Текст книги "Приключения Петрова и Васечкина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priklyucheniya-petrova-i-vasechkina-117049.jpg)
Автор книги: Владимир Алеников
Жанр: Детские приключения, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Петров.
А как я ей могу ответить, когда у меня рот пирожками набит. Поэтому я, вместо того чтобы отвечать, стою и жую изо всех сил. А она аккуратно сложила салфетку, вытерла ею рот, хотя ничего и не ела, и ушла. А в мою сторону даже не взглянула. Ну, как ей теперь объяснишь, что это всё не я придумал, а Шекспир вместе с Васечкиным? Сам бы я ни за что такое не сделал. Не тот у меня характер. А Васечкин уже опять меня по плечу хлопает. Всё идёт по плану, говорит. Считаю, ты её уже частично укротил! Ещё немножко, говорит, осталось. Только теперь давай уж сам. Проявляй инициативу! Чего я за тебя всё время думаю? Ты же книжку прочёл! Вот и действуй!
Легко сказать, действуй! В общем, пришёл я в наш пустой класс, думал, думал, большая перемена уже на исходе, а я ничего, кроме как подложить Маше на сиденье кнопку, не придумал. Ну и подложил. В последний момент, перед самым звонком на урок…
Васечкин.
Вбегаю я в класс прямо перед носом у Инны Андреевны, а у Петрова такой вид, как будто его варили в кипятке: красный как рак и пот градом. Это значит, он что-то придумал. Для него думать – всё равно что для меня кирпичи таскать.
«Ну, чего, – спрашиваю, – придумал?» – «Ага, – радостно кивает, – придумал».
А урок, между прочим, уже начался, и Инна Андреевна, наша классная, вдруг говорит: «Опять вы, Петров и Васечкин, болтаете! Нука, Петя Васечкин, поменяйся быстро местами с Машей!»
Эта воображала, конечно, тут же заныла, что не хочет с Васей Петровым сидеть. А этот балда, вместо того чтобы стоять и тихо радоваться, что так вышло и можно будет Машку целый урок укрощать, вдруг тоже заявляет, что и он с Машей Старцевой сидеть не хочет.
– Балда! – говорю. – Соглашайся! Всё нормалёк!
А он стоит, глазами хлопает и рожи корчит…
Петров.
Ну да, как же, «нормалёк»! Там ведь у Маши на сиденье кнопка! А Васечкин уже книги свои схватил и так и норовит туда сесть. Я ему мигаю-мигаю, а Инна Андреевна говорит: «Дискуссий на эту тему мы устраивать не будем! Ну-ка, быстро пересели! Маша, меняйся с Петей местами!» Ну, что тут делать? В общем, поменялись они местами. Инна Андреевна говорит: «Садитесь!» И…
Маша Старцева.
…Васечкин тут же вскочил как ужаленный, да как закричит. Инна Андреевна спрашивает: «Что с тобой, Васечкин?» А он отвечает, что, мол, ничего, а у самого на глазах чуть ли не слёзы. Что бы это могло значить? – думаю. Глянула на сиденье, а там кнопка. Тут я всё сразу и поняла, опять эти петровские штучки. Ох, и надоел же он мне! Посмотрела я на него, а на него и смотреть-то жалко, тоже чуть не плачет, хотя ни на какую кнопку не садился. Нет, думаю, сам он до такого додуматься не мог, не такой у него характер. Тут без Васечкина не обошлось. А раз так, то и поделом Васечкину. Не копай другому яму. Не по-честному это потому что!
Васечкин.
Ладно, ладно. Пусть скажет спасибо, что не я её укрощаю. А Петров такой недотёпа, всё у него шиворот-навыворот получается. Вот она и пользуется этим, ходит неукрощённая как ни в чём не бывало. А Петров всё худеет. Уже на себя не похож.
Терпел я, терпел и не вытерпел, не мог я больше спокойно смотреть на то, что она с Петровым делала. И чего он в ней такого нашёл? Вот чего я не мог понять. Уж я на неё и так смотрел, и этак… Ну, хоть убей, Машка-промокашка! Одно слово, отличница! А Петров ничего слышать не хочет, только худеет и глазами хлопает.
Ну, ладно, говорю, чего для друга не сделаешь! А ля гер, как а ля гер!..
Петров.
Чего? Чего? Васечкин всегда выкопает какую-нибудь иностранную поговорку. А то, что другим это непонятно, ему наплевать. Пришлось три раза переспросить, прежде чем он перевёл.
«На войне, – говорит, – как на войне! Поговорка такая у французов. Давай сюда книжку. Я сам пойду! А то ты опять что-нибудь такое же придумаешь!»
При этих словах он поморщился и потёр себя ниже спины. Про кнопку вспомнил. Потом раскрыл книгу и начал освежать в памяти бессмертного Шекспира. При этом он шевелил ушами, морщил лоб, а руками выделывал такие замысловатые движения, что я даже испугался, как бы он их не вывернул.
Но тут как раз в конце коридора появилась Маша…
Маша Старцева.
…Смотрю, Петров и Васечкин стоят возле самого выхода у окна. И Васечкин руками размахивает, ну точь-в-точь как Петров утром, только ещё сильнее. Ну, думаю, теперь и этот с ума сошёл. И точно, как увидели они меня, Петров бочком, бочком к выходу и спрятался за дверью, а Васечкин зачем-то ещё раз глянул в большую книжку, захлопнул её и со всех ног бросился мне навстречу.
Только до меня он не добежал, а, поскользнувшись на линолеуме, растянулся на животе. Я хотела помочь ему подняться, а он вдруг сам вскочил, да как заорёт на меня: «Царапка котик!» А эхо в глубине пустого коридора отозвалось: «Котик, котик, котик!»
И тут вдруг Васечкин замолк и как-то странно начал на меня смотреть. Смотрит и смотрит. Ну прямо как Петров… Что это с ними всеми? – думаю. Может, заболели? Может, это эпидемия какая-нибудь заразная? Ещё неизвестная науке… Я ведь всё-таки сандружинница. Так что я его спрашиваю: «Ты что, Васечкин? Ты нездоров? Чего ты на меня уставился? Какой ты сегодня странный, Васечкин…»
Васечкин.
Ещё бы не странный! Это надо же! Сказал бы мне кто, ни за что бы не поверил, что такое бывает. А всё Петров виноват. Это я от него заразился. Ведь ещё утром ничего не было. Мы же с ней четыре года в одном классе учились. Какой от неё прок? Разве что списать? А так одно слово – Машка-промокашка! Воображала! Отличница! А тут вдруг… И угораздило же меня. Другу решил помочь! Вот, думаю, сейчас класс покажу. А потом как грохнулся, тут всё и началось. Может, это от сотрясения? Только поднялся и собрался ей монолог врезать: «Царапка котик! Но всё же котик! Все говорят, что котик мой хромает!..» Тут надо было ей со всех сил на ногу наступить, сам по телику видел, а потом этак с сочувствием сказать: «Ах, злые люди!» Только чувствую, ничего я этого сделать не могу, а стою дурак дураком, прямо как Петров… И самое главное, неожиданно понимаю, что он в ней нашёл… Ведь красивее девчонки я за всю свою жизнь не видел! Что же это делается? Может, болезнь какая, вроде гриппа. А что, если лекарства от неё ещё не придумали? Что же, так всю жизнь мучиться? Что бы, думаю, для неё сейчас такое хорошее сделать? Может, перочинный ножик подарить? У него всё равно одно лезвие сломано…
А Маша всё говорит что-то, только я ничего не слышу, потом прошла мимо, как по воздуху проплыла, а я за ней, как на верёвочке привязанный. Ничего себе, думаю, укротили… А всё Петров!
Петров.
Вот так всегда, чуть что – сразу Петров. Как будто это я придумал Машу укрощать! Теперь сами видите, не тот у меня характер. Но от Васечкина я такого не ожидал. Ни за что в жизни. То есть когда он пошёл за ней как привязанный, я просто обалдел. А когда они мимо прошли, я ещё минут пять соображал и глазами хлопал, а уж только потом за ними побежал. А Маша шла, ну, как по воздуху плыла, и мы за ней, вдвоём, плечом к плечу, как настоящие друзья. Ведь мы с Васечкиным не разлей вода, как говорится, всегда вместе: и на каток, и в кино, а надо будет – и в разведку…
По закону Архимеда
Владику Дружинину
![](i_006.png)
Итак, приключения! Одно это слово заставляет сильнее биться мальчишеские сердца. Да и взрослые тоже. Звон отточенного клинка, манящий мрак бездны, бешеная скачка верного скакуна – всё это с детства притягивает нас.
Скучные, с тоскливым выражением в глазах сидели Петров и Васечкин дома, друг против друга за столом. Только что они надували щёки и с шумом выдыхали воздух, гоняя таким способом по столу сложенного из бумаги зверя, с тем чтобы загнать его на сторону противника. Наконец победил Петров, зверь свалился под стол с Васечкиной стороны, и друзья печально уставились друг на друга, понимая, что от судьбы не уйдёшь.
А дело было в том, что учительница истории Раиса Бенедиктовна задала 4-му «Б» подготовить совместный доклад о жизни великого математика и физика древности Архимеда. «Учитесь учиться самостоятельно!» – заявила им Раиса Бенедиктовна.
– Ну ладно, – сказал Васечкин, потягиваясь и вставая из-за стола, – учиться надо! А то ещё, пожалуй, завтра вызовут!
Зевнув, он побрёл по комнате, тщетно пытаясь обнаружить в ней что-нибудь новенькое. Но всё в этой комнате – увы! – было ему очень хорошо знакомо.
– Так что там дальше про Архимеда? – уныло спросил он Петрова.
Петров потянулся за книжкой.
– А дальше Архимед открыл закон Архимеда, – сказал он.
– Ну-ка, ну-ка, – сказал Васечкин без всякого интереса.
Он подошёл к окну и стал дышать на стекло.
– Архимед открыл этот закон при погружении в ванну, – объявил Петров.
– В ванну – это хорошо! – задумчиво сказал Васечкин, рисуя пальцем ванну на запотевшем стекле. – Но вообще-то я этот закон знаю!
– Ну? – поразился Петров.
– Ага. По закону Архимеда после сытного обеда полагается поспать! – И Васечкин широко зевнул. – Так?
– Не совсем, – сказал Петров, продолжая чтение. – «Эврика!» – воскликнул Архимед, что означало «я нашёл!».
– Чего же он там в ванной нашёл? – спросил Васечкин, подходя к радиоприёмнику.
– Открытый Архимедом закон гласил: «Тело, погружённое в жидкость, теряет в весе столько…» – продолжал читать Петров.
Но дальше уже Васечкин ничего не слышал, поскольку по радио в это время женский голос говорил:
– Дорогие ребята! Продолжаем наш концерт по заявкам. Следующее наше письмо мы получили от Пети Васечкина из четвёртого «Б» класса… – Васечкин резко включил радио на полную мощность, – 25-й школы.
«Дорогая редакция! – пишет нам Петя Васечкин. – Прошу вас исполнить песню из моего любимого фильма “Белое солнце пустыни”!».
Васечкин гордо посмотрел на восхищённо смотрящего на него Петрова.
– «Мы с моим другом Васей Петровым очень любим этот фильм и хотим быть похожими на его героев!» – продолжал диктор.
– Ну ты даёшь! – прошептал Петров.
– «Я лично, – пишет нам Петя, – говорило радио, – хочу быть похожим на красноармейца Сухова, а мой друг Петров больше похож на Саида».
Петров изумлённо посмотрел на Васечкина. Тот сделал вид, что не заметил его взгляда.
– Дорогой Петя! – сказало радио. – Очень хорошо, что тебе нравится красноармеец Сухов. Желаем тебе успехов в учёбе! Передаём для тебя и твоего друга Петрова песню из кинофильма «Белое солнце пустыни», «Ваше благородие, госпожа удача!..».
И действительно, зазвучала хорошо знакомая и любимая всеми песня. Петров молча встал и начал решительно собирать свои вещи.
– Ты чего? – спросил Васечкин, который удобно расположился послушать песню.
Петров хмуро молчал и сосредоточенно доставал из-под стола закатившийся куда-то карандаш.
– Обиделся, что ли? – занервничал Васечкин. – Подумаешь! Ну, просто к слову пришлось. Написалось так, понимаешь?
– Я-то понимаю, – сказал наконец Петров глухим от обиды голосом. – Я всё понимаю. Ты, значит, у нас похож на Сухова, а я – на Саида.
– А чего тут такого? – защищался Васечкин. – Ты вон большой, сильный, а я маленький… – сказал он, но тут ему стало обидно за себя и он добавил: – Но умный. Слушай, пойдём в «Марс», посмотрим лучше ещё разок… Ну его, этого Архимеда! Помнишь, как Саид нож метнул? – И Васечкин показал, как это сделал Саид.
Но Петров и глазом не моргнул.
– Ты, значит, умный? – ещё больше обидевшись, спросил он. – А я, значит…
Дальше он не договорил. Возмущение его было столь велико, что у Петрова просто не было сил продолжать. Он резко повернулся и вышел, хлопнув дверью.
Васечкин растерянно посмотрел ему вслед.
В кинотеатре «Марс» шёл фильм «Белое солнце пустыни». Петров стоял в очереди за билетами на очередной сеанс. Когда до окошечка кассы осталось совсем немного, Петров оглянулся и неожиданно увидел Машу. Маша тоже увидела Петрова, однако никак не проявила этого.
– Эй, Маша! – закричал Петров. – Иди сюда!
Маша было заколебалась, но тут как раз прозвенел звонок, оповещавший о начале сеанса, и она решилась и подошла к Петрову.
– Здравствуй, Петров, – с опаской поздоровалась она.
– А я стою, – затараторил обрадованный Петров, – смотрю – ты идёшь! Вот так встреча!
Дальше он не знал, о чём говорить, и замолчал.
– А ты, Петров, что, доклад про Архимеда уже подготовил? – прервала неловкую паузу Маша.
Петров смутился.
– Ладно, бери билеты! – распорядилась Маша, поскольку очередь уже подошла.
Когда Петров и Маша выходили из кассы, они столкнулись с подбегавшим Васечкиным. Васечкин никак не ожидал увидеть их вместе и поэтому совершенно не нашёлся, что сказать.
Петров же, в свою очередь, сделал вид, что его не замечает, равно как и Маша, правда, уже совсем по другой причине. Таким образом они невозмутимо прошествовали мимо Васечкина, который оторопело проводил их взглядом, а затем скрылся в кассе.
В кинозале погас свет. Начался фильм.
– Ты в который раз смотришь? – спросил Петров Машу, устраиваясь поудобней. – Я – в четырнадцатый!
– А я в первый, – сказала Маша.
– Не может быть! – поразился Петров. – Ну ты даёшь!
– Отстань, Петров! – сказала Маша. – Мешаешь.
Через ряд позади них ёрзал на своём месте Васечкин, тщетно пытаясь понять, о чём они разговаривают.
– Смотри, – шептал тем временем Петров, показывая на шагающего по экранной пустыне Сухова, – сейчас он Саида найдёт.
– Чего найдёт? – не поняла Маша.
– Ну, Саида. Его Джавдет закопал! Он на меня похож!
– Дурак ты, Петров! – сказала ничего не понимающая Маша.
На экране тем временем Сухов действительно нашёл Саида.
– Гляди, – опять зашептал нисколько не обидевшийся Петров, – сейчас он его откопает! И будь здоров!
– Отстань, Петров! – сказала снова Маша. – Не мешай смотреть!
Петров насупился. Обиженно замолчал.
А на экране события развивались. Сухов отправился за подмогой к таможеннику Верещагину.
– Смотри, – не выдержал Петров, – он ему сейчас прикурить бросит. Динамит. Он прикурит, а потом как рванёт! Со стариков шляпы послетают! – И Петров изобразил руками взрыв динамита.
– Петров! – возмутилась Маша. – Ты мне на уроках всегда мешаешь, ещё и здесь смотреть не даёшь!
– Мешаете смотреть, граждане! – раздался вдруг замогильный голос над ухом у Петрова.
Это Васечкин, свернув рупором газету, решил вмешаться в ход событий.
На этот раз возмутились уже зрители.
– Дорогие ребята, мы вам, случайно, не мешаем? – язвительно заметил мужчина в шляпе.
– Надо сообщить куда следует! – сказала сидящая рядом с ними дама.
– Вот видишь, – зашипела Маша, – всё из-за тебя!
Но Петров уже больше ни на что не обращал внимания. Открыв рот от напряжения, он заново переживал события в своём любимом фильме.
Тем более что действие на экране становилось всё драматичней. Запертый Суховым Абдулла попросил свою любимую жену Гюльчатай принести воды.
– Сейчас он переоденется! – не выдержал Петров.
Маша отчаянно делала вид, что не слышит его.
– Видишь, – продолжал Петров, – ты думаешь, это Гюльчатай? А это не Гюльчатай! Ты думаешь…
– Я думаю, – металлическим голосом сказала Маша, тщетно ища взглядом свободное место, – что ты мешаешь мне смотреть!
– Говорят же тебе, Петров, не мешай! – опять раздался над петровским ухом голос Васечкина, которому тоже ужасно хотелось рассказать Маше, что будет происходить дальше.
– Нет, вы только подумайте! – снова возмутилась сидевшая сзади дама. – Пускают в кинотеатр чёрт знает кого!
– Что хотят, то и делают! – туманно подтвердил мужчина в шляпе.
Но в это время на экране события достигли такого драматизма, что все: и Петров, и Маша, и Васечкин, и мужчина в шляпе, и даже дама, сидящая рядом с ним, – так увлеклись происходящим, что в зале стало очень тихо.
– Держись, Сухов! – кричал Верещагин, разбрасывая бандитов на катере и готовясь запустить мотор. – Я иду! Петруха с тобой, Фёдор?
– Нет больше Петрухи! – отвечал Сухов из огромной цистерны, в которой он оказался запертым вместе с женщинами Востока. – Убил его Абдулла! Не запускай мотор, Верещагин! Не запускай мотор!
Но Верещагин не слышал, он запускал мотор на катере и вёл его к берегу спасать Сухова и сражаться с Абдуллой.
– Он взорвётся! Точно взорвётся! – вдруг не выдержала Маша, чисто по-женски заламывая руки и не отрывая от экрана горящего взгляда. – Что же делать?!
Петров, которому уже давно было не до комментариев, мучительно взглянул на Машу и беспомощно развёл руками.
Раздался взрыв.
Маша закрыла лицо руками.
Петров молча страдал.
Васечкин мужественно закусил губу.
Тем временем банда Абдуллы предприняла новую атаку на цистерну, собираясь поджечь её. Ситуация становилась для Сухова всё безнадёжней.
И Маша, гордая, всегда невозмутимая Маша, окончательно потеряла всё своё привычное хладнокровие и со слезами на глазах шептала, забыв обо всём:
– Что же делать?! Что же делать?! Они же их сожгут!!!
И тут Петров, который, к слову говоря, совершенно не выносил женских слёз, вдруг понял, что если он сейчас не поможет Сухову, то помочь уже будет совсем некому.
И он вдруг в одну секунду оказался рядом с Суховым.
Сухов, который в это время находился внутри цистерны, вдруг обнаружил рядом с собой ранее незнакомого ему Петрова. Но удивляться было некогда.
– Вылезаем, товарищ Сухов! – горячо заговорил Петров. – Я вас прикрою! Вы с той стороны спрыгнете – и к Саиду! А за женщин не беспокойтесь, бандитов я задержу!
– Спасибо тебе, Василий! – сказал Сухов, вылезая вместе с Петровым на поверхность цистерны.
– Не стоит! – скромно ответил Петров. – На моём месте так поступил бы каждый!
Маша в тёмном кинозале порозовела от гордос ти за Петрова.
А Васечкин, мучаясь от того, что так недооценил своего друга, сидел бледный от волнения, готовый в любую минуту прийти ему на помощь.
Петров тем временем вытащил из кармана рогатку и вступил в бой. И, надо сказать, очень вовремя. Потому что к цистерне, собираясь поджечь её, уже скакал один из бандитов с горящим факелом.
Петров прицелился, выстрелил и попал ему в глаз. Бандит взвыл, выронил факел и хотел было скакать обратно, но не успел – лассо, брошенное мощной рукой Саида, сбросило его с лошади.
Маша в зале зааплодировала.
Васечкин сжал кулаки.
А Петров продолжал бой. Всё сильнее наседали бандиты. Они уже подбирались к нему со всех сторон. Но Петров умело отбивал атаки, с поразительной меткостью стреляя из своей верной рогатки.
Всё шло вроде бы хорошо, но вдруг Петров нахмурился. Рука его, в очередной раз полезшая в карман за камушком для рогатки, оказалась пустой.
Петров быстро вывернул оба кармана. В них ничего не было. Петров поискал вокруг взглядом, пытаясь найти что-нибудь пригодное для стрельбы.
Увлечённый этими поисками, он совершенно не замечал, что за его спиной к нему уже подбирается очередной бандит.
И тут Васечкин не выдержал.
– Держись, Петров! – на весь зал заорал он и в тот же миг оказался на экране рядом с Петровым.
Васечкин, очутившись на цистерне около друга, не терял ни секунды. Он быстро вытащил из кармана нехитрое устройство для пускания мыльных пузырей, знакомое всем, кто когда-либо увлекался этим достойным занятием.
Он поднёс игрушку ко рту, повернулся к приближавшемуся бандиту и сильно подул. (Надо сказать, что сделано это было очень вовремя, поскольку бандит уже занёс над Петровым руку с кинжалом!)
– А-а-а-а-а-а! – заорал бандит, роняя кинжал и хватаясь за глаз, в который угодил мыльный пузырь. – Щиплет!!!
Васечкин же продолжал дуть, и, конечно, очередной пузырь попал бандиту в другой глаз.
Тот, закрыв от боли глаза руками, потерял равновесие и с грохотом свалился с цистерны вниз, где и остался лежать, оглушённый падением с такой высоты.
– Раз! – сказал Васечкин, открывая собственный счёт.
Он вынул из другого кармана вторую такую же игрушку, протянул её Петрову, и оба стали изо всех сил дуть, посылая мыльные пузыри навстречу лезущим со всех сторон врагам.
– Два! – считал Васечкин. – Три! Четыре! Пять! Шесть! Семь!
Бандиты падали вниз, как груши с дерева. Цистерна постепенно обволакивалась облаком из мириад разноцветных мыльных пузырей.
– Молод-цы! Молод-цы! – скандировала Маша в кинозале. К ней присоединились и остальные кинозрители.
Но не всё, к сожалению, шло так, как хотелось бы нашим героям.
Хитрый Абдулла всё-таки подобрался к цистерне с горящим факелом и поджёг её.
И теперь языки пламени поднимались всё выше. Ещё немного, и они уже достигнут Петрова и Васечкина. Но друзья продолжали мужественно сражаться. Отступать им было некуда. Вокруг них бушевало море огня, а рядом с ними был открытый люк, где по горло в воде стояли раскрепощённые женщины Востока, с надеждой глядя на своих юных защитников.
Маша, бледная от волнения, вскочила с места. Её осенило.
– Эврика! – закричала она. – Прыгайте! Прыгайте внутрь!!!
Но за пылом боя Петров и Васечкин на расслышали спасительных Машиных слов. Из последних сил дуя в мыльные устройства, они пытались затушить пламя.
![](i_007.png)
– Вспомните закон Архимеда! – кричала Маша. – Ар-хи-ме-да!!!
И весь зрительный зал, с волнением следивший за ходом событий, подхватил и начал скандировать вместе с Машей:
– ЗА-КОН!!! АР-ХИ-МЕ-ДА!!! ЗА-КОН!!! АР-ХИ-МЕ-ДА!!!
На этот раз Петров с Васечкиным услышали.
– Закон Архимеда! – сказал Васечкин. – Чего-то там с ванной было?
Петров напрягся.
– Вспомнил… – неуверенно сказал он, – жидкость, погружённая в тело… нет, тело, погружённое в жидкость…
– Ну же!.. – торопил его Васечкин, так как языки пламени уже подбирались к его ногам.
– Ну же! – шептал Сухов, непрерывно стреляя.
– Помни закон! – сказал Саид, ловко метнув нож в очередного бандита.
– Не помню! – в отчаянии выдохнул Петров.
И тогда Маша, которая уже не могла оставаться в бездействии, в одно мгновение оказалась на экране рядом с ними.
– Как вы могли забыть?! – воскликнула она, закрываясь рукой от огня. – Ведь объём жидкости, вытесненный телом, равен весу тела, погружённого в жидкость!
– Эврика! – заорал Васечкин.
И все трое взялись за руки и, закрыв глаза, прыгнули внутрь цистерны.
Зрительный зал от волнения вскочил на ноги.
Приподнялся на колено Сухов, приложив руку к козырьку выцветшей фуражки.
Как статуя застыл на своём жеребце Саид, не сводя с цистерны горящего взгляда.
И даже хитрый Абдулла на секунду замер в ожидании.
И произошло удивительное. Вода, вытесненная нашими героями, выплеснулась из цистерны, потекла по её стенкам и затушила огонь.
Зрительный зал облегчённо уселся на место.
Покрасневший от злости Абдулла с револьвером в руке бросился вверх по лестнице на крышу цистерны. Он уже почти добрался до верха, но в это время его окликнул голос Сухова:
– Абдулла, я здесь!
Абдулла оглянулся, и тут его и нашла меткая пуля красноармейца Сухова.
Оставшиеся в живых бандиты бросились врассыпную.
– Если встретишь Джавдета, – говорил, прощаясь, Сухову Саид, – не убивай его. Он мой!
– Хорошо! – отвечал Сухов, в свою очередь прощаясь с Саидом и собираясь в обратный путь, к своей милой Катерине Матвеевне.
И когда в зале зажёгся свет и наши герои – Петров, Васечкин, Маша, – встав со своих мест, оказались рядом, то под звучавшую с экрана музыку они услышали последнее письмо Сухова домой.
– Дорогая Катерина Матвеевна! – писал Сухов. – А ещё хочу сообщить Вам, что намедни побывали тут у нас двое друзей – Петров и Васечкин. И с ними милая барышня Маша. Положа руку на сердце, доложу Вам, дорогая Катерина Матвеевна, что если бы не они, то, пожалуй, не писать бы мне Вам больше писем. На сём пока с Вами разрешите проститься, кланяюсь Вам до следующего раза, преданный Вам Фёдор Сухов.
Наши друзья вышли из зала и медленно пошли рядом по улице, как люди, сделавшие одно большое и хорошее дело.
– Спасибо тебе! – сказал Петров Васечкину, отдавая ему приспособление для пускания мыльных пузырей.
– Чего там! Не стоит! – отмахнулся Васечкин, пряча игрушку в карман.
– Эх вы, Архимеды! – сказала Маша.
– Ох, Маша! – вздохнул Васечкин.
– Ладно, ладно! – сказал Петров.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?