно я стал размышлять. А нужен ли вообще-то Иран для СССР? Тут же ответил, в экономическом плане вполне возможно сотрудничество. Ведь Брежнев, как я понял, сейчас ориентирован на поднятие экономики в Союзе. Свои ресурсы продавать конечно же хорошо, но всегда лучше, когда продаёшь чужие. На чём, кстати, часто наживается США. Так ничего не придумав, я вернулся к материалам по книге «Солдатская правда».

Вечером Екатерина привезла отца с матерью. Мама сразу взялась готовить ужин, за выходные мы подъели с сестрой все заготовки. Из Санаторного привезли овощи и разные соленья. Машину в гараж ставил отец. Во время ужина Екатерина рассказывала, что во Дворце Молодёжи запланирован праздничный концерт, их музыкальный коллектив тоже будет выступать во втором отделении. Сестра уже договорилась о контрамарках.

– Исполнять что будете? – спросил я.

– Частично музыка без слов, а частично я буду петь, из того альбома, что мы готовим к весеннему празднику. Поговорила с педагогами по вокалу, со мной сейчас работает Алевтина Петровна, приходит к нам на репетиции, когда я исполняю сольные композиции, – ответила сестра.

– Мам, я завтра хочу в Москву улететь, сдать книги в издательства. Сейчас предпраздничные дни, могут быть проблемы с билетами, – обратился я к маме, чтобы помогла с билетами на самолёт.

– Завтра с утра позвоню в кассы аэрофлота, подтвержу бронь Горкома. Вроде ещё один рейс добавили, чтобы на праздники люди могли летать в столицу, – успокоила меня мама.

– Когда машину ставил, в гаражах встретил Романа Абдулина и Толика Карпенко. Они пиво пили, радуются, что сыновья из Франции вернулись, подарков привезли. Роман говорит, что Рашид там в боях победил, – начал говорить отец.

– То-то от тебя пивком попахивает, наверняка заглотил кружечку. Ты же не пройдёшь мимо такого мероприятия. Удивлена, что не засиделся с мужиками, – проворчала мама, на всякий случай выговаривая отцу за пиво.

– Не заглотил, а продегустировал, тем более пиво было домашнее, тёща Толика варила. К тому же причины серьёзные имелись. Анатолий машиной хвастался, как он здорово её восстановил. Я согласен, хорошо сделал «волгу-старушку». А Роман всё Рашидом хвалится, вроде станет чемпионом, когда-нибудь. Вот я и не отказался, из уважения к тому, что наши сыновья растут не оболтусами, а к делу пристроены, – авторитетно пояснил отец.

– К делу пристроены, вы посмотрите на него. Будто только ваша заслуга в этом.

Батя посмотрел на маму, словно она совершила кощунство, высказав такое.

– Узко мыслите, Галина Николаевна, В воспитании сыновей, мужчины всегда принимают решающее значение, но вам женщинам эмоциональным и экспрессивным этого не понять, потому что мозг у вас не тот, – процитировал отец, только непонятно чьи слова.

Мы все удивлённо посмотрели на отца, даже мама не нашлась, что сказать. Я уже было подумал, что пикировка родителей продолжится, но нет, не продолжилась. Я завершил ужин и ушёл в свою комнату.

Интерлюдия 2. Москва. Александр Шелепин.

После того глупого ранения, Александр Николаевич Шелепин находился на госпитализации в кремлёвской больнице. Рана в плечо оказалась неопасной, даже кость не задета. А контузия, полученная от поли, которая только хорошо царапнула голову, давала о себе знать. Как минимум врачи опасались за последствия. Тем не менее Шелепин договорился о свободном допуске к нему сотрудников из УСБ. Сейчас управлением руководил генерал-майор Муров Фёдор Васильевич, первый заместитель начальника УСБ. Мурова удалось переманить с Дальнего Востока, где он служил в Управлении особого отдела, в звании полковника. Когда Александр Николаевич подбирал себе зама, он просмотрел множество личных дел. Шелепину понравился послужной список полковника Мурова, опытный офицер, который занимался, в том числе, экономическими делами в армии. Мурову сделали предложение, он согласился. При переводе в УСБ получил повышение в звании – генерал-майора. С первых дней Шелепин отметил, что Муров не только молод, но чрезвычайно энергичен, и в то же время не торопится делать скоропостижные выводы. В общем думающий офицер. Шелепин вообще рассчитывал, что лет за десять подготовит Мурова в свои приемники. Муров приезжал в больницу к Шелепину, чтобы держать Шелепина в курсе дел по управлению. Вот и в этот раз, после похорон Четы Щёлоковых, генерал-майор Муров, заехал проведать Шелепина. Александр Николаевич мог бы присутствовать на похоронах, но не захотел. Отговорившись неважным состоянием здоровья. Муров принёс фрукты, для приличия положено приходить к больному с передачами. Перешагнув порог палаты, поприветствовал Шелепина, справился о здоровье, прежде чем начать разговор о служебных делах.

– Может охрану поставить, Александр Николаевич? – предложил Моров.

– Не придумывай. Недоброжелателей у меня, конечно, хватает, но не думаю, что кто-то рискнёт приходить в «кремлёвку»², чтобы повторить выходку Светланы Щёлоковой, – тут же отмахнулся Шелепин.

– Я был у Генерального Секретаря КПСС Брежнева. Он высказал пожелание, чтобы мы вывели Светлану и Галину из дела о бриллиантах, – первым делом проинформировал своё начальство Муров.

Заместитель начальника УСБ специально не называл фамилии, хотя прослушивать их не должны, об этом уже позаботились сотрудники УСБ.

– Проверку прикроем, но не просто так. Склонить надо к сотрудничеству с нами, всех причастных в этом деле. Агентура на таких предприятиях нам не помешает. Сам посмотри из наших ребят, кто лучше справится с вербовкой. А вот с фабрикой «Кристалл»³, наоборот надо бы усилиться. Не сомневаюсь, что найдутся ниточки из магазинов по продаже бриллиантов, которые приведут нас к серьёзным преступлениям, – посоветовал Шелепин.

– Уже, мы устроил несколько огранщиков на «Кристалл», осмотрятся, выявят связи. Брать всех разом надо, чтобы все сети накрыть. Думаю, за полгода управимся. Тогда можно будет в КГБ передать все материалы, они уже этим делом занимаются. Главное вовремя подключить спецов, чтобы никто не ушёл, – доложил Муров.

– Ещё к тебе одна просьба, даже не моя. На Камчатке сейчас 1-ым секретарём ЦК КПСС Горбачёв Михаил Сергеевич, за ним надо бы присмотреть. Его считают агентом влияния для Запада.

– Горбачёв? Я не только слышал о нём, но и личное дело его видел. Какой из него агент, он же болтун, не более, – удивился Муров.

– Тем не менее, присмотреть не помешает. На Дальнем Востоке много соблазнов, ну да ты лучше меня знаешь, – настоял Шелепин.

– Сделаю. Ещё в бытность моей службы особистом там, я вербовал пару человек, один из них, как раз в Обкоме работает, – произнёс заместитель Шелепина.

Долго им разговаривать не разрешил лечащий врач, потому Муров оставил докладные, пожелал выздоровления и покинул палату Александра Николаевича.

После ухода своего заместителя, Шелепин долгое время размышлял над тем, что делать с «наследством» Щёлоковых. Решение прикрыть разбирательство, Александр Николаевич считал правильным. Галину Брежневу надо оставлять за скобками, пусть Брежнев сам разбирается со своей дочерью. Да и не даст генсек подвести дочку под уголовную статью. К тому же Шелепин был полностью на стороне Брежнева, в вопросах борьбы с коррупцией, а также наведения порядка в стране. Занимаясь различными делами в УСБ, Шелепин осознал какие гигантские масштабы приобрело то, что стране использование служебного положения, коррупция, кумовство и прочие негативные моменты считаются нормой. Но как быть с Щёлоковыми? С мёртвых уже не спросишь, ответственность не назначишь. Конфисковать то, что накопила Светлана Щёлокова мошенничеством? Как бы не перегнуть палку. Александр Николаевич решил пока оставить это дело, до того, как пройдут новогодние праздники. А ещё будет лучше посоветоваться со старшими товарищами, в частности с Брежневым. В больничной палате Шелепина стоял телефон. Он набрал номер приёмной своего управления. И велел секретарю передать сообщение Мурову, чтобы квартиру и дачу Щёлоковых опечатали, до особого распоряжения. Дети у семьи Щёлоковых уже взрослые и живут отдельно. Шелепин намеревался вернуть в государственный карман то, что Щёлоковы набрали за эти годы. А Галину Брежневу можно не упоминать. Но поговорить об этом с Брежневым необходимо, иначе генсек не простит Шелепину такой самостоятельности. А второй раз скатываться с вершины власти Шелепин не собирался.

Конец декабря 1976 год. Михаил Егоров.

Утром, перед школой, я позвонил в аэропорт, в справочной сказали, что дополнительный рейс в четыре часа, по полудни. Так что мне надо бы отпроситься пораньше, чтобы успеть доехать до аэропорта и взять билет, до начала регистрации. Сегодня на улице не особо холодно, на утренней зарядке мы с отцом не только сделали пробежку, позанимались на турнике, но и обливались холодной водой. Так что, «бодрость духа, грация и пластика…», так, кажется, пел Владимир Высоцкий. Или он ещё не спел эту песню? Не важно, если не спел, то споёт. Позавтракав, я отправился в школу. Чтобы не затягивать с разрешением от директора школы, сразу отправился к ней. Хоть у меня с директрисой чуток натянутые отношения, но нейтралитет некоторый соблюдается. Я постучал в дверь кабинета директора, услышав разрешение, открыл дверь.

– Здравствуйте, Антонина Михайловна, – поздоровался я, перешагнув порог кабинета.

– А, Егоров. Что на этот раз? Вновь пришёл отпрашиваться от занятий?

– В прозорливости вам не откажешь, Антонина Михайловна.

– Опыт, Егоров. Вы для меня почти все, как открытая книга, – усмехнулась директор.